Пятно

Темно. Темно и холодно. Хочется пошевельнуться, но не может. Вокруг так темно, не развидить ничего совершенно. Хаширама щурился в этой чернильной темноте, пытаясь разглядеть того, кто стоит перед ним. Маленькая девочка десяти лет, с черными волосами, торчащие в разные стороны, такими же глазами, но грустными и пустыми. Она была одета в черное кимоно с длинными рукавами и длинным подолом, а на спине знак клана Учиха. Мадара. Она стояла, опустив голову, смотря на свои замерзшие босые ноги, которые они прижимала друг к другу. Хаширама хотел заговорить, но голос пропадал, но потом осмотрел и себя. Тоже ребенок - двенадцать лет. Он пытался подойти к ней, спросить, всё ли хорошо, но не мог. Его руки и ноги что-то держало. Что-то черное и плотное, как смола, не позволяя что-либо сделать. "Мадара"... Вдруг Мадара изменился: волосы стали длиннее, как и рост. Ей теперь четырнадцать. Глаза стали более холодными и пустыми. Она не замечала Хашираму. Разворачивалась к нему спиной и медленно уходила, в то время, как шатен пытался выкрикнуть ее имя и остановить. Она всё шла и шла, медленно, но уверенно. И с каждым шагом она менялась - взрослела, а холод черных глаз становился больше и больше. Теперь ей двадцать один, одета в красные доспехи своего клана. "Мадара"! Голоса нет. Мадара шла куда-то туда, в темноту, в бездну, которая медленно и верно поглощала ее. Хаширама вздрогнул, когда рядом с двадцати одной летней Мадарой появилась десятилетняя девочка(Мадара). Она держала за руку старшей и пыталась остановить, но взрослая лишь шла вперед. Вскоре девочка обернулась и вытянула руку в сторону Хаширамы, что бы тот помог. "Нет, не иди туда"! Найдя в себе силы вырваться из этой тьмы, Хаширама выкрикнул ее имя, но Мадара не обернулась. Шла вперед, крепко держа за руку себя маленькую, которая тоже пыталась достучаться до нее. Но Мадара не слышала, лишь дальше погружаясь в темноту. Хаширама бежал за ней, но девушка уже далеко. Пытался догнать, но она отдалялась. Вскоре и на бег перешел, а маленькая девочка исчезла, растаяв в темноте. Сам Хаширама бежал за Мадарой, пытаясь остановить. "Мадара"! Но вдруг остановилась. Хаширама догнал, пытался до нее дотронуться, но не смог. Мадара резко обернулась к нему лицом, сверкнув Мангекье, но каким-то другим, с более сложным рисунком, и посмотрела вперед. Хаширама перевел взгляд туда, куда она смотрела и заметил луну, где-то далеко на небе, красную и полную. "Луна? Красная?" Хаширама наблюдает за тем, как Мадара поднимает свою руку и тянется к луне. Шатен вздрагивает, когда рядом появляется Тобирама, который собирался отрезать ее руку катаной, но потом тут же пропал, растаяв в этой темноте, оставив после себя лишь кровавый след на черном полу. Хаширама начал искать глазами брата, но альбиноса рядом нет. - Ты не спас меня, - вдруг заговорила Мадара, неотрывно смотря на луну. - А я так надеялась на тебя, Хаширама. Хаширама резко подскочил на полу, вдохнув полной грудью. Легкие обожгло и шатен закашлялся, приложив ко рту свой сомкнутый кулак. Он всё еще чувствовал холод того сна. Знобило, в дрожь бросало, в горле неприятно саднило. Из-за холода Хаширама натянул на голую грудь покрывало, заерзав. Весь потный, парень снова лег, приложив на лоб тыльную сторону ладони. Сенджу провел пальцем по своим губам, вспоминая вкус того поцелуя. Что на него нашло? Да, он был пьян, но он всегда держал себя в руках. Но вкус этих губ... Хаширама не мог передать это простыми словами. Он даже смог разлечить вкус ее губ от вкуса саке, не спутав и не забыв. Хаширама уверен, что получил самый первый поцелуй самой Учиха Мадары. От чего-то радостно, но и обидно. Какая-то мужская доля была недовольна. Мадара была похожа на парня, у нее мужественное телосложение, да и характер далеко не сахарный. И что, Хаширама полюбил... парня? Нет, она девушка - да, но... Что-то тут не клеилось. Но Сенджу был на седьмом небе от счастья, что поцеловал ее, ибо он привык получать всё самое лучшее, особенно, если это касается противоположного пола. *** Тобирама присел за стол и осмотрелся. Да уж, Изуна и Мадара жили далеко не в замке, а даже в лачуге. Дом из одного этажа с тремя комнатами. Кухня была совершенно маленькой, даже руку не протягивая можно коснуться своего собеседника. Всё сделано из дерева, нет ни шкафов, ни тумбочек. Только один стол, три стула и ящики на полу. Еду хранили, возможно, на улице, под землей, но - не факт. Альбинос помотал головой, ища настенные часы. Боже, даже и часов обычных нет. Но внутренние биологические часы говорили, что ждет он в течении получаса. Тобирама не горел желанием входить в дом своих врагов, но пришлось - надо документы забрать. Вот и ждет, когда кто-то да поднимется наконец-то. Но никого не было, что и было досадно. Не может такого быть, что Учиха Мадара и Учиха Изуна не почувствовали чакру Сенджу, особенно Тобирамы. Скрип. Скрип. Скрип. Наконец-то! Кто-то идет. Пол жалобно скрипит под чьими-то босыми ногами. Тобирама лишь поднял глаза, дабы лицезреть этого некто. И вот... Шаг за шагом, медленно и совершенно неуклюжа шла Мадара. Ее вид был потрепанный, даже малость смешной. Мешки под глазами были куда больше обычного, а некогда прекрасно уложенные волосы ужасно торчали в разные стороны. Но кажется Мадару ничего не смущало, даже то, что было видно под черной футболкой. Дабы не задохнуться ночью, она не перекрывала грудь бинтами, а утром не спешила их завязывать. И сейчас прекрасные выпуклости были заметны невооруженным взглядом, что сразу же заметил Тобирама. Но он промолчал, даже не обратив внимания на ее внешний вид. Мадара лишь искоса поглядела на Тобираму, доставая из ящика три бокала для чая. По пути спотыкалась, пока ставила чайник греться, чуть ли не засыпая на каждом шагу. Альбинос думал, что она начнет орать, угрожать, готовясь убить его, но ничего такого не происходило. Мадара выглядела сейчас обычной девушкой, которая готовила завтрак, доставая продукты из ящика. Брюнетка быстро сделала салат на скорую руку, достала онигири, сахар и разлила чай в бокалы. Присела напротив Тобирамы, лениво жуя свой салат, пытаясь отогнать сон. - Чего надо? - наконец-то спросила Мадара, без капли угрозы или злости. - Свитки... - Я сама отнесу. - Хм, - отчего-то альбинос усмехнулся. - "Сама"? - Вряд ли ты бы начал предупреждать, если бы хотел всем рассказать, - хмыкнула девушка. - Так что скрывать от тебя нечего. - Вот как. Так ты уверена, что я никому расскажу? - Ты недооцениваешь меня, - голос похолодал, а Мадара на миг подняла глаза на собеседника. - Я выберусь из любой грязи. - Полагаешься на Хашираму? - снова усмешка. - Нисколько. - И что он в тебе нашел, а? Мадара застыла, держа бокал за ручку и смотря на Тобираму. Вопрос прозвучал как-то странно. Нет, вчерашний случай... Она отнесла это к пьянству Хаширамы, и собиралась поскорее забыть это. Но всё же Мадара не глупая. Далеко не глупая. Она заметила, что Хаширама, узнав о ее тайне, начал относиться к ней по другому, не так, как раньше. Больше не было пошлых шуточек. Он не рассказывал о девушках, с которыми проводил ночи. Стал относиться к Мадаре с некой опаской, порой даже казалось, что Хаширама боится ЕЕ, а не ЕГО. И казалось, что случай позабылся. Не затрагивали тему ни Хаширама, ни Мадара. Разговор между ними даже не клеился, не шел. Совершенно пропали темы для общения. Шатен, будучи болтуном, не мог найти даже слово, что бы продлить обычное "нет", "да", "наверное". А деревня росла, развивалась. Тобирама и Изуна кое-как перестали сражаться, но что происходило за пределами Конохи Мадара не знала. Главное, что брат жив. А если почует, что его чакра уменьшилось или сократилась, она мчалась к нему, но всегда