Пятно

Уйдут надежды, исчезнуть мечты. Погибнет душа, в омуте тьмы! Зачем придумали любовь? Любить и верить? Зачем она нужна, если приносит столько горя? Этой такой риск - полюбить. Слезы, боль и разочарование. Это и есть любовь? Зачем тогда любить? Влюбившись ты летаешь выше облаков, но когда падаешь с такой высоты, ты сломаешь все свои конечности, навсегда запомнив этот привкус боли. Хаширама открыл глаза и привстал с пола. Рядом сидящий Тобирама, как обычно, скрестив руки на груди, прижавшись к стене, спал. Лицо брата такое расслабленное и спокойное. Хаширама лишь улыбнулся и укрыл его своим одеялом. Встав, шатен очень тихо убрался из своей комнаты, что бы привести себя в порядок. Услышав, как брат проснулся, Тобирама посмотрел ему в след и, зевнув, рухнул на его место, укрывшись одеялом. Лень было стелить себе пастель, да и Хаширама уже утеплил это место за всю ночь. Если Тобирама поспит еще часок ничего не случится. Правда ведь? Вытерев лицо полотенцем, Хаширама провел рукой по лицу. Опухло и покраснело. Сколько ему еще плакать? Но он не мог больше терпеть одиночество. И даже если у него есть брат, Хаширама хотел, что бы с ним была она - Учиха Мадара. Почему именно она? В мире девушек много. Да и Мадара далеко не красавица. Не самая милая и добрая. Даже наоборот - самое худшее, что можно себе пожелать. Налив себе чаю, Хаширама начал завтракать рисовыми печеньем. Надо бы купить продуктов, вон уже с голоду помрут скоро. Тобираму просить нет смысла. Он не любитель попусту гулять в магазине. Лучше самому сходить, когда руки свободными будут. Быстро одевшись, Хаширама собирался выходить, как вдруг увидел Тобираму, который выходил из ванной. Видимо, так и не смог уснуть. Волосы младшего брата были растрепаны, а на лице виднелись следы подушки. Хаширама лишь улыбнулся и быстро обулся, а альбинос подошел к нему и спросил: - Куда это ты с утра по раньше? - Нужно кое-какие травы найти, - ответил Хаширама. - Вернусь поздно, возможно, завтра. - Ясно. Хаширама похлопал брата плечу и с улыбкой ускакал на улицу. Тобирама направился на кухню, что бы наконец-то проснуться. А Хаширама шел по улице своей любой деревни, всматриваясь в каждую деталь. Жители с улыбкой здоровались ему, на что тот в ответ склонял голову. На счет трав он немного соврал. Ему просто надо было связать все свои мысли в один клубок.

***

- Приказ с выше - проверь болотную часть леса. Мадара ненавидела Тобираму. Хотя бы за то, что он дал работу с самого утра. Буквально вырвав свиток с его рук, девушка начала читать его и, заметив печать, зарычала. Спрятав свиток за пазухой, Мадара зло посмотрела на альбиноса. Тот развернулся и ушел, закрыв за собой дверь. Она снова прочитала свиток. Нужно очистить лес от разбойников. И это должна сделать Мадара. Черт, как же надоело. Но ничего не поделаешь. Надо выполнять приказы Даймё. Мадара нацепила свои доспехи и вышла из дома, предупредив Изуну, что уходит. Брат пожал плечами и продолжил спать. Ей понадобилось меньше часа, что бы добраться до болотистого леса. Но странно то, что в лесу никого не было. Пообещав убить Тобираму, Мадара продолжила шагать толстой ветке, ища хоть кого-то. Но потом решила убраться отсюда. И было всё отлично, если бы она выбралась отсюда. Но нет, она брела и брела, но конца этому лесу не было. Уже разозлившись, Мадара пнула камешек, но потом замерла. Мадара огляделась и удивленно заморгала. Вокруг было сыро и гнило, пахло чем-то травяным, может быть настоем. И, заметив дом, очень старый и покрытый мхом, Глава Клана Учиха