Общая черта — одержимость

       Парень выпрямился и карандашом сделал пометку на стене. Действительно, он вырос на четыре сантиметра от предыдущей линии. Питер задумчиво прикусил карандаш. Возможно, его оправдание сделанных глупостей можно списать на перемены в его организме и всеобщую нервозность подросткового периода? Он лишь нахмурился, вынул карандаш из рта и принялся раздеваться. Что бы не случилось, но долг Человека-паука от него никуда не сбежит. Из своего рюкзака парень выбросил на кровать его паучий костюм и сменную одежду. На патруль он решил выйти до утра, ведь ранее у него не было достаточно времени на это. Вещи он оставит у Мэй и ранним утром вызовет Хэппи, как только у него начнётся смена. Питеру эта затея очень нравилась, пусть он и будет уставшим, но лицезреть восход солнца на небоскрёбах, чувствовать легкий утренний ветер на щеках, лететь сквозь туманные улицы на паутине он обожал. Ему нужно подумать.       — Привет, Питер, — Карен мягко его поприветствовала и перед глазами парня засверкали многочисленные надписи и картинки.       — И тебе привет, — парень нажал на кнопку на груди и костюм мягко обхватил его тело.       Паук выпрыгнул из окна, зацепился паутиной за столб и кувырком оказался на крыше одного из зданий. На улице было влажно и сыро. Питер был в костюме, но он бы согласился снять маску, чтобы вдыхать влажный, землистый воздух. На улице пахло мокрым асфальтом, вдалеке были слышны звуки машин, жёлтый свет от столбов освещал улицы, ровные аллейки с влажными тротуарами отблескивали оранжевыми бликами. На его улице людей не было, поэтому Паук попросил Карен подключиться к полицейской волне и прослушать их переговоры, чтобы выдвинуться сначала в неспокойные районы Нью-Йорка.       Паркер выпрямился, расправил плечи и побежал. Ветер засвистел в ушах, перебивая тихие разговоры полицейских, когда Питер прыгнул с края крыши и с кувырком зацепился за старую многоэтажку его района. Быстро осматривая темные закоулки, выглядывая шевеление в вечерней темноте, парень полностью включился в работу. Иногда останавливаясь на крышах, он всматривался вдаль, вслушивался в названные адреса полиции и запоминал районы.       Проверка Куинса в особо спокойные дни у него занимала около двух часов. Куинс считается преимущественно спальным районом, поэтому дольше всего Питеру приходиться облетать множественные дома и напрягать своё чутье в поисках посторонних шумов. Конечно, были вызовы полиции и в Куинс, но это в большинстве своём нападение или домашнее насилие. Вмешательство Паука не принесло бы ничего больше, чем лишнюю мороку как представителям правопорядка, так и жертвам.       На часах было около двенадцати, когда Паркер собрался выходить в Бруклин. Сразу же на одной из тысячи авеню прямо в руки парню попался воришка, который был довольно быстро обезврежен и приклеен паутиной к асфальту. Он бежал по улице, держа сумку подмышкой и испуганно оборачиваясь на крики мужчины позади, который его, кстати, догонял. Паркер поймал преступника за плечи и всмотрелся ему в лицо. Карен мигом пробила его по базах данных и позвонила в полицию.       Паркер чинно дожидался полицейских, здоровался с ними, и они уже занимались остальной работой: составляли протокол и забирали того в участок.       На самом деле, редко происходили какие-то громкие события. Он мог посчитать на пальцах одной руки, что могло произойти настолько серьёзное в течении месяца, чтобы Паркер ринулся бежать на место. Нет, парень был рад этому, но жажда приключений и желание почувствовать адреналин от бойни иногда царапало ему душу. Когда после десятка спокойных вылазок он начал вздыхать от досады, что ничего громкого не случалось, то он начал ругать сам себя. Он прекрасно понимал своё стремление к неизведанному, но и человечность терять не мог.       Паркер свесил ноги с очередного жилого дома, тяжело выдохнул и опять покосился вперед. Ничего не происходит. Абсолютно ничего. В Куинсе он помог закрыть магазин пенсионеру, помог громко скулящей бездомной собаке, которая застряла ногой в ящике возле мусорных баков, и вот, в Бруклине, ворюгу смог поймать. Это был очередной скучный день. Перед глазами мелькнуло сообщение.       