Пятно

- У тебя тонкие пальчики, онее-сан. - Ну, так уж получилось, Изуна. - Они холодные, но, наверное, все потому, что ты добрая. - Кто знает, Изуна, кто знает... Мадара просыпается в холодном поту. Оглядывается. У себя в комнате, на полу, накрытая одеялом. А ведь заснула без него, возможно, дела рук Изуны. Слабостью Мадары был - сон. Она могла не расслышать или не почуять опасность во время сна. Слишком крепко спит, что однажды сыграет с ней в злую шутку. Сейчас четыре ночи – то самое глупое время суток, когда ещё рано вставать, но все же еще глупо ложиться. В шесть утра вылазка с Хаширамой в деревню Водоворотов. Нужно что-то обсудить с кланом Узумаки, но Мадара была слишком уставшей, поэтому решила разузнать всё потом. В последнее время она стала рассеянной, очень ослабла, но виду не подавала. Просто замечала, что начала лениться, да нежиться в постели дольше обычного. Надо прекращать. Всё же найдя в себе силы встать, Мадара заправляет постель и, подойдя к окну, закрывает форточку. Потом хмурится - а она открывала ночью? Голова сильно болела, а желудок требовал еды, поэтому плюнув на всё, идет в ванную. Раздвинув двери, девушка тихо чихнула. Протерев нос, зашагала дальше. Кажется, простудилась. Отлично. Этого ей еще не хватало. Мадара, после водных процедур, входит в комнату брата и, удостоверившись, что он все еще спит, направляется на кухню. Ставит чайник и возвращается к себе в комнату, чтобы переодеться. Всё еще рано, холодно и чертовски хочется спать. Но пересилив усталость, Мадара решается быстро переодеться, вначале как следует, задернув шторы. Сняв футболку, девушка подходит к зеркалу и, собрав волосы в пучок, берет в руки бинт. Как следует глубоко вздохнув воздуха, начинает обертывать грудь и туловище толстым слоем бинта. Закончив, натягивает блузку с длинными рукавами и облачается в доспехи красного цвета. Распустив волосы, вертит головой из стороны в сторону, что бы локоны нашли свои привычные места. Поправив длинную челку и потрепав короткие, топорщащиеся волосы на макушке, пару раз проводит расческой, что бы пригладить. Взяв баночку с натуральной глиной тускло-коричневого цвета, наносит на нежную кожу вокруг глаз, пряча синяки и мешки. Отложив глину, берется за черный карандаш и проводит несколько раз по бровям, что бы они выглядели гуще, как у мужчины. И наконец-то помада, чтобы скрыть припухлость и розовый цвет женских губ. Оглядев себя в последний раз, кивает своему отражению. Да, теперь она больше похожа на мужчину. Взяв перчатки, снова отправляется на кухню, где, наверное, уже и чайник закипел. Нужно было прятать женские руки в перчатках, иначе слишком длинные и тонкие, даже костлявые, можно сказать. И как-то привычнее в них. С самого детства она привыкла держать руки в тепле, так-как свои всегда холодные. Изуна всегда говорил, в детстве, разумеется, что у Мадары доброе сердце. Она сама так не считала, но так-как не любила спорить с братом, просто соглашалась. Закончив свой завтрак, что состоял из онигири и зеленого чая, Мадара выбралась из дома и тут же оказалась на крыше. Прямо встав на высокий выступ, девушка вдохнула утренний свежий воздух, подставив лицо к солнцу, что только-только поднялось за горизонт, одаривая всех теплыми лучами. Она бы так и стояла, если бы не почувствовала запах свежей крови. Осмотревшись, заметила, что клан Учиха возвращается с ночной охоты. Спрыгнув на землю, Мадара начала подходить к отряду из шести человек, уверенно ступая сандалиями по земле. Заметив Главу Клана, шиноби клана Учиха тут же выпрямились, мгновенно замолчав. Они в полной тишине и сосредоточенности ждали от Мадары хоть что-то, хоть слова. Но она лишь кивнула им, медленно обойдя. Являясь прекрасным стратегом и лидером, Мадара могла лишь одним взглядом заставив любого замолчать и прикусить язык до