Мой ласковый и снежный зверь

      То, что за ним начали следить, Бэмби понял к концу первой недели вынужденного соседства с омегой, который, как обнаружилось вскоре, едва заметно пах водяными лилиями. Выйдя утром из подъезда, он почувствовал на себе пристальный взгляд и осмотрелся: сидевший на лавочке неподалеку альфа в простой дутой куртке, какие продавались в любом бюджетном магазине, был занят чтением очередного шедевра Буковски. Чуть поодаль, на детской карусели, помещался другой, помоложе, с наушниками поверх шапки. Третий пасся у подъезда с сигаретой.       Это могли быть абсолютно случайные люди, если бы на ногах у всех троих не поблескивали идеальной чистотой дорогие ботинки. — Они знают, что в этом доме живет кто-то из моих знакомых, но кто именно — нет, — пояснил Себа, услышав эту новость по телефону. — Будут проверять весь дом и рано или поздно наткнутся на тебя. И тогда я не знаю, что делать. — Придумаем что-нибудь, — вздохнул Бэмби.       К маленькому соседу он начал привыкать, проводя вместе с тем вечера за просмотром фильмов и совместной готовкой. С омегой было не скучно, и Бэмби даже не заметил, что образ бывшего почти стерся из памяти.       Поначалу трудно было не пугаться, входя в темную прихожую и забывая, что дома есть еще кто-то, кто может неожиданно выйти из ванной и врезаться в него на полном ходу. Или спотыкаться об оставленные на полу рядом с кроватью кружки с недопитым какао, что приводило его в праведную ярость. Разогревать сразу две порции вчерашних спагетти.       Володя, хоть и жил вместе с ним, постоянно пропадал у друзей и на работе в баре, и ужинать Бэмби приходилось одному.       Как оказалось, готовит Себа очень даже неплохо, и Бэмби был даже рад уступить ему место за плитой. Смотря на аккуратную, затянутую в блестящую ткань леггинсов попку, Бэмби терпеливо ждал, пока ему отдадут его тарелку с омлетом и беконом. Себа, склонившийся над мойкой, в его замечательном неунывающем воображении уже был не единожды оттрахан над ней.       Горячие фантазии не покидали его с тех самых пор, как омега переступил порог его дома. Бороться с этим было бесполезно, и Бэмби покорился, мысленно стягивая легинсы к середине бедра и сжимая беззащитную тонкую шею.       Сегодня, перевязывая сломанную заднюю лапку домашнего енота Кузи, который пострадал от наезда велосипеда, Бэмби думал, какая все же непредсказуемая штука — жизнь. Еще неделю назад он считал, что женится на Володе и тот родит ему кучу детишек, а вместо этого теперь мечтает нагнуть худышку Себастьяна, о котором толком ничего не знает.       Телефон зазвонил, и Кузя немедленно забрался лапками в карман его халата. — Да подожди ты, — Бэмби отобрал телефон и увидел на экране номер Семы. — Ты там сильно занят? — спросил тот с каким-то странным насмешливым выражением, будто знал пикантную подробность и ему не терпелось ее поведать. — Заканчиваю через полчаса, что-то случилось? — спросил Бэмби, вынимая из лапок уже шариковую ручку и пластинки жвачки. — У тебя тут схватка не на жизнь, а на смерть. Приезжай, а я тебе пока видео пришлю.       Загрузив видео, Бэмби застонал страдальчески: в его прихожей, нависая над Себой, вопил Володя. Все это происходило под смешки и комментарии ботаников и застывшее на лице Себастьяна выражение презрения. — Держите вашего ребенка, — произнес Бэмби, отцепляя енота от себя и передавая хозяину. — Больше не гуляйте с ним у края велосипедной дорожки и все будет заеби… Замечательно! Всего доброго!       Выпроводив посетителей и предупредив, что прививки на сегодня отменяются, он схватил с вешалки куртку и выбежал из кабинета, даже не заметив, что Сема прислал еще одно видео, где Себастьян бил Володю головой об стену.       А ведь день начался отлично. Себа, который привык проводить целые недели не выходя из дома, почти не тосковал по прогулкам, смирившись с вынужденным затворничеством и ощущая себя отдохнувшим в уютной тесноте однушки.       Заявившиеся в очередной раз соседи-ботаники скрашивали его одиночество за игрой в карты или шашки, а сегодня, откопав где-то старую игровую приставку, умудрились присоединить ее к телевизору. — Ты никогда не играл в «Марио»? — поразился Влад. — Ты вообще с другой планеты, что ли? — У меня были очки 3D-реальности, — сказал Себа. — Очки твои — говно, по сравнению с этой деткой, — заявил Сема, любовно поглаживая потертый бок приставки.       Вскоре Себа понял, что многое потерял в своей жизни, не зная, что такое комбо и страйк. И когда Влад принялся отнимать у него джойстик, он вцепился в него обеими руками: — Эй, я еще один бой хотел закончить! — Ты уже два часа Сему дрочишь, я тоже хочу поиграть! — воскликнул Влад. — Еще один — и отдам! — Ты уже говорил так, и не отдал!       Все трое вздрогнули и обернулись, когда в прихожей тренькнул звонок. Себа похолодел, разжимая пальцы. — Это за мной, — произнес он едва слышно. — Мы не дадим тебя в обиду, — произнес Влад решительно, поднимая с пола тяжелую вазу.       