Общая черта — одержимость

      Питер на ватных ногах поднимался по ступеньках, рефлекторно ткнув ключ в замок он скинул с плеча сумку и упал на диван. Подросток тяжело выдохнул в твёрдую вязанную подушечку и подмял её под себя.       — Ох, Питер, я думала ты будешь раньше, уже десять часов утра, — тётя Мэй спустилась с лестницы.       Она, как всегда, была очаровательно прекрасна. Питер буквально сразу забыл про своё плохое настроение, когда поднял голову и столкнулся с её карими омутами.       — Доброе утро, прекрасно выглядишь…       — Ты выглядишь таким уставшим. Хочешь кофе? Всегда знала, что не к добру это твое геройство, забегался совсем, — женщина прошла на кухню и скользнула пальцами по спине племянника и мягко погладила его волнистые прядки волос.       Питер застонал и уронил голову на твёрдый подлокотник дивана и улыбнулся: Мэй часто так легко касалась его. По-матерински, невзначай и до жути тепло, у парня заскребли кошки на душе.       Смотря на то, как его любимая тетушка достает его любимую чашку с изображением Сорок Пятого Марка Питер удрученно выдохнул, вспоминая историю этой чашки:       « — Питер, зачем ты так упорно учишься? Может, ты пойдешь поиграешь на улице? — Мэй была очень удивлена тому, как её маленький четырнадцатилетний племянник стал упорно грызть гранит науки просто сутками напролёт.       — Хочу быть как Тони Старк! — слова вырвались у Питера тогда, резко и бездумно, в ответ на попытку Мэй узнать, чем он так увлечён в своей комнате. — Таким же умным и успешным! Так что не мешай, тётя.       То был период, когда они только начинали привыкать друг к другу, и Питер, оглушённый переменами в своей жизни, часто отгораживался стеной. Мэй тогда просто безмолвно кивнула, закрыла дверь и оставила его в покое. А на следующее утро подарила ему эту самую кружку — с мультяшным, решительным Железным Человеком и надписью «Я верю в тебя!».       В тот момент что-то перевернулось внутри. Он посмотрел на эту женщину, взявшую его в свой дом, по-новому. И понял, что ему, в общем-то, невероятно повезло. Раньше таких слов — «я в тебя верю» — ему просто не говорили.       Питер встал с подоконника, отложив кружку, и подошёл к Мэй. Он обнял её крепко, по-взрослому, чувствуя, как за год вырос выше неё, и это почему-то наполнило его нежной гордостью.       — Питер, ты чего это? — Мэй улыбнулась, но в её глазах мелькнуло лёгкое недоумение.       — Я просто… соскучился, — выдохнул он, прижимаясь щекой к её плечу.       — Я тоже, малыш, очень скучала, — её голос стал тише. Она положила свою маленькую ладонь поверх его большой и слегка сжала. — Будешь есть? Суп ещё горячий.       В это же время на другом конце страны, в пентхаусе Старк Тауэр, тишину нарушил отчётливый, раздражённый цокот каблуков по мраморному полу. Шаги приближались к спальне.       — Тони! Какого чёрта?! — механическая дверь с шумом въехала в стену, и свет из коридора упал на беспорядочную шевелюру и плечи мужчины, укрытого простынёй.       — Пеппер? — он пробурчал, даже не открывая глаз, голос был хриплым от сна и чего-то ещё.       — Ой, фу! — она сморщила нос от едкого, сладковато-горького запаха перегара, застоявшегося в непроветренной комнате. — Ты что, опять? Вставай, давай! У нас самолёт через два часа!       Тони просто застонал и отвернулся, зарываясь лицом в подушку, когда в комнату ворвался ослепительный солнечный свет — Пеппер одним резким движением дёрнула шторы. — Почему ты так напился? — её голос смягчился, в нём появилась тревога. Она села на край огромной кровати и осторожно дотронулась до его лба. — Что-то случилось, дорогой?       Старк наконец открыл глаза. Он увидел размытое пятно рыжих волос, очертания её лица, полного беспокойства. И вдруг резко вскочил, как будто его ударило током, схватившись за голову от внезапной, раскалывающей боли.       — Твою мать… — вырвался у него хриплый, полный отчаяния и похмельного ужаса стон.       — Что? — Пеппер пораженно подняла свои бровки.       — Пятница, как я оказался в спальне?       — Питер Паркер привёз Вас на стуле.       Старк нахмурился, будто съел горсть ненавистных ему лимонов, и начал прокручивать картинки прошлого вечера, как он схватил бедного подростка за бедро, да и еще заснул с ним в обнимку. Что скажет Питер? Как он мог так халатно поступить с мальчишкой, за которого отвечает? Даже слово «халатно» не подходит для описания того, как он поступил с бедным мальчиком.       — Тони? — Пеппер всё ещё смотрела на него с тревогой, не понимая причин такой резкой реакции.       — Ах, Пепп, не переживай, — он заставил себя улыбнуться, лёгкая, фальшивая улыбка застыла на его губах. Он потянулся и погладил её по худому запястью, стараясь, чтобы прикосновение не дрогнуло. — Вчера просто немного перебрал со старым другом. Глупости.       — У нас встреча в Берлине через два часа. А где те бумаги, которые я тебе вчера отдала? Давай я их соберу.       Тони напряг затуманенную память. Бумаги… Он смутно помнил, как они летели, смешиваясь с другими вещами на кожаном диване в кабинете. И вдруг его пронзила холодная мысль: Пеппер не должна видеть тот хаос, который они там устроили. Или, что ещё хуже, следы от этого.       — Я сам принесу, — он поспешно сказал, спуская ноги с кровати. — Мне как раз кое-что нужно уладить. Иди, выпей кофе на кухне, я быстро.       Он чмокнул её в лоб, стараясь, чтобы это выглядело небрежно-нежным, и выскользнул из спальни, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках молотом.       В кабинете его встретила чистота. Слишком ненатуральная, после вчерашнего. Ни пустых бутылок, ни пятен, ни разбросанных вещей. Окно было приоткрыто, свежий ветерок рассеивал последние запахи. Единственное, что выдавало бывалый беспорядок, — это переполненное мусорное ведро, на которое была небрежно накинута голубая ткань. Тони поднял её. Ткань была влажной, от неё пахло моющим средством. Из её складок выпал разбитый стакан, а за ним на дорогой ковер снова рассыпались мелкие осколки стекла, будто повторяя вчерашнее падение.       Он узнал ткань. Это была футболка. Та самая, синяя, в которой был вчера Питер. Воспоминание ударило с новой силой: смущённый, чуть пьяный голос, глубокий вдох у его шеи: «Хочу ваш одеколон… Потрясающе…». Неловкость и что-то ещё, тёплое и щемящее, снова сжали ему грудь.       Старк понял. Питер не просто ушёл. Он потратил время, чтобы незаметно убрать этот бардак. И для этого использовал свою собственную одежду, чтобы собрать осколки и вытереть пятна.       Мало того, что он своими же руками напоил несовершеннолетнего, так ещё и оставил его разгребать последствия своей взрослой неумеренности. Это было за гранью. Непростительно. Тони сглотнул ком, вставший в горле. Похмелье в его возрасте действительно переносилось тяжелее, но сейчас тошнило его от чего-то другого. Он налил себе воды из хрустального графина на столе, но даже холодная влага не смыла неприятного послевкусия.       Пока миллиардер чувствовал вину за собственную глупость, подросток в квартире мягко разговаривал с родственницей, никак не углубляясь в мысли о вчерашнем, ведь не чувствовал ничего, кроме стыда и пытался все это просто забыть, как страшный сон.             — Тётя Мэй, ты не против, если завтра к нам на ужин зайдёт мой друг? Я вас познакомлю.             — Из школы? Конечно, я не против, — отозвалась Мэй, помешивая что-то на плите.             — Нет, не из школы… — Питер задумался, подбирая слова. — Его зовут Хэппи. Он телохранитель мистера Старка и мой друг. Очень хороший человек. Думаю, вам будет о чём поговорить.       — Не сомневаюсь… — в её глазах на секунду мелькнула что-то острое, почти ярость, но тут же растворилось в привычной тёплой карамели взгляда.       Питер решил проигнорировать этот явный негативный всплеск и уткнулся в тарелку, усиленно принимаясь за рагу.       — Ты сегодня на смену?       — Меня попросили заменить Дженни, но ненадолго — буду вечером, — она добавила ему ещё порцию, хорошо зная его ненасытный аппетит.       Из-за ускоренного метаболизма Питер ел много и часто, но никогда не толстел. Он мог бы есть мороженое половником, не вставая с дивана, и оставаться тощим.       — Отлично. Я как раз планировал встретиться с Недом вечером, давно его не видел.       — Тогда тебе стоит поторопиться, — Мэй бросила на стул рядом с ним кухонное полотенце.       — Куда?       — Как куда? Твой гость приходит завтра, и тебе нужно убраться. Завтра у меня официальный выходной, и я хочу выспаться без аккомпанемента пылесоса, — она допила кофе и поставила чашку в раковину. — Я пошла собираться. Посуда, кстати, на тебе. Пылесос ты знаешь, где. Хорошего дня.       Она звучно чмокнула его в макушку и удалилась на второй этаж. Питер, в свою очередь, начал с удвоенной скоростью уплетать рагу, чуть не подавившись в спешке. Звон посуды, который он принялся мыть, был единственным звуком, нарушавшим тишину опустевшей кухни, но мысли его уже были далеко — он строил планы на встречу с Недом и с тревогой размышлял о предстоящем завтра ужине с Хэппи.       В это же время, высоко над Атлантикой, в салоне частного реактивного самолёта, царила иная, давящая тишина. Тони Старк сидел, откинувшись в глубоком кожаном кресле, и безучастно смотрел в иллюминатор. За стеклом расстилалась бесконечная белизна облаков, похожая на чистый, но безжизненный холст. Его взгляд был рассеянным, устремлённым в эту пустоту, но невидящим — будто он смотрел не на небо, а куда-то внутрь себя, на обломки вчерашнего вечера и чувство стыда, которое не отставало, несмотря на тысячи футов высоты.       — Тони, ты меня слышишь? — Пеппер снова повторила, наклоняясь, чтобы перекрыть его взгляд, упрямо устремлённый в иллюминатор. Её глаза, обычно такие ясные и деловитые, сейчас были полны немого вопроса и тревоги.       Мужчина медленно, с видимым усилием, перевёл на неё взгляд. Его радужки казались мутными, отрешёнными от реальности.       — Давай потом, Пепп, — его голос прозвучал тихо, на грани шёпота, без тени привычной стальной энергии или иронии. — Просто… не в настроении.       — Пятница… — начала Пеппер осторожно, как будто нащупывая почву. — Пятница упоминала в отчёте о перемещениях Питера Паркера. Это твой новый… протеже? Тот самый подросток, Человек-паук? — Она напрягла память, вспоминая скупые строки из файлов. — Тони… ты с ним пил?       Тони не открыл глаз. Он лишь глубже вжался в кресло, как будто пытаясь раствориться в коже.       — Пил я один, — отрезал он, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая усталость и раздражение, направленное, скорее, на себя. — Не волнуйся, нянька тут не нужна. Я буду спать.       Женщина тихо, безнадёжно вздохнула, понимая, что стена опустилась окончательно.       — Через два часа посадка в Берлине. Встреча в четыре.       — Разбудишь, — это было не вопрос, а констатация. Или просьба. — Хорошо?       Пеппер лишь кивнула, хотя он её уже не видел, и отвернулась к своему планшету, оставляя его наедине с облаками и тяжёлыми мыслями.       Тем временем в Куинсе Питер с довольным вздохом отставил в сторону ведро с водой и отполированную до зеркального блеска тряпку для пола. Он обвёл взглядом квартиру: полы сияли, все поверхности были вытерты от пыли, вещи в гостиной аккуратно разложены по местам. Он провёл пальцем по верхней кромке дверной рамы — идеально чисто. На его лице расплылась улыбка. Идеально.       Питер не был от природы педантом, но когда перед ним стояла конкретная задача, он выполнял её на все сто. Мэй обожала эту его черту и, пользуясь ею, частенько скидывала на него домашние хлопоты. Питер же никогда не протестовал. Наоборот, он был рад помочь — тётя работала не покладая рук, и то, что своё скудное свободное время она посвящала ему, было для него бесценным даром.       