обнаруживала, что и Тобирама был в плачевном состоянии. Тобирама и Изуна были одинакова сильны и одинакова слабы. Даже невозможно сказать, кто сильнее. Альбинос не рассказывал никому ни о чем. Он не понимал себя. Его интересовала жизнь этой девушки, что притворяется парнем. Ему хотелось видеть ее в потрепанном виде, совершенно простой. Но сам Тобирама не понимал, почему. Мадара отнюдь не красавица, не в его вкусе. Она высокая, грубая, физически сильно развита. Нет, она не нравилась Тобираме в роли партнерши на одну ночь, но... Всё же этот интерес, появившийся из ниоткуда нервировал альбиноса. А чего-либо не знать Тобирама не любил. Порой он называл Мадару "уродкой", но на это она ничуть не обижалась, если только не злилась. Ее как-то не волновало, что скажут про ее внешность. Она невероятно сильная, сильнее Тобирамы и Изуны, этого ей достаточно. Отчего-то злился Хаширама, когда альбинос упоминал Мадару. Шатен пылинки сдувал с нее, зная, какой она Дьявол. И Тобирама ловил мысли у себя, что пялится на Мадару, когда она что-то говорит, пропуская мимо ушей ее слова. "Кукла" - отмечал про себя Тобирама. Кожа Мадары была бледной, как у фарфоровой куклы, губы всегда сухие, потрескавшиеся. И лишь глаза выделялись на ее фарфоровом лице. Эти два черные, как ночь, глаза наполненные холодом и спокойствием. Почему-то Тобирама злился, когда замечал, что брат прогуливается с Мадарой по лесу. "Опять?" - вопрос, который он задает себе альбинос, замечая Хашираму и Мадару, что просто шли по лесной тропе. Тобирама не был идиотом, знал, что брат с самого дества как-то странно относится к Мадаре, выделяя из всех других друзей и врагов. А теперь, когда альбинос узнал, что она еще и девушка, то всё шло к тому, что брат просто-напросто влюбился. Но почему это волнует его? Да, он волнуется за пустоголового брата, но... Это его личная жизнь. А когда Мадара улыбалась краешком губ, Тобираме казалось, что вот-вот и он умрет от зависти к брату, которому и посвящена эта улыбка. Но взгляд черных глаз всегда был пустым, даже когда Тобирама, насмехаясь, говорил про их с братом слишком личные отношения. Но в глубине души он тонул, умирал и угасал. Мадара относилась по особенному только к Хашираме, ну и Изуне. Тобирама волей не волей сжал руки в кулак, когда Хаширама, протянув руку, убрал с гривы Мадары опавшую листву. До чего он докатился... Следит за родным братом, завидуя ему, ревнуя ее. Между Хаширамой и Мадарой были не дружеские отношения, но и не воевали. Словно хотели, но не могли. Ну или могли, но не хотели. Почему все так происходило? Тобирама не хотел принимать тот факт, что не хочет, что бы Мадара была рядом с братом. Да что со мной?! - разозлился альбинос, когда заметил, что Мадара чему-то тихо рассмеялась. - Но... Не может такого быть. Я должен ее ненавидеть! Да что со мной?! - Что если, тебя раскроют? - донесся до уха Тобирамы голос брата. - Не думала сама рассказать? - Нет, - безразлично ответила Мадара, сидя на бревне, рядом с шатеном буквально в метре от него. - Если узнают, то просто соглашусь. Хах! Кем бы я ни была, я - Учиха Мадара. Вот именно. Будь она хоть девушкой, хоть парнем, она останется Пятном Веера. Тобирама понимал это, но никак не хотел мириться. Он даже разговаривал с Хаширамой на эту тему, рассказав, что всё знает. Но откуда именно промолчал. Но по секрету, Тобирама знал об этом уже давно. Еще с тех дней, когда Хаширама и Мадара встречались на берегу реки. Тогда была лишь догадка, но со временем и это прояснилось. Тогда ей было восемнадцать лет. Война. Столкнувшись с нею лицом к лицу, альбинос учуял запах. Запах женской крови. Тогда он был в шоковом состоянии, но потом всё же смирился, ибо нет в мире ничего невозможного. Тобирама вздрогнул. Хаширама держал ее за руку, смотря в черные глаза. Расстояние между ними было маленьким и вот-вот они должны