Общая черта — одержимость

      — Питер, зря ты не пошёл на танцы! — у Неда при упоминании об этом празднике загорались глаза.       — Ну, у меня были дела поважнее, — школьник улыбнулся весёлому Неду. — А что такое случилось, что ты говоришь мне такое? Ты же, наоборот, не любишь незнакомые компании.       — Нет, это другое дело, — он мечтательно улыбнулся своим мыслям. — Я там познакомился с одной девушкой. Даже на танец её пригласил!       — О, я рад за тебя! — Паркер слегка ударил в плечо смущенного друга, но, когда он поднял голову, заметил Лиз, которая шла по коридору. — Подожди меня немного.       Лиз была разбита. Её мать держала коробку с её спортивными наградами и слегка поглаживала её плечо. Девушка закусила губу, свесила голову и сжала свои маленькие ручки в кулаки. Она вытирала свои горячие слёзы ладошкой и пыталась выровнять свое дыхание, плечи дёргались, но она пыталась усмирить чувства. Её мать смотрела в никуда пустыми глазами. Их горе было слишком велико для таких хрупких женщин. Питер почувствовал укол вины.       — Лиз, — Питер подбежал к ней и слегка приобнял, — ты как?       — Мы уезжаем в Орегон, — она отстранилась и мокрыми глазами посмотрела в лицо парню. — Мама говорит, что там классно и всё будет в порядке. Да и отец не хочет оставаться здесь во время суда.       — Всё будет хорошо, — было сложно смотреть на то, как её выворачивает изнутри.       — Пока, Питер, — девушка встала на цыпочки и поцеловала его.       Девушка внезапно встала на цыпочки, её руки на мгновение легли ему на плечи, и её губы коснулись его щеки. Касание было лёгким, почти невесомым, но на коже остался мокрый, солоноватый след — след её тихих слёз. Питер замер, не в силах пошевелиться, глядя, как на её лице появляется грустная, прощальная улыбка. Она не сказала больше ни слова, развернулась и ушла, не оборачиваясь, растворившись в потоке учеников на школьном крыльце. Он так и стоял, прикасаясь пальцами к ещё тёплому, влажному пятну на щеке, пока осенний ветер не заставил его вздрогнуть.       Несколько дней спустя школьная рутина снова поглотила его, превратив тот момент в смутное, болезненное воспоминание. На середине урока химии, когда воздух в классе был густ от запаха реактивов и скуки, его телефон в кармане беззвучно завибрировал. Питер украдкой взглянул на экран под партой. Всего три слова от неизвестного номера: «Иди в туалет».       Сердце ёкнуло. Это был не стиль МД, да и не Нед бы так написал. Питер тут же поднял руку.       — Мистер Харрингтон, можно выйти? — голос его звучал на удивление слабо. — Резко живот прихватило.       Учитель, отвлечённый от своих формул, раздражённо махнул рукой: «Да иди уже». Питер, придерживая живот для убедительности, выскользнул из класса. Он почти бежал по пустынному коридору, его шаги гулко отдавались от стенок-шкафчиков. В мужской туалет, пахнущий хлоркой и сыростью, он ворвался, распахнув дверь.       И замер на пороге.       Посреди небольшой, выложенной кафелем комнатки, рядом с раковинами, непринуждённо прислонившись к стене, стоял Хэппи Хоган. Он был в своём обычном тёмном костюме, но выглядел совершенно не к месту среди школьных граффити и протекающих кранов. И его лицо, обычно такое невозмутимое или слегка озабоченное, сейчас буквально светилось от счастья, широко расплывшись в улыбке при виде Питера.       — Что вы здесь делаете? — выдохнул Питер.       — Я твой должник, — он кивнул. — Не знаю, что бы я делал без этой работы. До встречи с Тони я…       Его слова заглушил звук смывания туалета. «Ах, ну как без этого», — Паркеру было не до смеха. Из кабинки вышел мальчик и шокировано начал осматривать двоих. Он, помыв руки, вышел из комнаты под строгим взглядом Хэппи.       — Короче, босс ждёт тебя.       Брови Питера поползли наверх.       Пятнадцать минут спустя Питер сидел на заднем сиденье машины Хэппи, и от нервов у него непроизвольно тряслась нога, отбивая частую дробь по полу салона. Он закусывал губу до боли, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и то и дело машинально поправлял растрёпанные после бега по коридорам волосы, глядя на своё бледное отражение в тонированном стекле. Когда в окне наконец показались знакомые, строгие очертания Базы Мстителей, легче ему не стало — тревога лишь сжала желудок тугим узлом.       База, однако, встретила их не привычной ему почти пустынной тишиной. Она была оживлённой, кипящей жизнью — совсем не такой, как в те напряжённые дни после стычки Тони и Стива. По территории ходили десятки людей в униформе и лабораторных халатах, где-то вдалеке, на взлётной полосе, с грохотом взмывал в небо квинджет, а из открытых окон административного корпуса доносился смутный, но энергичный гул деловых разговоров.       Похоже, переезд и реорганизация пошли на пользу — здание снова дышало работой и целью.       