Это была Романофф. Она ответила на его сообщение: «Привет, Питер. Я еще немного задержусь. Ты не отлыниваешь?»       «Нет, не отлыниваю. Тренируюсь в обычном режиме. Сейчас на посту», — Паркер мигом ответил на ее сообщение. Голосом. Он не взял телефон, но Карен прекрасно справлялась с голосовым набором, как и со всем остальным.       «Можно позвонить?» — Наташа так же мгновенно ответила парню, и его сердце вздрогнуло.       «Да», — и перед Питером возникла иконка входящего вызова.       — Питер! Рада тебя услышать, — мягкий голос Романофф пролился бальзамом на душу парню.       — Здравствуй. Я тоже рад.       — Не скучно без меня, а? Я планировала на три дня отлучиться, но Фьюри задержал меня подольше, так что пока не знаю точно, когда вернусь.       «Щ.И.Т», — Паркер почему-то сделал себе пометку в мозгу. Вообще, он слышит имя Фьюри впервые за всё время работы у Старка.       — На самом деле, я скучаю. Ты прекрасный учитель и, пожалуй, друг, если я могу тебя так называть, — парню от такого умозаключения стало немного грустно. Он не знал, в праве ли назвать её подругой, ведь у него не было на то особых поводов. Она была приветлива и исполняла поручение, ставя ему тренировки.       Вдова лишь звонко засмеялась.       — Питер, ты такой стеснительный. Удивительно, как в тебе много таких противоречивых качеств… — она на секунду замолчала. — Конечно, я твой друг. Не сомневайся.       — Хорошо, не буду, — Питер опустил глаза и ухмыльнулся, покачав ногами, которые свисали с грязного края дома. Под его ногами была ночная темень и кажется, мусорные баки.       — Как дежурство? Было что-то серьезное?       — Нет, скучно и однообразно. Вора вот поймал, и больше ничего.       — Это хорошо. Лучше спокойствие, нежели боязнь поймать пулю в лоб, — её голос был спокойным, видимо, она была одна в комнате, ведь посторонних звуков не было слышно.       — Согласен, но пулю в лоб я поймать не боюсь. Я увернусь, — Паркер вздохнул.       — Ах, да. Ты же у нас необычный мальчик. Совсем забыла.       — Ну, мальчиком меня звать довольно грубо. Я парень, никак не мальчик.       — Ой, прости, Питти. Я знаю, что ты хочешь казаться старше, чем ты есть, — Питер шокировано вздохнул и пытался было что-то сказать, как прикусил язык и чуть было не завыл от боли.       — Что? Ты хочешь сказать, что у меня не выходит? — Парень нарочито выставил обиженный тон, но сразу мягко захихикал.       Наташа засмеялась.       — Питер, ты большой молодец, но ты разве не хочешь продлить детство? Поверь, во взрослом мире нет места для лишней радости. Тут все серо и однообразно.       Парень прикусил щёку изнутри. И как ему ответить? Он уже взрослый, пусть и не мужчина. Он мужчиной никогда не был, он был обычной женщиной. Парень не знает, как вести себя, когда ты подросток с суперспособностями, черт возьми! У него пубертат, спасение Нью-Йорка и невзаимная влюблённость. Как тут можно адекватно вести себя, Питер не понимает, и просто плывет по течению, не зная, куда это течение его приведет.       — Наташа, розовые очки бьются стёклами внутрь, ты знаешь? — юноша выдохнул и уронил голову на плечо. — Я давно не маленький и знаю, как это, жертвовать собственным счастьем. Меня такая жизнь устраивает, ведь я сам её построил. У меня был выбор, и я его сделал еще давно.       В голове возник образ Старка, но парень лишь отмахнулся от него.       — Хорошо, что ты это понимаешь, — она заговорила на тон ниже, — Главное, никогда не сомневайся. Сомнения только сбивают нас с нашего пути.       — Спасибо. Я не буду, — парень слегка улыбнулся и встал с грязного уступа, развернулся в другую сторону от тусклых стен и темного пролёта.       Перед его глазами вдалеке блестели многоэтажки Манхэттена. Бесконечные башни с острыми антеннами, которые мерцали на концах яркими звездами, окруженные холодными облаками. Птицы не летали настолько высоко. В голове Питера возник образ Кинг-Конга, который цеплялся за верхушку Эмпайр-стейт-билдинга. Сегодня этот фильм был забытым шедевром далёкого прошлого, а для Питера частичкой воспоминаний из юности.       