Пятно

Мадару не за что любить. Почему твоя белобрысая голова этого не понимает, а? Ну взгляни на нее! Ужасный и скверный характер! Грубый сарказм, яростный взгляд и широкий оскал. За это?! Тобирама, у тебя проблемы с ориентацией! Тобирама вздохнул и лениво перевел взгляд на эту парочку. Хаширама и Мадара сидели за крохотным столом и, перекусывая сладостями, разбирали свитки, что перетащили из резиденции к ним в дом. Тобирама должен был злиться или хотя бы сказать какую-то ядовитую фразу об их слишком тесном отношении, но у него, даже у НЕГО, не получалось. Он просто не мог. Казалось, что если заговорит с Мадарой, то он либо набросится на нее с поцелуем, либо украдет куда подальше. Но надо признаться, что он сомневался на счет второго, ведь разве можно украсть не кого-нибудь, а Учиху Мадару? Они вернулись утром. В хорошем расположений духа. Если Мадара и пыталась скрыть своё хорошее настроение, то Хаширама просто-напросто не мог! Он улыбался во весь рот, громко смеясь и хлопая Мадару по плечу, которая еле сдерживалась, что бы, либо не влепить ему затрещину, либо не заржать над его шуткой. Они и в правду отлично поладили, как и предполагал Тобирама. Ну, хотя бы деньги на ветер не уплыли. Мино-гадалка всё же выполнила свою работу. Хаширама иногда забывал, что Мадара является представителем прекрасного пола и, считая его по прежнему его старым другом(парнем), случайно перекидывал свою руку через нее и, навалившись на нее всем телом, чуть ли не превращал ее в лепешку. Мадара, стиснув зубы, ничего не говорила, но одним лишь взглядом давала своему другу понять, что если еще раз так сделает, то он лишится селезенки. Ее терпение всё-таки не столь крепкое, могла и оставить его со сломанной рукой, но Хашираму это как-то не волновало. Он был на седьмом небе от счастья. Разве не прекрасно, когда твоя возлюбленная - твой лучший друг, который знает о тебе всё? Знал бы ты, братец, как я тебе завидую. Я с самого начала знал, кто ты, Мадара... И если бы я тогда тебе дал об этом знать, то что бы ты предприняла? Убила бы меня? Вполне вероятно. Это же ты. Ты не будешь терпеть помеху на своем пути. Но, тогда я бы хоть дал намек на свои чувства. Может тогда я смог бы сейчас быть на месте Хаширамы? Сидеть рядом с тобой, разбирать свитки и бумаги? Пить этот безвкусный чай и есть сладости? Может быть у меня был бы шанс хоть один из всего ста, что ты полюбишь меня. Но - увы. Время ушло. Мадара устало вздохнула и слегка потянула за воротник своего плаща. Может она и умела скрывать боль, но вот духоту не особо хорошо, как хотелось бы. Бумаги кого угодно утомят. Хаширама уже давно начал заниматься рисованием на краю документов, а Мадара готова была сквозь землю провалиться, лишь бы немного освежиться. Да и эти ужасные бинты вокруг туловища мешают дышать. В глазах уже начало темнеть из-за нехватки воздуха, но Мадара понимала, что нельзя терять сознание. И Изуны-то рядом нет! Мадара снова вздохнула. Когда она собиралась взять другие листки, Хаширама резко вытянул руку и приложил ладонь к ее лбу. - Тебе плохо? - заботливо спросил Сенджу-старший. - Ч-что? - пискнула Мадара, сама удивившись своему голосу. - То есть... Кхм! Всё нормально. Откинув руку друга, Мадара собиралась продолжить работу, но ее взгляд зацепился за Тобираму. Он стоял у окна, сжимая в руках слегка треснувшую кружку. Кажется, альбиноса и сам не заметил, с какой силой он сжал свою посуду, не рассчитав силы. Но получилось это само собой. Да что со мной?! Ты сам