Мой ласковый и снежный зверь

      От Бэмби пахло альфой. Так пахло, что хотелось, не открывая глаз, потереться о него, перенимая часть аромата мягкой шерсти на себя.       Себа так давно ждал этого мига, возможности просто постоять с ним рядом, что голоса, обсуждающие что-то, сливались в единый гул и сознание отказывалось воспринимать действительность. Ему было как никогда тепло и уютно в объятиях, по сути, любимого незнакомца, потому что, коснувшись его, Себа перестал обманываться — он был влюблен, и давно.       Осмелев, он поднял голову, рассматривая темные глаза с пушистыми ресницами и с удивлением обнаруживая над губой точку родинки. Сдвинув брови, Бэмби тоже смотрел на него и зрачки его завораживающе расширялись. — Да очнитесь вы! — перед лицом Себы мелькнула рука одного из очкариков, и он поймал ее, крепко сжимая запястье. — Эй, спокойно, без драк, — вмешался второй, более субтильный. — Ты вообще, откуда взялся? — Он оборотень, — вздохнул Бэмби. — Садитесь, я попытаюсь вам объяснить.       Накинув на плечи Себы сдернутое с кровати покрывало, Бэмби принялся терпеливо пояснять очкарикам откуда берутся такие нежданные гости. Себа не слушал, наблюдая, как тот жестикулирует и кивает в ответ на многочисленные вопросы. — И что нам теперь делать? Куда мы его денем? — спросил в конце монолога Сема. — Я тут вообще-то, — произнес Себа, и все обернулись. — К вам я случайно попал, ошибся окном, а собирался к вашему соседу, потому что нужно было кое-что обсудить. И я не забыл, как ты тыкал в меня шваброй. Еще раз - и твой дружок будет вытаскивать ее из твоей задницы, ясно?       Бэмби, склонившись, мелко затрясся, бесшумно смеясь. — Вот так гость, мало, что портит имущество, так еще и хамит, — проговорил Сема, начав протирать очки. — Скажи спасибо, что мы не вызвали Рекс-ТВ, уж они бы нашли на тебя управу. — И что бы они сделали? Забрали бы ваше со сладеньким хоум-видео и транслировали круглосуточно? Я ведь прервал вас на кое-чем интересном, если не ошибаюсь?       Влад беззвучно открывал рот, силясь выдать возражение, и Бэмби сжалился над ним, протягивая руку Себастьяну: — Идем в мою квартиру, раз уж ты собирался заглянуть ко мне. Пусть пока ребята прибираются.       Однушка Бэмби была просторной и уютной: деревянные модели парусников на подоконнике, застеленная простым узорчатым пледом кровать, цветастый ковер на полу, мольберт с начатым пейзажем и разбросанные рядом коробки акварели.       Вручив Себастьяну одежду, он тактично удалился на кухню, гремя там чашками. Майка Бэмби оказалась велика настолько, что почти доходила до колен, и Себа решил больше ничего не надевать. Отсутствие нижнего белья его не беспокоило никогда. — Ты должен мне помочь, — проговорил Себа, принимая из его рук чашку с какао, умиляясь плавающим на поверхности зефиринкам.       Бэмби, сев на край компьютерного стола, поднял бровь: — Должен? — Ты ведь тоже оборотень. Единственное, что мне нужно — приюти меня ровно на двадцать девять дней, до следующего новолуния, чтобы мой брак смогли расторгнуть. А потом я уйду.       Если захочешь, добавил он про себя.       Бэмби, не мигая, слушал историю с неудавшейся свадьбой, которая, без подтверждения, была недействительной сейчас. Для того, чтобы брак стал законным, давался один цикл, за время которого омега в идеале должен был забеременеть. Но порой хватало и простого лишения девственности. — Дикие обычаи, — удивился Бэмби. — Такое впечатление, что ваш вид застрял в прошлом веке. То есть, если я правильно понял, тебя сейчас ищут родители и муж, который страстно желает тебя… обрюхатить. — Сам процесс ему тоже интересен, — возразил Себа. — Так что ты решил? Поможешь? — Помогу. Только придется покупать соседям новое окно. У меня как раз деньги с подарка бывшему остались.       Услышав слово «бывший», Себа замер с чашкой в руке. Ему-то ни разу не приходило в голову, что Бэмби может жить не один. — Вы расстались? — спросил он аккуратно. — Вчера. Давай лучше знакомиться, — улыбнулся Бэмби. — Дима. Но можно просто Бэмби. — Ты серьезно? — не смог сдержаться Себа. — Да, говорят, мы похожи с оленем. — Хм… А я Себастьян. Можно просто Себа. — Бася. Мне больше так нравится.       Себа почувствовал, как на душе у него разливается незнакомое чувство, заставляющее двигать кресло на колесиках ближе к столу, на который опирался Бэмби. — Спасибо за какао и за то, что согласился, — поблагодарил он, отдавая чашку.       Бэмби, задев пальцы, взмахнул ресницами и задержался взглядом на его лице, то и дело соскальзывая на губы. — Любой бы так сделал, — проговорил он, поднимаясь.       На кухне Бэмби поставил чашку в раковину и сунул руки под ледяную воду. Уже второй раз за короткое знакомство ему казалось, что кожу покалывает электричеством, когда он касался этого маленького изящного блондина со строгими синими глазами, которые смотрели куда-то вглубь всего его существа.       Вернувшись, он отдал ему теплый плед, а сам перебросил одну из подушек, лежащих на кровати, на диван напротив. — Переселюсь на время сюда, — сообщил Бэмби. — Кровать твоя на этот месяц. Ты, наверное, вымучился превращением, если хочешь, ложись, я могу и на кухне порисовать.       Себа зевнул. — Очень вымучился. Завтра поговорим еще, правда?       Бэмби кивнул, и тот быстро уснул, подложив ладони под щеку. На свои восемнадцать омега никак не тянул, скорее на пятнадцать, и то, если не раздевать.       Его никогда не привлекали худышки. Даже средние не привлекали. Бэмби нравилось, чтобы было за что взяться, чтобы ладонь шлепала по сочной попке со звоном, чтобы можно было с аппетитом куснуть мягкий бок. А тут даже прикоснуться страшно — кожа такая нежная, что чуть сильнее — и синяк.       Совершенно ничего сочного и аппетитного. Но красиво, блядь, до мурашек…       Вздохнув, Бэмби сдернул с мольберта незаконченный пейзаж и прикрепил новый лист плотной бумаги.