Холодный ветер всколыхнул пожухлые листья, которые забились в углы плоской крыши, на которой стоял парень. Они с легким шорохом поднялись в воздух и упали обратно. Паркер обратил на них внимание, повернул голову налево и заметил яркий оранжевый огонёк, который был затерян в свете окон и блеске машинных фар вдалеке. Он ярко мерцал, переливался, то затухал, то обратно поднимался, иногда в два раза больше. Карен среагировала на устремленный взгляд Питера и увеличила картинку в несколько раз.       — Наташа, я перезвоню, — Карен выбила звонок.       Питер напряженно уставился вперёд и сорвался с места. Выгнувшись, напрягая тело он стрункой полетел вперед, цепляясь за дома впереди. Перед взором Паука возник парк с равнинами и низкими деревьями.       Парень выругался, ему нужно будет обойти его, если он не хочет бежать по траве несколько миль. Он сворачивает налево, опять во дворы и узкие дороги между домами, чтобы успеть. Один, два, три… Паркер в голове отбивает ритм, выпускает паутину и только набирает скорость, подтягивает руки, отталкивается ногами о кирпичные стены и летит к метке впереди.       Пауку, наверное, повезло, ведь он видит перед собой пожарную машину. Он вцепляется в неё мертвой хваткой и тяжело выдыхает. Они выезжают на широкую дорогу, где перед машиной с мигалками и сиреной все расступаются. Он переводит взгляд на свою руку, которая упирается в красный покрашенный металл. Она упрямо сцепилась с машиной. Рука не дрожит.       Они въезжают на узкую улочку и теперь они едут медленнее. Паркер запрыгивает на кузов, повыше, задирает голову наверх и взирает на языки пламени, яркими всплохами пронзающие небо. Парень оставляет на гладком крашенном металле отпечатки ступней, когда прыгает наверх.       Под ногами глухо шуршит листовая сталь крыш. Питер слышит треск досок, видит дым, чёрными клубами поднимающийся к небу.       Это выцветшее кирпичное здание с коричневой крышей, окна которого выходили на солнечную сторону, было стареньким пятиэтажным отелем. Район, в котором он находился, был совершенно обычным. Без преступности, обычный спальный район, где во дворах играли дети при свете дня, а вечерами выходили взрослые на прогулку с собаками после работы.       Этот отель был не в самом лучшем состоянии. Под окнами расплылись пятна от дождя, ведь слив был либо забит, либо настолько стар, что не справлялся со своей задачей. Пятна были бурыми на фоне красных кирпичей. Паркер задержал на них секунду своего внимания и его охватила тяжесть в теле. Он дёрнулся для рывка, но не смог поднять ноги; кто вызвал пожарных?       Пожар был на четвертом этаже. Окна угловой комнаты были охвачены огнём, но смертельные всплохи не вырвались на улицу. За стеклом мелькали яркие блики, видно было, как штора загоралась и, пожираемая ненасытным пламенем, опадала трухой на пол. Эти блики он и видел, стоя на крыше в нескольких улицах оттуда.       Огонь разгорелся около двадцати минут назад, три из которых он добирался сюда. Он не знал, как сильно здание было поражено огнём. Почему так много дыма? Почему никто не вышел? Паркер застыл в напряженной позе, пока из дымки раздумий его не вырвал громкий визг пожарной машины, которая почти добралась к отелю.       Питер будто проснулся от глубоко сна: он рванул к входной двери. Деревянная, старая и тяжелая дверь была наглухо закрыта. Парень напрягся и вырвал её с петель, откинул дверцы себе за спину и шумно вбежал в здание с криком: «Пожар! Эвакуация!».       За стойкой регистрации никого не было. Он осмотрелся - в темном коридоре не было освещения, и единственный свет пробивался сквозь грязные стёкла с улицы. Желтушно-синие стены были покрыты некогда красивыми винтажными обоями с вензелями, не очень понятного изначального цвета. Паркер поднял взор и наткнулся на табличку «Первый этаж». Он воспринял эту надпись как вызов. Уровень из игры «Марио» где надо прыгать, бить по ящикам и собирать монетки, чтобы спасти принцессу.       