Виноваты эндорфины

Я, борясь со стеснительностью, рассматривала через плечо шоколатье берега, мимо которых неторопливо плыла лодка, едва ощутимо покачивающаяся на крошечных волнах. Мой взгляд как-то случайно упал на Вилли Вонку, который повернул голову ко мне и с улыбкой протянул неизвестно откуда взявшуюся карамельную трость. — Хочешь? Я пожала плечами и смущённо отказалась, но Вонка все равно вручил мне сладость, от которой я отломила крошечный кусочек и отдала остальное Микки, быстро спрятавшему конфету в карман. — Кстати, водопад в реке, по которой мы плывём — самое важное. Ни на одной фабрике мира… — с умным видом начал мужчина рядом со мной, оглядывая повернувшихся к нему детей. — Это вы уже говорили! — ответила Верука Вонке, которого словно пришпорили, но потом он все-таки нашёлся и произнёс, опираясь на трость: — Вы небольшого роста, верно? — Ну да. Мы же дети! — Виолетта цокнула языком. — Это не оправдание, я вот коротышкой не был, — да уж, действительно, представить его мальчишкой было очень непросто. — Были когда-то, — криво усмехнулся Майк. — А вот и нет! — с азартом возразил Вонка. — А почему? Потому что отчетливо помню, как надевал на голову шляпу! — он поправил цилиндр. — Посмотри на свои короткие ручки, ты бы не дотянулся. — Вы разве не помните, как были ребенком? — грустно спросил Микки. — Помню, конечно… — лицо Вонки стало грустным, взгляд опустел, и он слово бы окаменел, но потом вдруг встрепенулся, стряхивая с себя мысли, как надоедливых мух, но какая-то отрешенность во взгляде осталась. — Мы приближаемся к тоннелю! Полный вперед! — А как они видят, куда плывут? — спросила Виолетта, хотя судя по ее взгляду, ей это было не интересно. Она просто хотела привлечь к себе внимание. — Они не видят. Они не знают, куда плывут. Включить свет! — в тоннеле перед нами вспыхнули огни. В этот же момент лодка ухнула вниз и с бешеной скоростью понеслась вперёд, поднимая брызги шоколада. От испуга я инстинктивно схватилась за лавочку обеими руками, но потом вдруг поняла, что одна моя рука лежала на колене мистера Вонки, судорожно сжимая его. — Простите! — испуганно воскликнула я, отдергивая руку, хотя кондитер абсолютно невозмутим и, кажется, не против. Лодку начало крутить, и я заволновалась, что Микки может вывалиться, но он очень крепко держался за край лавочки, да и я постаралась придержать его рукой, так что упасть он не должен был. Но на неожиданно резком повороте он все же отклонился и едва не полетел за борт, благо, я воврмя прижала его к себе, и он удержался на лавочке. А вот я потеряла равновесие, наклонилась в его сторону и почувствовала, как мистер Вонка берет мою руку. — Я подержу вас, не возражаете? — сладко и учтиво спросил он, кладя мою руку обратно к себе на колено. — Просто у меня возникает ощущение, что вы вывалитесь, если я не возьму вас за руку, ха-ха, — Вонка улыбнулся. От этой улыбки, адресованной только мне сейчас, по телу разлилось приятное тепло, зародившееся в грудной клетке вместе с щекочущим трепетным чувством с левой стороны. Даже и не хотелось, чтобы эта поезда заканчивалась. Если будет возможность лицезреть его улыбку и отчаянно держаться за него, то все можно перетерпеть. Но вскоре течение стало спокойнее и мне пришлось убрать руки. Чертов эндорфин сводил меня с ума. — Внимание, мы проплываем мимо очень важных цехов! — объявил Вонка. Над огромными дверьми, похожими на те, что устанавливают в банковских хранилищах, висели таблички. Творожный, кофейный крем… крем для волос? Неужели дохода от шоколадного бизнеса становится мало? — И в этом креме тоже сливки? — с ехидной улыбкой спросила мама Виолетты. — Чудесные сливки, — растерянно улыбнулся Вонка, поправляя прическу. — Ха-ха! — этот его смешок прозвучал очень натянуто, но меня больше волновал его взгляд. Блестящий, оживленный, не вяжущийся с этим смехом. Он очень долго еще был направлен в спину миссис Борегард, от чего в груди на секунду появилась колючая тяжесть. Одна дверь, мимо которой мы проплывали оказалась открытой, и я увидела подвешенную над полом корову, которую били маленькими кнутами умпа-лумпы. — Взбитые сливки! — весело воскликнул Микки, указывая туда. — По-моему, просто издевательство над