Мой ласковый и снежный зверь

      Воскресенье — долгожданный выходной.       Проснувшись в этот раз поздно, Бэмби встал, окинул взглядом заправленную кровать и сердце у него почему-то тревожно стукнуло о ребра. В квартире было подозрительно тихо. Он заглянул на кухню, где тоже никого не было, затем открыл дверь ванной, и за прозрачной шторкой в облаке пара нарисовались знакомые очертания.       Это его успокоило, но Бэмби постоял еще некоторое время, любуясь изгибом позвоночника и руками, вспенивающими шампунь. И хотя сейчас в голове не чесалось и мысли ему точно никто не внушал, эрекция, как и прежде, возникла без отлагательств.       Это значило одно — пора было искать развлечение на ночь. — Сегодня меня не жди, — проговорил он, когда Себа вышел, промакивая волосы полотенцем. — Я обещал помочь знакомому с диссертацией, встреча в кафе через полчаса, а потом пойду развеюсь. Тебя взять не могу по известным причинам. — Даже ночевать не придешь? — спросил Себа, сразу мрачнея. — Если повезет — не приду. Я же все-таки мужчина.       Когда в синих глазах мелькнула обида, Бэмби задумался: а правильно ли он поступает? И следом: а почему, собственно говоря, он должен перед кем-то отчитываться? Разве он давал повод считать, что у них нечто вроде взаимной симпатии? Конечно, симпатия была, но это не основание думать, что Бэмби настроен на серьезность.       Уходя, он посмотрел на отвернувшуюся к окну фигурку, помялся на пороге, и захлопнул дверь.       Оставшись наедине с пустотой, Себа насупился.       Настроение упало ниже плинтуса. Похоже, он и правда не нравился Бэмби ни капельки, раз тот ищет развлечений на стороне, когда под боком у него готовый на все, давно совершенно по-идиотски втрескавшийся в него омега.       Подойдя к зеркалу, он посмотрел на плоский живот, провел пальцами по четко проступающим ребрам и дотронулся кончиками до высоких скул. Да уж. Совершенно ничего аппетитного.       Себа сделал то же, что и каждый раз, когда ему было плохо на душе: достал из морозилки банку клубничного мороженого и печенье из шкафчика, устроился перед компом и, глотая сладкую массу вперемешку с солеными слезами обиды, включил сериал про горячую латиноамериканскую любовь.       Если бы кто-то раньше объяснил ему, что если ты любишь кого-то, этот кто-то не обязательно должен любить тебя в ответ. Чаще всего не должен… И совершенно не стоит обижаться, если человек не оправдывает ожиданий.       Было уже темно, когда Себа выключил сериал и забрался под одеяло. Он почти уснул, но вдруг услышал, как поворачивается в замке ключ, и напрягся. Однако шаги были знакомыми, и он сел на кровати, завернувшись с головой. — Что, и правда не ждал меня? — усмехнулся Бэмби, проходя через комнату и усаживаясь рядом.       Пахло от него алкоголем, сигаретами и возбуждением. — Ты же говорил, что не придешь, если повезет, — ответил Себа. — Не повезло? — Да нет, была пара вариантов. Только стоит у меня все равно на тебя.       Себа решил, что, наверное, пора брать кота за яйца и оленя за рога, и, откинув одеяло, расстегнул верхнюю пуговицу на пижаме. В прихожей горел свет, и он видел, как дрогнули ресницы альфы. — Ты ведь не знаешь, что предлагаешь, — сказал тот негромко. — Я совершеннолетний, и знаю, что бывает между взрослыми людьми.       Он расстегнул нижнюю пуговицу, повел плечами и рубашка сползла вниз, как в том сюжете про плохого мальчика и папочку, который его наказывал шлепками по голой попке. Именно эти горячие картинки сейчас проигрывались в голове Бэмби. — Ты именно этого сейчас хочешь? Чтобы я тебя отшлепал? — Если хочешь, можешь наказать меня за то, что лезу в твои мысли. Я ведь только начал.       Бэмби не стал дожидаться продолжения, притягивая его за шею и целуя в губы. Невыносимо сладко, даже слаще мороженого со взбитыми сливками, которым он сегодня утешался. Себа застонал, потираясь о выступ на его джинсах, и Бэмби вдруг надавил на его плечи, заставляя лечь животом на колени. Пальцы проникли внутрь, растягивая хлюпающую тесноту, и он замер, медленно выдыхая, а потом так же медленно прогибаясь в пояснице. — Какой же ты дракон, если ластишься, как кошка? — заметил Бэмби, второй рукой поглаживая его шею и отводя в сторону волосы. — Знаешь, я тут подумал о кое-чем. Ложись, тебе понравится.       