Общая черта — одержимость

      Смотреть на то, как Лиз в короткой юбчонке вешает незамысловатую афишу о школьном бале было увлекательно. Девушка вставала на носочки с целью дотянуться и завязать на бантик объявление, но сама не заметила того, как половина мужского коллектива позади неё имеют прекрасный вид на её голубые кружевные трусики. Питера не интересовало чужое белье, он пялился на комичность ситуации.        Добрая половина мужской части учеников, застыв с подносами в руках, превратилась в ряд окаменевших изваяний, их взгляды прикованы не к объявлению, а к короткой юбке девушки и мелькавшим под ней голубым кружевным трусикам. Кто-то замирал на середине шага, спотыкался о собственные ноги и грохался на пол, рассылая еду; кто-то сталкивался с таким же загипнотизированным «столбом», и по столовой прокатывался гул падающих тарелок и приглушённых ругательств.       Шум, смех, звон — для обычного уха это был хаос, для чувствительного слуха Питера — оглушительная какофония, от которой начинало гудеть в голове. Лиз же, полностью поглощённая своей миссией, оставалась в блаженном неведении.       Питер не мог сдержать тихого смешка. Он допил свою газировку, прицелился и метким броском отправил пустую бутылку через всю столовую прямиком в мусорный бак у дальней стены. Чёткий «бдыщь» привлёк внимание, и несколько пар глаз удивлённо переметнулись с Лиз на него. Он лишь пожал плечами с безразличным видом.       — Питер! — его размышления прервал знакомый голос. Нед Лидс, с портфелем, откуда доносился характерный звон металлических деталей, подбежал к нему, запыхавшись. — Пошли ко мне после уроков? Будем собирать новую «Звезду Смерти», я добавил светодиодную подсветку в реактор!       Питер с сожалением покачал головой, прижимая к себе сумку с ноутбуком.       — Не выйдет, приятель. Сначала у меня подработка, а потом мы с тётей Мэй идём ужинать в то кафе возле нашего дома.       Нед вздохнул, разочарованно опустив плечи.       — Вечно ты занят, Паркер. Что это за подработка у тебя такая золотоносная? — его взгляд упал на сумку. — Ты же на неё новый «МакБук» купил. Самый топовый.       Питер невольно напрягся, чувствуя под пальцами гладкий корпус подарка от Старка. Да, Тони сдержал слово и прислал ему машину, рядом с которой его старый ноутбук казался доисторическим артефактом. Работать на ней было несравнимо — будто после роликов пересел на спорткар.       — Я же не за день его накопил, Нед, — с лёгкой, вымученной улыбкой парировал он. — Копил два года, откладывая с каждой «подработки». Кстати, у тебя же тот академический декатлон в Вашингтоне на носу? Не пора ли зубрить материалы вместо Лего?       Глаза Неда расширились от внезапного осознания.       — О, чёрт, точно! Спасибо, что напомнил! Бегу! Увидимся! — и он уже мчался прочь, забыв о звёздах смерти и светодиодах.       Обеденный перерыв Питер, как часто бывало, провёл не в школьной столовой, а в маленьком, уютном магазинчике мистера Делмара. Аромат свежего хлеба, специй и жареного мяса был для него воплощением домашнего уюта. Говорили, что сэндвичи мистера Делмара — лучшие в Куинсе, и Питер был склонен с этим согласиться.       — Ну, как дела, Питер? Как твоя прелестная тётя? — упитанный владелец заведения, стоя за стойкой, подмигнул ему, его глаза блестели добродушным, чуть бесцеремонным интересом. — Всё хорошо, спасибо, — вежливо кивнул Питер, отсчитывая деньги. — Ах, эта горячая итальянка, — обернулся мистер Делмар к повару на кухне и сказал что-то быстрое и колкое на испанском, явно полагая, что школьник его не поймёт.       