животными, — фыркнула я, наклоняясь к нему. — Нет! Они бьют корову для того, чтобы молоко внутри сразу превращалось в сливки! — Микки помотал головой и скрестил руки на груди. — Именно! Взбитые сливки! — весело подтвердил Вонка. — Это глупость какая-то, — вскидывая голову, бросила Верука. — К твоему сведенью, девочка, — с нажимом произнес Вонка, — взбитые сливки только тогда взбитые, когда их розгами взбивают, и все об этом знают, — ох, ну разве можно долго не признавать правоту этого человека? Все же он тут профессионал, хотя скорее это больше похоже на какие-то диковатые причуды. Лодка снова ускорилась, но на этот раз я крепче держала Микки, который сцепил зубы и закрыл глаза, цепляясь за мое плечо. Мы скакали на волнах, крутясь в воздухе и подлетая вверх, и почему-то мне казалось, что после этого я никогда не захочу кататься ни на каких американских горках. — Стоп, машина! Я вам кое-что покажу! — волны снова успокоились, и мы медленно приплыли к «комнате изобретений» и умпа-лумп на носу лодки громко ударил в барабан, ознаменовывая конец поездки. Меня немного шатало, когда я спрыгнула на пол, а Микки и вовсе едва не растянулся поперек дороги, бормоча себе под нос про «крутейшую поездку в его жизни». Комната больше напоминала лабораторию: везде куча трубочек, каких-то аппаратов, стеклянных пробирок и колб, наполненных разноцветными жидкостями. Некоторые из них шипели и пузырились, от других валил густой белый дым, который быстро рассеивался, стоило ему клоками упасть на пол. Над нашими головами сновали умпа-лумпы, на которых восторженно указал братик. — Перед вами самый важный цех на шоколадной фабрике. Внимание! Смотрите пожалуйста, но только ничего не трогайте! Хорошо? Дети тут же сорвались с места и кинулись к чему-то, напоминающему аквариум, в котором плавало множество разноцветных шариков, которые быстро оседали на дно, оставляя за собой пузырчатый след. — Мистер Вонка, что это? — позвала Виолетта. — Оу, — он повернулся. — Сейчас покажу, — кондитер подошел к аквариуму и, поблагодарив умпа-лумпа, высунувшегося из-под воды, взял у него красный шарик. — Это вечный леденец. Он для детей, которым дают мало карманных денег. Соси хоть круглый год, он все равно не станет меньше! Ха-ха, класс! — Вы потеряете большую часть дохода, мистер Вонка, — деловито сказал Микки, на что шоколатье усмехнулся, внимательно разглядывая его сверху вниз. — Почему это? — Да потому, что все в мире купят по одному такому леденцу и больше не будут! — да уж, Микки язык за зубами держать не умеет. — Поэтому я эти леденцы и не выпускаю, ха-ха! — Вонка подмигнул Микки. — Это как жвачка, тут нет ничего нового, — с вызовом вставила Виолетта. — Нет, жвачку жуют, а если ты попробуешь жевать вечный леденец, сломаешь свои крохотные зубки. Но вкус у них потрясающий! — заверил кондитер, любуясь красным шариком в своих руках. — Мистер Вонка, а можно взять у вас такой леденец? — спросил Микки, смотря на конфету. — А зачем тебе? — наклонив голову, поинтересовался Вонка. — Я отдам его Чарли. Я невольно улыбнулась. — Чарли? Какому Чарли? — Чарли Бакету, мы учимся в одном классе и ему совсем не дают карманных денег! Пожалуйста, мистер Вонка! — взмолился Микки. — Он плохо себя ведет? — протянул он. — Нет! Он очень хороший! У его семьи нет денег, чтобы давать ему на карманные расходы! — я мысленно вздохнула. Да, жалко Чарли. Замечательный мальчик. Я пару раз забирала его и Микки из школы и видела, как на повороте нашей улицы он бежал в сторону маленького покосившегося домика, в котором его ждали многочисленные родные, что могли позволить себе только постный капустный суп и шоколад только один раз в год. Они не принимали никакую финансовую помощь, даже сам Чарли никогда не брал ни у кого конфет, когда предлагали. Быть может, Микки все же уговорит его взять этот леденец? — Ну что ж, посмотрим, — Вонка подкинул конфету и, кажется, не собирался ее ловить, поэтому Микки вытянул руку и быстро схватил ее, пряча в карман. — Идем дальше! Здесь у нас волосатые ириски, — Вонка перешел к другому столу. — Стоит съесть одну такую конфету, и через полчаса у вас начнут расти густые, шикарные волосы на голове. И пышные усы и, а-а, борода! — Кому нужна