Мой ласковый и снежный зверь

      Себа подумал, что, в общем-то, метка — тоже способ уйти от ответственности. Конечно, для драконьего племени это не значило ровным счетом ничего, но для самого Себы это было бы знаком верности только одному человеку. Тому, кого он выбрал сам.       Омеги отличались от альф тем, что от природы не обладали достаточно острыми клыками, способными прокусить кожу настолько глубоко, чтобы остался шрам. Но не оборотни, у которых они выдвигались даже сильнее, чем это было необходимо. — Ты что делаешь?! — подскочил на постели Бэмби, нащупывая кровоточащий укус на шее. — Я тебя пометил, — улыбнулся Себа. — Давай залижу ранку. — Да на кой я тебе нужен, объясни? — удивился Бэмби. — Ты меня знаешь чуть больше недели, выбрал бы себе жениха по статусу, аристократа какого-нибудь! — Я тебя знаю почти полгода. И люблю примерно столько же.       Сейчас ему совершенно не страшно было признаваться. Бэмби не мог его полюбить за такое короткое время, но полюбит обязательно, в этом он не сомневался.       Бэмби перестал хмуриться и взгляд у него потеплел, когда он притянул к себе его голову и ткнулся носом в макушку. — Какой ты еще маленький и глупый, все-таки. Нельзя полюбить человека, смотря на него, как на полотно в галерее. Ты сам это придумал. Поживешь со мной, и поймешь, что не нужна тебе эта бытовуха, готовка, дети, такой как я. — Почему все вечно за меня решают? — начал сердиться Себа. — Родители вечно решали, что мне надеть, куда пойти, в итоге притащили мужа. Теперь ты тоже говоришь, как мне будет лучше. Разве я не способен сам решить, что мне лучше?       Бэмби вздохнул. — Может, ты и прав. Наверное, я тоже не совсем нормальный, потому что сделаю то же самое.       Себа не был готов к тому, что челюсти Бэмби сомкнутся на его шее, и громко заскулил от боли. — Красиво получилось, симметрично, — хмыкнул Бэмби и обвел ранку языком. — Если ты готов меня терпеть, то носи с гордостью. Басенька.       Наверное, от счастья можно и умереть, если сердце начнет биться еще быстрее, решил Себа.       Бэмби поступил как любая кошка — если любили его, он позволил любить себя. Хотелось другого, хотелось страсти, безумства, клятв до гробовой доски, всего того, что обычно хочется омегам в восемнадцать лет, но и тех бабочек, что порхали в его животе, хватало сейчас на двоих.       Заботиться хотелось тоже. Себа уже готов был прямо сейчас варить борщи и рожать детей, но рожать было некого, а борщи готовить он не умел. Зато вполне был способен замесить тесто для булочек с изюмом. Стоя в одной рубашке Бэмби, закатав рукава, он усердно мял вытащенный из миски ком, когда глянул в сторону и увидел в дверном проеме альфу. — Что это будет? — спросил тот, подходя сзади, прижимаясь к нему и запуская руки под рубашку. — Булочки, — ответил Себа, разминая тесто без прежнего энтузиазма. — Они же подождут немного?       Когда теплое дыхание касалось метки, она начинала пульсировать приятной болью, посылая искры возбуждения по всему телу. — Прямо здесь? — удивился Себа, когда его легко приподняли и посадили на усыпанную мукой столешницу. — А ты разве такого не видел на своем порносайте? — поинтересовался Бэмби иронично, расстегивая рубашку до конца и притягивая его ближе. — Значит, еще не все разделы просмотрел.       Вскоре он тоже был весь в муке, и Себа, войдя во вкус, сжал в испачканных ею же ладонях гладкие ягодицы. Целоваться с языком он тоже быстро научился, и теперь практиковался, сжимая бока Бэмби коленями. — Можешь не сдерживаться, стони громче, — произнес тот. — Меня это заводит.       Оказалось, что заведенный Бэмби вовсе не Бэмби, а самый натуральный кролик, правда, немного склонный к легкому насилию, потому что Себа почувствовал себя добычей, когда его развернули, наклонили и ткнули носом в муку.       Потом уже, запихивая формочки в духовку, Себа подумал, что набрать вес в таких условиях не получится — калории тратились быстрее, чем набирались, и Бэмби, плотоядно посматривая на его задницу с отпечатком пальцев под резинкой стрингов, усмехался понимающе.       У драконов интуиция шла вторым, после слуха, чувством, которому они доверяли безоглядно. И Себа подскочил, покинув теплое местечко на коленях Бэмби, заглядывая за штору.       Рассмотрев идущую к подъезду фигуру, он зажал рот ладонью, чтобы не завопить от ужаса. — Это он? — нахмурился Бэмби, тоже смотря на гору мышц, упакованную в черное пальто. — Да, — выдохнул Себа. — Мне конец.       Бэмби его мнения не разделял, поспешно натягивая на него куртку и шапку с помпоном. — Слушай внимательно, — проговорил он. — Поднимаешься на этаж выше, там увидишь дверь на общий балкон и пожарную лестницу. Спускаешься по ней, только очень аккуратно, и бежишь к Эдику, он поможет. Я найду тебя потом.       На лестничной площадке Бэмби успел поцеловать его и грустно добавить: — Беги, надеюсь, получится.       