Виноваты эндорфины

Но несмотря на окончательный и вполне конкретный ответ, Арвен ждала. Ждала когда он придет снова, но до ужаса этой встречи боялась, понимая, что, скорее всего, придется вновь гнать его прочь с отказом и тогда уже навсегда забыть о его глазах, странных коротких смешках, когда он был охвачен радостью и немой дрожи губ, когда на него нападала грусть и задумчивость. Неизвестно, собирался ли он появиться совершенно неожиданно у дверей или решил никогда больше не посещать их маленькую квартирку, где уже пятый день текла старая размеренная жизнь: бабушка и Арвен хлопотали по дому, убирались, готовили, подолгу разговаривали и смеялись над мелочами, а Микки, ненадолго приболевший, наконец вернулся в школу и летел туда по заснеженной улице так, что Арвен едва поспевала за ним и один раз даже растянулась на пустом тротуаре у поворота. Мальчик не мог дождаться того момента, когда расскажет одноклассникам о чудесах шоколадной фабрики Вонки, а заодно и отдаст лежавший у него на столе вечный леденец Чарли Бакетту. Он быстро попрощался и понесся по маленькому школьному дворику к зданию, куда стекались галдящие дети и подростки, хлопающие друг друга по плечам в знак приветствия, обнимающиеся и болтающие о предстоящем школьном дне. Арвен с улыбкой смотрела на них, припоминая как сама семилетней девчонкой летела в школу и как устало плелась туда же будучи старшеклассницей. Она вздохнула, набрала горсть снега из высокого сугроба, почти полностью засыпавшего покосившуюся оградку, достававшую девушке до пояса, скатала снежок и разбила его у своих ног, пряча покрасневшие руки в карманы. Дорога домой без брата прошла в тишине. На работу идти уже не надо было — ее уволили. И все из-за золотого билета, благодаря которому Арвен видела во снах карамельные деревья и траву со вкусом сахарной ваты, по которой гулял мужчина в цилиндре и больших темных очках в белой пластиковой оправе, иногда кидая на нее хитрые взгляды и протягивая призрачные руки, попытки ухватиться за которые приводили к пробуждению. Хозяйка канцелярского магазинчика, где Арвен раньше работала, была женщиной резкой и решительной и, прознав про золотой билет, обнаруженный своей сотрудницей, потребовала отдать его. Разумеется, за приличную сумму, которая выросла чуть ли не в двое, пока Арвен отрицательно качала головой, сложив руки на груди, не собираясь отказываться от мечты ни за какие бумажки. И когда хозяйка поняла это, маска какой-никакой вежливости слетела с ее лица и она на повышенных тонах потребовала отдать билет для ее маленькой дочери, мечтающей посмотреть фабрику. Конечно, все в мире об этом только и думали, но такой шанс выпал лишь единицам и неразумно было отказаться от него, особенно когда первое февраля маячило не за горами. Тогда женщина, осознав, что порадовать дочь не получится, в весьма грубой форме попросила Арвен покинуть рабочее место и не попадаться ей на глаза больше никогда, что в маленьком городке оказалось невозможным. Но это было не страшно, если вдуматься: деньги скоплены, тем более Арвен уже начинала медленно складывать вещи, ликвидируя заодно хаос в маленькой комнатке, да и времени свободного стало больше. И его Авен занимала катком. Фигуристка из нее была никакая, но на свободном катке на окраине города она честно пыталась научиться хоть чему-то, всякий раз больно ударяясь о лед и со стоном потирая ушибленное место, где чудом не появлялось огромных синяков. Пока что успехи сводились лишь к простенькой дорожке шагов и низкому прыжку, получающемуся через раз, но девушка продолжала попытки до тех пор, пока на лед не начинали стекаться окончившую школу дети. А сегодня и вовсе надо было забрать Микки, пусть он вполне мог добраться до дома сам — бабушка настаивала. Арвен заскочила домой, помогла бабушке с уборкой, а после подхватила сумку с коньками и устремилась к пустующему катку, по пути разматывая проводки наушников, уверенная, что никто не отвлечет ее от попыток сделать более-менее сносный прыжок. Она немного посидела на узкой лавочке, заменила на коньки ботинки, закинула их в сумку и, оставив ее у исцарапанного бортика, начала неторопливо нарезать круги. Пару раз она останавливалась, сверяясь со временем, но потом продолжала, не уверенная, стоит ли приступать к прыжкам. Однако спустя