Общая черта — одержимость

      — Ох, тётя Мэй, привет! — голос Питера в трубке звучал сбивчиво, прерываясь тяжёлым дыханием. — Как дела?       — Ой, малыш, я тебе помешала? — в её тоне тут же зазвучала тревога.       — Нет, конечно! — Питер на секунду затаил дыхание, оттолкнулся от стены, зацепившись паутиной за карниз, и пролетел со свистом над головами ошарашенных прохожих. — Наоборот, как раз вовремя! Отвлекаешь от рутины!       — Вот и хорошо! — тётя улыбнулась, и он мысленно представил, как это выглядит. — Я в супермаркете. Пирог на завтра с чем хочешь?       Питер чуть не споткнулся в воздухе. Он совсем забыл, что сегодня уже пятница и завтра его ждут дома, у Мэй. А он даже вещи не собрал.       — М-м… Ты знаешь, мне нравится всё, что ты готовишь. Я… — его слова перекрыл оглушительный рёв полицейских сирен и металлический голос из громкоговорителя: «Опустите оружие! Это последнее предупреждение!»       — Питер, что это? — голос Мэй мгновенно потерял всю свою мягкость, став твёрдым и холодным, как сталь. Подросток замер на мгновение, цепляясь за стену. Врать? Но правда уже не секрет, да и Мэй не дура, её не обманешь глупой отговоркой.       — Я… немного занят, — сдался он.       — Будь осторожен, — её слова прозвучали чётко, без колебаний. — И перезвони мне потом. Обязательно. Если не сделаешь — я тебя с того света достану, понял?       Гудки в трубке отозвались в его ухе ледяным уколом. Питер на секунду остолбенел: «Неужели она смирилась с этим?» Но времени на размышления не было — внизу разворачивалась настоящая война.       Белый фургон, уворачиваясь от припаркованных машин, нёсся по улицам, отрываясь от хвоста полицейских машин с воющими сиренами. Человек-паук преследовал их с высоты, выжидая подходящий момент. Он решил атаковать, когда фургон вырулил на относительно прямой участок дороги.       Питер приближался всё ближе, вот уже почти мог коснуться крыши рукой. Но внезапно фургон резко рванул вправо, и Паук всем телом врезался в его металлический бок. От удара у него потемнело в глазах, он потерял контроль и отлетел назад, прямо на капот одной из полицейских машин. Очухавшись, он увидел шокированные лица копов, быстро перепрыгнул на крышу, чтобы не мешать обзору.       Полицейская машина прибавила газу, приблизившись достаточно для нового рывка. На этот раз Питер не промахнулся — он приземлился на крышу фургона, и дело пошло быстро. Одной паутиной он приклеил машину к уличному фонарному столбу, но не успел как следует обездвижить преступников, как его паучье чутьё взвыло тревогой. Он дёрнулся, как от ожога, и в тот же миг из фургона брызнули огненные вспышки выстрелов. Пуля продырявила металл в сантиметре от его ступни. Питер отпрыгнул на стену ближайшего дома.       Фургон, приклеенный только с одного бока, рванулся вперёд, его развернуло поперёк дороги, и он с оглушительным грохотом врезался в витрину уличного кафе, смяв капот в гармошку.       Питер спрыгнул вниз и подбежал к искореженной машине. Он вырвал задние дверцы. Изнутри последовал слепой удар — Питер ловко увернулся, схватил нападавшего за ногу и вышвырнул его на асфальт к подбегавшим полицейским.       Внутри разбитого фургона царил хаос. От резкого удара оставшиеся преступники были без сознания, их тела вперемешку с тяжёлым оружием и портфелями, набитыми купюрами, лежали в неестественных позах. Среди этого беспорядка Питер разглядел безвольную фигуру девушки — заложницу. Осторожно, стараясь не задеть острые края металла, он начал расталкивать тела, чтобы до неё добраться. В тот момент, когда его пальцы уже почти коснулись её плеча, железная хватка вцепилась ему в щиколотку. Питер обернулся и встретился взглядом с одним из бандитов, пришедшим в себя. В его налитых кровью глазах горела чистая, нерассуждающая злость. Не раздумывая, Питер со всей силы ударил его свободной рукой в висок. Хватка ослабла, глаза закатились, уступая место пустоте.       