себя выдаешь! - отругал себя Тобирама. - Смирись уже. В мире много женщин! Мадара ухмыльнулась и открыла очередной свиток. Хаширама с нескрываемым любопытством смотрел на Учиху, которая пыталась сосредоточиться на работе. Сенджу-старший уже не скрывал своей любви к Мадаре, смотря на нее с нежным взглядом, готовясь чуть ли не пылинки с нее сдувать. - Мадара, - позвал Хаширама. - Хей, Мада-ча-а-ан. - Чего тебе? - буркнула Мадара, немного скривившись от его "чан". - Ну, раз Тоби знает, что ты - "она", то... - задумчиво протянул брат, смотря на младшего. - Я тут подумал, помнишь, ты потеряла сознание? Глава Клана Учиха слегка притупила взгляд, но, потом, вспомнив, тихо ахнула и покрылась гусиной кожей, при этом умудрившись покраснеть. Черт. Да она этого никогда не забудет! В тот раз... Она сильно разозлилась, когда Хаширама смеялся над ней. Неудачно вдохнув, она сбила свое дыхание, после чего и стала задыхаться. Но сейчас она бы была не против убить Хашираму, лишь бы он не стал говорить об этом случае при Тобираме. - Что? - удивился Хаширама. - Не помнишь? - Помню, - сквозь зубы прорычала девушка. - Ну так вот, - продолжил Сенджу. - Ты бледная как смерть, спишь, не чувствуя ничего - буквально - а еще есть круги под глазами, часто теряешь сознание... Из-за того, что ты не позволяешь легким полностью раскрыться, ты уже привыкаешь к нехватке воздуха. А это плохо. Тебе надо снять... их. В бою тебе это может стоить жизни. - Снять... - непонимающе протянула Мадара и посмотрела туда, куда указывает Хаширама - на грудь. - Ты с ума сошел?!! Тобирама, в начале не понимающий их речи, даже вздрогнул от ее крика. Сказать, что Мадара была зла - ничего не сказать. Она, по сути, сама умудрялась разозлиться, стоит только Хашираме хоть намекнуть на ее тайную сущность. - Я серьезно, - буркнул Хаширама. - Ты можешь задохнуться в один прекрасный день. И уж новость, о том, что Учиха Мадара "умер" от того, что скрывал свою грудь под бинтами, задохнувшись, может убить любого, кто услышал от удивления или смеха. - Я не собираюсь умирать! - рявкнула она. - И тем более рассказывать! - А если кто-то всё же узнает? - наконец-то подал голос Тобирама. - Пока что знают только четверо - ты, брат, Изуна и я. Я в особенности не горю желанием скрывать от своего клана и жителей деревни правду. - Ты не скажешь, - ухмыльнулась девушка, сверкнув в его сторону своими черными очами. - Я-то знаю. Тобирама промолчал. Она раскусила его. Хотя, кто бы сомневался? Она - Учиха Мадара. Человек, который видел сотни выражении лица и запомнивший любую мимику врага. Тобирама, которого она знала раньше, рассказал бы мгновенно или использовался против нее самой, но... Мадара не слепая и тем более не дура. Она видела его взгляд, полный желании и отчаяния. Она слышала его учащенное дыхание и ускоренное сердцебиение. Она знала, что Тобирама болен ею. Чертовка. Но... и что теперь? Вряд ли ты ответишь мне взаимностью. Когда есть Хаширама, нужен ли я тебе вообще? - Что ты, Тоби! - шикнул Хаширама. - Ты не можешь рассказать деревне! Хотя... С другой стороны было хорошо, если бы жители узнали. Но напролом мы не можем лезть. Нам нужен план. - Что? - удивилась Мадара. - Ты говоришь "план"? Не думала, что ты знаешь это слово. - Довольно странно, учитывая, что ты сам никогда не следуешь плану, брат, - хмыкнул Тобирама. - Но мы отошли от темы! - взмахнул рукой Хаширама. - Ты должна ды-шать! Ты можешь задохнуться! Обморок - лишь начало. Твои легкие могут сильно пострадать