час бесцельного катания туда-сюда по льду, попыталась подпрыгнуть и тут же полетела вперед лицом, смягчив руками приземление. Это была совсем неудачная попытка на фоне предыдущих. Еще несколько прыжков, или вернее того, что должно было ими быть, и Арвен, несколько разочарованная, присела на бортик, легонько стуча лезвиями по прочному белому пластику. От музыки уже голова шла кругом и она быстро вытащила наушники, вслушиваясь в обычные уличные звуки. Вернее, она слушала почти полную тишину. Только один раз проехала машина и прошли мимо несколько пожилых пешеходов, молчаливых и сосредоточенно ступающих туда, где вероятность подскользнуться была ниже. Городок находился в дреме. И сквозь эту дрему было слышно каждый звук, будь то взмах крыла одинокой птицы, промчавшейся пулей над головой или хруст качнувшейся ветки, скинувшей тяжелый снег. Арвен, смотря точно перед собой, продолжала кататься, теряя счет времени. Ноги начинали болеть, но она не обращала внимания, продолжая описывать круги, постепенно набирая скорость. И наконец тот самый хороший прыжок удался: ледяная крошка поднялась вокруг и девушка весьма удачно обернулась в воздухе, но на этом удача кончилась и все следующие разы она падала или просто теряла равновесие, хватаясь за бортик. До окончания школьных занятий оставался час, но Арвен про время вдруг совершенно позабыла, охваченная азартным желанием повторить хороший прыжок. И тут она услышала шаги. Но значения им не предала, продолжая резать лезвиями лед, медленно покрывающийся снегом, мягко опускающимся с неба. Арвен не обращала внимания уже ни на что, так что и то, как эти шаги стихли, не услышала. Вокруг по-прежнему не было никого, кто мог бы ее потревожить, а больше ничто девушку и не волновало. Снег и тишина. И все. Арвен закрыла глаза и холодные пальцы прижала к раскрасневшимся щекам, ощущая, как по разогретому телу расходятся мурашки и легкая дрожь. Пора было заканчивать. И тут, совсем рядом, она услышала голос и вздрогнула, открывая глаза. В поле ее зрения не было никого, но стоило ей повернуться, как она едва устояла на ногах от удивления. — Я не думал, что найду вас здесь, — потерянно сказал мистер Вонка вместо приветствия. — Я тоже, — невпопад отозвалась Арвен, пытаясь унять дрожь в коленях и разгорающееся внутри пламя, что последние дни немного поутихло и не сжирало ее с былой жадностью, стоило отдаться мыслям и мечтам о Вилли Вонке. Может, те мысли просто приедались. И тут она упала. Будто нарочно! — Вы в порядке? — поинтересовался Вонка, чуть повысив голос, чисто зазвеневший в холодном воздухе. — Подозреваю, что да, — Арвен спешно поднялась и отряхнула прилипший к джинсам снег немеющими от холода пальцами. Перчатки она никогда не признавала. — Почему мы здесь? Странный вопрос, сбивший Арвен с толку. Она подъехала ближе, но остановилась буквально на расстоянии полуметра от Вилли Вонки, пряча руки в карманы. — В каком смысле? — Мне так плохо, — Вонка оставил вопрос без ответа и принялся сетовать. — Такое странное чувство, как будто все должно быть по-другому! — он приоткрыл рот и выпустил облачко пара. — Возможно, — Арвен подобрала со льда сумку и перемахнула через бортик. Сердце стучало все чаще и не думало униматься. — Вы снова остались совсем один. Арвен присела на припорошенную снегом скамейку и стянула коньки. Вонка стоял неподалеку, наблюдая за ее движениями и когда она поднялась, перекидывая ремешок через плечо, приблизился, неуклюже проваливаясь в сугроб. Полы черного пальто стали почти белыми из-за снега, но он не обратил на них внимания, оглядываясь по сторонам. — Мне надо идти, — Арвен вздохнула и на негнущихся ногах побрела в сторону школы, полагая, что Вонка последует за ней. И он действительно пошел. У Арвен создалось противное ощущение того, что она — преследуемая жертва, которой вот-вот перекусят глотку, утянув в первую попавшуюся подворотню. Поэтому она остановилась и обернулась, смотря на спешно приближающегося мужчину с затаенным страхом. Но он не был хищником, не казался устрашающим преследователем или тем, кто мог затащить в узкий переулок. Он хотел скорее присоединиться к ней, чем напасть. — Куда вы идете? — живо поинтересовался он. — В школу, — Арвен старалась не смотреть на него и продолжила идти, пряча неуместную улыбку. Она