Сказал, и все равно сам перевернул его на спину, снова целуя губы, шею с ключицами, впадинку пупка и нежную кожу в паху. Когда его губы сомкнулись вокруг такой чувствительной сейчас головки, Себа, не сдерживаясь, застонал, откидывая голову. Даже ему, не слишком-то искушенному в постельных делах омеге, стало вскоре понятно, что мало любить минет — нужно еще и уметь его делать. И Бэмби, слизывая стекающую между ягодиц смазку и размазывая ее по стволу и яичкам языком, явно не жаловался ни на то, ни на другое. — Ножки шире, — улыбнулся он почти с задором, отрываясь на миг от своих манипуляций.       К языку и губам добавились пальцы, и Себа, закусив губу, запустил руку в волосы Бэмби. — Неужели правда так хорошо или ты меня обманываешь? — спросил тот, уже устраиваясь между его коленей и надавливая на готовый взорваться от возбуждения член жесткой тканью джинсов.       Дышать было и так тяжело, а когда Бэмби, продолжая покачивать бедрами, принялся совершенно по-кошачьи вылизывать ямочку у него за ухом, Себа едва сумел сделать очередной вдох. — Я тебе совсем не нравлюсь? — спросил он, чувствуя себя полным идиотом. — Очень нравишься, и именно поэтому я тебя до сих пор не трахнул. Не хочу, чтобы ты жалел потом, что отдался по глупости. — Я не буду жалеть. — Это сейчас ты так говоришь.       Расстегнув молнию, Бэмби опустился на колени и обхватил оба члена, смешивая смазку: свою, более густую и тягучую, и его, более жидкую и обильную. — Дааа, смотри на меня именно так, — произнес он, двигая пальцами до безумия неторопливо. — Я знаю, что ты хочешь меня также, как я тебя.       Удивляясь себе, Себа поднял ногу и уперся ступней ему в грудь, касаясь набухшего соска. Еще больше его поразило то, что Бэмби сам поднял ее выше, облизывая маленькие поджавшиеся пальчики.       Когда тело выгнулось в остром, выжигающем мысли оргазме, Себа на миг отключился, пытаясь восстановить дыхание. На живот ему брызнуло второй раз, и Бэмби, у которого тоже не получалось отдышаться, потянулся за салфетками на тумбочке. — Сегодня я с тобой в кровати, — сказал тот, вытирая белые разводы. — Мне кажется, я заслужил поспать по-человечески после этого чертового дивана.       Когда Бэмби разделся и прижался к нему, Себа уставился в темноту, моргая в замешательстве.       И что это было сейчас?       В шесть утра, по сложившемуся распорядку, пиликнул будильник, и Бэмби проснулся, чувствуя себя старой клячей. Воспоминания о вчерашнем возвращались постепенно.       Он хорошо помнил, как совершенно по-свински вчера нажрался в баре, сам отшил липнувшего к нему довольно симпатичного омегу и поехал домой с одной лишь мыслью: трахнуть уже наконец эту маленькую занозу. Однако повелся на заплаканные глазки и надувшиеся в обиде губы, не устоял и позорно дал заднюю.       Сейчас, лежа в постели со спящим обнаженным омегой, все еще невинно пахнущим нежными лилиями, он сдался вторично. Осторожно сдвинув светловолосую голову, он вышел на кухню и набрал номер директора клиники. — Станислав Сергеевич, извините, что в такую рань, но я звоню предупредить, что сегодня беру отгул за свой счет. По семейным… обстоятельствам.       Вернувшись в комнату, он снова залез под одеяло, ложась между теплых, расслабленных во сне бедер и осторожно целуя шею. Еще не совсем проснувшийся Себа замурлыкал что-то, подставляя под его губы ухо, и всхлипнул, почувствовав внутри член. Свежая смазка растекалась между их телами, перекрывая следы вчерашней. — Я передумал, — прошептал Бэмби, двигаясь неторопливо и заводя тонкие руки с ритуальными татуировками на запястьях себе за спину. — Ты ведь сам вчера говорил, что не будешь жалеть. — Не буду, — выдохнул Себа, все еще очаровательно томный после сна.       А с утра-то у него глаза совсем светлые, как талый лед, внезапно заметил Бэмби и засмотрелся в них, потерялся и забыл, что когда-то был незнаком с этим удивительным существом, на коже которого расцветали синяки от более страстных прикосновений. — Только целоваться с тобой я не буду, — сказал вдруг Себа и пояснил, улыбаясь: — Я и так всю ночь дышал твоим перегаром. — Маленькая дрянь, — усмехнулся в ответ Бэмби, находя языком горошину соска.       Бэмби всегда нравились пухляшки. Но отчего-то, сжимая обеими руками выступающие ребра, возбуждался он сильнее и двигался быстрее, чем с тем же бывшим.       Когда тело под ним напряглось в разрядке, Бэмби еще наслаждался какое-то время его разгорячённостью и податливостью, но тоже вскоре позволил себе кончить на плоский живот, не дожидаясь, пока их сцепит связка.       Себа спал, когда он ложился рядом и поглаживал его мягкие волосы. Бэмби не был уверен, что сделал все правильно, учитывая то, что до сегодняшнего утра этот малыш еще был девственником.       Но разве можно было устоять перед этими заплаканными глазками? Можно было, подумалось Бэмби. Но не захотелось.