крови. Возможно, в этом еще и заслуга ее настоящей сущности. Ведь интуиция у женщины куда острее, да и вряд ли мужчина сможет вселять страх лишь одним косым взглядом. Все Учихи уважают ее за решительность, несгибаемую волю, уверенность в себе и гордость. Даже клан Сенджу порой соглашались с этим, как бы не ненавидели ее. Но нельзя сказать, что абсолютно все Сенджу готовы с нее шкуру содрать. Скажем, половина женского пола буквально сохли по ней... то есть, по нему - по Мадаре, считая его чертовски красивым и обаятельным. Особенно им нравились ее растрепанные волосы, прикрывающие спину вплоть до поясницы. Ну и глаза - черные, холодные и загадочные. В них нельзя было прочесть его эмоций, они никогда не выдавали ее. Даже утопая в боли, глаза могли оставаться спокойными и холодными. Шиноби ушли, поклонившись и пожелав удачного дня, а Мадара присела на самую верхушку зеленых ворот, смотря на лес впереди себя. Еще полчаса в запасе. Хаширама мог бы чуть пораньше прийти. Но Сенджу рассеянный, что тут поделать. Или нет? - Ты что там сидишь? Спускайся! Мадара удивленно смотрит на Хашираму, но потом, снова сменив взгляд на "мне все равно на окружающих", спрыгивает с высоких ярко-зеленых ворот. Мягко приземлившись на землю, Учиха поправляет свою сумку на поясе, а доспехи издали глухой лязг. Хаширама был облачен в точно такие же доспехи, как и она. Он улыбнулся ей, а та устремила взгляд в сторону, зашагав в сторону леса. Скажи что-нибудь! Скажи что-нибудь! Скажи что-нибудь! - молила своего собеседника Мадара. - Мне не хватает тебя всего. Скажи что-нибудь, чертов болтун! - Мадара, - сглотнул Хаширама, идя рядом. - Я... - Заткнись, - хмыкает Мадара, резко оборвав его. И в этом женская логика. Прибавив ходу, начинает быстро преодолевать расстояние до леса. И вскоре они уже "порхали" по веткам деревьев, перепрыгивая. Отчего-то Мадара начала злиться. И всю злость сеяла на бедных деревьях, которые не выдерживали ее чакру и гнулись от напряжения. Хаширама молча догонял ее, не решаясь сказать что-либо. И всё же Мадара правильно считала: Хаширама боится ЕЕ, а не ЕГО. Но вдруг дорогу Сенджу перекрывает, остановив девушку. Та даже не среагировала, перепрыгнув его. И Хаширама решил всё же решить всё здесь и сейчас, ибо нет сил больше терпеть это ужасное чувство в груди. Вскоре они и драку начали, без каких-либо причин. Мадара явно намеревалась убить его, а Хаширама пытался просто остановить. И наконец-то получилось. Мокутоном связав девушку, Хаширама усадил ее на землю и, взяв ее горящее от ярости, лицо, словно хрустальную вазу, двумя руками, заглянул в глаза, полные злобы. - Чего надо? - грубо спросила Мадара, пытаясь убрать руки шатена от лица. - Давай поговорим, - сказал Хаширама и зная, что девушка попытается его перебить, продолжил. - Да, я виноват, даже очень. Но и ты тут не чище воды. Ты могла понять меня, но совершенно отказалась этого делать. - И чего ты ждешь от меня? - прямо спросила она. - Ну... Это... - Хватит, - шепотом сказала Мадара и прикрыла глаза. - Я в первые в жизни прошу тебя, хватит. Мы слишком разные. У нас разные судьбы. Мы - как небо и земля. Да, мы были друзьями, но оказалось, что это всего лишь... потеха для детской раненой души. - Но, сейчас... Мы же можем всё изменить! - Я уже не хочу, - прямо сказала брюнетка, вызвав дрожь у шатена. - Это не закончится ничем хорошим. Моя жизнь предопределена. Я родилась воином, и умру я воином. Умру, как Учиха Мадара. И всё. - А как же твоя мечта? - удивленно спросил Хаширама, смотря в ее пустые глаза. - Неужели ты никогда не хотела иметь семью? Свой дом? Неужели ты не хотела взять в руки свое дитя? Нет? Вообще нет? - Это не твое дело, - хмыкнула Мадара, прикрыв глаза. - Нет смысла мечтать о невозможном. Сжав руки в кулак, Мадара резко вскочила на ноги, разорвав деревянные путы. Тяжело