от постоянной нехватки кислорода. Мадара зарычала и, схватив один из свиток, шарахнула по голове друга. И, встав, направилась в ванную. Закрыв дверь, девушка вздохнула. Расстегнув пуговицы плаща, Мадара прикоснулась к бинтам на груди. С одной стороны Хаширама был прав. Она уже задыхалась. Да и в жаркий зной она не сможет долго терпеть. И в тот раз... Хаширама сохранил тайну, но... Как ни крути - опасно. Мадара и раньше теряла сознание из-за злости, сбившись от равномерного дыхания, но теперь стало хуже. Такими темпами она станет очень уязвимой. Станет, как обычный шиноби, который не в состоянии драться. Подняв взгляд, Мадара взглянула на своё отражение. И вправду ее состояние стало хуже. Кожа бледная-бледная, под глазами мешки, а губы посерели. Дышать. Обычная нужда, но, учитывая, что ты целый день в бинтах, можно понять, почему девушки умирают от корсета, задыхаясь. Снова одевшись, Мадара направляется обратно к братьям, которые о чем-то разговаривают. Увидев ее, оба замолкают. Хаширама улыбается ей и просит сесть рядом, на что Мадара хмыкает: - Я ухожу. Сами разгребайте оставшуюся работу. - Почему? - надулся Хаширама. - Останься же! Через час у нас дома собираются Главы Клана. Ты должна присутствовать. Выпьем, поговорим... - Нет. Сам их решил собрать, сам и выкручивайся, - фыркнула Мадара. - Но, Мадара... Пожалуйста! - стал умолять шатен. - Тоби, ну скажи же! - Мне всё равно, - хмыкает альбинос и отворачивается. - Ну, Мада-а-а! Ну, Мада-чааан! - Не зови меня так! - рявкнула Учиха. - Хорошо, приду я. И не дожидаясь ответа от Хаширамы, Мадара скользнула сквозь приоткрытую дверь наружу и направилась домой. Уже время ужина. Вечерело. Жители Конохи спешили домой, улицы начали пустовать. Мадара брела среди оставшихся людей и полу-пустых улиц. Она никогда не спешила домой. Никогда. Дома редко кто ее ждал. Ну, Изуна во многом отдыхает или на задании. Дома ее ждала лишь темная и одинокая комната. Они с Изуной привыкли к темноте в доме и вообще в жизни. Но иногда хотелось света, яркой полосы, счастья. Но, сейчас дома немного стало по-другому. Изуна взял в жены Мито. Теперь дома тепло и во многом всегда пахнет подгоревшей едой. Но и Мито ее не ждет. Конечно. Зачем ей она? "Добро пожаловать, Мадара-сама" - здоровается девушка и продолжает заниматься своими делами. Учиха не обращает на нее внимания, хмыкая и игнорируя. Но надо признаться, что дом, хоть на чуть-чуть, немного, но всё же "ожил". Мадара остановился прямо посреди дороги. Потом, подняла взгляд на небо. Уже виднелись первые звезды и луна, где-то вдалеке, мерцала. Такая же, как и она - одинокая и недосягаемая. Если бы можно было вернуть то тепло... Хотя, разве у нее было это - семейный очаг? Отец и мать на дух ее не переносили. А братья... покинули этот мир. И лишь Изуна не дает Мадаре сойти с катушек. Но, если кто-то хоть тронет его, она горы свернет и осушит океаны. Вздохнув, Мадара продолжила свой путь. Впереди показался ее дом. Раньше там было темно, свет не горел, а сейчас... Из окна лился яркий свет. Мадара, когда дошла до двери, снова остановилась. Словно боясь, что внутри никого нет - нет Изуны, Мадара вздохнула, собирая все свои силы. И открыла дверь. Голос младшего брата и Мито доносились до нее. Мадара вошла в дом и направилась в комнату, где горит свет - кухня. Стоя у косяка, она осмотрелась. Мито неумело что-то разливала по блюдцам, одетая в фартук и косынку. А Изуна сидел за столом, лениво читал стихи в слух, а Узумаки иногда