борода? — проворчал Майк. — Ну… рок-певцам, мотобайкерам, сами знаете. Всем этим крутым, пафосным ультра-модным человечкам. Все путем чувачок, врубаешься старичок, зацени, что я предлагаю, дай мне пять, — он протянул руку Майку. — Не бойся братан! Мать Виолетты поджала губы и едва заметно поморщилась, от чего мне стало немного легче. — Только вот состав не совсем готов, один умпа-лумп съел одну конфетку вчера и вот… К нам приблизился тот самый умпа-лумп. Вернее, подошла шикарная прическа, из-под которой маленького человечка было толком и не видно. — Как настроение? — немного громче чем обычно, спросил Вонка, как бы стараясь докричаться до человечка под густой кудрявой шевелюрой. Из-под волос показались два крошечных кулачка с оттопыренными большими пальцами. — Отлично выглядишь! — похвалил Вонка, готовый, по всей видимости, расхохотаться в голос, и повел нас дальше по комнате, остановился у внушительного автомата и потянул один рычаг вниз. Стали вращаться какие-то шестеренки, повалил дым, замигали лампочки и через пару секунд перед нами была самая обычная пластинка жевательной резинки. — Это что, все? — разочарованно протянул Майк. Ого, кажется даже он стал оживляться! — А ты знаешь, что это такое? — хитро спросил Вонка. — Это жвачка, — Виолетта решительно взяла пластинку. — Да! Это самая поразительная и сенсационная жвачка во всей вселенной! А почему, знаете? Это —жвачка обед из трех блюд в одной пластине! — Кому нужна такая жвачка? — хмурясь, спросил папа Веруки. Вонка растерялся, полез во внутренний карман и достал оттуда пару карточек, на одной из которых прочитал: — Внимание, вам больше не нужно готовить еду. Пластиночка волшебной жвачки Вонки — вот все, что вам нужно на завтрак, обед и ужин! Это жвачка обед из трёх блюд: томатный суп, ростбиф и черничный пирог! Неужели это и правда может заменить настоящий прием пищи? — Это ужа-асно, — протянула Верука. — А я попробую эту жвачку, — самоуверенно сказала Виолетта, вытаскивая свою резинку изо рта. — А-а, знаешь, не советую торопиться, — предостерёг Вонка, — надо ещё кое-что… — У меня рекорд мира по жеванию жвачки, я ничего не боюсь! — и девочка демонстративно положила пластинку в рот. — Да, это прямо вышка, — тихо протянула я, не удержавшись от саркастичного комментария, с которым, кажется, согласились все, кроме миссис Борегард. — Что ты сказала?! — она зло посмотрела на меня. — Моя дочь, в отличие от тебя, отвратительная девка, всего добилась в жизни! В ее словах была доля истины. Эта противная девчонка действительно была гораздо талантливее меня, но сдержать ядовитую неприязнь к ее матери у меня не вышло и поэтому я фыркнула. Эта женщина с самого начала поглядывала на меня с презрением, даже толкнула плечом, когда я осталась стоять у самого входа, погружённая в неприятные воспоминания. — Ну конечно, жевать жвачку особого ума не надо… В начинающуюся перепалку никто не решился вступить, но отец Майка, к моему удивлению, поддержал меня еле заметным кивком, однако потом почему-то быстро помотал головой, будто прося замолчать. Мистер Соль же вздохнул, согласно кивнул и отвел взгляд в сторону.  — Мало того, что ты лупишься на мистера Вонку так, словно только и думаешь, как усесться к нему на колени, — я покраснела и внутри все сжалось от какого-то странного чувства испуга, смешанного с чем-то ещё, таким приятным и томным… — так ты ещё и оскорбляешь мою дочь?! — она бы, наверное, ударила бы меня, если бы Вилли Вонка не схватил бы меня за плечи и не притянул к себе, да так, что я чуть не упала. — Она, кажется, не в духе! — громко шепнул он мне на ухо и по телу снова прошлись мурашки. — Миссис Борегард, я бы вам советовал посмотреть на лицо вашей дочери! Просто я немного… переживаю за десерт! И тут Виолетту, уже изрядно посиневшую, вероятно, из-за черничного пирога, стало раздувать… Я спиной прижалась к груди мистера Вонки, наблюдавшего за Виолеттой совершенно спокойно, словно в этом не было ничего необычного. Тепло его тела успокоило меня, но мне все-таки было несказанно стыдно из-за слов матери Виолетты, щеки снова разгорелись, я захотела немедленно исчезнуть из этого помещения, но Вонка поймал меня за руку и развернул лицом к себе, едва подавшись вперед.