Но Питер понял. Идеально. Испанский, который для его одноклассников был лишь ещё одним школьным предметом, для него стал инструментом выживания в первые месяцы после «пробуждения» в этом теле и этой жизни. Он отчаянно навёрстывал всё, что пропустил, впитывая правила, слова, идиомы с жадностью утопающего. Это не было хобби — это было необходимостью. Не отстать, вписаться, не выдать себя. Так что теперь он мог поддержать разговор на испанском почти как на родном, и эта лёгкость была оплачена бессонными ночами и тоннами проработанных учебников.       Из-за панического заучивания материала, в школе приобрел тихую и незаметную роль зубрилы, но хотя бы его не дразнили, ведь не был забитым или скромным. Огрызался, когда ему мешали или на фоне в классе кто-то громко смеялся, когда нужно было повторять материал или стих. Исписывал тетрадки пачками, зависал над внутренним переводом с английского, чтобы сделать задание и, на удивление, сошел за своего. Мимикрия удалась!       Он поднял глаза на мистера Делмара, и на его лице расцвела невинная, почти ангельская улыбка.       — Обязательно передам тёте Мэй ваш… комплимент, мистер Делмар. Думаю, она будет очень польщена.       Улыбка на лице владельца магазина мгновенно померкла, сменившись маской панической бледности. Всему Куинсу было известно, насколько страшна Мэй Паркер в гневе. Питер, испытавший её ярость на себе, мог бы описать её как разъярённую мантикору с огненным дыханием. Однажды, разобрав на запчасти старый магнитофон в поисках меди для своих экспериментов, он узнал, что этот магнитофон был памятью о дяде Бене. Последовавшая за этим буря была апокалиптической: крики о долге, памяти, неуважении, запрет приближаться к компьютеру на неделю (что для него было настоящей пыткой, ведь он был на пороге открытия идеальной формулы для паутины), лишение десертов и пять часов беспрерывной уборки всей квартиры под её неусыпным взглядом. В итоге, дрожа от страха, он собрал магнитофон обратно — и к изумлению обоих, он, сломавшийся несколько лет назад, заработал. В награду он получил прощение и поцелуй в щёку.       — Да ладно, парень, я же пошутил! — засмеялся мистер Делмар, но смешок его был нервным, а на лбу выступила испарина.       Питер, получив свой заветный сэндвич, с улыбкой погладил рыжего кота, мирно дремавшего на полке с консервами, и выскочил на улицу. Ему нужен был тихий переулок, чтобы поесть. Попытка управиться с сэндвичем на бегу обернулась сорока минутами изнурительной икоты, от которой он едва не задыхался.       Далее следовала привычная, почти медитативная рутина патрулирования.        Плавно раскачиваясь на паутине между невысокими домами спальных районов, Человек-паук выискивал малейшие признаки беды. Он вернул сумку пожилой женщине, у которой её вырвал молодой грабитель на самокате; предотвратил кражу велосипеда у заднего входа круглосуточного магазина; снял с высокого тополя перепуганного трёхцветного кота; помог маленькому мальчику достать закатившийся на низкую крышу гаража мяч. В благодарность ребёнок, сияя беззубой улыбкой, вручил ему пластмассовую фигурку солдатика, у которого не хватало руки.       Эта широкая, искренняя улыбка стала для Питера чем-то большим, чем просто благодарность. Она была топливом, тем самым двигателем, что заставлял его снова и снова выходить на улицы.       Если уж он взял на себя эту роль, то нужно идти до конца. Мстители защищали мир от угроз глобального масштаба — от инопланетных армад до титанов, жаждущих уничтожения вселенной. Но кто защитит обычных людей от мелкого, бытового зла? Кто спасёт кошку или вернёт мячик? Мстители мыслили категориями статистики: «минимизировать потери». Для Питера уже одна неспасённая жизнь, один пострадавший были невыносимой ношей. Если из-за его бездействия, его ошибки или слабости пострадает хоть один человек — он не будет иметь права называть себя Человеком-пауком. А Человек-паук был не просто маской. Это была его суть, его жизнь. Не спасти кого-то означало бы для него духовную смерть. Он никогда не простил бы себе такой слабости.        