Виноваты эндорфины

Снег как-то особенно громко и весело заскрипел под ногами, когда мы под прицелом камер торжественно входили на фабрику, оставшуюся неприступной крепостью для всех толпившихся позади. Стоило нам оказаться по другую сторону, как громкий бодрый голос из динамиков приказал снова закрыть ворота, и они шумно захлопнулись за спинами, отрезая нас от остального мира. В животе затягивался узел, когда мы приближались ко входу в величественное здание, прячась в его тени. «Дорогие гости! Я с огромным удовольствием приветствую вас на моей скоромной фабрике! — вещал все тот же голос. — А кто я такой?» — театрально спросил он, когда все остановились у ступеней и тяжелые двери стали медленно ползти в стороны, открывая глазам что-то ярко-алое, закрывающее вход. Как оказалось, занавес. Что ж, пока все действительно было похоже на начало шоу. Я, честно, не знала, что ждать дальше. Вилли Вонка выскочит перед нами, сняв шляпу? Десятки теорий за секунду пронеслись в моей голове и тут же занавес стал быстро раскрываться, являя нам яркие декорации: маленькие пластмассовые куклы, изображающие детей, кружились в простеньком танце, закрепленные на вращающихся круглых платформах. Их высокие, не совсем приятные голоса резали слух, уверена, что не мне одной. «Вилли Вонка, Вилли Вонка Всем кондитерам пример! Вилли Вонка, Вилли Вонка Шоколадный инженер!» — пели они, двигая руками и открывая невпопад рты. Я покосилась на остальных. Братик молча, с широченной улыбкой смотрел на кукол, остальные переглядывались, явно ожидая чего-то более эффектного от известного на весь мир кондитера. «Его улыбка так мила Её не проморгаешь! А сам он добрый и смешной Ты об этом сам узнаешь!» Что же, если автор песни и Вилли Вонка одно и то же лицо, то он явно очень высокого о себе мнения. Хотя, он и в самом деле заслуживает похвал. «Вилли Вонка, Вилли Вонка В шоколаде он великий спец! Вилли Вонка, Вилли Вонка, Он большой кудесник и мудрец! Шоколадный мастер, чародей, Всегда он радует людей, Вот и он — смотри скорей!» Платформы, на которых стояли куклы, раздвинулись, а между ними поднялся из отверстия в полу трон с золотой эмблемой фабрики на спинке, обитой красным вельветом. Откуда-то забили золотыми искрами огненные фонтанчики, обдавая пластиковых кукол своим жаром. Они плавились, продолжая изображать танец, глаза вываливались, голоса становились ниже, прерывистей, слышались еще более отчетливые механические нотки. Сцену быстро заволокло едким дымом, но сквозь него все еще виднелись изуродованные кукольные лица. Кто-то захлопал в ладоши рядом со мной, и я обернулась, инстинктивно крепче сжимая руку брата. — Ха-ха-ха-ха! — восторженно смеялся неизвестно откуда взявшийся мужчина в огромных тёмных очках и цилиндре, хлопая в ладоши. — Великолепно, правда? — сладким голосом спросил он, сверкая ровными белоснежными зубами. Это же он! Сам Вилли Вонка! Я засмотрелась на него, человека, с которым мечтала встретиться лично столько лет, но единственная мысль, что выделилась среди кучи остальных несвязных: неужели у кондитера могут быть настолько идеальные белоснежные зубы? Вслед за этой мыслью последовали еще несколько, но про них пришлось тут же позабыть, ведь мистер Вонка снова заговорил. — Я боялся, что в середине вышло немного затянуто, — оживлённо вещал он, слегка качая головой, — Но зато финал — вау! — его голос резко подскочил, и мужчина всплеснул руками, в которых держал трость с набалдашником в виде леденца, после чего поднялся вверх по ступеням. — Вы кто? — прилетел дерзкий вопрос Виолетты ему в спину. — Вилли Вонка! — воскликнул Микки, дергая меня за руку. — Ты что! Это ведь он! Виолетта фыркнула, выдувая и лопая шарик из жевательной резинки. Мистер Вонка возбужденно дышал, пока оглядывал нас всех, улыбаясь самой счастливой улыбкой, которую только могло нарисовать человеческое воображение. Его губы дергались, он собирался было что-то сказать, но словно не мог, онемев от радости в одну секунду. Но потом, своим сладким, тягучим голосом, от которого у меня по телу пошли мурашки, произнёс: — Доброе утро, Звездный Свет, Земля говорит «здравствуй»! Никто не проронил ни слова. Вилли Вонка с первой минуты показался странным, но, чего уж нельзя отрицать, был чертовски привлекательным мужчиной. У большинства взрослых на лицах мелькало только недоумение, растерянность и даже раздражение. Все ждали чего-то действительно увлекательного. А мистер Вонка, уловив нарастающее напряжение, вытащил из кармана несколько карточек, словно шпаргалок, на случай, если забудет слова, и зачитал. — Дорогие гости, здравствуйте… — я залюбовалась его странной мимикой и пропустила мимо ушей две короткие произнесённые им фразы, за которыми последовали приглашение наконец зайти внутрь. Вилли Вонка тут же направился в здание. Мы все организованно последовали за ним, но Август Глуп забежал вперёд и спросил, с трудом выговаривая некоторые слова на чужом для него языке: — А вы не хотите