Питер побежал по мраморной плитке вглубь темных, неосвещенных коридоров. Двери комнат были охвачены слабой вуалью лунного света, проникающего сквозь маленькое окошко в конце коридора. Питер дёрнул дверь одного из номеров на себя, и она с треском сломалась, и ручка оказалось в его руке. Он забежал внутрь одной из комнат и повысил голос: «Пожалуйста, эвакуируйтесь сейчас же!». На его крики отреагировали несколько людей, высунув сонные макушки из-за дверей. Глаза очевидцев расширились, и они в панике развернулись обратно в комнаты, собирая необходимые вещи. Питер потратил еще пол минуты на то, чтобы постучать в каждую дверь.       На второй этаж он забежал по старой, деревянной лестнице, которая скрипела через каждую вторую ступень. Однотипные коридоры, с множеством комнат и уже с другой табличкой «Второй этаж». Следом и третья табличка. Одни и те же коридоры, одни и те же двери, одна и та же реакция — животный страх. Те, кто слышал шум на этажах ниже уже самостоятельно выдвигались из комнат, спускаясь вниз по лестнице. Питер оказался на четвертом этаже.       Было абсолютно спокойно. Только сильный треск древесины коробил нервы, будто игра на арфе, нервные окончания парня вибрировали, бились о друг друга. Пальцы слегка подрагивали.       Паук забежал в комнату, которая была ближе к нему, выбил дверь, повторил ту самую фразу и замер: дым тонким слоем был распределён над потолком. Он разбудил жильца, вытолкал его с кровати с фразой: «Нет времени, уходите» и убежал обратно. Теперь он не стучал в комнаты, а нагло выбивал каждую дверь и предупреждал жильцов. Комнат на этаже было около двадцати, времени уходило все больше и больше на то, чтобы сориентироваться. Пожар разгорался, увеличивался, в коридоре начал собираться дым, который выходил из комнат, валил из щелей ещё не открытых дверей.       Он не имел права забежать в горящую комнату, не смел открыть дверь без пожарных. Через обратную тягу, огонь, который с недостатком воздуха в комнате не так сильно разгорался при источнике свежего воздуха вспыхнет с новой силой. Если он ворвется спасать тех, кто заперт внутри, может погубить тех, кто находится на этаж выше, ведь именно там разгорится огонь. Он не знал масштабов пожара, потому что не мог видеть то, что творится впереди. А было впереди около пятнадцати закрытых комнат, усилившийся треск горящей древесины и быстро ускользающее время.       На лестнице послышались громкие шаги, она трещала и содрогалась под натиском тяжелых ног. Это были пожарные, что в своем обмундировании спешили на встречу. У них были одинаковые темные костюмы с яркими неоновыми полосами и блестящие каски с белыми номерками их подразделения. Паук, на фоне их, был совсем крошечным и тонким. Эти люди были величественными и серьезными, их шаги Питер чувствовал через вибрацию пола. Пожарные знали о Пауке, поэтому слегка кивнули ему. Трое пожарных приблизились к крайним комнатам, где начали выламывать двери, доставая людей из задымленных номеров, которые из теплых коек стали буквально замкнутыми гробами. Сонные люди, которые надышались угарным газом во сне, буквально валились с ног.       — Карен, ты вызвала скорую? — Питер обратился к ИИ, и подхватил женщину под руку, ноги её не держали.       — Да. Две машины ожидают внизу, — её запрограммированный голос был безразличен.       Моторчик в маске Питера зажужжал, фильтруя воздух. Пожарные начали вскрывать номера, разбивать окна внутри, так что задымление распространилось по всему этажу. Те люди, которые не могли идти сами и вышли благодаря пожарным в начало коридора, были спущены с лестницы благодаря Человеку-пауку. Питер с легкостью перекидывал людей на плечи и осторожно выносил на улицу, где их ожидала первая помощь.       Он поставил женщину к спасателям, её повело и она закашлялась, а парень перевёл взор на само здание, в котором находился минуту назад. Крыша была охвачена огнём, треск древесины сокрушал перепонки, дым яркими бурыми волнами поднимался наверх. Подросток нахмурил брови и рванул обратно в отель, цепляясь паутиной за стены, пропуская ступеньки старой лестницы.       