Виноваты эндорфины

Я осторожно проскользнула к Микки, пристроившемуся ровно у мистера Вонки за спиной, предварительно осторожно юркнув между взрослыми, стараясь не задеть никого плечом, чтобы не провоцировать лишних споров. Брат молча взял мою руку и, заметив, как я потерянно озираюсь по сторонам в поисках двери, показал на мистера Вонку, поворачивавшего в замке ключ. И тут же перед нами открылась дверь, из-за которой сразу же повеяло ароматами шоколада и карамели, но взгляду предстали вовсе не производственные цеха с кучей замысловатой техники, а огромное помещение, изображающее какую-то фантастическую поляну: тут и там виднелись шляпки огромных грибов в человеческий рост, соседствующих с причудливо изогнутыми деревьями, пухлые тыквы окружали их стволы, шоколадная река текла меж ярко-зеленых склонов, а сверху бил огромный, тоже шоколадный, водопад. Все было похоже на странный детский сон, перенесённый в реальность, дивно пахнущую сладостями. — Будьте осторожны, мои дорогие дети, — ступая на траву, предостерег Вонка. — Не теряйте голову, не волнуйтесь, — Август моментально выронил из рук шоколадку, зачарованный представшим видом. — Ведите себя очень спокойно. Я осматривала комнату. Для чего она? Неужели просто для красоты? Никаких автоматов, столов, на которых могли бы изготавливать шоколад не было и в помине. Видимо, просто для того, чтобы впечатлить немногочисленных гостей. — Каждая капелька этой реки — горячий шоколад наивысшего качества, — объяснял Вонка, ведя нас по горбатому мосту над этой самой рекой. Насколько же это дорогое удовольствие? — Водопад — это самое важное. Он перемешивает шоколад, — жестикулируя, рассказывал шоколатье, — вспенивает его. Делает легким и воздушным! Кстати, ни на одной фабрике мира не перемешивают шоколад водопадом! Дорогие мои, это я вам точно говорю! Разумеется, кому такое может прийти в голову? Либо гению, либо безумцу. Я снова оглянулась, даже не уверенная, что все это наяву и тут же заметила краем глаза длинную толстую трубу, опускающуюся вниз наверняка для того, чтобы засасывать шоколад из реки, что тут же было подтверждено самим владельцем фабрики. — А как вам мои поля? Отведайте моей травы, съешьте хоть травинку, пожалуйста! Трава такая замечательная, такая вкусная! — Траву правда можно есть? — удивлённо спросил Микки. — Конечно можно! Все в этом цехе съедобно, даже я! Но это называется каннибализм, мои дорогие дети, и не приветствуется в большинстве обществ, — я тихо хихикнула, оставшись, слава богу, не услышанной. — Что ж, наслаждайтесь! С этими словами все как с цепи сорвались: Август и его мамаша тут же разбежались в разные стороны, стараясь попробовать все, что только можно, при этом напоминая очень голодных свиней. Другие повели себя куда более адекватно, но также быстро разошлись, восторженно озираясь по сторонам. Только я осталась стоять, смотря в спину брату, который срывал с веток какого-то дерева разноцветные карамельки. — Наслаждайтесь! — пропел Вонка, хитро смотря на меня и осторожно присел на колени, срывая пучок травы и протягивая его мне. — Ну же, попробуйте! — он резко протянул мне руку. Два инстинктивных испуганных шага назад, и я почувствала, как начинаю падать, но Вилли Вонка снова схватил меня за руки, оттаскивая от края и с самым невинным видом протягивая мне всю ту же траву. Неуверенно, я взяла одну травинку и положила ее в рот. Она буквально сразу же растаяла на кончике языка, оказавшись похожей на сладкую вату с легким привкусом шоколада. Я зажмурилась от удовольствия и почувствовала, как в мою руку легло ещё несколько таких же травинок. Вилли Вонка продолжил широко