Общая черта — одержимость

      Время проходит быстро, когда ты постоянно занят работой. Весна сменилась осенью, а осень предзнаменовала самое нелюбимое время года Питера — зиму.       И в этот период времени Тони выбрал не самое лучшее место, где можно было встретить преддверие Рождества. Его пригласили на съезд открытия ещё одного карьера по добыче титана компании, в которой он является владельцем акций, а не гостем или спонсором, как это часто бывает.       Провинция Квебек, где находилась сама компания, отличалась своими суровыми погодными условиями, ведь относилась к тундре. И декабрь был одним из самых холодных и влажных месяцев, что никак не радовало Питера.       Новая рудная жила, что была открыта посреди месяца, всё равно праздновалась, ведь сделать ещё один карьер среди скалистой местности в непогоду — считалось безумством, так и довольно редким явлением. За упорство Канада и держит своё место в топе по добыче титана с другими видами металла в мире.       Ночью градусники показывали до минус сорока восьми градусов по Цельсию, что часто становилось причиной обрыва проводов, ведь к адской холодрыге присоединялся леденящий ветер. Так что ночевать в Квебеке Старк не решился — раньше у него просто задерживался рейс, даже если он ехал на своём собственном джете.       — Питер, почему такой недовольный? — Тони хихикал, когда смотрел на лицо, полное чистых страданий, пока Питер пялился в окно на только-только начинающийся не то дождь, не то снег.       — Нравится мне тут, — юношу передёрнуло, и он оторвался от длинного панорамного окна, что вело на те самые карьеры.       Огромные многоуровневые ямы, засыпанные снегом. Больше нечего добавить.       — Хочешь тут остаться жить? — Тони накалывает сыр на шпажку с фуршетного стола. — Могу помочь. Со своей силой ты здорово упростишь тут работу, да и кормят неплохо.       — Пауки-землекопы тут не водятся, — парень выдохнул. — Слишком холодно.       — Будешь жаловаться — тут оставлю, — Тони явно шутил — поддевать Паркера было одним удовольствием, ведь на сегодняшнем приёме было ужасно скучно. Половина из гостей сбилась по кучкам и разговаривала друг с другом, а исполнительный директор компании пошёл показывать новым спонсорам главные здания завода по переработке и образцы ископаемых.       В декабре и начиналась адская неразбериха с погодой, поэтому компания в штатном режиме созвала всех важных персон для открытия нового места добычи, чтобы больше не поднимать этот вопрос. Куй железо — пока оно ещё горячо!       Но через недавний скандал с предыдущим директором компания должна была реабилитироваться, открыть жилу не летом, как делают все адекватные люди, а прямо сейчас, дабы сбить негативный флёр для того, чтобы восстановить репутацию как стабильной площадки для инвестиций. Всё настолько наслоилось друг на друга, что присутствие Тони было практически обязательным — его популярность и всеобщая любовь могли сыграть на руку.       — Доберусь автостопом, — фыркнул подросток. — Но после этого Мэй сначала убьёт Вас, а потом меня. Так что я бы не рискнул.       — А тебя за что?       — За компанию, — Тони довольно хмыкает, а Питер действительно не шутит.        Женщина уже полностью смирилась со своей безучастностью в поездках Питера. Она видела, что племянник занимается тем, что она объять опять не в силах, так что вставлять палки в колёса не хотела, когда видела горящие глаза мальчишки. Паркер отчитывался перед ней во всём, чтобы не было никаких проблем, и это помогало не поднимать тему его вечной занятости.        Конечно, он скрывал то, что он уставал и ему иногда приходилось тяжело, иначе она бы не позволила сделать и шагу за порог. И Паркер такой, что не стал бы разбираться, согласившись с её условиями. Любил сильно.        И Мэй любила, так что когда у подростка не совсем получалось показывать вечную энергичность, закрывала глаза. Ему действительно нравилось то, чем он занимался, и забрать его запал не смогла бы. Попросила втихую докладывать Хэппи о состоянии парнишки, чтобы сравнивать, правду ли он говорит.        И когда информация сходилась — не спрашивала, почему он давно не возвращался домой на выходные. Не хотела обрезать крылья, но если бы повод был, то использовала бы свой весомый авторитет и право голоса, чтобы Старк прекратил своё влияние.        Парень не говорил ей всего, не хотел видеть её грусть или печаль. Дорожил её спокойствием, понимал, что разочарует.       — О, наконец-то, — Старк закатил глаза, видя, как в зал вышел директор, и к нему рванули все оставшиеся совладельцы.       — Вы не идёте? — Питер покосился на папку в своих руках, в которой лежали бумаги на подписи.       