продолжала недоконченные фразы Изуны. Смотря на это, Мадара слегка улыбнулась. Словно семья. Но... лишь "словно". - Добрый вечер, Мадара-сама, - поклонилась Мито. - Ужин уже готов. - Мадара? Ты припоздал, - улыбнулся Изуна, закрыв книгу. - Закончили дела клана? - Не совсем, - хмыкнул Мадара и присел рядом с ним. - Через час у Хаширамы собрание. Наверное мне стоит пойти, раз собираются все Главы Клана. - Ну да, - согласился младший брат. - Кстати, что-то вы затянули с тем, кто будет во главе деревни. Да и деревню еще не назвали. Нужно название, связанное с... огнем! - Да, ты прав, - кивнул Учиха. - Мы еще не решили. Да и дел выше крыши. Новые кланы хотят вступить в деревню, да и оружия заканчиваются, как и запасы еды и воды. Наверное завтра и решим как назвать деревню. Да и главу деревни выберем. И им буду конечно же - я. Конечно, самоуверенно, но Мадара была уверена, что титул главы деревни должен принадлежать именно Учихе. Да и потом, Хаширама не захочет работать с бумагой, и его столкнуть легко. Остался лишь Тобирама, но и его Мадара как-то уделает. Больше никто даже не решится пойти против нее. Сказать, что Мито готовит отвратительно - ничего не сказать. Ужасно! Мадара еле-еле проглотила ложку супа и тут же принялась пить чай, в общем как и Изуна с Мито. Узумаки со вздохом, явно поняв, что бульон не получился, принялась раздавать мужу и Мадаре колобки риса. Вскоре Мадара, одев свой плащ темно-синего цвета, направилась к Сенджу. По пути другие Главы Кланов здоровались с ней, на что она кивала и молча продолжала свой путь. В доме Сенджу уже был накрыт стол, где была лишь выпивка, карты и закуска. Возможно, за час Хаширама успел найти девушек, которые помогли с накрытием стола. Хотя на ней, как Мадара и предчувствовала, ничего не было. - Мадара, - обрадовался Хаширама и, подойдя ближе, шепнул на ухо. - Спасибо, что пришла. Отстранившись от друга, Мадара прошла вместе с другими мужчинами в зал, где все присаживались за накрытым столом. Как и предполагала Мадара всё дошло до того, что все в стельку напились. А Хаширама стал уже бредить, обнимая рядом сидячую Мадару, которая даже не глотнула огненной жидкости. Она пихала его и снова усаживала на место, на что Хаширама бурчал и снова продолжал пить. В углу стола сидел Тобирама, который, кажется, тоже не пил. Вместо чашечки он держал стакан с водой, не мешая никому и выслушивая бредни пьяниц. И к чему это собрание? Хотя... Это же Хаширама. С ним "зачем", "к чему", "почему" не срабатывают. Когда все уже выпили до потери мозга, Мадара спихнула навалившегося на нее Хашираму и, встав, направилась к выходу. Никто не обратил на нее внимания, чем она и воспользовалась. Идя по длинному коридору, девушка вздохнула. Хорошо, что перегаром от нее не несет. Вот дойдет до дома и сразу же ляжет спать. - Решила идти? Мадара остановилась. Она уже стояла у двери, готовясь пойти домой. Обернувшись, девушка в упор посмотрела на Тобираму, который стоял косяка двери, который ведет в коридор. - Решил проводить меня? - хмыкнула Мадара. - За братом присмотри. Развернувшись, Мадара зашагала из комнаты вон. И уже готовясь покинуть это место, она потянулась к ручке, как вдруг она ощутила на своих плечах крепкие мужские руки, которые развернув ее, прижали к двери. Мадара ничего не предприняла, даже не пискнула, лишь смотрела на Тобираму глазами, в которых лишь безразличие. Альбинос скрипнул зубами и, надавив на хрупкие плечи, придавил к деревянной двери. В его алых глазах плясало пламя