зашагала в ту сторону. Грязь цеплялась за сандалии, на что Мадара раздраженно рычала. И дойдя до дома, грубо отпихнула дверь и вошла, испачкав грязью деревянный пол. Внутри было тесно и темновато, но на четко чувствовала, что в доме кто-то есть. - Проходи, дитя. Я ждала тебя. Брюнетка опешила, но всё же решила пройти, заранее сняв сандалии, хоть для приличия. Идя на запах чего-то жаренного, Мадара наткнулась на кухню. За небольшим столом сидела старушка пожилых лет, с глубокими морщинами на лице. Увидев Мадара, она ничуть не испугалась, а просто продолжила поедать свою трапезу. Рукой указав Мадаре сесть напротив, она так же упорно молчала. Мадара, недоверчиво покосившись на старуху, села, куда она и просила, скрестив руки на груди. Вскоре эта тишина начала действовать на нервы, а Мадара всё хмурилась и хмурилась. Но когда старушка подняла на нее желтые, пронзительные глаза, девушка почувствовала какую-то странную горечь. Тихо кашлянув, Мадара приложила руку к груди и опустила голову, сама не зная почему. - Ах, любовь-любовь, - наконец-то заговорила старушка. - Меня зовут Мино, дитя. Не хочешь поговорить о своей боли? - Что? - нахмурилась Мадара. - Я хочу знать, как выбраться из этого леса. Больше ничего не надо. - Это не лес тебя держит, а ты сама не хочешь выбираться. - Хм? - Как твое имя? - спросила Мино. - Учиха Мадара, - немного помедлив ответила она, удивившись, что есть люди, которые не знают ее имени. - Выведи меня из этого леса. - Как скажешь. Мино щелкнула пальцем и перед глазами Мадары всё вокруг почернело. Но она продолжила спокойно сидеть, смотря вперед, хотя Мино куда-то пропала. Активировав шаринган, Мадара поняла, что это далеко не самое обычное генджицу. Вскоре вокруг образовался туман, а Мадара лениво поднялась на ноги, осматривая эту сырую темноту. Она медленно шла по густому туману, иногда поворачиваясь, чувствуя на себе чужой взгляд. Но вдруг, неслыханная боль вонзилась в грудь, а Мадара, не устоявшись, упала на колени, зажав рот, чтобы не закричать. Послышался треск, а Мадара чувствовала, что ребра начали смещаться, а сердце биться всё быстрее и быстрее. Руки задрожали, а губы стали подрагивать. Мадара подняла глаза и заметила нитку, что начинается с ее груди. Встав, шипя от боли, она прикоснулась к этой нити, которая становилась всё толще и толще. Этот трос цеплялся за ее сердце, а Мадара чувствовала, что как бы сильно она не хотела ее разорвать, она не сможет. - Следуй за ней. Она выведет тебя на свет. Этот голос принадлежал Мино. Мадара пару раз вздохнула и стала идти вперед, но с каждым шагом она всё медлила и медлила. Было такое ощущение, словно она шла по зыбучему песку, в стельку пьяная. Мадара упорно шла вперед, даже когда в груди стало настолько больно, что она вздыхала, стиснув зубы. Она не чувствовала такую боль никогда в жизни. Она не сравнима с острием клинка или взрывом, что поедает всё тело. Это что-то другое. Но что именно - Мадара не знала. Но знала, что это больно и трудно - идти вперед, не смотря на туман, темноту и сырость. Мадара остановилась, когда боль стала не контролируемой. Зажмурив глаза, она сделала шаг назад, а потом еще. Трос, что брал начало с ее сердца тут же стал тонким, а боль стала уходить. Мадара стала отступать назад, что бы эта боль наконец-то прошла. - Не останавливайся, дитя! - громко выкрикнула Мино из ниоткуда. - Не дай сомнению потушить твои пламенные чувства к любимому. Мадара вздрогнула. Хаширама. Теперь она знает и узнает эту боль! Этот страх... Всё идет от сердца. Но она больше не