улыбаться, смотря как я закидываю в рот предложенное им угощение, на долю секунды прикрыл глаза и отошел, кладя несколько оставшихся в руке травинок себе в рот. Мое сердце забилось чуть быстрее, не давая четкого объяснения, от чего же именно: от нахлынувшего и еще не прошедшего страха, когда я поняла, что падаю, или от волнения, появившегося вместе с вниманием владельца фабрики. Но размышлять об этом сейчас не стоило, ибо Верука звонко окликнула мистера Вонку, узказывая на непонятного маленького человечка, стоящего на склоне по другую сторону реки. На ее крик собрались все и снова отделиться было бы глупостью, так что пришлось немного поторопиться и пробежаться по чудесной траве в сторону снова образовавшейся группы. — Их там двое! — воскликнула девочка, тыча в человечков пальцем. — Это умпа-лумпы, — наблюдая за их работой, ответил Вонка. — Умпа-лумпы? — недоверчиво переспросил отец Веруки. — Вот именно! Из самой Лумполандии! — подтвердил шоколатье. — Это же вымышленная страна, — сказала с сомнением я кондитеру, выглядывая из-за его плеча. — Полностью согласен, — поддержал меня отец Майка. — Мистер Вонка, я школьный учитель географии и я вас уверяю… — Что ж, в таком случае, вы знаете, какая это ужасная страна! — как будто это было чем-то само собой разумеющимся, ответил Вонка. — И где же она находится, в таком случае? — Понятия не имею, — пожал плечами Вонка, не оборачиваясь. — Там, где находится, это же очевидно! — Но вы там были, — я усмехнулась и почувствовала тяжелый взгляд матери Виолетты на себе. — И привезли умпа-лумпов. — Был, — спокойно ответил мужчина. — Могу вас заверить: если я там был, это еще не значит, что я знаю, где был именно. У меня не было комментатора, который сообщал бы мне о моем местонахождении. Но, могу сказать, что там очень жарко. Вероятно, экваториальный пояс, но вам, ботаникам, лучше знать. Там крайне не эстетично. Вся страна населена ужасными существами, а эти непроходимые джунгли… — Вонка покачал головой, разминая шею. — я поехал туда в поисках новых экзотических вкусов для конфет. А вместо этого нашел умпа-лумпов! Они жили в домиках на деревьях, чтобы спастись от кровожадных тварей, обитавших на земле. Они питались только отвратительными зелеными гусеницами и постоянно искали с чем бы их смешать, чтобы их вкус был менее ужасен, — его улыбка стала еще шире, а глаза заблестели в свете, пробивающимся сквозь окна в высоком потолке. — Но больше всего они мечтали о какао-бобах. Найти за год три-четыре боба для них великое счастье. — А они не пробовали, не знаю, выращивать эти бобы, или запоминать, на каких деревьях они растут? — я, видимо, единственная, кого увлек разговор, пусть и бредовый, но весьма забавный. — Нет! — с тихим смешком ответил Вонка после недолгой паузы. — И они их обожали, поклонялись этим какао-бобам! А шоколад делают из какао-бобов, так что я сказал вождю приходить жить на мою фабрику, и они получат столько бобов, сколько захотят!.. Они такие замеча-ательные работники! Однако, должен предупредить: они народ озорной, — в его голосе скользнули игривые нотки, слившиеся с загадочными. — Все время шу-утят, ха-ха! — Авг’хуст, сокровище мое, не нужно этого делать! — вдруг закричала за спиной мамаша Августа, прерывая Вонку, когда увидела, что сын, все это время занятый бездумным поглощением сладостей, склонился над шоколадной рекой. — Постой, мальчик! — сбегая вниз, окликнул его Вонка, совершенно не волнуясь, как показалось по его тону, за ребенка, теряющего равновесие и начинающего заваливаться в сторону. — Моего шоколада не должна касаться рука человека! — и мальчишка повалился в реку, вызвав у взрослых