ненависти - на нее, на себя, на всё вокруг. Он не хотел видеть безразличие в ее глазах. Хоть ненависть, хоть злость, но не безразличие! Он хотел, чтобы она смотрела на него с таким же восторгом и радостью, как на Хашираму. Он хотел, безумно желал! " За братом"? Чем я хуже брата? - сжав ее плечи до синяка, подумал Сенджу. - Чем Хаширама лучше меня?! Люби же меня! Меня, а не его! Мадара моргнула, продолжая смотреть на него с безразличием. Она знала, как свести его с ума. Безразличие - громче любой войны. И пусть Тобирама сходит с ума. Мадара всегда желала ему смерти и сейчас ее желание ничуть не изменилось. Но... Тобирама так сладко пах! Яблоками, но в отличии от младшего брата Хаширама пахнет деревьями и травой. И что самое ужасное: Мадаре нравился запах плода больше, чем запах древесины. Он всё смотрел на нее. Такая неприступная, как скала. Такая красивая, как разряд молнии. Такая своевольная, как ветер. Такая горячая, как огонь, но и такая холодная, как ледяная вода. А он всё смотрит на нее своими темно-оранжевыми глазами, которые впились взглядом в ее черные очи. Мадара совершенно бездействует, молчит, зная, что он проиграет в любом случае. Тобирама проводит ладонью по ее плечам вверх к белоснежной шее и останавливается на ее подбородке, приподняв ее лицо чуть выше. Он сходит с ума. Пора остановиться. Пора уже завязываться, но она так близка. В миллиметре от него! Тобирама дышит в ее потресканные губы, желая вкусить их вкус. Носом сталкивается с ее щекой. А она всё продолжает молчать, выжидающе смотря на него совершенно спокойно. Сенджу-младший уже собирался поцеловать ее, но... Не делай этого! - закричал его разум. - Как ты потом посмотришь в глаза РОДНОГО брата, идиот?! Выдохнув в ее губы, Тобирама прижимается чуть теснее, губами коснувшись ее уха и вдохнув запах ее волос. Как же она близка. Так рядом. Так сладка. Но, если он сорвется сейчас, то это будет гигантской ошибкой. И лучше остановиться сейчас, пока не испортил полностью. - Ты не можешь, - хмыкнула Мадара, нарушив тишину. - И рассказать миру о моей сущности тоже. Ты не можешь мне навредить. Я знаю это. - Не будь так уверена, - шепнул Тобирама в ее ушко. - Не провоцируй, Чертовка. Не заставляй. - Тобирама Сенджу, - произнесла она. - Ты жалок. Сжав его ладонь, что лежал на ее плече, Мадара оттолкнула его на приличное расстояние. Тобирама сбито дышал, смотря на нее глазами, полные желании. А она... развернувшись, покинула его дом. Альбинос сжал руки в кулак и зажмурил глаза. Он чуть не сорвался. Чуть-чуть и он бы... сорвался. Шумно вздохнув, Тобирама направляется на кухню и начинает мерить комнату шагами. Идя взад и вперед, альбинос пытался взять себя в руки. Массируя шею и разминая руки, Сенджу рычал сквозь плотно сжатые зубы, но ни это и ни то не помогало. И тогда, присев за стол, берется за кухонный нож. Видя своё отражение на лезвии ножа, Тобирама сжимает его в руках покрепче и проводит наконечником по ладони, оставляя глубокий порез. Потом еще один рубец. Затем еще на запястье. И еще на руке и выше. Потом еще и еще! Пока... рука не превратилась в кровавое месиво. Алая кровь текла со стола на пол, пачкая весь пол. Но даже это не останавливало его. Даже эта боль не способна подавить это желание. Даже эта боль не может заглушить его пылающее сердце. Не сойти с ума, - сглотнул Тобирама, чувствуя, как его здравый смысл ускользает, как вода сквозь пальцы. - Не расскажу, значит? Не провоцируй меня, Чертовка. Не заставляй делать ошибку.