встретиться губами. Альбинос не мог поверить, что злится на брата из-за девушки по имени Учиха Мадара. Но потом Тобирама вздохнул с облегчением - Мадара оттолкнула Хашираму, растерянно смотря на него. - Ты с ума сошел?! - зло выкрикнула она. - Сошел, - усмехнулся Хаширама. - Я давно чувствовал, что ты какой-то не такой мальчик, а оказалось, что ты и не мальчик вовсе. - Да ты ненормальный... В мире баб много! - Но ты-то одна, - улыбнулся шатен. - Не знаю, что в тебе необычного, но меня тянет к тебе, хочу видеть тебя постоянно. Мне тоже кажется это ненормальным. - Не неси еристь, Сенджу, - фыркнула Мадара. - Я буду тем, кто будет с тобой всегда. Буду тем, кто поддержит. Буду тем, кто тебя примет. Но почему ты не принимаешь меня? - Да ты с ума сошел! Я же... Я же парень! Ну, в глазах других я - парень, - растерялась Учиха. - Поищи других девушек, я бы всё равно, если бы... Я бы не... Я бы не... Это даже звучит глупо! - А я бы "да", - пожал плечами Хаширама. - Эх, Мадара! Что же ты со мной творишь? - ... - Твой секрет не смертелен же, - улыбнулся шатен. - Я готов сделать тебя счастливой. Но ты сама должна наконец-то принять решение - на всю жизнь скрывать или рассказать? - Но все... - Все только почешут языками и забудут, - перебил Хаширама. - Ты же сама сказала, что кем бы ты ни "был" или ни "была", ты - Учиха Мадара. - Да но... - девушка задумчиво опустила глаза, но потом нахмурилась. - Нет, глупо всё это. Кого я пытаюсь обмануть, Хаширама? Я - Учиха Мадара. Этого достаточно, что бы понять, что я за человек. Да и потом... Тот, перед кем трепещут миры и нации - девушка. Пф-ф-ф! - А если бы они все приняли тебя такой, какая есть, то ты бы смогла быть со мной? - Я? Быть? С тобой? Что?! - Ты покраснела, - усмехнулся Хаширама. - Нет, я... - Да-да, покраснела же! Мадара замерла, но потом приложила руку ко лбу и тихо рассмеялась, как и Хаширама. Отчего-то на смех пробило, как ненормальных. Хотя... Всё уже за пределами нормы. Всё вышло из под контроля, когда Сенджу узнал о ее тайне. Тобирама тоже улыбнулся на ее смех. Какой-то живой она сейчас выглядела, а не той самой куклой. Эта улыбка... Боже, Учиха Мадара улыбается и смеется. Скажешь кому-то, то не поверят.

***

Сегодня ярмарка? Мадара удивленно окинула деревню взглядом, идя по главной улице Конохи. Деревня Листа быстро развивалась, росла в размерах, домов становилось всё большое и больше, что не могло не радовать глаза. Сегодня обычный субботний день, ярмарка. Детей вокруг так много, что даже боишься сделать шаг - вдруг раздавишь? Взрослые спешили, держа в руках ящики со свежими фруктами и ягодами. Подростки радовались новым одеждам, что выкупили. Одежды... Кимоно... Такие красивые и яркие, что даже диву дивишься! Хотелось купить, но... Мадара осмотрела себя и вздохнула. Красные доспехи блистали, идеально вычищены все дощечки до единого. Правда, доспехи очень тяжелые, но в них чувствуешь себя в безопасности. Красный цвет - огонь и кровь. Цвет войны и победы. Ей нравился свой наряд, но кимоно! Боже, кимоно - это же совсем другой разговор! - Развлекаешься? Учиха слегка пожала плечами, смотря на жителей, что выкупают всё, что можно. Изуна встал рядом с ней, сравнявшись. С виду они были так похожи, словно близнецы! Но Мадара выше, чем Изуна, чуть мужественнее, чем младший брат. Изуна выглядел спокойнее обычного, даже немного удивляет. Пусть и та истерика прошла, но след оставался. А теперь словно и этого нет. - Мада... - Тщ! - резко перебила девушка и прислушалась. - У нас гости. Изуна удивленно уставился на Мадару, которая медленно направлялась к одной из домов. Спрыгнув на крышу, девушка прищурилась в сторону выхода. Вскоре и несколько шиноби присоединились, как и Изуна. Тобирама стоял спокойно себе, наблюдая за тем, как целый отряд какого-то клана войной идет к Конохе. По знаку на флаге и синим