Виноваты эндорфины

Вилли Вонка смотрел на меня отрешенно, задумчиво, походя на искусную восковую статую. И только судорожно сжатые пальцы на моем запястье говорили, что он живой. Он склонил голову и мне невольно захотелось поправить цилиндр, немного сползший ему на лоб. Его рот немного приоткрылся. Я шумно выдохнула и закусила губу. — Все в порядке? — голос мистера Вонки прозвучал на этот раз устало. Он совсем забыл про Виолетту, что продолжала раздуваться, превращаясь в гигантскую чернику. О ней, правда, тут же пришлось вспомнить. — Мистер Вонка! — зло выкрикнула мама бедной Виолетты, которую мне, честно говоря, было и не особо жалко. — Сделайте что-нибудь! — Ничего не могу поделать, — с театральной улыбкой сказал Вонка, отходя от меня и подкрадываясь со спины к миссис Борегард, чей взгляд был прикован к раздувающейся дочери. — Я испытывал ее на двадцати умпа-лумпах и каждый превратился в чернику. Так странно, аха-ха! — Я не хочу иметь дочь-чернику! — вскинулась миссис Борегард. — Как она будет соревноваться? «Ты бы хоть о ее здоровье подумала!» — возмущенно подумала я. И это, без сомнения, была самая ужасная мать, которую я встречала в своей жизни. Стрелки на некоторых приборах начали дергаться и все заполонили умпа-лумпы, на ходу сочинявшие песенку о Виолетте. Вонка теперь уже абсолютно не стесняясь, танцевал, весело улыбаясь, а под конец песни громко аплодировал, словно готовясь вызвать умпа-лумпов на бис. Но его веселье прервала миссис Борегард, уже с откровенной неприязнью смотрящая на его развеселое бледное лицо, так и не тронутое румянцем. Кондитер сморщился и, выпучив глаза, попросил одного умпа-лумпа: — Закатите мисс Борегард в лодку и срочно доставьте в цех по приготовлению соков, хорошо? — В цех соков?! И что там с ней сделают?! — обеспокоенно спросила миссис Борегард. — Ее выдавят! — с восторгом отвечал Вонка. — Как крохотный прыщик! — с губ женщины сорвался тихий полустон-полувздох, который кондитер не услышал. — Из нее выдавят весь сок очень быстро! — заверил он вскинув брови и миссис Борегард сорвалась с места, бросившись на помощь умпа-лумпам, которые уже выкатили Виолетту из комнаты. — Идемте! — позвал Вонка. — Идем дальше! Мы вышли в коридор и побрели по извилистому длинному лабиринту, из которого вели редкие небольшие двери, сливающиеся со стеной, одна из которых, приоткрытая, уводила куда-то в едва ощутимо пахнущую шоколадом темноту, что приковала мой взгляд и я отстала от процессии, попросив Микки идти дальше. Я заглянула в дверь и очутилась в новом, намного более узком ветвящемся коридоре, из которого так же вели двери, половина из которых была заперта. Не в силах бороться с интересом, нахлынувшим на меня, я прошла немного вперед, борясь с желанием подергать самые обыкновенные двери за самые обыкновенные ручки. Меня преследовала совесть, заставляющая немедленно возвращаться, пока никто не заметил моего отсутствия. Если оно ещё осталось незамеченным. Вернувшись, я прикрыла за собой дверь и поспешила за остальными, постепенно опускаясь вниз по закручивающемуся спиралью коридору из конца которого доносились голоса. Вскоре единственное, что меня от них отделяло - огромная дверь, за которую я тихонько проскользнула, надеясь остаться незамеченной. — Мистер Вонка, — вели диалог кондитер и отец Веруки. — Сколько вы хотите за такую белку? Назовите цену. Белку? Я посмотрела вниз, где по кругу были рассажены именно белки, грызущие орешки и иногда выкидывающие их в отверстие в полу. — Я много пропустила? — шепотом поинтересовалась я у Микки. — Мистер Вонка вспомнил про то, как съел первую конфету! — весело ответил брат. — И еще он рассказал про белок! — И теперь Верука хочет белку? — вздохнула я. Микки кивнул. — Белки не продаются! Она ее не получит, — покачал головой Вонка. — Папа! — улыбка сползла с лица Веруки и оно стало сердитым. — Извини, дорогая, — пародируя голос мистера Соль, ответил за него Вонка, — Мистер Вонка ведет себя неразумно! — этим он наверняка хотел еще сильнее разозлить избалованную девчонку. — Если ты сам не достанешь мне белку, я сама ее возьму, — твердо сказала девочка и без всяких проблем перелезла через невысокий голубой заборчик, спускаясь по узенькой