сама не понимала, чего хочет: чтобы он был рядом и говорил с ней, или чтобы замолчал и исчез. Совершенно не осознавая, что творится у нее внутри, не в состоянии ухватиться за здравый смысл, Арвен противоречила сама себе, сбивалась и несла полнейшую чушь, о которой задумывалась уже после того, как та была озвучена. — Зачем? — Вонка наклонил голову. Арвен не ответила, перебегая через пустую улицу. У здания школы еще издали было видно собравшуюся толпу детей, галдящих и постепенно расходящихся по домам. Арвен ускорила шаг и вдруг сквозь общий гомон уловила негромкий крик. Тело сковало холодом, в голову словно что-то ударило и сердце вдвое быстрее застучало в груди, хотя, казалось, куда еще сильнее. Поскальзываясь и задыхаясь, Арвен преодолела расстояние, отделяющее ее от школы, перепрыгнула через заборчик, забыв о калитке и принялась пробираться через толпу детей, хихикающих или наоборот, пытающихся утихомирить своих одноклассников. Среди них Арвен углядела голову Чарли, но внимания не обратила, напрочь позабыв и о Вилли Вонке, остановившемся за забором и молча наблюдающим за разворачивающейся сценой. На земле лежал Микки, закрывая лицо руками и тихо хныча. На притоптанном грязном снегу рядом с ним виднелись красные пятна, едва видимые отпечатки маленькой ладони и множество следов, круживших вокруг его корчащейся фигурки. Арвен в панике кинулась к нему и торопливо подняла на ноги, вытирая с розовых щечек слезы и тонкую струйку крови с разбитой губы. Хихиканье быстро смолкло. Чарли Бакетт подобрал с земли шапку Микки и протянул ее Арвен, неуверенно косясь на компанию девчонок, одна из которых победно сложила руки на груди и вздернула нос. Не узнать ее было невозможно: дочь хозяйки магазина, откуда Арвен со скандалом уволили. Мисти. — Зачем ты это сделала? — строго спросила девушка, сама испугавшись своего тона, непривычно жесткого и грубого. — Этот билет должен быть быть моим! — громко заявила Мисти и, развернувшись, направилась к выходу, но на ее пути возник Чарли и она остановилась на секунду, пренебрежительно его отталкивая, что дало Арвен лишнюю секунду, чтобы положить руку ей на плечо. — Не хочешь извиниться перед ним? Неужели тебя не учили, что споры можно решить и без кулаков? Ты сделала ему больно! — сурово отчитывала Арвен вредную девчонку, кажется, не собирающуюся раскаяться и принести извинения. — Нет! — закричала она, сжимая маленькие кулачки. — Я хотела этот билет! — Все хотели, — Арвен закатила глаза. — Но я скажу вашей учительнице про то, что ты сделала. Мисти невозмутимо посмотрела на нее снизу вверх. — Не скажешь, а то моя мама заставит тебя заплатить! — и она едва ли не побежала прочь, напоследок высунув язык. Арвен осталась стоять, окруженная детьми. Некоторые начинали расходиться, но некоторые ребята, в том числе и Чарли, задержались, чтобы во всех подробностях рассказать о случившемся. — Она весь день такая злая была! — с сожалением говорила маленькая Лиззи, самая низкая девочка в классе, заботливо гладя сконфуженного Микки по спине. — Как только его увидела утром — сразу что-то своим подружкам стала говорить. Про него, наверно, — добавлял Джейми Аддингтон, размахивая руками. — А на перемене толкнула даже, а сама сказала, что нечаянно! — дуя губы, рассказывала Сьюзи Мерсер. Вокруг галдели, жалели Микки и не забывали дополнять истории друг друга, жалуясь на хулиганку Мисти, не боявшуюся никого и ничего, готовую пробиваться любыми путями к желаемому или, как сейчас, мстить тем, кто ей помешал. — Она кинула его на снег, почти сразу, как он вышел, — говорил Чарли. — А потом два раза по лицу! — вмешался Стэнли Кинг, с которым Микки дружил с первого дня в школе и учил делать бумажные кораблики, что особенно любил и оставлял тут и там, обижаясь, когда их убирали. — Я бы и сам хотел ей врезать! — Она заслужила наказание, — пропищала Лиззи. — Она считает себя лучше других. — Я поговорю с вашей учительницей, но давайте завтра, хорошо? Дети одобрительно закивали и начали, прощаясь, расходиться. Остались только Чарли и Стэнли, да и тот торопился домой, не желая волновать родителей. Так что со школьного двора они вышли втроем: Арвен, Микки, которого она вела под руку, и Чарли, несущий его сумку с учебниками, выуженную из ближайшего сугроба, куда ее постаралась