Себа сделал все, как тот велел: нашел лестницу и спускался осторожно, скользя по обледеневшим ступенькам и стараясь не смотреть вниз. И ведь напрасно не смотрел, угодив прямо в руки Арзу, который поймал его за шиворот. — Нашелся, — осклабился тот, таща его к машине. — Долго собирался скрываться? Знал же, что найду, какой смысл?       Себа готов был разреветься от собственной глупости. Мало того, что сам влип в историю, так еще и Бэмби теперь достанется по его вине. — Отпусти меня, тупое создание! — воскликнул он. — Я все равно не лягу под тебя, лучше удавиться! — Ляжешь, как миленький! Еще и добавки попросишь! К тому же…       Договорить Арзу не успел, зашипев от боли, когда зубы омеги прокусили его палец. Секундного замешательства хватило, чтобы Себа вырвался и побежал в противоположную от дома сторону. Неоновая вывеска качнулась, когда он хлопнул дверью и влетел внутрь магазинчика.       Эдик, до того мирно сидящий на будуарном диванчике с чашкой кофе, вскочил, хлопая ресничками. — Спрячь меня, умоляю! — вцепляясь в лацканы блестящего пиджака, воскликнул Себа. — Что случилось, радость моя? — запаниковал Эдик. — За мной гонится бывший и куча мужиков! — Мужиков? Сейчас, мне срочно нужно найти мой хайлайтер от Джорджио Кармани и… — Спрячь, а потом ищи!       Эдик, попутно выискивая коробку хайлайтера, затолкал Себу в кладовку и запер дверь на ключ. Когда в магазинчик влетели сразу пятеро огромных альф, Эдик снова мирно попивал чай из фарфоровой кружечки. Выбрав самого большого, — воистину кинг сайз, — он подплыл к нему и поинтересовался: — Для себя подбираете или для любимого?       Альфа перевел на него гневный взгляд из-под сдвинутых бровей, и Эдик сложил губы бантиком, кокетливо поглаживая шею. — Я сюда не за шмотьем пришел, отвечай, видел такого или нет?       Эдик посмотрел на фото блондина с синими глазами и искренне удивился: — Первый раз вижу. Может, все-таки, примерите пару моделек? — Здесь заперто, господин, — произнес один из спутников плохиша, дергая дверь кладовки. — Что там у тебя? — рыкнул плохиш так, что Эдик вздрогнул и внутри у него все сладко замерло. — Мои маленькие секретики. Хочешь посмотреть? — проговорил он и, покрутив в пальцах ключ, сунул его под резинку красных кружев, выглядывающих из штанов.       Ему показалось даже, что плохиш покраснел. — Идемте дальше, придурки, тут точно ничего нет, — снова рявкнул тот, и магазинчик опустел.       Эдик, смотря ему вслед, подумал, что почти влюбился.       И без того маленькая однушка стала еще меньше, когда в нее набились сразу пятеро шкафообразных альф.       Рассматривая квадратное лицо Арзу, а это определенно мог быть только несостоявщийся супруг Себы, Бэмби не мог себе представить хрупкого блондина в паре с этим Эверестом. — Клянусь вам, я знать не знаю, кто это, — ответил он, мельком взглянув на фото. — Че ты мне втираешь, кошка драная! — орал на весь этаж Арзу. — Ты единственный на весь район оборотень! Куда еще он мог пойти? Отвечай, собака! — Вы уж определитесь, кто я — собака или кошка драная. Повторяю, я не знаю, где ваш муж.       Один из охранников, которые рылись в вещах, приподняв бровь, вытащил из-под кровати разодранные стринги. Бэмби вздохнул. — Что? — спросил он. — Я тоже альфа, вообще-то. — А это откуда? — Арзу дернул ворот его рубашки, открывая свежую метку. — Понимаете, я… Мой любимый — тоже альфа. И в этом нет ничего зазорного, не надо так кривиться. — Говори правду, собака!       Бэмби почувствовал, как в голове зачесалось и поморщился. — Я говорю правду, — сказал он. — Если бы врал, уже бы признался, — проговорил один из спутников Арзу, который сейчас стоял в полнейшем замешательстве. — Если бы ему внушили что-то, чужое внушение треснуло бы уже десять раз. — А если не внушали? — Любое вмешательство в мозг было бы заметно. Конечно, исключение — сознание истинных, которые настроены на одну волну и неотличимы друг от друга. Но это один случай из миллиона.       Бэмби замер, прислушиваясь к разговору и с удивлением понимая, что их случай с Себой, похоже, именно тот — один из миллиона. — Ладно, уходим. Нужно искать дальше, — проговорил Арзу и бросил напоследок: — Развелось вас, педиков…       Откинувшись на спину Бэмби выдохнул с облегчением. Затем нашел рядом мобильник и набрал номер Эдика. — Все в порядке? — спросил он. — Да, сладенький, лучше быть не может! — пропел тот. — Большие мальчики уже ушли? — Только что. Сглотни слюну и дай мне Басеньку. — Басеньку? Какие мимишные мимишности!       Услышав голос Себы, Бэмби проговорил с беспокойством: — Надеюсь, он ничего не успел сделать? — Нет, я цел и невредим, — ответил Себа. — Ты же придешь? — Пока поживешь у Эдика. А я приду обязательно, как только пойму, что за мной никто не следит. И еще кое-что. — Мм? — Осторожнее будь.       Бэмби отключился и бросил телефон в подушку. В квартире было до отвращения пусто.