Все поставил на кон, чтобы влиться в эту роль и забыть прошлое, перелопатить все имеющиеся данные в себе, чтобы быть чем-то новым, лучшим, влезть в новые рамки и подойти идеально в пазы этого мира!       Его меланхоличные размышления, подкреплённые усталым взглядом на заходящее за крыши солнце, были резко прерваны. Не громом, не криком, а лёгкой, едва уловимой вибрацией в воздухе, которую уловило его паучье чутьё. В паре кварталов отсюда, в небольшом отделении банка, происходило ограбление. И не простое — через стеклянную витрину он увидел вспышки странного, фиолетового энергетического оружия, прожигающего банкоматы, как масло.       Человек-паук не стал тратить время на эффектные речи. Действовать нужно было мгновенно. Он ворвался внутрь. Одного из грабителей, в маске Халка, он вырубил, припечатав к стене точным ударом. Второй, в маске Капитана Америки, развернулся и выстрелил из той самой пушки. Энергетический заряд не попал в Питера, но создал ударную волну, которая отбросила его через весь зал, заставив кувыркнуться в воздухе, прежде чем он смог зацепиться паутиной за потолочную балку. Оружие было мощным и странным — оно не просто стреляло, оно создавало импульсы, сбивающие с ног. Собравшись, Питер выстрелил паутиной и вырвал устройство из рук ошарашенного преступника.       — Карен, вызови полицию, — скомандовал он, и через секунду в его наушниках зазвучали гудки, а ИИ уже диктовал диспетчеру точный адрес.       Вечер того же дня принёс с собой нечто совершенно иное — тишину, нарушаемую лишь мягким перезвоном посуды и негромкой музыкой из колонок. Питер и Мэй сидели за угловым столиком в их любимой небольшой закусочной «У Антонио», всего в двух кварталах от дома. Запах чеснока, свежего базилика и подрумяненной корочки пиццы был для Питера ароматом абсолютного покоя. Эти еженедельные ужины давно перестали быть просто совместной трапезой. Они превратились в ритуал, в маленькую, священную традицию — островок нормальности и безоговорочного тепла посреди бурного, опасного моря его двойной жизни. Она была новой семьёй, якорем, самым важным человеком, который любил его просто за то, что он есть. Он любил её как мать.       — Питер, ты выглядишь таким усталым, — мягко сказала Мэй, заглядывая ему в глаза поверх меню. — Под глазами синяки. Эта стажировка у мистера Старка… она слишком много отнимает?       — Да, немного, — он улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной, и уткнулся вилкой в картофельное пюре. — Но это интересно. Сложно, но интересно.       — Должна тебе признаться, я не являюсь большой поклонницей этого Старка, — покачала головой Мэй, откладывая меню. — Ты стал каким-то рассеянным. Вечно витаешь в облаках. Он у тебя в голове.       Питер перевёл взгляд на маленький потёртый телевизор за её спиной, висевший под потолком. На экране бежала строка новостной ленты: «Человек-паук предотвратил вооружённое ограбление в Мидтауне. Никто не пострадал. Полиция задержала двоих подозреваемых».       Да, в этот раз всё обошлось. Не было взрыва, не пострадал ни один прохожий, и закусочная мистера Делмара, к счастью, осталась цела. Он успел обезвредить преступников до того, как они успели натворить бед. И на этот раз он не звонил Хэппи, не докладывал Старку. Он действовал втихую, по-своему.       — Если ты вдруг увидишь что-то подобное на улице, Питер, — голос Мэй вернул его к реальности, — ты беги. Прячься. Понимаешь?       — Да, конечно, Мэй, — кивнул он, искренне желая, чтобы это обещание было так же легко выполнить, как дать его.       Поданный на десерт шоколадный пудинг «в подарок от заведения» оказался невероятно вкусным и на минуту стёр с его лица следы усталости.       На следующий день, после уроков, к нему подошла Лиз. Она выглядела слегка смущённой, играла с кончиком своей светлой косы.       — Привет, Питер. Есть минутка? — после его утвердительного кивка она осветила комнату своей ослепительной, идеально белой улыбкой. — У меня завтра дома вечеринка. Будут почти все из нашего потока и старших классов. Не хотел бы прийти? Нед тоже приглашён.       Питер на секунду застыл, его мозг лихорадочно обрабатывал информацию. «Пригласила? Меня?» Это было неожиданно. Он был уверен, что его репутация «ботаника Паркера» и вечная занятость ставили его вне списков приглашённых на подобные мероприятия.       — Да… конечно, Лиз. Почему бы и нет, — выдавил он, стараясь звучать естественно.       — О, вау! — её глаза засветились ещё ярче. — Я не думала, что ты согласишься! Ты всегда так занят. Обязательно приходи! — И она, будто на крыльях, упорхнула прочь.       Питер остался стоять в коридоре, ошеломлённый. Никто в школе не знал о его «стажировке» у Старка. Нед, верный друг, хранил тайну о Человеке-пауке. Значит, приглашение было не из-за его мнимой «крутости» или связей. Что-то здесь было не так. Отказывать, однако, не приходилось — во-первых, это было бы невежливо по отношению к вполне милой девушке, а во-вторых… вечеринка в доме Лиз могла стать идеальной точкой наблюдения. Если Стервятник и его люди планировали что-то в этом районе, то шумное сборище подростков могло быть удобным прикрытием или, наоборот, помехой, которую нужно было обойти. Его присутствие там могло оказаться не лишним.       — Ох, вечеринка, — ностальгически улыбнулась Мэй, — Помню свои. Даже немного завидую вам, молодости.       — Поверить не могу, что нас пригласила сама Лиз Тумс, — бормотал Нед, нервно поправляя перед зеркалом в прихожей странноватую фетровую шляпу. — Как думаешь, эта шляпа… она слишком?       — Некоторые шляпы мужчинам не идут, — серьёзно сказала Мэй, оглядывая его. — А тебе, Нед, она очень идёт. Придаёт харизмы.       — Правда? — Нед зарделся, его уши стали малиновыми. С тётей Мэй он всегда терял всю свою уверенность, и это было понятно — она и правда была потрясающей женщиной.       — Пора двигаться, — прервал их Питер, открывая дверь старенького седана Мэй. — Спасибо, что подвозишь.       — Повеселитесь там, мальчики, — улыбнулась она. — Тебе это нужно, Питер. Расслабься хоть раз.       Дом родителей Лиз оказался большим, современным, и к их приходу он уже гудел, как разворошённый улей. Воздух был густым от смеси парфюмов, пота и явственного запаха дешёвого пива. Музыка била в уши настолько мощно, что Питер почувствовал вибрацию в груди.       «Интересно, как Лиз удалось раздобыть алкоголь, не достигнув совершеннолетия? — мелькнула практическая мысль. — Если сюда нагрянет полиция, у неё будут серьёзные проблемы».       Не удивительно, что спальня её родителей была наглухо закрыта, а несколько хрустальных бокалов из серванта уже лежали в осколках в углу. Энергия толпы подростков, впервые всерьёз познакомившихся со спиртным, была разрушительной.       