вздохнув, она обошла Хашираму и продолжила путь. Дальше только молча, ни сказав ни слова. Слишком непонятная ситуация, чтобы поговорить. Но надо было высказаться. А говорить всё равно было нечего. До деревни Водоворотов добрались за один день, к вечеру. Это оказалась небольшая деревенька, где все жители имели кроваво-красный оттенок волос. Их встретили очень гостеприимно, особенно Хашираму, которого почти что все называли братом. Дома были низкие, одноэтажные, но растительность была густой. Воздух здесь был особенным. Даже Мадара, которая не обращала внимания на такую мелочь, с наслаждением вдыхала запах моря. Было непривычно холодно, прохладно, может потому, что они добрались к вечеру, но Хаширама сказал, что здесь всегда холодно, даже если солнце светится ярче, чем в других местах. Небо уже меняла оттенок на мягко-оранжевый, а звезды только-только начинали виднеться. Уже не вечер, но и не так светло, как нем - что-то средне. Мадара и Хаширама присели за небольшой стол, подобрав под себя ноги. Напротив них присел Глава Клана - старик с длиннющей бородой белоснежного оттенка. Прежде чем приступить к делу, они разговаривали между собой, узнавая друг друга чуть-чуть получше. Мадара не любила посиделки, но всё же терпела каждое слово и смех Хаширамы с седым стариком. К слову поняла, что когда Узумаки перенапрягаются и работают за пределами нормы, их прекрасные волосы, что, как считал Хаширама, из красного меняют на белый. Вскоре в комнату вошла дочь Главы Клана Узумаки - Мито. Она налила всем троим саке, скромно присев рядом с отцом. Девушка была неописуемо красивой, словно Ангелом она являлась! Хаширама на пару минут залюбовался ею, но потом замотал головой, снова опустошив свою чашку с саке. Учиха наблюдала за смущенной Мито, которая то и дело вздыхала. Мадара просчитала ее дыхание и поняла, что под белоснежным кимоно есть либо корсет, либо что-то в этом роде. По своему опыту Мадара знала, что носить бинты или корсет очень трудно. И никакой шиноби не сможет это вытерпеть. Ребра сжимаются до боли, сердце раздавливается легкими и дыхание учащается. Потерять сознание легче легкого! Но, Мадара уже привыкла к нехватке воздуха. После хорошей выпивки, Глава Клана предложил искупаться в источнике. В начале Мадара была без ума от радости, но потом - нет. Она поняла, что придется париться вместе с Хаширамой. Она, конечно, не отказала Узумаки, но, когда осталась одна с Хаширамой, смерила его взглядом черных глаз, где можно прочитать только смертельную угрозу. - Я понял! Понял! - поспешно сказал шатен. - Я поговорю с ним! Хаширама ушел, по пути чуть ли не разбившись о косяк двери из-за выпитого алкоголя. Мадара улыбнулась краешком губ и посмотрела на окно. Уж стемнело. Сколько же они пили? Даже голова закружилась! Ну, пару часов в горячей воде быстро вернут ее в форму.

***

Мадара стоит в одном лишь полотенце, скрывающая ее грудь и бедра. Сделав пару шагов, медленно начала скрываться в под горячей водой. Всё же, что хорошо, так это - источник. Хоть какая-то радость в этом походе. Присев поудобнее и, вытащив вымокшее полотенце, отложила в сторону и вздохнула. Приятный пар ласкал тело, горячая вода проникала до самих костей, растворяя усталость. Длинные волосы надоедливо липли к шее и лицу, на что Мадара сдувала длинную челку и откидывала пряди за ухо. М? - вздрогнула девушка. - Это чувство... Кто здесь?! Она резко вскочила на ноги и, призвав шесть штук куная, метнула в сторону шороха. Все шестеро ножей со стуком вонзились в древесину, а Мадара снова навострила уши. Тишина. Недоверчиво покосившись по сторонам, снова присела на дно. Около часа она наслаждалась теплотой, пока всё же не надоело. Выбравшись из воды, вытерлась до суха и направилась в свои покои. Волосы все еще были мокрыми, а тяжелый плащ стал мешать передвигаться, но