может идти. Ей больно, слишком больно, что бы понять свои чувства и принять его любовь. - Но я не хочу это чувствовать! - вдруг закричала Мадара в пустоту. - Не могу больше довериться кому-либо! - Любовь и боль всегда идут рука об руку, - послышался голос Мино. - Если ты его отпустишь, то не станешь счастливой. Ты будешь утопать в одиночестве. Эта темнота вокруг - твоя душа... Он близко. Вставай и иди, пока есть шанс. Ну же! Не отступай! - Я не хочу что бы мне делали больно... - шепотом ответила Мадара, пятясь назад. - Я откажусь от своих чувств. И тут что-то стало звать ее с другой стороны. Этот голос... Мадара зажмурила глаза, больше не в силах терпеть эту боль. Слезы сами по себе стали скатываться по щеке. Она так давно не плакала, сдерживала себя, подавляла свои чувства, отталкивала его. Но сейчас он сам зовет ее. Хаширама так близко, но его Мадара не видела. Он просто есть - где-то, и он зовет. Что-то в груди просила не отказываться от своих чувств. Но Мадара упорно стояла на месте, не делая ни шага вперед. Она хотела любить, хотела быть любимой. Но она не может терпеть эту боль. С самого детства боль преследовало ее. С самого детства она полагалась на себя. С той самой первой встречи Мадара скрывала свои чувства, отталкивая и запирая в глубине своей души. Но и она хотела любить. Но и она хотела быть любимой. Мадара сделала шаг вперед. Остановилась. Потом еще один шажок. Золотая нить стала сиять, а вскоре и краснеть с каждым шагом. Мадара продолжила идти, даже если ребра стали ныть, а слезы литься по щекам без остановки. Трос стал невероятно прочным и красным, как сама кровь. Но вдруг эта красная нить оборвалась, а Мадара упала на колени, от боли приложив руки к грудным щиткам доспехов. Больно. - Я здесь. Легкое прикосновение к плечу заставили ее вздрогнуть, но голос тут же отогнал всю боль. Подняв заплаканные глаза, она увидела его - Хаширама. Он сидел к ней напротив, положив свою руку на ее плечо, а другой поглаживая ее спинку, успокаивая. - Не отталкивай меня, пожалуйста. - Ты сделаешь мне больно. Отойди! - закричала Мадара, пусть и хотела, что бы он был рядом. - Все сделают мне больно... И ты тоже! - Если хоть когда-нибудь сделаю тебе больно - пусть меня громом поразят, - ответил Хаширама. - Я больше никогда и ни за что на свете не дам тебе вкусить это чувство - боль. Обещаю. Доверься мне. Просто доверься. Поверь в меня, прошу. - Не могу... Я не могу. Пожалуйста, оставь меня! Без тебя мне не будет так больно! Хаширама прижал ее тело к себе, крепко-крепко обняв, словно доказывая, что сдержит свое слово. Мадара, больше не в силах терпеть это, обняла его за шею, прижавшись к нему. Боль начала утихать, словно дали угасающему костру ее чувств силу, что бы она загорелась еще больше. - Что ты со мной делаешь? - спросила Мадара. - Что ты со мной сделал? Какая-то слабость стала ее давить. Мадара лишь на миг прикрыла глаза и почувствовала, что засыпает. Поддавшись этому натиску, она закрыла глаза. Но потом резко распахнула их. Рядом не было Хаширамы, не было никого и ничего. Она сидела под деревом, одна. Уже темнело. Мадара стиснула зубы, приложив руку к груди. Сон? Неужели? - О, Мадара, что ты тут делаешь? Развернувшись к этому прекрасному голосу, Мадара растаяла. Он был таким красивым... Длинные каштановые волосы, что всегда распущены; темно-карие, блестящие глаза; изогнутые на концах ресницы; бронзовая кожа; теплая улыбка; наивность в взгляде; высокий; в меру накаченный и просто... прекрасный. Даже на расстоянии Мадара чувствовала его притягательность