забросить зловредная Мисти. — Прости, что не помог, — грустно сказал Чарли, смотря под ноги. — Ничего, Арвен с ней разберется. Ты же разберешься? — в глазах Микки застыли слезы. — Конечно, — ответила она, но внутри все почему-то сжалось, когда перед ней встал образ суровой матери Мисти, которая будет сыпать оскорблениями, когда узнает, что на ее любимою дочурку нажаловались. — Вот видишь, — сказал Микки, облизывая губы. Рядом, как черт из табакерки, возник Вилли Вонка, с любопытством осматривая покалеченного мальчишку и его одноклассника, удивление на лице которого превратилось в улыбку. — Вы Вилли Вонка?! — восторженно спросил Чарли, хотя уже и так знал ответ. — Да! — Вонка выпучил глаза и протянул было руку мальчику, но тут же отдернул и прижал к себе, кривя губы. — Что случилось? — тон его стал мягче, но он сам чувствовался отстраненным. — Его побила девочка, которая хотела золотой билет, — коротко объяснилась Арвен, стараясь удержать равновесие на особо скользком участке дороги. — Оу, — Вонка вскинул брови и скорчил удивленно-сочувственную рожицу. — Но он может отдать ей его в качестве сувенира! Арвен посмотрела на него как на глупого ребенка, но в ее глазах все же скользнула нежность. Хотя нельзя было не приметить, что он просто стоял в стороне, пока она пыталась разрешить конфликт между детьми. — Она хотела на фабрику, — Микки наклонился чуть вперед и едва не упал, вовремя обхватив руку сестры, сумевшей сохранить равновесие только чудом. Губы Вонки сложились в полоску и уголки опустились вниз. Арвен поежилась. В таком молчании и дошли до поворота на нужную улицу, где пришлось попрощаться с Чарли, отдавшим Арвен сумку брата. Он махнул худой рукой и побежал в сторону своего маленького и жалкого, и от того такого заметного домика. Все трое проводили его взглядом и направились дальше. Вернее, Вилли Вонка чуть постоял на месте, раздумывая, стоит ли идти, но потом все же присоединился к Арвен и Микки, проводив их до самого дома. — Так что насчет моего предложения? — поинтересовался он сладким голосом, улыбаясь белоснежной улыбкой. — Мистер Вонка, не могли бы вы зайти чуть попозже? — заискивающе сказала Арвен, оборачиваясь к нему с замиранием сердца. — Микки надо бы прийти в себя. — Хорошо! — тоненько воскликнул Вонка и пошел прочь, даже не полюбопытствовав, когда же настанет это «попозже». Брат с сестрой добрались до квартиры и ввалились в коридор, принеся с собой уличный холод и кучу стремительно тающего снега. Бабушка встретила их как обычно с улыбкой, но увидев проступающий синяк на щеке у внука кинулась к нему и внимательно стала его осматривать, ища малейшие царапинки и ушибы. Она торопливо стянула с Микки куртку и через пять минут мальчик сидел на кухне с холодным компрессом, пока бабушка допытывалась о причине возникновения ушиба. И стоило ей услышать про Мисти, она взбесилась. Очень редко она по-настоящему сердилась, но сейчас от нее исходила самая настоящая ярость. — Противная девочка, — сквозь зубы сказала она, ударяя кулаком по столу. — Я как чувствовала, что она что-то учудит! — Я поговорю с учительницей, обещаю, — заверила Арвен, натягивая домашний свитер, но бабушка отрицательно покачала головой. — Тут надо с ее мамой разговаривать! Ишь чего удумала, самая главная что ли? — Ее мама сама мне столько наговорит, что потом неделю трястись буду! — Арвен обняла себя за плечи и присела на кухонный стол, откуда ее тут же прогнала бабушка, вооружившаяся полотенцем. — Я сама с ней поговорю, а ты учительнице завтра скажи про все, хорошо? — бабушка погладила Микки по светлой головке. — Конечно, — Арвен наморщила нос и они с Микки направились к себе. Если говорить честно, ни у кого из них своей комнаты не было, так что им приходилось делить одну, разделенную старым стеллажом, наполовину заваленным игрушками Микки, а наполовину уставленным книгами и старыми учебниками Арвен, покрывшимися толстым слоем пыли. В комнате места было не много, большую часть занимал длинный письменный стол, тоже поделенный между братом и сестрой, стеллаж, да две кровати. Та, что принадлежала Микки, была вечно завалена мягкими игрушками, машинками, рисунками и бумажными корабликами, в то время как кровать старшей сестры прибывала в порядке. Очень редко на ней появлялись фантики и старые вещи, когда