цветам волос, Изуна распознал клан Хаюми. Глупцы. Идут войной на деревню, где собраны все монстры мира. И самый главный из них - Учиха Мадара. Сама девушка начала медленно подходить к воротам, где ломились войти клан Хаюми. Она приказала охранникам уйти с дороги, как и детям, что игрались. Все разбежались по сторонам, а у ворот стояла лишь Мадара, лениво осматривая собравшихся шиноби. Вскоре рядом с ней появился Хаширама, потом и Тобирама с Изуной. Шатен хотел уладить все мирно и спокойно, но клан Хаюми даже не хотели его слушать. Набросились с бумажным элементом, что были совершенно по барабану всем четырем. Мадаре уже надоело слушать Хашираму, но и сражаться против таких слабаков она не собиралась. Сказав брату разобраться, Мадара двинулась обратно на ярмарку. - Снести всем голову, - приказал Мадара клану Учиха, которые уже собрались вокруг. - Не жалеть никого. Ни один. Совершенно ни один шиноби клана Хаюми не смог пройти в деревню. Клан Учиха и Сенджу, во главе Тобирамы и Изуны позаботились об этом. Хаширама пытался остановить войну, но клан Хаюми был разгромлен быстро. И лишь трусы смогли сбежать, поджав хвосты. Да, Коноха очень быстро развивается и привлекает к себе внимание врагов, но на страже этой деревни сразу два сильнейших клана - Учиха и Сенджу. - Ты пропустил, - сказал Тобирама, а Изуна хмыкнул и, развернувшись, перерезал одну куноичи. Он находился рядом с альбиносом, поэтому кровь несчастной брызнула на доспехи Тобирамы, на что Изуна лишь усмехнулся, а Сенджу выплюнул презрительное: - Тупица. - Сучка, - взаимно ответил Изуна. Хаширама заскрипел зубами, смотря на гору трупов. Потом развернулся и быстрыми шагами начал догонять Мадару, которая уже скрылась за домами. Шатен не мог найти ее, словно под землю провалилась! Но потом решил, что она там, на горе. И он угадал. Мадара, выжидая его, стояла на краю обрыва, а почувствовал колкий взгляд, обернулась. - Ты... - злился Хаширама. - Почему?! - Потому. - А по точнее?! - еще пуще разозлился шатен. - Потому что. Хаширама быстро подошел к ней и, взяв за локоть, отвел чуть дальше от обрыва. Он начал говорить, кричать, что нельзя убивать невинных. Но Мадара считала его глупцом, ведь невозможно все время придерживаться своим принципам. - Ты должна была с ними поговорить! - Я ничего не должна, - хмыкнула Учиха, уже начиная закипать. - Они хотели войны? Получили. Слабый клан, даже стараться не нужно было. - Да ты... Мы хотим мира! - закричал Хаширама. - А бесконечная война... Ты была обязана! Обязана остановить всех! - Вот как, - нахмурилась Мадара. - Твои переговоры ничего бы не решили! Тобирама тоже убивал! Что ты на мне привязался?! - Он - мой брат, - отчеканил Сенджу. - Я сам поговорю с ним, и я буду тебе приказывать, ибо сама ты никогда не сможешь отойти от войны. - Что... - Если хоть еще раз прольется кровь, то я не ручаюсь за себя, - пригрозил Хаширама. - Ты не тот, кто будет мне приказывать! - закричала от злости Мадара. - "Если"? Я буду убивать столько, сколько захочу! Твой брат уже действует на мои нервы, все время пытаясь вывести меня. Первым будет он! И что же ты скажешь?! А знаешь, мне плевать! Не смей мне приказывать! Тобираму я могу убить в любой момент! Он всё время ходит, как крыса, следя за мной! - Это неправда, - нахмурился Хаширама. - Это моя правда! - всё еще злилась Мадара. - Я - не та, которой будут указывать! И даже если кого-либо я когда-нибудь послушаюсь, то это будет точно не ты! - Хватит! Крепкая пощечина эхом раздалась по всей комнате. Мадара стояла с покрасневшей щекой, медленно поднимая на шатена глаза. Хаширама, до этого бывший в ярости, вздрогнул, ощутив, как обожгло руку. Он посмотрел на свою ладонь, потом перевел взгляд на покрасневшую щеку девушку. Та стояла с распахнутыми глазами, которые покрывались пеленой злости. Сенджу не мог поверить, что сделал это. Он