и доброту его души. Мадара встала на ноги и, шмыгнув носом, быстро начала подходить к Хашираме, который, немного испугавшись ее, стал пятиться назад. Но она не стала бить или кричать. Просто обозвала его придурком и обняла за шею, приподнявшись на носочках. - Только попробуй меня оставить! - заплакала Мадара, прижимаясь к нему. - Идиот... Ненавижу тебя! Хаширама, совершенно ничего не понимал, просто обнял ее за талию, прижав к себе теснее. Зарывшись носом в ее шею, ощутив этот слабый аромат меда, Сенджу улыбнулся. Он не понимал, что заставило ее заплакать и броситься с объятиями, но... Да кого это волнует? Она просто рядом. Она просто простила его и доверилась ему. - Эй, Мадара, - позвал Хаширама, на что девушка громко всхлипнула, - почему ты босая? - Что? Тебя только это в данный момент волнует?! Мадара отстранилась от него и зло посмотрела в его карие глаза. Хаширама пару мгновении молчал, но потом рассмеялся. Потрепав Мадару за макушку, шатен двумя руками взял ее, покрасневшее от слез, лицо и смачно поцеловал в лоб. Снова посмотрев на нее, Хаширама улыбнулся. Сжав ее щеки, Хаширама рассмеялся - лицо Мадары выглядело каким-то обиженным и красным. - Боже, что бы ни случилось, спасибо, - пробормотал Хаширама. - Я самый счастливый человек в этом мире. Мадара прикрыла глаза и положила свою руку на поверх его, что касались ее щеки. Тепло его пальцев грели щеку, словно клочок солнца проживает в его руках. Хаширама приподнял ее лицо и мягко поцеловал в губы. Мадара не открыла глаза, но слезы сами скатились по щеке. Двумя руками обняв Сенджу на шею, Мадара ответила на поцелуй с такой страстью, что даже от себя она такого не ответила. Наконец-то она поняла. Пусть и будет больно, пусть и будет нестерпимо, Мадара хотела любить и быть любой. И пусть Хаширама далеко не идеален, она хотела быть рядом именно с ним. Пусть Хаширама идиот с большой буквы, она желала быть его опорой. Пусть Хаширама еще тот глупец, Мадара не хотела его оставлять и оставаться одна. Она так старалась забыть всё! Забыть, что он существует! Забыть ту боль, что она чувствовала при потере братьев! Забыть все чувства! Но на какой черт она сама доверилась Хашираме, своему врагу еще давно, в детстве? Она уже давно позабыла о том, что значит чувствовать. В ночных сумерках она больше не искала родных, не искала надежды на их спасения, смирилась. Но все равно, чего бы не случилось, сколько бы времени не прошло, она не в силах забыть ту боль целиком и полностью. Ее хрупкая, очень чувствительная и ломкая душа, прячется за словами, силой и ненавистью. Но все равно, она есть, душа есть, но такая напуганная... Даже в мире, где больше нет их... где нет Мичио с Юкиацу, Таки с Хеби, Мадара должна идти вперед, гордо подняв голову, преодолев боль, что она ощущает каждой клеточкой, ведь ее враги только этого и ждут, когда она сломается, когда она падет духом. Она должна идти вперед, хотя бы потому, что у нее есть брат. Но она так устала... Устала быть сильной, показывать холод, чувствовать холод, быть холодом и льдом. Если она даст слабину, то враг может появится и навредить ее. Страх. Ее же собственный страх заключил ее на проклятие быть всегда начеку и не доверять. И даже зная, что полюбила мальчика из клана Сенджу, Мадара всегда отвергала свои чувства, всегда говоря, что она - парень. - Ты по-любому будешь моей женой, - пробубнил Хаширама. Мадара рассмеялась. Впервые за долгое время она так радостно рассмеялась. Этот смех Хаширама запомнит всю жизнь - чистый, как ее сердце и звонкий, как хрусталь.