Вытащив девушку на свежий воздух и передав её подбежавшим медикам, Питер почувствовал внезапную, леденящую пустоту. Адреналин отступил, оставив после себя лишь тяжесть в конечностях и странную тишину в голове. Он отдалился от места происшествия, забравшись на крышу ближайшего здания, и лишь тогда позволил себе задрожать. Это была не просто усталость. Это было осознание той тонкой, хрупкой грани, которую он только что пересёк — и той, что мог переступить в следующий раз. Ему нужно было оформить отчёт. И он знал, кому он адресован.       В это же время, за много миль от этого переулка, в тишине своей башни, Тони Старк с силой распахнул дверь кабинета. Узел полосатого галстука он ослабил одним резким движением. Папку с бумагами он швырнул на кожаный диван, а сам рухнул в кресло за массивным дубовым столом, вытянув ноги с тяжёлым стуком каблуков по полу. Запрокинув голову на высокую спинку, он уставился в безупречно белый потолок и выдохнул — долгий, шумный выдох, в котором слышался груз всего дня, всей недели. Он провёл пальцами по переносице, всё ещё ощущая подушечками шершавую поверхность гипса, затем с силой растёр виски, пытаясь разогнать навязчивую пульсацию, и закрыл глаза. Тишина кабинета, обычно такая привычная, сегодня давила.       — Пятница, дорогуша, что новенького?       — Пеппер Поттс внесла в базу подписанные договоры о…       — Дальше.       — Директор Фьюри просил связаться с ним…       — Пропусти.       — Доктор Бэннер просил вас зайти в лабораторию…       — Не интересно.       — Питер Паркер отправил отчёт о патрулировании.       — Стой, — Тони резко поднял голову. — Где?       — На вашем столе. Старк упёрся руками в подлокотники и подкатил кресло к столу. На полированной поверхности лежала тонкая папка. Он резко протянул руку, но в последний момент его пальцы замерли, лишь слегка коснувшись уголка бумаги.       Миллиардер встал и направился к большой стеклянной витрине с коллекцией алкоголя. Его взгляд выхватил знакомую бутылку коньяка — не самого любимого, но того самого, к которому он прикасался, когда что-то грызло изнутри или настроение было тяжёлым, как свинец. Напиток был терпким, медленно обволакивающим горло. Налил золотистой жидкости в массивную хрустальную стопку, ощущая её вес в ладони. Стукнув пятками, он развернулся к столу, и стеклянная дверца витрины мягко захлопнулась за его спиной.       Красная папка мягко шлёпнулась на дерево. Тони опустился в кресло, поднёс стопку к губам и сделал глоток, прежде чем уткнуться потяжелевшим взглядом в текст.       «Ликвидация двоих мужчин. Метод — перелом шейных позвонков вследствие резкого натяжения паутины». Строки будто жгли сетчатку. Старк стиснул зубы, губы плотно сжались. Он отпил ещё один глоток, ощущая, как огонь растекается внутри, но не в силах сжечь холодный ком, застрявший в груди.       «На кухне было трое людей из персонала. Двое были ликвидированы шок-паутиной. Третьей перерезано горло кинжалом Натальи Романофф, который был выдан ею персонально», — строчки будто выжигались на сетчатке. Тони сделал ещё один глоток, зажмурившись не только от горького привкуса коньяка, но и от резкости этих слов.       «Пистолетом, выхваченным из кобуры одного из присутствующих, был убит один из персональных гостей яхты. Попадание в голову». Старк отпил ещё два раза, крупными глотками, пытаясь смыть спиртным те чёрно-белые, слишком чёткие кадры, которые его мозг тут же достраивал к сухому тексту отчёта.       «Задание было выполнено успешно. Тревога не была поднята. Был удостоен похвалы от всей команды». Тони допил рюмку до дна как раз в тот момент, когда глаза дошли до последней строки. Стеклянное дно холодно блеснуло на свету.       Тони допил рюмку до дна как раз в тот момент, когда глаза дошли до последней строки. Стеклянное дно холодно блеснуло на свету. Он слегка оттолкнулся ногами от пола, и кресло отъехало от стола. Пустая рюмка всё ещё болталась между его средним и безымянным пальцем, невесомо и бесцельно. В тишине кабинета гул собственных мыслей казался оглушительным.       — Пятница, где сейчас Питер? — спросил он, и в его голосе прозвучало не просто любопытство, а потребность увидеть, убедиться, что за сухими строчками отчёта всё ещё стоит живой, реальный человек.       