не мог поверить, что его ярость оказалась выше, чем его любовь. - М-Мадара, - голос дрогнул. - Я... Я... Девушка сглотнула ком в горле, медленно начиная хмуриться от нахлынувшей ярости. Мадара развернулась и медленно начала уходить, готовясь спрыгнуть с обрыва вниз. Она отдалялась, уходила. Хаширама хотел остановить, но не знал, что сказать. Как же он хотел вернуть время вспять, что бы предотвратить это. Этот взгляд черных глаз... Как же он хотел не видеть их - наполненные болью и яростью, глаза. - Знаешь? - Мадара остановилась у обрыва, смотря вниз. - А я думала, что ты другой. Но вы все, мужчины, одинаковы. Вы хотите только подчинять, я подчиненной не буду. Никогда. Она была уверена в словах, сказанные Хашираме. Отец хотел власти, используя для этого дочь. Старейшины пытаются держать ее на коротком поводке, что бы не громила всё. Даже Изуна завидует ей, порой не сдержанно говоря, что она слишком сильная. Сила. Сила. Сила. Всем нужна сила. А она ее не просила, но Боги прокляли ее с этой чертовой силой. Довериться? - горестно усмехнулась Мадара. - Нет. Глупо. Это всё глупо. Никогда. Я больше никогда не подчинюсь. Не буду выполнять чьи-либо приказы. Я - сильная. Я смогу всё! Открыть секрет другим? Никогда.

***

Шли дни, недели и месяца. Всё изменилось. Хаширама пытался извиниться, но Мадара лишь молча уходила. В ее взгляде, если раньше было хоть что-то, кроме пустоты, то сейчас нет ничего. Совершенное безразличие. И это была не маской. Когда-то восхищалась она им, но теперь поняла, что и Хаширама - как все. Хашираме было трудно, больно. "Как я мог?" - спрашивал себя постоянно. Он должен был знать, что даже будучи девушкой, Мадара это - Мадара. Гордая, никому не подчиняющая. Он перегнул палку. Но Сенджу привык к тому, что его приказы все выполняют. А к противоположному полу не особо уделял внимания, как женщинам. Просто обычные девушки для потех. А так он не встречался, не любил. И тут узнает, что лучший друг - девушка. Пусть и не красавица, но с характером, не скучная. Любовь? Да? Нет? Хаширама остановился, дабы схватить ручку двери, которая плыла перед глазами. Алкоголь уже туманил разум. Даже открыть дверь не мог, ключ потерял. А скоро дождь начнется. Уже начался. Пришлось пьяному Сенджу рухнуть у порога, выжидая брата. Уже темнело, холодало, да и дождь... Но вскоре альбинос сам пришел, весь мокрый и уставший. А увидев у порога пьяного брата, он удивился: - Что ты тут делаешь, Хаширама? - спросил Тобирама, щурясь из-за темноты и дождя. - Ты можешь заболеть. Идем. - Я ключ потерял, - дрожащим голосом сказал Хаширама. - Вот и ждал... тебя. - Брат? - альбинос подошел к нему и присел на одно колено перед ним. Тобирама вздрогнул, когда плечи брата задрожали. - Нии-сан? - Тоби... - шмыгнул носом Хаширама, прижимаясь к альбиносу. - Она меня разлюбила... Я идиот, Тобирама! - плакал. - Что мне делать, отото?! Она разлюбила меня... Тобирама прикусил свою губу, прижав тело брата к себе. Хаширама плакал, уже от безвыходности и отчаянья. Альбинос не находил слов, что бы утешить брата, который утопал в боли. Дождь всё хлестал по лицу брата, смешиваясь со слезами. Хаширама рыдал, пытаясь найти утешение в брате. Альбинос не мог вонзить в спину брата нож. Как бы он сильно не любил ее, он не мог так подло поступить с братом. Не мог воспользоваться его случаем и привлечь к себе Мадару. Как бы он сильно не был влюблен, Тобирама не мог предать брата, но и отказываться от своей любви не хотел. Что мне делать, Боже? - сглотнул Тобирама, прижимая к себе брата. - Что за наказание? За что? Что мне делать? Я не хочу отпускать ее, но насолить брату, когда ему и так-то трудно... Почему?! Почему я полюбил тебя, Мадара?! Я не хочу мешать тебе, брат... Я не хочу быть препятствием. Я сделаю всё, что бы ты был счастлив, Хаширама, даже если придется расстаться с жизнью.