***

Тобирама присел за стол и взялся за маленькую бутылочку саке. Наконец-то он закончил все дела и может отдохнуть. Все дела Конохи висели на нем, хотя главу еще не выбрали. Хаширама отказывался работать с бумагами, значит всё надо делать младшему брату. Да и ушел брат куда-то, якобы отдохнуть. А вот Мадара... Интересно, всё ли прошло хорошо? - промелькнуло в голове альбиноса. - Мино умела копаться в чувствах людей. И даже не зная, что такая... такой Учиха Мадара, она, наверное, поняла его сущность. Пусть она будет счастлива. Черт... Как же я ее ненавижу. И как же я люблю ее. Опустошив склянку с саке, Тобирама провел рукой по белоснежным волосам и взъерошил их. Услышав шаги за спиной, альбинос слегка повернулся и нахмурился. У косяка двери стоял Изуна, держа в руках пакет. Тобирама продолжил сверлить его взглядом, а Изуна, подойдя, присел напротив, поставив пакет на стол. Судя по звуку, это было что-то стеклянное... И кажется, это было саке. - Что ты тут забыл? - прорычал Сенджу, поставив на стол пустую бутылку саке. - А говорили, что Сенджу гостеприимные, - усмехнулся парень. - Выпьем? Тобирама замер, удивленно смотря на Изуну, который разливал принесенные саке по чашкам. Взглянув в глаза Учихи, альбинос тихо вздохнул. Кажется, не ему одному сейчас плохо. Пусть у них и разная проблема, им некому было пойти. Почему-то альбиносу показалось, что именно Изуна сможет его понять. Докатился. С каких пор он стал такой размазней? Ах да, с той минуты, как начал ревновать Мадару к брату. - Как думаешь, они будут вместе? - вдруг спросил Изуна, опустошив свою чашку с саке. - Откуда мне знать. "Конечно же будут" - хотел сказать Тобирама, но воздержался. Он столько денег потратил на эту Мино, что бы Мадара поняла свои чувства. Да и брат обязан быть счастливым после всего того, что он пережил. Альбинос догадывался, что Изуна тоже знает о Мадаре и Хашираме. Но не думал, что он волнуется за сестру. - Что ты тут делаешь? - спросил Тобирама. - Тебя дома невеста ждет. - Мито? - усмехнулся Изуна. - Она хорошая, добрая и веселая, но какая-то пустая. Я согласился ради договора между кланом Учиха и Узумаки. Скоро мы должны связать всё это браком... Мне не нравятся такие, как она. - Хм? - Я не очарован людьми, которые улыбаются все время, - уточнил Изуна. - Для меня интересней является то, как люди выглядят, когда они в задумчивости; когда их лицо становится злым или серьезным; когда они прикусывают свои губы; их взгляд; как они смотрят вниз; когда они идут; когда они в одиночестве и курят сигарету; когда на их лице появляется ухмылка или полуулыбка; как они стараются сдержать слезы; когда их лицо и глаза хотят что-то сказать, но не могут; их выражение лица, когда они хотят кого-то или любят. Мне нравится это. Это - красивo. А Мито всё время глупо улыбается, аж бесит. Хех! Да... Как же дерьмово я живу. - Не спорю. - Тобирама, - сказал Изуна и усмехнулся, - да ты псих. Но ты сильный псих, раз смог разорвать красную нить ради счастья брата. Тобирама перевел на него взгляд и сжал чашку в руке. Значит, Изуна далеко не дурак. Смог понять то, что альбинос так упорно прятал. Знаешь, Изуна? - подумал Тобирама. - Все-таки, как же дерьмово мы с тобой живем.