Но даже этот вид из окна машины не мог подготовить Питера к осознанию истинного масштаба. База казалась огромной. Огромной и подавляющей. Знакомые корпуса были лишь малой частью того, что раскинулось за дальним периметром. Мысль о том, что территория комплекса, его лаборатории, ангары и тренировочные площадки протянулись на многие километры, вызывала не восторг, а лёгкий, щемящий страх. Он был здесь частым гостем, но в этот момент почувствовал себя крошечным винтиком в этом гигантском, безостановочно работающем механизме.       Коридоры были освещены, до сих пор пахло новой мебелью, краской и свежестью. Хэппи подвёл подростка к огромному окну, который вёл на взлётную полосу и встал позади него.       — А, вот вы где, — Тони одарил Питера яркой улыбкой. — Как добрались?       — Хорошо, — Хэппи немного занервничал.       — Не оставишь нас? — Тони не особо обращал внимание на его водителя, он полностью был поглощен рассматриванием Питера.       — Э…Да, конечно, — мужчина удивился таким обращением к подростку, но не возражал и вскоре они остались одни.       Старк, оглядев его с головы до ног, еще раз улыбнулся и взял того за плечи, ведя вперёд.       — Мистер Старк? — Питер не сопротивлялся, но такое поведение не назовёшь нормальным.       — Знаешь, я много думал о том, что ты мне говорил и кое-что решил, — мужчина с ухмылкой посмотрел на непонимающего паренька. — Я ошибался. Тебе нужно набраться опыта, чтобы стать действительно хорошим участником команды.       — Участником? О, Вы хотите сказать, что…       — Да, именно это, — Тони отпустил плечи паренька и ткнул на дисплей его часов. Перед ними выехала стойка с костюмом. С железным костюмом Человека-паука. — Там пятьдесят репортеров. Примерь это, и я представлю миру официального члена команды Мстителей — Человека-паука.       Питер понял, что Тони настроен весьма серьезно. От него струилась аура уверенного в себе мужчины, и он был рад дать Паучку такую возможность. Парень подошёл к костюму и оглядел его.       — Потрясающе, — он завороженно смотрел на костюм.       Тот был идеальным от головы до пят.       — После конференции Хэппи покажет тебе твою комнату. Кто его сосед, Вижен?       Питер слегка простонал, в надежде, что это никто не услышит. Он давно думал о этой возможности.       — Спасибо, мистер Старк, — Питер сжал кулаки, — но я не могу.       — Не можешь? Не понял? — Тони был, мягко сказать, озадачен.       — Я в этом костюме не выйду, — Питер сложил руки на груди и улыбнулся. — Мне мой старый нравился больше. Где он?       — Ах, ты… — Тони засмеялся и показал ряд белых зубов. Его локон на лбу выпал с укладки, и он подцепил его своим пальцем.       Если бы кто-то сказал Питеру год назад, что его жизнь превратится в такой хаос, он бы не поверил. Новость о новом, юном Мстителе облетела весь мир со скоростью лесного пожара, навсегда изменив его существование. Но среди всей этой суматохи, давления и славы была одна деталь, которая тайно, иррационально радовала его больше всего: Тони Старк так и не объявил о своей помолвке с Пеппер Поттс.       Официально всё было «в процессе», «на паузе», «не время». Питер знал, что это неправильно — тайно надеяться на провал чужого счастья. Он чувствовал себя эгоистичным идиотом каждый раз, когда ловил себя на этой мысли. Если бы он был чуть менее влюблённым, чуть более разумным, он бы, наверное, отказался от всего этого — от статуса протеже, от бесконечных часов в мастерской, от опасных миссий. Отказался бы без сожаления, чтобы не терзать сердце.       Но он бы потерял нечто драгоценное: возможность видеть Тони каждый день. Слышать его голос, полный сарказма и скрытой заботы. Проводить с ним даже те немногочисленные тихие минуты за кофе или разбором полётов после неудачных тестов. Эти моменты стали для Питера кислородом.       Такие чувства уже давно перестали быть лёгкой влюблённостью — они укоренились глубоко, разрослись и начали его раздражать собственной настойчивостью и безнадёжностью. Но поделать с этим было уже ничего нельзя. Факт оставался фактом: он влип. Влип по уши, с головой, и выбраться из этого водоворота обожания, тоски и тихого отчаяния уже не было ни сил, ни, если честно, желания.       Оставалась, однако, одна огромная, нерешённая проблема, которая нависала над ним куда серьёзнее любых школьных неприятностей или даже межгалактических угроз — нужно было рассказать тёте Мэй правду. Правду о том, что её племянник, вечно пропадающий по вечерам и возвращающийся в синяках, и есть тот самый Человек-паук, чьё лицо теперь мелькало в новостях по соседству с Тони Старком.       