лесенке вниз. Хм, почему белки грызут только грецкие? По-моему, фундук намного вкуснее. — Полностью согласен, — вдруг сказал Вонка. — Что?.. Я это вслух сказала? — вздрогнула я. — Про орехи? — Вонка снова заулыбался. — О да! Кстати, а где ты была? Мы тебя обыскались! — я перепугалась, боясь, что Вонка может начать расспрашивать меня, почему это я вдруг отстала. Но, кажется, вопрос о том, где я была, был исключительно ради приличия, потому что он вдруг вернул тему к орехам. — И арахис! Обожаю арахис, ха-ха! — заявил он и снова переключил внимание на Веруку, которая прохаживалась мимо занятых белок, внимательно их рассматривая. — Девочка! — Верука, немедленно вернись! Верука! — как-то не очень строго позвал ее отец. — Девочка! Только не трогай у белок орехи! — вскинув указательный палец вверх, предупредил Вонка. — Верука! — вдруг крикнул Микки, перегибаясь через заграждение. — Они могут прыгнуть на тебя! — но девочка его в упор не слышала. Я уже догадывалась, что сейчас произойдет. Стоило Веруке протянуть руки к одной из белок, как та моментально кинулась на нее, а за ней и все остальные, после чего потащили к отверстию в полу, собираясь выбросить, как испорченный орех. Девочка всеми силами пыталась вырваться, царапала ногтями по полу, пытаясь найти хоть что-то, за что можно было бы схватиться, но ничего не выходило, а ее собственный отец даже не бежал к ней на помощь! Он вполне мог перелезть через низенький заборчик, но все ждал, когда Вонка подберет нужный ключ к замку. Он специально не торопился и ошибался в подборе ключей, постоянно приговаривая: «Это не тот… нет, и не этот…» И вот, Верука уже полетела вниз, сопровождаемая собственным криком и царапаньем беличьих лапок. В целом, Веруку стоило немного перевоспитать, и она стала бы вполне себе хорошей девчонкой, но сомневаюсь, что перевоспитывать стоило именно таким образом. Родителям стоит быть с нею гораздо строже. Вот пожила бы Верука с моей бабушкой, та бы быстро ее на место поставила! Как, в целом, Верука и ее папочка смогут поставить на место Вонку, все-таки, он подверг жизнь ребенка опасности, конечно, тут виноват уже сам ребенок, но чего мистеру Соль стоит повернуть все под себя ради победы в суде? — Знаете, — обратился Вонка к мистеру Соль, — я думаю, она могла застрять где-то под горловиной мусоропровода. Если ей повезло, вы еще можете ее вытащить. Ясно? — и Вилли Вонка медленно повернул ключик, который давно уже был вставлен в замок. Мистер Соль стал медленно спускаться по лесенке, стараясь не упасть. И тут же из маленьких дверок стали снова выбегать умпа-лумпы, заводя песенку про избалованную Веруку, в конце которой они скинули в мусоропровод и мистера Соль. Вонка усмехнулся, прикрыв рот рукой, и посмотрел на меня. Я тоже улыбалась, хотя делать этого мне точно не стоило. Вонка тихо хохотнул, и я подхватила его смех. Мне почему-то стало невероятно смешно. Мы хохотали, смотря друг на друга как старые друзья, не зная даже причину такого веселья. Подошедший умпа-лумп дернул Вонку за край пиджака. Шоколатье присел на корточки и наигранно воскликнул: — Неужели! Хорошо! Мне только что сообщили, — поднимаясь на ноги, сказал Вонка, — что печь неисправна, — печь? Я, наверное, прослушала. — А их падение смягчат отбросы, скопившиеся за три недели. — Хорошая новость, — пробормотал отец Майка. — Да, — каким-то очень странным взглядом смотря на меня, ответил Вонка. Он смотрел на меня долго, опять застыв на месте как неживой. Я не знала, как правильно описать пристальный взгляд этих фиолетовых глаз: странный, будто очарованный, завороженный. — Что ж, — бросив на меня последний взгляд, сказал шоколатье, — идем дальше. Я постояла на месте, кусая губу и рассматривая пол. — Почему вы стоите? — Вонка обернулся ко мне. — Ну же, идем! Нельзя терять время! — он поманил меня и стоило мне подойти, как он взял меня за руку и потащил за собой. — Ты ему нравишься! — весело прошептал Микки так, чтобы услышала только я. «Он мне тоже…» — грустно подумала я, сомневаясь, что это взаимно. Мистер Вилли Вонка человек неуравновешенный, чудаковатый, делающий очень странные, но потрясающие вещи, в которые невероятно легко влюбиться. И в след за ними и в него самого.