Сема, вернувшись из кухни со шваброй, кивнул, и тот открыл дверь. — Володя? — удивился он, пропуская в коридорчик щекастого омегу, завидного обладателя пышных форм.       Себа поджал губы, разглядывая его сочные ляжки в белых штанах. — А где Димасик? — спросил омега, тоже с неприязнью рассматривая его плоский живот, обтянутый футболкой. — И что вы тут все делаете? — Бэмби на работе, подменяет кого-то, — сообщил Себа, сложив руки на груди. — Бэмби? Ты вообще кто такой, что его так называешь?       Понеслось, подумал Себа. — Мы живем вместе, — сказал он. — А ты тот самый бывший, что лизался в ссаном подъезде под лестницей с каким-то хмырем? — Да какое тебе дело до наших отношений? — взвился Володя, наступая своей внушительной фигурой. — Мы решили взять перерыв в отношениях! Только я смотрю, что свято место недолго пустовало!       Очкарики, хихикая, стояли в сторонке, предпочитая не вмешиваться в разбор полетов. Себа тоже вежливо улыбался на оскорбления, которыми оказался богат словарный запас Володи, пока тот не затронул за больное. — Ты с ним спишь, да? — напирал тот. — И как, понравилось? — Мы просто живем вместе, пока у меня трудности в семье. Бэмби меня приютил на время, — объяснил он. — Конечно, он с такой доской точно никогда не трахнется!       Это была тяжелая неделя для Себастьяна: его едва не подложили под здоровенного альфу-мужа, он пережил болезненное превращение, которое в состоянии стресса далось ему с трудом, и каждый день просыпался с мыслью, что сегодня может видеть Бэмби последний раз в жизни. Нелестная оценка его природных данных вызвала в нем короткое замыкание, заставляя глаза полыхать огнем и клыки немного выдвигаться вперед, неприятно беспокоя десны. — В отличие от тебя у меня хотя бы ляжки не трутся друг об друга, — проговорил он сравнительно спокойно. — Потому что у тебя, шлюха, между ног уже целый Юпитер пролетит! — парировал Володя.       Себа никогда не был силен в словесных перепалках, поэтому просто крепко сжал пальцы в волосах визжащего омеги и приложил его об стену. Он успел сделать это еще раз, прежде чем Сема разнял их. Хлюпая разбитым носом, Володя рвался чинить расправу, вереща так, что в ушах звенело.       Бэмби приехал, когда все сравнительно утихли: Влад затыкал ватками ноздри Володи на кухне, а Сема успокаивал Себастьяна в комнате, терпеливо объясняя, что людей бить нельзя, даже если очень хочется. — Ага, явился, олень! — воскликнул Володя, едва тот успел войти.       Влад, ретировавшись в комнату, оставил их наедине для серьезного разговора. — Поэтому я никогда не женюсь на омеге, — сказал он. — Это не человек, это ходячий убийца нервных клеток. — Может, Бэмби любит постервознее, — возразил Сема. — Чтобы искры, пламя, страсть, битье посуды, а потом дикий животный секс. Так же тоже интересно. — Думаешь, он из таких? — расстроился Себа.       Сема пожал плечами: — Не знаю, слишком уж он тихий и спокойный.       Все то время, что длился разговор на кухне, Себа с тоской размышлял, что стервозности в нем ни на грош. Он мог вспылить, как сегодня, но чтобы кому-то специально трепать нервы — никогда. У него просто не получилось бы.       Когда ушел сначала оскорбленный Володя, а затем и соседи, Бэмби сел напротив него на компьютерный стул и вдруг улыбнулся. — Такой маленький, а столько проблем из-за тебя, — сказал он. — Обязательно было рукоприкладствовать? — Он меня довел, — произнес, ежась, Себа. — Кому понравится, когда его шлюхой называют? — Человек просто пришел за забытыми документами, а ему разбили нос. Ладно, подрались и подрались, только не делай так больше, хорошо?       Себа молчал, обиженно отвернувшись. — А на меня ты за что дуешься? — удивился Бэмби. — Как ты можешь спокойно разговаривать с уродом, который предал тебя? — Мы не клялись друг другу в любви. Никогда. Мы жили вместе, потому что так было удобно и мы устраивали друг друга в постели. Володя неправ только в том, что не предупредил меня о том, что эти отношения ему приелись. — И ты никогда не был в него влюблен? — Никогда.       Взглянув на него искоса, Себа заправил за ухо длинную прядь, мелькнув запястьем с ритуальными знаками, которые набивались всем омегам драконьего рода. Он до мелочей вспомнил сцену из ролика, где такой же светловолосый омега, заправляя прядь, скользит затем рукой вниз, расстегивая пуговицы на рубашке и снимая ее с плеч.       Бэмби, проследив за только в его голове существующей сейчас рукой, задышал чаще и вдруг поднялся, нависая над ним. — Думал, я не догадаюсь? — поинтересовался он, вынуждая Себу почти ложиться на спину. — У меня такое чувство каждый раз, будто ты выедаешь мой мозг столовой ложкой. Ровно за секунду до того, как я начинаю хотеть тебя трахнуть. Только ничего у тебя не получится. Я не из тех животных, что бросаются на всех без исключения. Я взял за тебя ответственность и буду нести ее до того момента, пока ты не уйдешь.       Поднявшись, Бэмби ушел и спустя минуту спросил уже спокойно: — Будешь ужинать?       Все еще разгоряченный случайной близостью его тела, Себа вздохнул. — Буду. Только мне майонеза побольше. Ты же знаешь.