Взглянув на часы, он резко оторвался от созерцания идеального порядка и рванул на второй этаж — нужно было переодеться. Нед, скорее всего, уже ждал или вот-вот должен был выйти.              Конец осени в Нью-Йорке выдался на удивление тёплым. Вспоминая промозглые, тусклые осени из своих детских снов, Питер с удовольствием натянул мягкое чёрное пальто и даже не стал его застёгивать, выскакивая на улицу. Деревья уже почти обнажились, но воздух был свеж и напоён последним солнцем. Светило уже клонилось к закату, и его косые лучи лишь ласково щекотали кожу, не обещая долгого тепла. Настроение у Питера было лёгким, почти беззаботным, и он зашагал в сторону дома Неда почти что вприпрыжку, насвистывая под нос какую-то мелодию, забыв на время о сломанных шутерах, школьных проблемах и сложных взрослых. Впереди был вечер с лучшим другом — редкая и драгоценная роскошь обычной жизни.       — Питер, ты так изменился, — Нед вглядывался в спину друга, пока тот забивал очередной страйк легким взмахом руки.       — Действительно? — Питер усмехнулся экрану на потолке, где проигрывался маленький мультик с надписью «Страйк». — И как же?       — Ну не знаю… — Нед положил свое буррито на тарелку и подошел к шарам для боулинга, выбирая самый не тяжелый. — Стал взрослее?       — Может, я всегда таким был? — Питер хитро улыбнулся и отпил апельсиновый сок.       — Нет, что-то определенно… — Нед замахнулся и отпустил шар катиться по гладкой дорожке навстречу кеглям, шар же задел лишь две кегли, которые даже не упали, — изменилось. Как ты начал работать в той компании, то тебя уже и не узнать.       Он «работает» на Старка уже два месяца. Питер и сам понимал, что меняется, но не знал, в какую сторону. Самое ужасное, что подросток жаждал этих изменений, уже постоянная стабильность напрягала, кожа изнутри зудела и кровь кипела от нетерпения. Воспоминания с яхты особенно сильно задевали холодными пальцами струны внутри Питера, что заставляли его трепетать, дрожать от прилива энергии. Дрожь поднялась настолько, что ему перекрыло дыхание, будто чужая сильная рука сдавила ему горло.       — Питер?       — А.…Извини, задумался. Знаешь, ты прав, я изменился. Надеюсь, что в лучшую сторону, — парень пожал плечами и сделал массивный глоток сока, который своей кислотой немного привёл в порядок легкую дрожь в руках. — Так ты мне хотел рассказать очень крутую новость.       — Точно! — Нед мгновенно засветился от счастья. — У меня появилась девушка!       — Поздравляю! — Питер немного удивился этой новости, но счастье за друга отмело все лишние мысли. — Как её зовут?       — Маргарет! Мы познакомились на той вечеринке у Лиз, но мы с ней столкнулись в школе недавно и начали опять общаться! Ты представляешь, она первая предложила мне с ней встречаться!       — Ох, ну, наверное, ты ей очень понравился, — подросток попытался прошерстить свою память в поиске той девушки, но не смог вспомнить ни одну Маргарет.       — И завтра я иду к ней домой на вечеринку! Там будут все! Она такая крутая, не могу поверить, что я встречаюсь с такой популярной девушкой!       — Вы ходили на свидания? Как вы общаетесь? — Питер начал что-то подозревать.       — Мы ходили один раз в кафе напротив школы, но она лишь попросила купить ей кофе и ушла. Она очень стеснительная, — Нед смущенно задергал ногой.       — Нед, сколько вы встречаетесь? — Паркеру всё больше и больше не нравилось происходящее.       — Уже три дня. Представляешь, может на той вечеринке я смогу её по…поцеловать!       — Ты уверен, что все будет хорошо? В смысле, что ты ей действительно нравишься?       — А что такое?       — Ну… Может быть такое, что она… не настроена к тебе серьезно.       — Как ты можешь такое говорить! — Нед нахмурился. — Она потрясающая. Я влюбился в неё с первого взгляда, она не может быть плохой!       