Вечеринка только набирала обороты, но людей было уже столько, что передвигаться по первому этажу стало сложно. Перед глазами мелькали яркие платья, смеющиеся лица. Питер изначально не питал особого интереса к таким тусовкам, но сейчас проснулось любопытство антрополога: «А как же именно проводят время американские тинейджеры?» В его прошлой, смутной памяти всплыли образы: они с друзьями прятались за гаражами, чтобы тайком распить банку дешёвого энергетика. Времена менялись. Подростки становились… громче.       — О, Питер! Нед! Вы пришли! — Лиз, сияющая, с красным пластиковым стаканчиком в руке, пробилась к ним сквозь толпу. — Классная шляпа, Нед, правда!       — Привет, Лиз, — хором отозвались они.       — Я так рада! Пицца и напитки там, на кухне, угощайтесь, чувствуйте себя как дома! — её перебил грохот из соседней комнаты — очередной бокал или, возможно, ваза отправилась в лучший мир, сопровождаемая взрывом смеха и одобрительных возгласов. — Ой, простите, мне надо… родители убьют, если весь дом разнесут. Поговорим позже! — И она скрылась в толпе. Как только она отошла, Нед толкнул Питера локтем в бок.       — Видел? Она в тебя втюрилась. По уши.       — Перестань нести ерунду, — отмахнулся Питер. — Это просто вежливость. Гостеприимство.       Он и правда был мил с ней. Да в целом мальчишка старался быть милым со всеми, с кем общался. Да и контактировали они не настолько много, чтобы говорить о каких-то глубоких чувствах. Однако заявление Неда засело в голове и заставило задуматься. Если это правда, то многое объясняло её неожиданное внимание. Но Питеру было совершенно всё равно.       Размышления о школьных влюблённостях казались ему сейчас нелепой, почти космической по масштабу нерелевантностью на фоне того, что происходило в его жизни.       — Нед, я ненадолго отлучусь. Погуляю, посмотрю, — сказал он, хлопая друга по плечу.       — Только не задерживайся надолго, а то я тут один, как дурак, — пробурчал Нед, уже оглядываясь по сторонам в поисках интересной компании.       — Не буду.       Питер протиснулся к черному ходу и выскользнул во двор. Ему нужно было уединение и высота. Забравшись на крышу соседнего гаража, он снял рубашку, аккуратно приклеил её паутиной к вентиляционной решётке (никогда не знаешь, когда пригодится смена одежды) и замер, превратившись в тёмный силуэт на фоне звёздного неба. Его взгляд скользил по горизонту, а всё существо было настроено на ожидание. Он ждал того самого сигнала — вспышки странного света, вибрации от чужеродной технологии, чего угодно, что укажет на активность Стервятника.       И дождался. В тот самый момент, когда он поправлял манжет, его паучье чутьё, это внутреннее дрожание у основания черепа, слабо, но отчётливо дёрнулось в сторону от дома Лиз, вглубь тихого, тёмного квартала. Это было то, чего он ждал.       То, что он увидел, заставило его мысленно facepalm. Глупость преступного мира не знала границ. Они устроили сделку прямо в пустом сквере между домами, в пятнадцати минутах ходьбы от шумной вечеринки. Яркий, фиолетовый луч энергетической пушки, прожигавший ствол дерева во время «демонстрации», был виден как минимум за квартал.       — Я хотел что-то… незаметное, — растерянно говорил молодой чернокожий парень, явно покупатель, отшатываясь от демонстрируемого оружия. Его лицо выражало чистый ужас. — Зачем ты продаёшь мне это?       — Ладно, ладно, не кипятись, — успокаивал его продавец, один из людей Стервятника. — У меня тут целый арсенал. Погоди, есть гранаты с эффектом мини-чёрной дыры, рельсовые пушки на базе технологий Читаури…       — Быстрее! Нам нужно высокотехнологичное оружие, а не игрушки для сумасшедших!       — Мне нужно что-то простое. Для… самообороны. Я не хочу никого убивать, — мямлил покупатель.       Питер счёл, что пора вмешаться. Он спрыгнул с крыши и приземлился в паре метров от них, мягко, почти бесшумно.       — Добрый вечер, джентльмены. Разрешите поинтересоваться, есть ли у вас лицензия на розничную торговлю оружием массового поражения? — его голос под маской звучал нарочито вежливо.       — Ты нас сдал?! — рявкнул продавец, вскидывая обычный пистолет.       Питер выстрелил паутиной, и оружие вылетело из его руки. Но в тот же миг второй человек, до этого молча стоявший у фургона, выстрелил из чего-то похожего на большой бластер. Ударная волна, невидимая, но невероятно мощная, ударила Питера в грудь и отбросила его, как тряпичную куклу, в груду прошлогодних листьев. Пока он отряхивался, оба преступника вскочили в фургон и рванули с места.       «Не так быстро», — подумал Питер. Он догнал машину, вскочил на крышу и уселся, как на сани. Фургон резко затормозил, пытаясь его сбросить, но он прилип.       — Карен, — прошептал он. — Ставь жучок. Сейчас.       Едва он произнёс это, как его снова тряхнуло, и он инстинктивно отпрыгнул в сторону. Там, где секунду назад была его голова, в крыше фургона зияла аккуратная, опалённая дыра размером с тарелку. Тот псих выстрелил из пушки прямо сквозь крышу. Если бы он замешкался, от него осталось бы лишь мокрое пятно.       Питер, теперь уже сбоку, прилип к кузову и подполз к окну. Паутиной он вырвал пушку из рук ошарашенного стрелка внутри. И в этот момент сильные металлические руки подхватили его под мышки и резко рванули вверх.       «Стервятник», — пронеслось у него в голове, и по спине пробежал холодный пот. Он оказался в воздухе, на огромной высоте, город под ним превратился в игрушечный.       — Карен, жучок! На него! — выдохнул он, борясь с паникой и недостатком кислорода.       Стервятник, не говоря ни слова, просто разжал руки. Питер полетел вниз. Он успел выстрелить паутиной, сформировав некое подобие парашюта, но ткань костюма не была рассчитана на такое — она смялась и порвалась под напором воздуха. Он падал, глядя на удаляющуюся в небесах фигуру в крыльях, на огни Нью-Йорка, стремительно приближающиеся снизу. Страха не было. Было странное, почти леденящее спокойствие и удовлетворение: работа сделана. Теперь он будет знать, куда летит Стервятник. Он падал, набирая скорость, и в последний момент перед ударом о тёмную гладь Ист-Ривер закрыл глаза. Потеря сознания от столкновения с водой показалась ему в этой ситуации излишне мелодраматичной, но ничего поделать он не мог.       Очнулся он не в холодной воде, а в крепких металлических объятиях. Его пронесло над рекой, и теперь он летел в ночном небе, но уже не падал, а его нёс красно-золотой костюм Железного Человека. «Вот чёрт», — единственная связная мысль пронеслась в его голове, тусклая, как уголь. Выслушивать сейчас нотацию от Тони Старка было последним, чего ему хотелось.       — Твоя помощь не требовалась. Я справился сам, — пробормотал он, отворачиваясь.       — Активировать подогрев, — раздался голос Тони, и по телу Питера разлилось приятное, согревающее тепло. — А теперь можешь объяснить, какого чёрта ты тут вытворяешь, пацан? Я что, разговаривал со стеной?       — Делаю то, что вы, со всей вашей командой, сделать не можете или не хотите, — огрызнулся Питер, отстёгивая болтающуюся на паутине пушку, которую он так и не выпустил из рук. Он швырнул её в сторону Тони. — Предотвращаю продажу краденого с Ваших же складов оружия. Вот, полюбуйтесь.       Тони поймал устройство на лету, повертел его в руках, изучая. На его лице, видном через открытый шлем, отразилось искреннее изумление и тревога.       — Питер, это не твоя забота! — его голос стал резче, жёстче. — Я просил, я требовал не лезть в такие дела! Этим займутся специально обученные люди, ФБР, кто угодно!       — Я понимаю, мистер Старк, — парировал Питер, не сдавая позиций. — Но пока эти «специально обученные люди» собираются, от этого оружия страдают обычные жители. Я — «дружелюбный соседский Человек-паук». Я не могу просто смотреть, как в моём районе торгуют смертью.       — Вот именно! Если ты «дружелюбный сосед», то не бери на себя ответственность за вещи, которые тебе не по плечу!             — Но я могу с ними справиться! Вы же видели!       — Если с тобой что-то случится, отвечать буду я! — в голосе Тони прозвучала неподдельная досада и что-то похожее на страх. — А мне дополнительные проблемы, поверь, не нужны. — Его слова прервал шум мотора.       — Вы за рулём?       — Да, — раздался его голос, но на этот раз он звучал из динамиков костюма. Сам Тони был пуст — это был дистанционно управляемый костюм. — И хорошо, что в этом районе был приличный вай-фай. Иначе тебе была бы крышка. В общем, запомни раз и навсегда: если ещё раз наткнёшься на такое оружие — не играй в героя. Звони Хэппи. Всё, что я хотел сказать. Пока.       Костюм разжал руки, и Питер, успевший подготовиться, упал на мягкую песчаную отмель у воды. Железный Человек резко взмыл вверх и исчез в ночи. Питер остался сидеть на холодном песке, глядя на пустоту, где только что был его кумир. «Как символично», — горько выдохнул он, обращаясь к безразличным звёздам что были скрыты облаками и даже не смотрели на него.       В этот момент в его кармане завибрировал телефон. Нед.       — Эй, Питер, где тебя носит? Вечеринка в самом разгаре!       — Я уже… возвращаюсь, — ответил Питер, и его голос прозвучал устало и глухо. Тусоваться ему сейчас хотелось меньше всего, но бросать Неда одного тоже было не по-дружески. — Подожди ещё немного.       — Да побыстрее! Здесь просто эпично!       Вернувшись, Питер обнаружил, что вечеринка перешла в ту стадию, когда половина гостей уже мало что соображает, а вторая половина двигается под музыку в ритме, известном только им. В воздухе витал стойкий запах дешёвого пива. Его собственное настроение было ниже плинтуса, и несколько глотков горькой, пенной жидкости хоть и не улучшили ситуацию, но немного притупили остроту переживаний. Нед уже вовсю общался с какой-то девушкой из старших классов, от которой пахло чем-то сладковато-травяным, и она, похоже, была не в состоянии поддерживать связную беседу. Питер же вступил в разговор с парнями из школьной команды по лакроссу, которые наперебой хвастались своими спортивными подвигами, явно пытаясь произвести впечатление на круживших рядом девушек. К ним неожиданно подкатила Лиз, слегка пошатываясь.       — О, Питер! Где ты пропадал? Я тебя искала, — она улыбнулась, но улыбка была немного заплетающейся.       — Я… выходил. Звонить нужно было, — соврал он.       — Вижу, тебе весело, — она кивнула, её взгляд был немного стеклянным. Видимо, то самое дешёвое пиво сделало своё дело.       — Может, тебе стоит прилечь? — предложил Питер, слегка поддерживая её за локоть, когда она качнулась. Но её подруги, будто вынырнувшие из ниоткуда, тут же окружили Лиз, вырвали из его рук с смехом и потащили наверх, на второй этаж, вероятно, в её комнату. Питер и Нед продержались ещё около часа, но общий настрой, музыка и атмосфера всеобщего, немного пошлого веселья не вызывали у них энтузиазма. Видя, что значительная часть компании уже не стоит на ногах, а остальные погружены в свой мир, они молча переглянулись, кивнули друг другу и, не прощаясь ни с кем, тихо выскользнули через черный ход в прохладную, тихую ночь. Улицы были пустынны, и только далёкий гул музыки из дома Лиз напоминал о только что покинутом ими островке шумного, чужого веселья.