Перед его лицом мгновенно всплыла полупрозрачная голографическая иконка — логотип одного из крупнейших новостных каналов. Она мягко развернулась, заполнив пространство перед ним ярким, шумным видеопотоком. И там, на весь экран, залитая слепящим светом фотокамер и мигалок, была видна чёрно-красная маска. Та самая.       Кадры были живыми, резкими, снятыми с трясущейся камеры очевидца. Они показывали Человека-паука в движении, в самой гуще событий. Он был согнут в тесном, искореженном пространстве разбитого фургона, осторожно, почти бережно выносил на руках хрупкое, безвольное тело женщины. Его фигура, обычно такая стремительная и грациозная в полёте, сейчас казалась удивительно сосредоточенной, даже медлительной — каждое движение было выверено, чтобы не навредить. Выйдя на асфальт, залитый синим и красным светом, он на мгновение замер, ослеплённый шквалом вспышек, и в этой короткой паузе читалась не растерянность, а глубокая усталость.       — Вы снова предотвратили преступление! Что вы можете по этому поводу сказать? — один из репортёров, протолкнувшись вперёд, чуть не ткнул микрофоном ему в плечо.       — Человек-паук, правда ли, что вы теперь базируетесь с Мстителями? Каково это — быть одним из них?       Паркер не ответил. Он просто отвернулся от леса микрофонов и прошёл сквозь толпу, неся девушку навстречу мигающим огням скорой помощи. Полицейские начали оцеплять место, оттесняя назойливых журналистов. Медики бережно приняли пострадавшую, уложив её на носилки. Убедившись, что с ней всё в порядке, паук отступил в тень. Ему стало не по себе от этого внимания, от этой шумихи. Он ловко втиснулся в узкий проход между полицейскими машинами, на секунду присел, а затем резко выпрыгнул вверх, выстрелив паутиной в карниз высотки. Чёрно-красная фигура метнулась вверх и растворилась в вечернем небе Нью-Йорка. Тони наблюдал за этим, пока сюжет не сменился улыбающимся лицом ведущего.       — Ясно… — пробормотал он, задумчиво прикусывая фалангу указательного пальца — старая, почти детская привычка, проявлявшаяся в моменты крайней сосредоточенности. — Пятница, как, по-твоему, можно… поладить с подростком?       — Стать ему другом, я полагаю, сэр, — раздался невозмутимый голос.       — Другом… — Старк покосился на пустую рюмку в своей руке, будто ища в ней ответа. — Пятница, я вообще слыву человеком, который легко заводит… дружбу?       — Увы, статистика ваших социальных взаимодействий не позволяет дать утвердительный ответ, — ответил ИИ, и в его синтезированном голосе, казалось, промелькнула тень чего-то похожего на улыбку. — Вы больше известны своей экстравагантностью и склонностью отталкивать людей на ранних стадиях знакомства. Впрочем, именно это порой и служит магнитом для определённого типа личностей.       — Магнитом… — Тони усмехнулся беззвучно и отпустил свой палец. — Жалко, что мы не в какой-нибудь тихой Небраске, а в Нью-Йорке. Всё было бы проще.       — Сэр, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.       — Я имею в виду то, что нам придется немного нарушить законы, — Старк поднялся со своего места и направился обратно к своей витрине с алкоголем, — что там подростки любят? Водка? Нет, слишком вычурно… Нужно что-то утонченное. Ведь ничто так не сближает как бутылка хорошего… Чего?       — Тони, Вы уверены?       — Если бы он был девушкой, я бы взял вино, но этим я лишь его оскорблю, кстати, это довольно хорошее, почти мой ровесник, — мужчина достал тёмную бутылку и положил её обратно. — Как насчет портвейна? Да, довольно приличный выбор. И не опьянеет, в случае чего. Он же Человек-паук, регенерация и всякая штука… Как на него вообще алкоголь повлияет, он, вообще, пил раньше? Не знаю, он же мальчик хороший… Так стоп!       Старк достал полную бутылку с портвейном и поставил её на стол и склонился над ним. Задержал взгляд на новостном сюжете ещё на несколько секунд, пока камера не переключилась на улыбающегося ведущего в студии. Затем он махнул рукой, будто отмахиваясь от навязчивого видения, и взъерошил свои уже и без того беспорядочные волосы.       — Ладно, Пятница, — вздохнул он. — На всякий случай… включи-ка мне какой-нибудь видеоурок. О том, как, общаться с подростками, чтобы я хоть представлял, с чем имею дело.       Уголки его губ опустились в привычной гримасе самоиронии и усталости. Он снова откинулся в своём массивном кожаном кресле. В этот момент солнце, прятавшееся за облаками, вдруг вышло наружу. Мягкий, косой осенний луч пробился сквозь панорамное окно и упал прямо на стол. Он заиграл в гранях каплевидной хрустальной бутылки с остатками коньяка, рассыпав по полированной поверхности и по красной обложке той самой папки с отчётом Питера десятки ярко-алых бликов. Они дрожали и переливались, и на секунду Тони почудилось, будто папка окроплена свежей, невысохшей кровью.       Он резко, почти судорожно, развернулся на кресле, отворачиваясь от стола, и с силой прикусил нижнюю губу. Брови сдвинулись в тёмную, напряжённую складку. Следом подпер подбородок сжатой в кулак рукой, уставившись в окно, где за стеклом медленно плыли серые, тяжёлые тучи.       Тишину кабинета нарушил спокойный, размеренный голос женщины-психолога из включённого Пятницей видеоурока: «Первое и самое важное — это доверие. Подросток должен чувствовать, что его слышат, а не оценивают…» Голос звучал мягко, назидательно, создавая сюрреалистичный контраст с бурлящими внутри Старка чувствами. Он не слушал, а лишь смотрел вдаль, пытаясь упорядочить хаос мыслей, где смешались красные блики, сухой текст отчёта и образ мальчишки в маске под вспышками камер.       На другом конце города, на парапете невысокого здания где-то на спокойной окраине, Питер наконец позволил себе остановиться. Мальчишка выдохнул, сбросив напряжение последнего часа, и устроился поудобнее, свесив ноги в пустоту. Вечерний воздух был прохладен и свеж. В тишине, нарушаемой лишь далёким городским гулом, он вспомнил о Неде. Друг давно не звонил и не писал — они оба как-то свыклись с мыслью, что Питер теперь вечно занят. Чувство вины кольнуло, и он достал телефон.       — Хэй, Нед, привет! — его голос прозвучал искренне радостно, когда на том конце провода наконец сняли трубку.       — Питер! — в ответ раздался оживлённый голос, на фоне которого слышались звуки стрельбы и бодрая музыка из игры. — Да всё отлично! О, погоди… Так, щас… Да! Вот теперь точно отлично! Я уже на восьмом уровне замка в нашей игре, представляешь?       — Вау, серьёзно? — Питер неподдельно удивился. Нед продвигался быстро, но, впрочем, это было неудивительно — у него сейчас определённо было больше свободного времени, чем у Паука. — Слушай, может, завтра куда-нибудь сходим? Я как раз к Мэй на выходные приезжаю.       — Давай! Конечно, давай! — энтузиазм в голосе Неда был заразителен. Он, судя по всему, поставил игру на паузу. — Как насчёт боулинга? Давно не катали шары!       — Отличная идея! Только ближе к вечеру, после семи, у Мэй работа.       — Зачёт! — Нед затараторил, переходя на свой особый, восторженный тон. — И у меня для тебя та-а-а-акие новости! Ты просто обалдеешь!       Питер не мог сдержать улыбку, слушая его.       — Договорились, — сказал он, и в груди потеплело от этой простой, обычной договорённости о встрече с другом. На мгновение все суперспособности, отчёты и тревоги отступили, уступив место чему-то настоящему и простому.       — Ну что, до завтра, Пит, у меня еще много дел!       — Давай, рад был тебя услышать.       — Конечно, я тоже, — голос Неда потеплел, но потом послышались гудки.       Питер упёрся руками в холодный парапет и выдохнул, откинув голову назад, смотря на вечерние, окрашенные в фиолетовый тучки. На весь экран перед его глазами выпрыгнула иконка и голос Карен только подтвердил.       — Звонок от Тони Старка.       — Да? — Паркер даже на секунду опешил.       — Привет, Питер, — нутро вздрогнуло от хриплого голоса мужчины, — я хочу официально поздравить тебя с твоим успешно выполненным первым заданием. Ты теперь стопроцентный Мститель!       — Спасибо…       — Ты еще на посту?       — Да, — сглотнул тяжелую слюну.       — Звони Хэппи, он в городе, пусть тебя привезёт. Зайдешь ко мне в мастерскую.       — Хорошо, а зачем?       — Как зачем? — парировал Старк, и в его голосе, как обычно, звучала непоколебимая уверенность, приправленная лёгкой, заразительной бравадой. — Чтобы отпраздновать, конечно! У меня тут как раз припасена одна замечательная бутылочка портвейна. Не какой-нибудь, а коллекционный.       — Мистер Старк, мне же ещё нет двадцати одного, — напомнил Питер, хотя в его тоне уже слышалось не столько сопротивление, сколько формальность.       — И что? — Тони фыркнул. — Тебя сильно накажут? Да брось, Паучок. Я же не предлагаю тебе устраивать запой. Один бокал, для атмосферы. Чтобы почувствовать вкус… ну, скажем, взрослых решений.       Питер не удержался и рассмеялся. Сопротивляться харизме и логике Старка было почти невозможно.       — Я и не отказывался, — сдался он, и в его голосе зазвучала собственная, чуть смущённая улыбка. — Скоро буду.       Обратная дорога на базу в машине Хэппи оказалась на удивление приятной. Хэппи был сегодня разговорчив и добродушен, а Питер, всё ещё находясь под впечатлением от успешной (пусть и тяжёлой) операции и тёплого разговора с Недом, пребывал в отличном, приподнятом настроении. Они болтали обо всём подряд — о последних технических новинках, о глупых шутках из интернета, о том, как Хэппи однажды пытался научиться готовить пасту. Разговор тек мягко и непринуждённо, как ручей. Питер, прислонившись к окну и иногда прикрывая глаза от слепящих косых лучей заходящего солнца, которые мелькали между серыми громадами домов, смеялся над его историям и чувствовал себя по-настоящему легко и спокойно.       — Слушай, Хэппи, — неожиданно для себя предложил Питер, глядя, как городские огни постепенно зажигаются в сгущающихся сумерках. — А приезжай ко мне в воскресенье на ужин. Я буду у тёти Мэй. Она готовит потрясающие финиковые кексы. Ты любишь финики?       — Люблю, — Хэппи улыбнулся, и его взгляд в зеркале заднего вида стал по-настоящему тёплым и радушным. — С большим удовольствием приеду.       Питер на секунду задумался, удивляясь собственному порыву. Почему именно сейчас он решил познакомить Хэппи с Мэй? Но потом отбросил сомнения. Пусть идёт, как идёт. Мэй, он был уверен, будет только рада. Ведь Хэппи был частью той, другой его жизни — жизни на базе, жизни рядом со Старком. А тётушке, как он знал, было безумно интересно всё, что касалось этого «потустороннего» мира Человека-паука, даже если она до конца ещё не могла принять и осознать его полностью. Возможно, такой простой ужин станет для неё ещё одним маленьким, безопасным окошком в его новую реальность.        Паркер, перед этим забежав в свою комнату и переодевшись в свою повседневную одежду, заглянул в зеркало на стене. Горящие глаза и немного покрасневшие щеки. Паренек заправил свою голубую футболку в джинсы и ладонью заправил челку за ухо и зажмурился до фейерверков под веками. Слишком переживает — дурак.       Подросток хмыкнул и вышел из своей комнаты, уже смирившись со своей участью. Было до жути любопытно, что именно Тони будет говорить. Стоя перед его железными дверьми, он не дрогнул.       — Питер Паркер, — механичный голос Пятницы первое, что кто-либо слышал, когда входил к нему в мастерскую.       Тишина. Горел свет, механические руки своими шестернями шуршали по углам и перемещали предметы, вдалеке комнаты мигала лампочка и с характерным звуком её дёргало. Больше ничего. Паркер напряг свои паучьи чувства и услышал дыхание впереди. Он решил подойти поближе и увидел довольно комичную картину. Старк пытался что-то разглядеть под столом в позе «Зю».       — Мистер Старк? — тот от испуга дёрнулся и ударился головой о свой железный стол.       Два бокала над ним звякнули и один из них покатился на пол. Питер поймал его благодаря реакции и паутине.       — Ох, я не услышал, прости, — мужчина поднялся с пола и достал штопор, который он искал под столом, — Питер, ну ты и быстро, конечно.       — В смысле? — подросток проследил за взглядом за Тони и понял, что он держит в руке второй бокал, который должен был упасть. — Ах, я его успел поймать.       