без него никак. Войдя в комнату, где она будет жить в течении нескольких дней, Мадара обнаружила свои вещи. Подойдя, начала рыться в маленькой сумке, проверяя на наличие оружия. Всё было нормально, хватит на одну битву: пару свитков синего цвета с запечатанными кунаями, несколько сюрикенов и один красный свиток, где запечатана любимое и незаменимое оружие - гунбай. В пятнадцать лет ей подарил Изуна. И первое, что сказала удивленная Мадара: "экстравагантно". И вправду, она никогда не пользовалась этим веером, но потом всё же ей понравилось. Сделав на гунбае три пятна томоэ, Мадара начала беречь и ухаживать за подарком брата. - Чем стоять у двери, либо войти, либо исчезни, - нарушила тишину Мадара, складывая свитки обратно в сумку. Вскоре в комнату вошел Хаширама. Всё еще мокрый, шатен выглядел каким-то... озадаченным? Он стоял у порога до тех пор, пока Мадара не указала рукой на пол, рядом с собой. Сенджу присел, но всё еще молчал, что начало нервировать девушку. Раз пришел, то пусть говорит! - Вижу, обустроилась, - сглотнул шатен, нервно сжимая руки в кулак. - "Обустроился", - поправила Мадара. - Не забывай, иначе головы лишишься. - Кхм! Да, прости, я забыл. В общем, я поговорю завтра с Ушу, - сказал Хаширама. - Ушу? - Ну, это Глава Клана, - объяснил Хаширама. - Возможно, послезавтра выберемся, а может и позже. - ... - Как тебе Мито? - помедлив спросил Хаширама. - Неряха, - прямо сказала Мадара, закрыв сумку. - Ты ее руки видел? - Руки? А что с ними? - А одежду? - снова спросила Мадара. - Обратил внимание на ее прическу? - Не особо. - Ну да, конечно, - вздохнула она. - Мужчины никогда не обращают на такие вещи внимания. - ??? - Ее руки были в ужасном состоянии. Кончики пальцев слишком тверды, а на самих руках следы иголок. А ее одежда? Белое кимоно. Сейчас в Стране Воды это самый последний выпуск моды, а учитывая несколько... совершенно новых видов узоров на ее кимоно, то можно прийти к выводу, что это она сама себе сшила. Сразу видно, что она рукодельница. И то, как она держала бутылку с саке, и как передавала чашку. Неуклюжая и неаккуратная. Будучи дочерью Главы Клана, возможно, не занималась домашними делами, а рукоделие - хобби. Прическа - странная. Не распустила, не завила, а именно собрала в два пучка. Видимо, не любит тратить время и нетерпелива, так-как собрав волосы в пучки можно целый день ходить, не заботясь о состоянии волос. Коротко говоря - нет. - Вам, женщинам, доверять нельзя, - прищурился Хаширама. - Ты даже слова не сказала, а заметила то, на что я даже внимания не обращал. - Кто знает, - хмыкнула Мадара. - Это всё? Уходи, не желаю видеть тебя больше нужного. - И сколько ты будешь меня еще ненавидеть? - Тебя что-то не устраивает? - нахмурилась девушка. - С каждым днем я всё больше и больше начинаю сомневаться в нашем решении. И если бы клан не стал противиться, то я бы уже давно уничтожила бы Коноху. - И что тебе в нашей деревне не нравится? Академия построилась, дети учатся, а шиноби наконец-то начали находить общий язык. Мир уже так близок! - Меня не устраивает абсолютно всё, - ответила Мадара. - Мы - воины, лишь инструменты для борьбы. Я не могу так жить. Не могу жить без цели, смысла. Война - смысл нашего существования. Чем займемся мы, когда все начнут забывать о реальности? Это лишь иллюзия - Коноха, мир, дружба между Учиха и Сенджу. - А моя реальность - ты, - улыбнулся Хаширама. - Опять ты чушь несешь, - хмыкнула Мадара. - Ищи другую, ту, которая полюбит, которая намного краше, нежели я. Ты потом пожалеешь, если твоим выбором окажусь я. - Влюбленный другой красоты не ищет, - философский сказал Хаширама. - Когда я еще не знал твою сущность, то просто восхищался тобой. Ты была... Кхм! Ты был очень настойчивым, всегда противостоял, если тебе что-то не нравилось, боролся. Я был поражен наповал