испуганный вздох. Вонка лишь вскинул бровь и отвернулся, не обращая внимания на то, что Август забарахтался, отчаянно глотая ртом воздух. Что ж, утонуть в шоколаде — весьма нелепая, но явно не худшая смерть, особенно для такого страшного обжоры. А Вонке было все равно. Он закатил глаза и слегка прикрыл их, лишний раз показывая, что это его нисколько не заботит. Он просто следил за тем, как мальчишка барахтается в шоколаде, в то время как увиденная мною ранее труба медленно опустилась совсем рядом и Августа стало засасывать внутрь. Всего нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы он поднялся по ней вверх, увы, застряв почти у самой середины. Напора идущего снизу шоколада явно не хватало, чтобы подтолкнуть толстяка еще выше, так что почти сразу труба начала расходиться и тонкие струйки шоколада забили сквозь образовавшиеся щели. Вилли Вонку это, кажется, веселило. — Он закупорил трубу, — прокомментировал папа Веруки. Вонка при этих словах пришел в окончательный восторг, судя по блеску в его глазах. И тут же со всех сторон стали сбегаться умпа-лумпы, что Вонка объяснил их желанием спеть песенку для новых слушателей, которых у них очень давно не было. Я не вникала в слова этой незамысловатой песни, но очевидно, что крохотные рабочие высмеивали всю глупость и жадность Августа. Вилли Вонка продолжал вести себя как самый ответственный человек: пританцовывал на месте, прихлопывая в такт песне. Наконец, Августа все-таки полностью втянуло в трубу, и она стала медленно удаляться, как и умпа-лумпы, вернувшиеся к своим делам. — Браво! Молодцы! — хлопал в ладоши Вонка, но потом остановился и подошёл ко мне. — Похлопайте, юная леди! — и заговорщически подмигнул, уже в третий раз за день беря меня за запяться, на этот раз чтобы отблагодарить умпа-лумпов за прекрасное выступление. Я еле сдержала смешок и несколько раз театрально хлопнула в ладоши, но по спине снова пошли мурашки. — Они знали, что так будет, все было спланировано, — фыркнул Майк. — Ох, глупости! — Вонка отошел в сторону. Я снова провалилась в свои мысли. Мама Августа что-то верещит, ее уводит умпа-лумп… А я не понимаю, что творится со мной. Мне по-прежнему волнительно от прикосновений, но все же… Это не горячие потные ладони, которые крепко держат, не давая отойти. Это чуть тёплые пальцы в перчатках, на долю секунды оборачивающиеся вокруг моих рук. Но это вовсе не страшно, а даже приятно, когда сердце начинает биться чаще вот так, благодаря короткому прикосновению, которого начинает хотеться снова, чтобы ощутить прилив адреналина. По реке к нам медленно приблизилась лодка, как раз тогда, когда я смогла вынуть себя из глубокого омута задумчивости и посмотреть в упор на хихикающих умпа-умпов, правящих огромными вёслами. — Что смешного? - раздраженно спросила Виолетта. — Я думаю, — наклоняясь к ней, сказал Вонка, — Все это из-за какао бобов. А между прочим, вы знаете, ребята, что шоколад способствует выработке эндорфинов? Создаёт ощущение влюбленности! — снова пропел шоколатье, взмахивая рукой. — Да неужели? — каким-то томным голосом ответила миссис Борегард, чуть-чуть закусывая нижнюю губу. Вонка кинул на неё взгляд и отвел глаза, меняясь в лице. С него быстро пропала счастливая мечтательная улыбка. Неловкое молчание он прервал почти сразу, пригласив всех сесть в лодку. Мы с Микки пристроились на самом дальнем сиденье. Мальчик сел слева, тут же перегибаясь через край лодки, чтобы посмотреть, будет ли видно в шоколаде его отражение, а справа оказался мистер Вилли Вонка, от чьего присутствия так близко у меня разгорелись щеки. Но во всем, конечно же, виноваты были эндорфины.