узнать, как нас зо’фут? — Ты не представляешь, как это важно, — не обращая на мальчишку внимания, сказал Вонка, помахивая тростью. — Идемте скорее, нам надо многое увидеть! Верхнюю одежду бросайте там, где захотите, — подавая нам живой пример, сказал он, отправляя своё пальто и очки на пол. Я с удовольствием стащила куртку и уловила на себе недовольный взгляд матери Виолетты. Из-за чего бы? — Мистер Вонка, а у вас тут жарковато, — стаскивая с себя куртку, подметил отец Майка. — Что? Ах да, я здесь поддерживаю тепло, мои рабочие привыкли к жаркому климату, — ответил Вонка. — Они совершенно не выносят холод! Я снова залюбовалось на повернутое в нашу сторону лицо Вонки: красивое, но в то же время несколько пугающее лично меня странными эмоциями, так резко сменяющими друг друга. А взгляд? Внимательный, с легкой безуминкой. Хотя, это было бы ложью. Во взгляде невероятных глубоко-фиолетовых глаз так и сквозило неприкрытое безумие. По телу прошелся холодок, когда Вилли Вонка ненадолго задержал взгляд на мне. А я первым делом только и могла подумать о том, что пуговица на рубашке могла не вовремя расстегнуться. Но взгляд Вилли Вонки ушел дальше, и он повел нас вперед по длинному коридору. И тут же, неожиданно выскакивая вперед, его за пояс крепко обняла Виолетта. — Мистер Вонка, я Виолетта Борегард, — звонко представилась она, не обращая внимания на выражение лица Вонки, на котором отобразилось полнейшее недоумение и даже брезгливость. — Мне все равно! — заявил он, ускоряя шаг. Но нет, Виолетта пристала к нему! Если бы я была ее мамой, мне было бы очень стыдно. Микки тоже хотел было вырваться и представиться, но я покачала головой. — Потом. К Вонке подскочила и Верука, а за ней и Август, но он отделался от них парой колких фраз, прикрытых наивным обаятельным тоном. А затем Вонка вдруг замер и резко повернулся к нам, внимательно смотря на недовольного Майка. — Ты! Ты Майк Тиви! Ты маленький дьявол, который взломал систему! — он кивнул самому и теперь уже он смотрел на Микки. — А ты? Ты самый обычный, счастливый мальчик, который безумно рад оказаться здесь, угадал? — Меня зовут Микки, — братик протянул мужчине руку, но тот пожимать ее не стал. — А остальные, это, наверное, р… — слово застряло у него в горле и изо рта вырвался нечленораздельный клёкот, в котором было слышно лишь букву «р». Вонка надул щеки. — Родители? — подсказал отец Веруки. — Верно! — Вонка вскинул трость. — А у меня сестра! — воскликнул Микки, поднимая мою руку. Все посмотрели на нас, от чего я покраснела. Пуговица расстегнулась? Нет, не нужно про нее думать! — Неужели? — с наигранным интересом спросил Вонка, беря меня за руку пальцами, затянутыми в тонкие перчатки, через которые все же чувствовалось легкое живое тепло. — Что ж, приятно познакомиться, юная леди! — его губы мимолётно коснулись тыльной стороны моей руки, и я испуганно отдернула ее. Но мистер Вонка снова схватил меня за обе руки, замирая на месте и внимательно меня оглядывая. — Что-то не так? — вытянув шею и широко раскрыв глаза, спросил он. — Отпустите, пожалуйста, — пролепетала я, слушая своё учащенное сердцебиение, и тут же почувствовала, как его пальцы разжимаются, но перед этим крепко сдавливают мои запястья. Мистер Вонка продолжил вести нас по коридору, помахивая тростью и насвистывая себе под нос простенькую мелодию, как ни в чем не бывало. У меня есть проблема… я просто не могу терпеть, когда незнакомые мужчины, особенно взрослые, касаются меня! И все из-за одного гадкого момента в прошлом. Тогда я спокойно возвращалась домой с катка, на улице было уже темно и многолюдно, но тут какой-то мужчина выделился из толпы и, я сама не поняла, как это произошло, схватил за руки и затащил в ближайшую темную подворотню и прижал к стене, а потом и вовсе стал лизать языком ухо и висок, собираясь поцеловать в губы и сделать что-то явно не очень хорошее. Я вывернулась из его хватки тогда, а он повалил меня на землю и, кажется, стал торопливо снимать брюки. Пришлось ударить его со всей силы сумкой с коньками и бежать что есть сил подальше от этого психа. На десятилетнего ребенка эта ситуация, конечно, произвела ужасный эффект, сказавшийся сквозь года. Я все так же опасаюсь, что это может повториться и кошмарно боюсь незнакомых мужчин. Боюсь, когда они касаются меня, хотя это происходит очень редко. Поэтому у меня не было ни парня, ни первого поцелуя, над чем хихикают мои знакомые, которые сменили уже не первого молодого человека. А я просто боюсь всех и вся из-за одного человека, напугавшего меня в детстве до полуобморочного состояния. Теперь, Вилли Вонка, мой кумир, очаровательный своим безумием, это я уже поняла, человек, напомнил мне о моем страхе, что я пыталась забыть. Я постояла на месте, переминаясь с ноги на ногу. Все уже ушли за мистером Вонкой, а я все ещё отходила от произошедшего, регулируя дыхание. Вдох, выдох, вдох… И я двинулась быстрым шагом за группой, уже оказавшейся в дальнем конце коридора.