твоим храбрым сердцем, а теперь... Ты оказался не тем, кем мы все считали. Я по прежнему восхищаюсь твоей храбростью и силой. Силой стоять на своем до конца. - И я буду стоять до конца, - гордо сказала девушка. - Я буду тем, кем была. Всё уже решено. - Не верю. Почему ты не слушаешь себя? Даже я слышу, как ты часто бьется твое сердце, пытаясь достучаться до тебя. - Уходи, - выдохнула она. - Уйди. Не желаю тебя слышать. Хаширама, напоследок пожелав спокойной ночи, ушел, а Мадара легла на застеленную пастель. Она бы приняла его предложение, его руку помощи, но как на это среагирует брат? Изуна и Мадара. Казалось бы, что эти две имени ходят бок о бок, как и носители этого имени. Братья. Они были так похожи! И внешне, и внутренне! Мадара доверяла ему больше, чем себе. Да и доверять не могла никому другому - никого больше не было. Она сильно любила его. Готова был свернуть горы, если надо. Единственный, родной, младший брат. Изуна был силен, тут не поспоришь. Он гордился своим братом, этого знали все. Но порой хотелось услышать от окружающих, что у него не брат, а сестра. Изуна не хотел отставать от нее. Но, как бы он не хотел быть похожим на Мадару, они отличались. Воспоминания - сильнейший яд, что пробовала Мадара. Она старалась забыть прошлое, забыть, забыться, заблудиться в своих мыслях и никогда их не встречать больше. Сожаление - глупое чувство. От нее нет ни пользы, ни счастья. "Надо было сделать так" - фраза, которую она никогда не употребляла, ибо не любила сожаление. Не любила жалость к себе. Утром всё началось заново. Проснувшись раньше всех, Мадара привела себя в порядок, настроившись на новый день. После завтрака с Хаширамой и Ушу, они принялись за дело. Клан Узумаки готовы были сотрудничать с Сенджу и Учиха, но делиться с техниками запечатывания они отказались. В начале Мадара спокойно и даже вежливо настаивала, но старик настоял на своем. И тут нервы начали сдаваться. С каждым разом в глазах темнело, а лоб медленно чернел от ярости. Хаширама пытался спокойно наладить скорый конфликт, но пока что без успешно. Сидя за одним столом Мадара и Ушу готовы были друг друга убить лишь взглядом. - Я понимаю, что мы должны внести вклад в развитие деревни, но наши техники - бесценны, - заверил Ушу. - Нет. Нет. И еще раз - нет. - Вот как, - проскрипела зубами Мадара, обдумывая свой следующий ход. Вскоре в комнату вошла Мито, что бы принести чай, на что Учиха оскалилась и посмотрела на Хашираму. - Вы хотите доверия с нашей стороны, верно? - Именно, - согласился старик. - Выдайте свою дочь за Хашираму. - Что?! - шарахнулся Сенджу, а затем и Ушу с Мито. - А что? - улыбнулась девушка. - Очень даже выгодно. Если с вашей дочерью что-то случится, то не смыть пятно позора Хашираме со своей шкуры. Да и давно пора ему остепениться. - Сам вот бери и женись на ней! - разозлился шатен. Мадара нахмурилась. Вдруг Хаширама силком наступил на ее ногу, аж стол затрясся. Учиха зло зыркнула на него яростным взглядом и усмехнулась: - Вы давно знакомы. Я уступаю тебе дорогу, мой лучший друг и страшный враг. - Ну, раз так, то я согласен, - встрял Ушу, кивнув дочери. - Но! Не за Хашираму, а за брата... Мадары. - За Изуну? - чуть ли не выкрикнула Мадара. - За Тобираму можно! С чего это мой брат должен мучиться?! - Мы сможем наладить отношения с кланом Учиха, - ответил Ушу. - Брак - начало мира. В противном случае - не видать вам договора. - Уходим, - встала на ноги Мадара. - Я не буду торговаться жизнью брата. - Но нам нужны техники для запечатывания, - возразил Хаширама. - Наша деревня еще слаба. Нужны джинчурики, а их смогут запечатать только Узумаки. Да и Мито - ирьенин. Она сможет залечивать Изуну после вылазок, если он будет ранен. - Вот как, - проскрипела зубами Мадара. - Подписывай свой чертов договор и уходим. Мы еще вернемся к этой теме.