Паркер увидел, что пожарные уже добрались до комнаты, в которой и началось возгорание. Двери были выломаны, огонь полз по потолку, оставляя смоляные пятна на обугленных обоях. Через окно другой пожарный, стоя на лестнице, заливал комнату ледяной водой. Огонь танцевал и уворачивался от капель, перелезая на мебель. В той комнате нашли человека. Мужчина был без сознания, его руки почернели, в руках пожарного он висел тряпкой, откинув голову.       Работники пожарной службы передали эвакуацию гражданских Пауку, ведь, по сути, на остальную работу он был не годен. Парень осторожно взял тело мужчины и, отвернувшись от всех, надел на него свою паучью маску. Пока они шли вниз, мужчина смог подышать свежим воздухом, хоть и издавал страшные хрипы. Его легкие были обожжены, рот раскраснелся, глаза опухли. Ему было жаль его, он осторожнее придерживал его голову, когда его трясло на лестнице. Дым в здании был уже и на втором этаже, всё сильнее и сильнее распространяясь. Паркер впервые учуял сильный запах гари, пытался почти не дышать и самому не отравиться угарным газом. Уже на выходе, юноша аккуратно снял маску с мужчины и надел её на себя, чтобы его лицо всё-таки осталось скрытым от посторонних глаз.       Остался пятый этаж. Крыша провалилась внутрь. Завизжали зеваки, что пришли посмотреть на чужое горе. Одна скорая уехала, на смену ей приехало ещё две. Пожарные тушили крышу, обильно заливая её водой со всех сторон, но тяжелые клубы дыма останавливаться не хотели. Питер снова и снова забегал на пятый этаж, втискивался в дверные проходы и выносил оттуда людей, не заботясь об их личных границах. Горело жутко. Потолок покрывался копотью, если бы Питер мог чувствовать жар через костюм, он бы его почувствовал каждой клеткой своего тела. Наверх пожарные не поднимались, только через окна они могли тушить бедствие. Паркер выносил людей в разном состоянии. Кто был в сознании, но его рвало, кто был без сознания и хрипел при вдохе, а кто вовсе молчал. Герой боялся таких.       Руки тряслись, нет они буквально ходили ходуном, когда он несся по лестнице с чужим телом в руках, он, словно кокон, обхватывал человека и бежал так быстро и аккуратно, как это возможно. В оконных проёмах были видны головы пожарных в непробиваемых шлемах и носики шлангов, выбрасывающие струи воды. Карен тепловизором помогала искать людей, но он был бесполезен — жар был везде. На последнем этаже начал обваливаться потолок, и Паркер еле увернулся от падающей балки перекрытия. Отель разрушался, стены обуглились, пол был устлан горящими обломками мебели, повсюду валялись осколки стёкол. Вещи в шкафах постояльцев тихо тлели, источая ужасный запах.       В последней комнате он услышал хриплый плач ребёнка и рванул туда. Дверь заклинило, ручка выпала из крепления от жара, что витал в воздухе. Ногой парень выбил её и метнулся в комнату. Карен пыталась выхватить силуэт человека, но из-за дыма, что валил в лицо парню и ярких языков пламени, слепящих глаза, разобрать маленькое тело ребенка было почти невозможно. Хрипы и всхлипы глушились треском огня, и Паук обошёл горящую кровать посередине комнаты - скомканное одеяло тлело, обугленные занавески упали на пол, разгорелся шкаф. Парень дёрнул одеяло на себя и лишь поднял в тяжелый воздух взвесь пепла — под ним никого не оказалось. Паркер поднял взгляд и увидел перед собой ещё одну дверь. Он снова дёрнул её, и она открылась, петля слетела и дерево покосило на бок. На полу ещё одной маленькой спаленки лежала женщина, а возле неё плакал ребёнок, растирая глаза кулаками. Женщина потеряла сознание, надышавшись дыма она рухнула прямо возле кровати, так и не успев унести ребёнка.       Ребёнок, шокировано уставившись на парня, закричал, ухватив женщину за рукав халата. Малышу повезло оказаться на полу и дышать практически чистым воздухом. Ему было где-то пять лет, и он мало что соображал. Крыша над ними трещала, окно не было разбито и концентрат дыма в этой комнате зашкаливал. Ковер, на котором лежали люди, горел, как и мягкая обивка дивана, что стоял в углу.       Паркер дёрнулся к пострадавшим и понял, что не сможет унести их обоих за раз. Женщина далеко не была худощавой и безопасно донести одновременно её и ребёнка он попросту не сможет. В его руках не уместиться двое. Питер взял ребенка на руки, он вопил всеми силами и кашлял, как оказался на руках, на высоте дыма. Юноша оторвал его руку от её халата и поставил за пределы ковра.       — Подожди немного, хорошо? — он попытался успокоить ребенка, погладив его по мягким волосам, когда тот в непонимании сидел на полу.       Паркер подбежал к женщине, снял с себя маску и одел на неё. Ковёр он скатал в рулон и выкинул в другую комнату. Паркер кашлял, щеки жгло, он наклонился к женщине, чтобы перенести её в безопасный угол от горящей мебели, как дернулся от того, что его шею обожгло. Волосы на затылке загорелись от того, что он нагнулся и зацепил язык пламени. Питер закусил губу и задержал дыхание, прижав шею к плечу он осторожно перенёс женщину в угол. Она свободно дышала в его паучьей маске, но всё еще была без сознания. Тут же он рукой прихлопнул пламя на затылке и тихо застонал. У него был сильный ожог шеи. Кожа сошла с затылка и осталась в руке парня.       Ребенок подполз к матери и начал её тормошить, раскачиваясь вперед и назад. Паук вытер ладонь о себя и резко прижал к себе ребенка, выбегая из комнаты.       — Всё будет хорошо, — хрипел он.       Легкие саднило, парень пытался не дышать, прижав дитя к груди, чтобы он не видел того ужаса, что творился возле них. Пробегая сквозь горящие вспышки, он пытался не попасть в ледяные, грязные лужи воды, что оставляли пожарные, которые всё еще усиленно боролись с огнём на крыше.       В ушах стучало сердце, Питер не видел куда бежал из-за слезливости глаз. Дым попадал на слизистые и вызывал раздражение. Наконец, он добежал к выходу, как развернул в руках ребёнка, который был уже без сознания. — Ребёнок! — заорал парень, и оставил его на входе отеля.       Он не может показать посторонним своё лицо, как бы сильно ему не хотелось донести пострадавшего. Пожарник, услышав крик, подбежал на него и увидел маленькое тельце внизу, отнёс его к парамедикам.       Паркер рванул обратно на пятый этаж, перелетая ступеньки благодаря паутине. Он закрывал глаза предплечьем, когда бежал сквозь дымные облака. Он пытался снова сдерживать дыхание, но от того, что он в спешке зацепился ногой за порог, он сделал в испуге глубокий вздох, за что поплатился сильным кашлем. Женщина так и не сдвинулась с места, благо, на ней не было никаких видимых повреждений, Паук закинул её объёмное тело на плечо и двинулся к выходу. Она терлась шершавым рукавом о его рану, что только усугубляло состояние той. Шея пульсировала от боли, но Питер храбро держался на своём, упрямо шагая к выходу. Когда они спустились на второй этаж, он осторожно снял с неё маску и попытался натянуть её на себя одной рукой.       На выходе его встречали, как и паремедики, как и пожарные, что не были заняты тушением крыши. Он переложил женщину в скорую помощь и наконец, разогнул спину. Он справился. Эвакуировал всех. Никто не погиб, он мысленно погладил себя по голове.       Над женщиной кружили врачи, надевая на неё кислородную маску и Паркер сделал глубокий вздох, прокашлявшись. Кружилась голова и в ногах витала слабость. Ему надо присесть. К нему обратилась женщина-парамедик со второй скорой, что стояла неподалёку. Она указала на шею Паука, что не была прикрыта маской. Он в спешке не смог правильно её надеть, поэтому часть его кожи была видна.       — Ох, спасибо. Можете мне просто обезболить и перемотать рану, чтобы она не терлась о костюм? — Паркер прохрипел саднившим горлом и несмело сел на кушетку внутри скорой помощи.       Женщина слегка подняла маску и вздохнула, доставая баллончик с пантенолом.       — У Вас довольно серьезный ожог, по-правильному, нам нужно отвезти Вас в больницу, — она брызнула лекарством на затылок парня и тот скривился.       — Не переживайте, — подросток поднял взгляд на массивные дымные шары, что поднимались с крыши и закашлялся. — Завтра заживё-ёт.        Паркер подавился воздухом не только из-за отравления, а от того, что ему поступил вызов от Старка. На часах было около трёх часов ночи, почему он не спит?       — Питер, что случилось? — его голос был напряженным. — Мне поступили данные о сканировании твоего тела с низкими жизненными показателями. Как ты трубку взял? Что происходит?       — Не переживайте, они не мои, — Питер попытался сделать голос менее хриплым, но тот всё еще был далёк от нормального.       — Что? Ты где? — Старк включил камеру и перевёл запись с экрана Паркера к себе на телефон.       Первым, что увидел Старк, был прекрасный вид на горящую крышу, бегающих пожарных и врача, что заматывал его шею.       — Я? Сами видите, я тут не скучаю, — Питер наконец откашлялся и его голос пришёл в норму.       — Чьи были показатели? — О, Тони был напряжен.       — Если пришли сейчас, то женщины. Я надел свою маску на неё, чтобы спасти её жизнь.       — Ты сам был без маски? Опять подверг свою жизнь опасности? — теперь его голос был уставшим, будто ему надоело объяснять одно и то же самое недалёкому Паркеру, что каждый раз лезет на рожон.       — Да, у меня не было выбора, извиняться не буду, — Питер пожал плечами.       — Я и не просил, — Тони замолчал, — Сильно пострадал?       — Нет, но всё-таки придётся сменить стрижку. У меня затылок загорелся, — женщина-парамедик слегка засмеялась от услышанного разговора.        Старк всё еще наблюдал за Питером, хотя он сам и не видел его. Пожар уже утихал, зеваки начали расходиться, скорые уехали, забрав с собой парочку людей. Те, которые эвакуировались и не пострадали собрались в кучку и громко обговаривали их следующие действия. Жильцы с четвертого и пятого этажей пострадали больше, ведь их вещи либо сгорели, либо были залиты водой.       Тони молчал, наверное, наблюдал за тем, что происходило у Питера и спокойно дышал в трубку. Мужчина, скорее всего, устал, или уже спал, ведь его реакция была заторможена, слова были невнятными, а голос хриплым.       — Хорошо, что ты не пострадал. Я был готов вылетать… — Старк выдохнул.       — Спокойной ночи, мистер Старк. Извините, что разбудил, — парень улыбнулся и встал с кушетки.       — Спокойной ночи. Жду тебя утром в мастерской, — он отключился.       Похоже, за Человеком-пауком Тони вёл особую слежку. Паркер вспомнил, что обвинил Старка в его незаинтересованности, но такой интерес к его персоне был действительно чем-то новым. Нет, Старк делает всё правильно, внимательно следит за своим подопечным и всё такое, но не слишком ли он играется с ним? Он чувствовал некую неловкость из-за того, что ему было уделено много внимания, которое, он, якобы, не заслужил. «Ну, это нормально. Я бы сам так сделал», — подумал подросток, поблагодарив врача.        Паук подошёл к пожарным, поправил маску, осторожно, не задевая бинтов, и поблагодарил их за проделанную работу. Пожарные очень удивились тому, что Паук благодарит их. Обычно члены Мстителей сами ждали благодарностей (опустим ситуацию с Альтроном), а тут как бы некий герой благодарит «персонал». Паркер спросил, не нужна ли им помощь и получив отказ, кивнул им на прощание, удалился.       У него не было сил на последующее патрулирование, так что в ближайшем круглосуточном магазине Питер гордо купил себе булку и бутылку сока. Карен переводила деньги со счёта Питера на терминал, так что наличку он с собой не носил. Прикрепив еду паутиной себе на бок, он поднялся на ближайшее высокое здание, и, усевшись в темный уголок, снял маску и принялся есть, всматриваясь вдаль. В ночном туманном небе были видны силуэты массивных высоток, на которые Питер так и не смог подняться. Видимо, его мечта, как всегда, откладывается на неопределённое время.        Паркер пришёл домой около шести утра уставший, потный, покрытый гарью и пеплом, щедро осыпанный опалёнными волосами, и забившимся носом. Парень набрал себе ванну воды по шею, так, чтобы не намочить бинты и расслабиться. Руки ослабли, ноги, будто ватные, отказывались стоять. Питер отодвинул бинты на шее и затылке, ужаснувшись: у него сгорело приличное количество волос, так что как только он проснется, то пойдет в парикмахерскую и, без особого на то желания, кардинально сменит стрижку.       Те четыре сантиметра, на которые он вырос, встали ему боком — когда он привычно упал от усталости на свою кровать, то ударился лбом о перекладину.       «Я не перезвонил Наташе», — осенило парня, когда тот нахмурился от боли.