девушка устраивала уборку, решив избавиться от лишнего хлама, который во многом перекочевывал на половину Микки. Мальчик плюхнулся на свою кровать и стеклянными глазами уставился в потолок. Арвен положила его сумку на пол около стола и, взяв первую попавшуюся книгу, принялась за чтение, ничуть не помогавшее отвлечься от мыслей о предстоящем разговоре с учительницей и Вилли Вонкой. В конце-концов книгу пришлось отложить и полностью уйти в мысли о том, что же стоит сказать каждому. Совершенно незаметно стемнело и в комнату заглянула бабушка, недоуменно осмотрев внуков: Микки сидел за столом и рисовал, от усердия высунув язычок, Арвен задумчиво смотрела в окошко на медленно кружащийся снег, прижимая к себе подушку. Редко у них бывало так тихо. — Арвен, а чего же ты не идешь? — поинтересовалась бабушка. — Куда? — девушка вздрогнула от неожиданности. — Я думала, что ты приготовишь что-то для дедушки. — Дедушка приедет?! — в один голос воскликнули Арвен и Микки, выронивший карандаш. — А я вам не говорила? — обескураженно спросила бабушка, косясь на коридор, откуда доносился аромат жарившегося ростбифа. — Еще вчера вечером позвонил, через часик наверняка объявится. — Тогда конечно, — с готовностью воскликнула Арвен, вскакивая на ноги и глядя на небольшие часы над столом. — Имеются пожелания? — Да какие там пожелания, — вздохнула бабушка. — Испеки кексов и не морочь голову, ему на твои кулинарные изыски все равно. Только время зря убьешь на свои чудеса — Не переживай, бабуль, проводить эксперименты я сегодня не в настроении, — Арвен усмехнулась и, деловито засучив рукава, направилась на кухню. За ней и Микки. Бабушка, приглядывая за ароматным ростбифом, принялась за гарнир — картошку с овощами, пока внучка возилась с десертом. Микки, несмотря на то, что его просили не вертеться под ногами, все равно шнырял туда-сюда и пытался хоть чем-то помочь, но вскоре бабушка выпроводила его и он нехотя поплелся наводить порядок в своей половине комнаты. Арвен вдохновлено кружила вокруг, смешивая муку, сахар и соль, не забыв и про разрыхлитель, услужливо поданный Микки, которого еще не успели окончательно прогнать вон с кухни. Он принес и масло, но так неудачно подвернулся бабушке под руку, что она от испуга едва не выронила нож и во второй раз попросила мальчика уйти. Но он еще немного постоял на пороге, смотря, как сестра возится с изюмом, который полагалось добавить в получившуюся ранее смесь, медленно пролез под столом, обнял Арвен за пояс со спины и осторожно выудил несколько изюминок прямо у нее под носом, спешно выбегая в коридор, чтобы не получить за свое озорство полотенцем от бабушки — сестра не обижалась, когда он таскал со стола ингредиенты, а вот бабуля пристально за этим следила. Арвен тоже закинула в рот пару изюминок и залила сухую смесь холодным молоком, тщательно замешивая получающееся тесто, в которое вскоре было добавлено и яйцо, упорно не желающее разбиваться о краешек миски. Она тщательно вымешивала тесто, не забыв обмакнуть в него палец под неодобрительным взглядом бабушки, прежде, чем заполнить невысокие формочки. И через десять минут в горячую духовку, откуда недавно вынули готовый ростбиф, отправился противень с будущими кексами с изюмом и клюквой. — Он скоро приедет? — минут через двадцать на кухню заглянул Микки, принюхиваясь к запаху свежеиспеченных кексов, которые сестра заканчивала украшать взбитыми сливками. Арвен пожала плечами. Мальчик прошелся по кухне, плюхнулся на стул и протяжно зевнул. — Почти год его не видел, — пробормотал он устало. — Как думаешь, он надолго? — Черт его знает, — тихо сказала бабушка и почти сразу же раздался звонок в дверь. Микки моментально оживился, вскочил со стула и первым понесся в коридор, подпрыгивая от нетерпения. Арвен не настолько соскучилась по дедушке и уже предвкушала вопросы о друзьях, завершившейся учебе в колледже, и, конечно, самые противные, что касались личной жизни, которой, конечно же, не было. Но все же она скучала, даже по этим неприятным вопросам и поторопилась вслед за братом. Однако, на пороге стоял вовсе не дедушка, а Вилли Вонка, припорошенный снегом, медленно тающим от идущего из квартиры тепла. Он хитро заулыбался, смерил внимательным взглядом хозяев, переступил порог и снял шляпу. — Добрый вечер.