***

Договор подписан. До самой Конохи они молчали, зная, что если что-то скажут, то поубивают друг друга. В деревне их встретили с низким поклоном, радуясь, что их Главы живы и здоровы. Уже был вечер, когда Мадара пришла домой. Брата что-то не видно. Осмотрев кухню, она прошла в его комнату и, увидев Изуну стоящим у окна, улыбнулась. Но когда брат обернулся лицом, ледяной страх и ужас укутал Мадару. Изуна смотрел на сестру, а она в его глаза. Белые. Зрачки побелели. Изуна был совершенно слеп. - И этот день всё же настал, - нарушил тишину парень. - Изуна, - шепот вырвался из уст Мадары. - Только не это... Братик, что же ты... - Вчера я тренировался... И так уж получилось. - Прости, - сквозь зубы шепнула сестра, а сердце, казалось, вот-вот разорвется от отчаянья. - Я не должна была оставлять тебя... Прости меня. - За что же? - улыбнулся сквозь боль брат. - В этом нет чьей-либо вины. Я слишком сильно полагался на глаза, вот и поплатился. Только ты не наступай на мои грабли, это - главное. - Нет, я не оставлю так, - пообещала Мадара. - Я что-нибудь придумаю. Обязательно... Я смогу, поверь! Я не оставлю тебя! - Нет, - Изуна покачал головой и, улыбнувшись, обнял сестру, прижав себе на грудь. - Ты и так-то многое для меня сделала. Только бы... Только бы ты не слепла. Только бы ты была счастлива. В мире нет слов, которые бы передали мою любовь к тебе, мою благодарность. Нет ничего ценного, что бы сравнилось с тобой. Нет такого сердца, которая билась бы за меня. Я так хочу увидеть тебя в красном кимоно, но не всем мечтам суждено сбыться. - Я должна была заботиться о тебе. Я была обязана! - слезы горя скатились по щеке. - Я не оставлю всё так! - Нет, сейчас важно не это. Ты не должна ослепнуть. Нам надо что-нибудь придумать. - Не надо, прошу... Не надо! Я должна заботиться о тебе! - разозлилась сестра. - Я должна! Кроме тебя у меня никого нет! Ты - мой брат, Изуна! Без тебя я - никто! Нет смысла в жизни, если тебя в ней не будет! Я потеряла слишком многое, что бы смириться с этим... Ты будешь видеть! Обещаю! - Нет лечения. Не надо тратить время. Но Мадара была решительна. Выбежав из комнаты брата, ворвалась к себе и, присев на колени, заплакала. И всё же с болью в сердце, она начала рыться в свитках, ища выход из положения. Перерыв все книги в доме, Мадара взялась за библиотеку своего клана. Оставив Изуну одного, всю ночь провела в библиотеке, читая, читая и читая. Отчего-то в глазах щемило, а руки дрожали. Часы, дни недели... Мадара не знала, сколько искала. Пока Изуна сидел дома, иногда разговаривая с Мито, дабы узнать ее поближе, Мадара пыталась дать частичку света брату. Изуна и Мито поладили, несмотря на разные кланы. Узумаки тоже пыталась помочь ему, но слепоту она не может излечить. Изуна был согласен на брак ради клана и деревни, в общем, как и Мито. И они уже не думали ни о чем, кроме будущего клана. А Мадара день и ночь читала и читала. Но нигде не было ответа! Она злилась, была в ярости. Узнав о горе девушки, Хаширама хотел помочь, но не знал, с чего начать. Он попросил Тобираму что-нибудь поискать, но альбинос напрочь отказался. И наконец-то нашла! Каменная плита клана Учиха. Она взялась их расшифровывать. Потребовалось пару недель, что бы понять надпись и... часть своего зрения. Нужно обладать Мангекье Шаринган, что бы прочесть надпись, но чрезмерное употребление привело к тому, что и Мадара ощутила тоже самое, что и брат. Дошло до того, что она не видела ничего дальше своего носа. Приходилось щуриться, проводить по предметам рукой, чтобы не ошибиться, но всё же ее трех месячный труд прошел не зря. Простите, но у меня нет иного выбора. Така, Хеби, простите, братья мои. Мадара встала с колен, после молитвы. Подойдя к своему рабочему столу, достала из кармана глаза своих братьев-близнецов. Две пары глаз плавали внутри прозрачной жижи в двух разных баночках. Мадара, вымыв руки, взялась за одну пару глаз. И вооружившись хирургическим ножом, приступила к делу. Самое главное - не ошибиться. Мадара пересаживала хрупкую сетчатку, что хранит все силы шарингана, в другой глаз. Сетчка глаз Хеби были пересажены в глаза Таки. Потребовалось полтора часа, чтобы сделать всё аккуратно и точно. Когда закончила, Мадара снова положила готовые глаза с Мангекье в банку с жижей. Подойдя к зеркалу, она осмотрела себя и, вздохнув, собрала волосы в низкий хвост. Убрав челку заколкой, Мадара наклонилась к зеркалу. Приблизив свои три пальца к правому глазу, надавила и вырвала их из орбиты. Кровь потекла по щекам, вперемешку со слезами. Было больно, но Мадаре еще больнее, осозновая, что брат ничего не видит.