Питер и сам нахмурился. У него было такое плохое предчувствие на счет этой его новой девушки. Его друг не обладал высокой самооценкой и был слишком влюбчив. «Питер, она подняла мою книжку с пола, думаешь, я ей нравлюсь?» или «Она смотрела на меня дольше десяти секунд, мне следует подойти к ней и познакомиться? Это же так девушки показывают свою заинтересованность? Я читал», — Нед был абсолютным профаном в отношениях и в общении с противоположным полом.       Когда Питер дружил с Лиз, она познакомила его с подругами (их было около десяти штук). А так, как она была одной из популярных девушек в школе, то слух, что Лиз и Питер встречаются, довольно быстро разошёлся. На подростка и до этого обращали внимание девушки, но после слуха на него будто наложили проклятье. Кто-то украл его мобильный номер из учительского журнала и ему начали писать всякие с предложениями встречаться, слали свои фотографии, говорили ему комплименты или всячески пытались с ним заговорить. В общем, Паркер был напуган действиями девочек-подростков.       Когда его шкафчик на день Валентина был полон валентинок - он был в ужасе.       — Ну что, мистер Красавчик, вот она слава популярности среди малолеток, — Мишель в голос засмеялась и дружески похлопала его по плечу.       — Мистер Красавчик… А тебе идёт, Питер, — подошедшая Лиз закрыла очаровательный ротик ручкой и сморщилась в смешке.       А после, Паркер начал охоту на Стервятника и стал Мстителем, перестал реагировать на любые улыбки и отводить взгляды, то его популярность улетучилась, вместе с присутствием Лиз. Но томные вздохи он слышит и до сих пор, когда идёт по коридору. После этих случаев Питер стал в глазах Неда тем, на кого следует равняться. Друг стал делать себе такую же укладку, купил пару одинаковых с ним рубашек и взял привычку улыбаться прохожим. Юношу это вообще не расстраивало, тот лишь в свою очередь помогал ему в уходе за собой и в целом с социализацией. У Неда было теперь несколько хороших друзей, кроме него, и парень знал, что у него всё было хорошо.       — Я просто переживаю… Ты уверен, что знаешь её достаточно хорошо?       — На что ты мне намекаешь? Ты хочешь сказать, что мы с ней не пара, не зная ничего? — Нед вскипел.       — Нет, просто хочу предупредить, чтобы ты не надевал «розовые очки», — настаивал Питер, чувствуя, как беспокойство за друга перерастает в лёгкое раздражение.       — А может, ты мне просто завидуешь, что у меня первого появилась девушка? — вдруг выпалил Нед, и в его голосе прозвучала неожиданная, ранимая колкость.       — Что? — Питер шокированно улыбнулся, не веря своим ушам. — Как ты мог такое подумать?       — Ну да, есть у меня лишний вес, и что? Я не могу кому-то нравиться? — Нед резко отвернулся, и его плечи напряглись.       — Я просто хочу помочь, Нед, — голос Питера стал твёрже, брови сошлись в сердитой складке.       — А я тебя не просил! — выкрикнул Нед, и его слова повисли в воздухе, резкие и обидные. И тут Питера словно осенило. Действительно, он лезет в чужую жизнь, давит, навязывает своё видение. Чувство досады сменилось виной. Он вздохнул, и злость из его голоса ушла.       — Прости… — тихо сказал он, прикусывая губу. — Но ты зря на меня так. Я бы никогда не пожелал тебе зла. По-настоящему. Просто скажи мне хотя бы адрес того дома, где будет вечеринка.       Нед сначала ещё сильнее надулся, уставившись в землю, но потом резко вскинул голову, отчего его волосы взметнулись. — Тебя же туда не приглашали! — заявил он, скрестив руки на груди в позе глухой обороны.       — Я знаю, — терпеливо ответил Питер. — Но если с тобой что-то случится — если — то сразу звони мне. Я приеду и помогу. В любое время.       Нед помолчал, изучая лицо друга. И наконец, сдавленно выдохнул: — Хорошо…       Пока подростки разбирались между собой, в роскошном гостиничном номере в Берлине Тони буквально плюхнулся на огромную кровать. Шёлковое покрывало, мягкий, как облако, матрас — всё это должно было расслаблять, но он лишь чувствовал усталость, въевшуюся в кости.       — Тони, сними обувь, — мягко, но настойчиво прозвучал голос Пеппер.       — М-м, — невнятно пробурчал он в ответ, ослабил узел галстука и швырнул его в сторону прикроватной тумбочки. Шёлк бесшумно соскользнул на пол.       — Сегодня мы подписали отличную сделку, — продолжала Пеппер, её голос звучал деловито, но с оттенком ожидания. — Она укрепит курс акций на ближайшие месяцы. Разве это не повод выпить? — Она открыла дверцу мини-бара и достала оттуда элегантную тёмную бутылку.       — Ой, давай без этого, — Тони поднялся на локтях, гримасничая. — Я уже наглотался того тошнотворного шампанского на фуршете.       — Да, оно и правда было не лучшим, — согласилась она, ставя бутылку обратно. — Тогда, может, займёмся кое-чем другим? — Её голос приобрёл интимные, соблазнительные нотки.       — Чем? — безучастно спросил Тони, снова опуская голову на подушку. И в этот миг перед его внутренним взором внезапно, ярко и неуместно, мелькнули не рыжие локоны Пеппер, а тёмные, непослушные пряди и пара широко распахнутых, доверчивых карих глаз.       Голые ножки Поттс оседлали бёдра Старка. Она слегка прижала его коленками и улыбнулась удивленному взгляду Тони под ней. Мужчина снова поднялся на локтях и провёл по фигуре женщины заинтересованный взгляд. Платье, винного цвета, которое слегка облегало её формы контрастировало с её белой кожей. Двумя руками он властно подвинул её нежное тело ближе к себе, она села самым чувствительным местом ему на пах. В его глазах начали загораться огни и ей это льстило. Старк лизнул её за ухом, пока искал застёжку платья. С хрупкого плечика сползла лямка, потом еще одна, она помогла сбросить разделяющую их ткань и позволила ему уронить себя на кровать.       Её взгляд искал нежности, он же под пальцами ощущал теплоту чужого тела и власть над ней, когда аккуратно проводил рукой по выступающим рёбрам. Пеппер первая потянулась за поцелуем — он не возражал.       Женщина обожала выкрикивать его имя, чувствовать, как её ногти впиваются в его спину, и двигаться навстречу каждому его толчку. Секс с Тони был как управление реактивным самолётом — непредсказуемым, захватывающим и за гранью контроля. Он был нежен и жесток в одном дыхании, мастерски играя на её чувствительности, то доводя до пика и останавливаясь, то продолжая, когда она уже теряла связь с реальностью, не в силах вымолвить ни слова. С ним Пеппер чувствовала себя одновременно сильной — потому что могла выдержать этот натиск, — и беззащитно слабой, с вечным роем бабочек в животе. В тот вечер он перехватил её за талию, почти бросил лицом в шёлк подушек, и всё её тело сладко онемело, растворившись в потоке чистой, животной чувственности. Дальше не было места ни мыслям, ни сомнениям — только ритм, жар и его имя на её губах.       Тем временем в Куинсе время текло совсем иначе. Коробка от ананасовой пиццы (их спорный, но любимый выбор) лежала пустой на кофейном столике. На экране телевизора плыли чёрно-белые финальные титры какого-то беззастенчиво сентиментального ромкома. Стрелки часов уже перевалили за час ночи.       Мэй, укутанная в мягкий плед, тихо посапывала, уткнувшись лицом в подушку на диване. Вечер кино получился на удивление уютным и простым. Они смотрели абсолютно обычный, даже предсказуемый фильм, от сценарных несуразностей которого Мэй иногда фыркала или разочарованно вздыхала. Питер лишь пододвигал к ней вазочку с попкорном и сладкую газировку, тихо радуясь, как она постепенно втягивалась в историю, забывая о дневной усталости.       Теперь, в тишине тёплой гостиной, подсвеченной только голубым светом заставки телевизора, Питер осторожно примостился на краю дивана рядом со спящей тётей. Он слушал её ровное, спокойное дыхание. Запах пиццы, ткани и домашнего уюта витал в воздухе.       «Может, это и правда мой дом», — подумал он, и в груди что-то тепло и уверенно расправилось, оттесняя все дневные тревоги. Он натянул край пледа на её плечо, выключил телевизор и остался сидеть в темноте, просто слушая тишину и дыша одним воздухом с самым близким человеком.       — Спокойной ночи. Я люблю тебя.