Мысль об этом разговоре вызывала у Питера такой же животный ужас, как встреча с Таносом. Он перебирал в голове десятки вариантов, один нелепее другого. Можно, конечно, драматично собраться за обеденным столом, под звук вилки, брякающей о тарелку, и начать: «Мэй, мне нужно кое-что тебе сказать о моих... внеклассных активностях». Звучало как признание в чём-то постыдном.       Так что обеденный стол, несмотря на всю свою банальность, оставался самым безопасным полем боя. По крайней мере, там под рукой у тёти не будет ничего тяжелее солонки.       — Питер, что такое? Выглядишь серьёзным, — Мэй с переживающим взглядом посмотрела на то, как её Питер скручивает губы в полоску от напряжения.       — Я — Человек-паук, — подросток сел на стул возле неё сразу вечером после пресс-конференции и посмотрел в её шокированные глаза. Женщина тут же залилась смехом.       — Питер, ты новости пересмотрел? — её улыбка сразу исчезла с лица, когда Питер паутиной притянул банку газировки через всю кухню. — Твою мать!       Парень поставил перед ней телефон с картинкой героя и оглавлением статьи: «Новый Мститель — Человек-паук». Женщина шокировано посмотрела на картинку. На ней Тони стоял возле Питера в его костюме и улыбался.       — Прости, что не говорил раньше. Ты бы не поняла, но ждать больше некогда, — Паркер закусил губу и нахмурился. — Я переезжаю на базу Мстителей.       Её рот раскрылся, и она двигала им как рыба, но слова попросту не шли. Юноша приобнял её.       — Прости меня. Нужно было рассказать раньше. Но я не мог.       — Та стажировка у Старка… — она поняла, что её обманывали.       — Да, — Питер выдохнул. — Давай я расскажу все сначала. Меня укусил радиоактивный паук…       Потребовалось несколько часов откровений, слёз, молчания и чая, который остывал, забытый в кружках. В конце концов, Мэй отпустила племянника жить на Базу Мстителей — решение, данное ей невероятно тяжело, скрепя сердце, сквозь ком в горле и страх, холодной змеёй обвивавший её душу.       Последующая неделя стала для неё временем тихого смятения. С виду она справлялась — ходила на работу, готовила ужин на одного, убиралась. Но часто она просто замирала посреди комнаты, смотрела в одну точку и «улетала» в себя, не замечая, как закипает чайник или как садится солнце. Мир вокруг терял краски и звуки, поглощённый одной всепоглощающей мыслью. Питер, наблюдая за её отстранённостью по видеозвонкам и во время редких визитов, уже почти похоронил надежду. Он был уверен, что его переезд «накрылся медным тазом», что тётя передумает, не выдержит этого груза, и ему придётся остаться, разрываясь между школой, Мэй и долгом Мстителя.       Но Мэй Паркер была сильнее, чем казалось. Она переварила страх, переболела им, как тяжёлой болезнью. И однажды вечером, когда Питер снова заговорил об осторожных планах тренировок, она просто посмотрела на него своими тёплыми, усталыми глазами и тихо сказала:       — Хорошо.       Это было не весёлое согласие, а решение, выстраданное и принятое. Питер, едва не расплакавшись от облегчения, тут же засыпал её обещаниями: приезжать каждые выходные, звонить без пропусков каждый вечер перед сном, всегда-всегда быть на связи.       Хэппи, как по волшебству, появился на следующий же день после её разрешения. Он стоял возле чёрного авто Старка, сияя улыбкой до ушей, в безупречно выглаженной рубашке. Он суетился, помогал погрузить скромный чемодан Питера, и даже, слегка заикаясь, пожелал тёте Мэй хорошего вечера, будто боясь нарушить торжественность момента.       — Питер, ты обещал мне звонить, — напомнила Мэй, её руки снова потянулись к нему. Она поправила его и без того ровный воротник, потом пылинку с плеча — просто чтобы скрыть дрожь в пальцах, чтобы не знать, куда их деть от охватившей её пустоты.       — Не переживай, Мэй, — он мягко сжал её тонкие пальцы в своих. — Я буду самым ответственным парнем на этой базе. Обещаю.       Она потянулась и поцеловала его в щеку, быстрым, влажным касанием, и тут же отвернулась, чтобы он не увидел, как у неё навернулись слезы. Мэй лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова, когда Хэппи заботливо закрыл дверцу машины. Она так и стояла на тротуаре, долго смотрела вслед исчезающей машине, пока осенний ветер не заставил её вздрогнуть. В конце концов, она медленно развернулась и пошла назад — в пустую квартиру, где теперь так звонко отзывалось эхом отсутствие его задорного смеха и его живого, неугомонного присутствия.       Питер же вышел из машины перед массивными главными воротами Базы Мстителей. В одной руке он держал свой чемодан — лёгкий, почти символический, но ощущавшийся сейчас грузом всех его прежних жизней. Поднял голову, глядя на монументальное здание, и глубоко вдохнул холодный воздух. Страх никуда не делся, но поверх него накатывало что-то новое — щемящее, острое предвкушение. Понял, что его жизнь, та самая, настоящая и сложная, только сейчас по-настоящему начинала обретать свои, долгожданные и пугающие, краски.