***

- Угх! Изуна застонал от боли, поерзав в постели. Привстав, Учиха ощутил бинты на глазах и боль. Парень удивленно начал проводить рукой по бинтам, пытаясь вспомнить, что случилось. Последнее в памяти это - "прости". Мадара вырубила его, возможно, накачала снотворным. Но Изуна не понимал, почему. - Да что это?! - разлился Изуна и разорвал бинты с глаз. - Что за... Он видел. Это было невероятно. Изуна не понимал, сон ли это или явь. Он даже пощупал себя, но нет - не проснулся. Но тогда, как? В глазах всё еще щемило от боли, но он видел. Видел настолько хорошо, что казалось, никогда не слеп. Изуна уже забросил все надежды и был уверен, что лечения нет. - Мадара? Изуна встал на ноги и, шатаясь, бегом направился искать сестру. По пути сшиб стол, врезался об косяк. Но все же добрался до комнаты сестры. Она лежала на полу, накрытая теплым одеялом. Изуна, часто-часто моргая от боли, подошел к ней и присел рядом на колени. Мадара спала, вся потная и уставшая. Было видно, как она страдала от телесной боли. Пот градом скатывался со лба, а зубы сжимались до скрипа. Изуна стер с щеки капли крови и дотронулся до бинта на глазах. Впадины для глаз сильно кровоточили, окрасив бинты в красный оттенок. - Мадара, - ужаснулся Изуна, когда ощупав ее глазницы не обнаружил глаз. - Нет. Что ты наделала? Боже мой... - Всё хорошо, - сквозь зубы тихо-тихо шепнула Мадара. - Ты... видишь? Ты видишь, Изуна? Ответь мне. - Вижу, - сглотнул брат и сжал ее руки. - Не надо было. Теперь, как ты... Ты же Глава Клана! - Но в первую очередь я - сестра, - прохрипела она и улыбнулась. - Я не останусь в темноте. Скоро пересажу себе глаза Хеби и Таки. Они должны подойти, мы же все - братья. Помнишь? Горой друг... за друга. Кха-кха! - Осторожно, - шепнул Изуна. - Как я могу забыть это? Ты была моей горой, которую я хотел перейти, но... Не надо было, Мадара. Где мы сейчас? - Далеко. - Где именно? - За пределами Конохи, - ответила Мадара. - Под землей, в бункере. Мы уже неделю здесь. Ты долго приходил в себя. Хехех... Я переборщила с лекарствами. Прости. - Мадара, - зубы скрипнули, а по щекам потекли жгучие слезы. - Я помогу тебе с пересадкой глаз. - Не сейчас. Я ослабла, очень сильно ослабла, - сказала онее-сан. - Потребовалось много чакры, чтобы сдержать боль, пока я вырвала себе глаза и пересаживала тебе. В темноте трудно ориентироваться, но всё же прошло хорошо, да? А это уже отлично. Присмотри за пещерой. Нас могут обнаружить. - Хаширама в курсе? - Нет. Ты - мой брат. Ты дороже, чем весь мир. Как бы мы не ссорились, я всегда буду любить тебя. У меня остался только ты. Изуна, не оставляй меня одну... никогда. Будь рядом, чего бы ни случилось. - Буду, - пообещал брат. - И даже, если весь мир отвернется от тебя, назовет тебя предателем... Я всегда буду на твоей стороне. Всегда, чего бы ни случилось. Говорят, что нет ничего крепче уз, что связывают людей, - подумал Изуна, сжимая руку сестры. - Она - воин, Учиха Мадара, Смерть с гунбаем в руке, смертоносное оружие. Все ее боятся, считают тираном и монстром, но это лишь поверхностный слой. У нее большое сердце, нежное и чувствительное, как у обычной девушки. Хрупкая и раненая душа, которая нуждается в защите. Я не позволю никому топтать эту чистую душу. Чего бы мне этого ни стоило, ты будешь счастлива, онее-сан.