Питер отпустил бокал с руки, и он на паутине скользнул по воздуху, подросток взмахнул рукой и тот оказался в его руке снова.       — Ты что, постоянно носишь веб-шутеры? — спросил Старк, открывая бутылку лёгким, уверенным щелчком пробки.       — А, да, — немного смутился Питер. — Знаете, всякое может случиться. Лучше быть готовым.       — Ну, неважно. Дай-ка сюда бокал, — Тони протянул руку. Питер ловко отцепил бокал, прилипший к столешнице паутиной, и передал ему. — Хотел поздравить тебя именно этим «Сционом». Такой бутылки больше нигде не найдёшь. Как раз для такого случая подходит.       — Мистер Старк, вы уверены, — Питер скептически осмотрел изящную бутылку, — что случай моего первого задания стоит бутылки, которая, наверное, стоит как чья-нибудь приличная машина?       — Питер, — Тони улыбнулся, наливая тёмно-рубиновую жидкость в оба бокала. — Алкоголь — это просто способ приукрасить момент. И для таких особых моментов у меня и припасены такие бутылки.       — Ох, — пробормотал Питер, приняв бокал. Он осторожно пригубил. — Потрясающе. Не похож ни на один, что я пробовал. — Он даже прикрыл глаза на секунду, наслаждаясь мягким, сложным вкусом, растекающимся по нёбу.       — Ага, — поднял бровь Тони, сделав свой глоток и отметив непривычную сладость. — Так ты уже пил? — Ну… не буду отрицать, — вырвалось у Питера, и он мысленно дал себе пощёчину. Упоминать о своей прошлой, «уличной» жизни при ком-то ещё он считал дурным тоном.       — О, Питти, — лицо Старка озарила хитрая улыбка. — Значит, ты не такой уж и « правильный» мальчик, как я думал.       — А вы считали меня правильным? — Питер лукаво улыбнулся, облизнув губы, на которых остался медовый привкус. — Нет, я, конечно, знаю, что я неплохой парень, но «правильным» меня назвать — большое заблуждение.              Питер, как и большинство подростков, был уверен, что отличается от остальных и не вписывается в общие рамки. Его чувство собственной исключительности и бунтарства лишь усилилось после того, как миллиардер выбрал именно его. Осознание себя супергероем вскружило голову, и в какой-то момент он начал воспринимать себя как «неправильного» и даже опасного для окружающих. Ах, подростковая романтика.       — Запомню, — хмыкнул Тони, отпивая ещё. Он жестом указал на новый, неприметный железный стул с мягкой обивкой, появившийся рядом. — Присаживайся.       Питер опустился на стул. Тони поднял свой уже наполовину пустой бокал.       — Итак, — начал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала официальная, почти торжественная нота. — Сегодня я хочу поздравить моего протеже, Питера Паркера, с его первой успешной миссией. Ох, не стоит аплодисментов ещё. Я просто желаю этому юноше дальнейших успехов. И чтобы он не забывал, с чего всё начиналось. За это.       Бокалы легко коснулись друг друга, издав нежный, звенящий звук. Тони отпил, его кадык резко дернулся.       — А с чего всё начиналось? — спросил Питер, заворожённо глядя на винные дорожки, стекающие по стенкам бокала.       — Ну как с чего? Именно с этого! — широко жестикулировал Старк. — Ты творишь историю, Пит. Нельзя забывать, с чего ты начал. Первое задание нужно помнить. Всегда. Говорю тебе как опытный… ну, как более опытный коллега.       «Не забывать первое задание». Лицо Питера исказила гримаса, будто он откусил лимон. Перед глазами встали не контролируемые образы: вспышки, хаос, резкие звуки и тяжёлые последствия.       Старк, наблюдая за этой реакцией, почувствовал, как у него ёкнуло внутри. Всё было не так, как он предполагал. Гораздо сложнее.       — Мистер Старк, — голос Питера внезапно стал тихим и потухшим, без и тени прежнего озорства. — А с чего начинали вы?       — Ну… — Тони замер, и в его памяти всплыли совсем другие, но от того не менее тяжёлые картины: металл, огонь, чувство беспомощности и вины. Он сделал ещё один глоток. — Скажу лишь, что я тоже не забывал. Это помогало… оставаться на своём месте.       — А если у тебя такого места нет? — Питер поднял на него глаза, и Тони застыл. В этом взгляде была недетская глубина, скорбь и одиночество, от которых у него сжалось сердце.       — Питти, малыш, как это нет? — его собственный голос прозвучал неожиданно мягко. Он грубой, но осторожной рукой провёл по мягким каштановым волосам подростка. — А база? А тётя Мэй?       «База и тётя… А что, если эти места… не совсем мои?» — пронеслось в голове Питера. Он опустил голову, но в следующее мгновение, словно пытаясь смыть тяжёлые мысли, залпом допил остатки портвейна и снова сощурился от сладости. — Вы правы, мистер Старк. Портвейн — чудо! — снова сказал он, но теперь в его голосе была натянутая бодрость. Он протянул пустой бокал. — Можно ещё?       — Сегодня можно всё, — Тони тоже допил свой и налил им обоим снова. Идея оставить тяжёлые темы позади казалась сейчас отличной.       — Раз уж вы сказали тост, то и я скажу, — кивнул Питер, пытаясь вернуть лёгкость. — Раз уж судьба нас свела, я постараюсь вас не разочаровать. Что бы ни случилось. Не обещаю стать лучше, но хуже — точно не буду! Так что за успех!       — Отличный тост, Питер! — Тони звонко чокнулся с ним, и на какое-то время мрачные тени отступили.       За обманчивой сладостью портвейна скрывалась коварная лёгкость. Когда бутылка «Сьона» опустела, оба ощутили лишь пустоту незавершённого праздника. Настроение требовало продолжения.       — Питер, ты ещё вообще в сознании? — с притворной строгостью спросил Тони. — Малышкам много пить нельзя, побаловались и хватит.       — Мистер Старк, для меня полбутылки — это как стакан воды, — парировал Питер с пьяной ухмылкой. — Вы же забыли про мою регенерацию?       — А ты знаешь свой предел? Ты вообще пьянеешь?       — М-м… Нет, — признался Питер, вспоминая, как однажды с Недом опустошил бутылку дешёвого вина, не почувствовав ничего, кроме вкуса.       — Ну раз так, — глаза Старка блеснули азартом, — как насчёт чего-то покрепче? Выбирай.       — Джин? — предположил Питер.       — О, Питер, у тебя отменный вкус, — Тони бодро поднялся и направился из мастерской в свой кабинет. Питер последовал за ним, неся оба бокала.       — У вас просто потрясающая коллекция, — восхищённо прошептал подросток, разглядывая за стеклянной витриной десятки бутылок самых причудливых форм и цветов.       — Нашёл! — торжествующе произнёс Старк, доставая из мини-бара под витриной стройную светлую бутылку. — Да, коллекционирование — такое моё хобби.       — А лайма нет? — грустно спросил Питер, глядя на налитый в стакан джин со льдом.       — Нет, не люблю цитрусовые.       — Жаль, — вздохнул Питер, но после первого же большого глотка его глаза засветились восторгом. — Как вкусно!       Старк улыбнулся, лениво покручивая свой гранёный стакан. Лёд постукивал о стенки. Питер, не найдя другого свободного стула рядом (диван был слишком далеко), устроился прямо на краю массивного дубового стола, закинув ногу на ногу. Тони опустился в своё кресло.       — Не знал, что ты ценитель крепких напитков, — заметил Тони, в глазах которого уже плавала лёгкая дымка.       — М-м… Поэтому я и говорил, что я не «правильный», — Питер отвел взгляд, всё ещё пригубливая из стакана.       — Считаю это твоим плюсом. Терпеть не могу зануд, — Тони сделал большой глоток. — Вау, у вас есть абсент! — внезапно воскликнул Питер, уставившись на одну из бутылок.       — Да, но его мы откроем, только если ты будешь держаться на ногах, — усмехнулся Тони, поймав на лице паучка лукавый, слишком живой блеск.       — Мистер Старк, смотрите, как бы вы первый не свалились, — парировал Питер.       — Кто бы говорил, Пит, у тебя уже глаза мутные. А у нас даже бутылка ещё не кончилась… — Тони потянулся к джину и с удивлением обнаружил, что она пуста. Питер как раз допивал последние капли из своего стакана. — Когда ты успел?!       — Кто-то тут явно навеселе, мистер Старк… — Питер хихикнул, прислонившись плечом к полке.       — Ты хотел абсент? Отлично! — Походка Старка уже потеряла былую устойчивость. За джином последовал абсент, потом бурбон, а за ним и текила — правда, без лайма, только с солью, потому что Тони не любил цитрусовые.       — М-мистер Старк! Давайте поспорим! — предложил Питер, его улыбка стала глуповатой и беззаботной.       — На что? — Тони уже с трудом выговаривал слова.       — Кто первый заснёт — тот проиграл.       — Отлично! А ставка какая? — такой азарт пришёлся Старку по душе.       Питер подошёл к нему почти вплотную и наклонился к его шее. Стакан в его руке накренился, пролив несколько капель на пол. — Хочу ваш одеколон, — выдохнул он прямо Тони в ухо, и тот почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Потрясающе пахнет…       Старк дёрнулся, схватил Питера за плечи и усадил его прямо перед собой на стол. Стакан выпал из рук подростка и с звоном разбился. Питер инстинктивно опёрся руками позади себя, обернулся на звук и растерянно прошептал:       — Разбил…       — А ты… — Тони придвинулся ближе, убирая осколки стакана в сторону. Двумя пальцами он мягко повернул лицо Питера к себе. Их взгляды встретились — оба мутные, весёлые, потерявшие границы. Тони тихо захихикал, его дыхание обожгло кожу уха подростка. Питер в ответ положил ладонь ему на плечо, с обожанием проследив, как его пальцы сминают дорогую ткань. Рука Тони переместилась со стакана на тёплое бедро юноши и сжала его так, что костяшки побелели. Питер вздохнул и уткнулся пушистой макушкой в его пахнущее дорогим парфюмом плечо. Тони притянул его ближе, его ноги окончательно подкосились, и они оба, потеряв равновесие, рухнули в кресло позади него.       Первым очнулся Питер. В ушах стоял ровный, тяжёлый звук чужого дыхания. Под его грудной клеткой отчётливо билось другое сердце, а что-то тяжёлое и тёплое крепко держало его за спину. Воспоминания нахлынули лавиной, и он почувствовал, как по лицу разливается жар от смущения. Он сдержал порыв дёрнуться и закричать.       Он понял, что не выберется из этих объятий самостоятельно. Нужно будить Старка. Взгляд, брошенный за его плечо в окно, подтвердил: уже утро, а он должен был быть у Мэй ещё вчера.       — Мистер Старк, — тихо позвал он, тряся его за рукав. — Мистер Старк!       Лицо Тони нахмурилось во сне, и он лишь сильнее прижал Питера к себе, отчего тот пискнул.       — Мистер Старк! — шепот стал громче, настойчивее.       — М-м… Да? — Старк с трудом разлепил веки и уставился на Питера мутным, непонимающим взглядом.       — Пора вставать. Отпустите меня, пожалуйста.       — Мгм… — Тони безвольно разжал руки.       Свобода обернулась новым осознанием: Питер сидел у него на коленях, и поза была более чем двусмысленной. Он аккуратно поднялся, стараясь не смотреть на спящего Старка, и окинул взглядом кабинет. Картина была удручающей: разбросанные бутылки, стаканы, лужи от растаявшего льда.       Уйти, оставив всё это и Тони спать в кресле, было выше его сил. Нужно было что-то делать. Идея пришла быстро: кресло на колёсиках. Он мог отвезти его в спальню.       — Пятница, где спальня мистера Старка?       — В конце коридора налево, — немедленно ответил ИИ.       Дверь открывалась по отпечатку ладони. Осторожно взяв руку спящего Тони, Питер приложил её к сканеру, а затем так же аккуратно вернул её на место.       Спальня поразила своей минималистичной просторностью. Питер без особых усилий (паучья сила и тут выручила) поднял Старка на руки и уложил на огромную кровать. Расстегнул несколько пуговиц на мятой рубашке, снял ремень, положил его на тумбочку. Романтики или нежности в этих действиях не было — только практическая необходимость и желание поскорее скрыться.       Затем он вернул кресло на место в кабинет и принялся за уборку: собрал все бутылки в мусорное ведро, а лужи вытер своей же мятою футболкой, другой тряпки под рукой не нашлось. Работа была сделана быстро, почти механически.       Оказавшись, наконец, в своей комнате, он плюхнулся на кровать лицом в подушку. И только тогда волна стыда, жгучего и всепоглощающего, накрыла его с головой. «Ну и стыд!», — прокричал внутри себя, вспоминая свои глупые слова о собственной исключительности и в целом всю ситуацию. Должен же был держать себя в руках, почему не получается просто прикусить язык?