Старк относился к внешним, неисполнительным директорам, поэтому не вносил достаточную лепту в работу, просто собирая все плоды её выходных продуктов. Иногда ему приходили за советом, как именно им стоит решить финансовые или производственные вопросы, — он был независим, частично принимал участие, хотя мог вообще этого не делать.       — Сам подойдёт, — Тони отвернулся к фуршету и перебивался закусками.       Зал, в котором принимались гости, был футуристическим. Посередине полупустого пространства стояла скульптура, и сколько бы он не смотрел на неё, видел просто большую стальную закорючку. Есть ему не хотелось, ведь парень по привычке выел весь набор бортового питания и сейчас чувствовал себя достаточно сытым.       — Тут совсем другие люди, — Питер заметил то, что все гости были просто мало в чём заинтересованы, половина из них так же воткнулась в фуршет.       — О чём ты?       — Скучные и сухие, — Паркер привык к яркому флёру эмоций и парфюмов от партнеров, с которыми был знаком Тони лично.       — Это бизнес, не завязанный на публике, — Старк причмокивал, когда ел оливки.       — Действительно, — юноша оглядел лишь жалкую тройку из журналистов, что действовала по команде, и он понял, что все они проплачены — независимые репортеры не были заинтересованы в открытии титановой жилы в Канаде, даже если там был сам Старк.       — Скучно, да? — Тони облизался. — А я с такими вечно кости мою. Вот и приходится развлекаться по-своему.       — Вы о Вашем эпатаже? — Питер хмыкнул. — Но Вы всё же сдаете позиции — больше ничего скандального не пишут.       — Если даже я тут голым пробегусь — эти снобы только отвернутся. Ничего интересного, — он выдохнул.       — Мне Вас развлечь? — Паркер облизнул губы.       — Каким образом? — Тони, наконец, обратил на него внимание.       — У генерального директора парик, — Питер наклонил голову, продумывая план действий. — Хотите увидеть его лысину?       Директором был мужчина, лет пятидесяти пяти, со светлыми глазами, немного сумасшедшим видом, и у него была нестандартная для его возраста стрижка — коротко подстриженные бока и длинная челка, которая укладывалась так, чтобы не было видно линию роста волос. У него была накладка на макушку, которая приклеивалась к лысине на середине головы, чем делала незаметным её наличие.       — Разве это парик? Тогда мне интересно, — Старк заинтересованно поднял бровь. — Если сможешь выбить что-то из этих зануд — выполню любое твоё желание.       — Отлично, — Паркер ехидно лыбится. — Вы будете подписывать документы тут?       — Да, журналисты здесь как раз для этого, — гений неряшливо взмахнул рукой.       Документы были как раз по тем делам, что были поручены Старку, как одному из проводников в торговле. Как посредник, он выступал агентом, поэтому его подпись в сотрудничестве этой компании с другой должна была иметь ещё подписи нескольких из директоров — вот эту папку и держал Питер.       — Тогда, когда ручка будет в руках — уроните её, — Тони на его слова хитро дёрнул бровями, в нём, на замену скуки, зародилось любопытство.       Сперва мужчина поговорил с теми, кто сам подошёл к нему, а потом с журналистами, после направился к ним, расправляя руки, будто был сильно рад видеть миллиардера, хотя радости и в помине не было.       — Тони, здравствуй! — директор улыбается и тянется пожать ему руку, репортеры уже на подхвате и делают несколько снимков.       — Приветствую, Якоб, — он жмёт его руку и позирует камерам на фоне панорамного окна, на которое недавно вздыхал парень. — Это мой ассистент, познакомься.       — Питер Паркер, — подросток легко улыбается и перенимает пожатие руки.       — Якоб Штаушхольм, — щурится. — Я доволен, что ты посетил нас в этом году, я знаю, насколько ты занят.       — Да, я привёз договора, — Тони укорачивает все эти обмены любезностями и тычет ладонью на черную папку в руках у подростка. — Нужны только наши подписи, но у меня нет ручки с собой.       Миллиардер врёт — во внутреннем кармане несколько ручек, даже есть красного цвета для автографов поклонникам. Мужчина взял их с собой даже в такую глушь просто потому, что это был стабильный, повторяющийся, продуманный ход вещей, которые вошли в привычку, как и пробуждение в шесть часов утра даже в выходной ради работы в мастерской.       — У меня есть, — он улыбается и передаёт миллиардеру чёрную ручку из своего нагрудного кармашка.       — Отлично. Питер, — подаёт сигнал парню, чтобы тот раскрыл документы.       Паркер аккуратно раскрывает бумаги и ставит их на твердый и ровный задник папки, чтобы мужчины могли расписаться — стандартная процедура. Подросток у гения был вообще ролью третьесортной, лишь иногда чем-то помогал, а в основном слушал, что говорят другие, и никогда не вставлял своих пять копеек, предпочитая сохранять молчание. Поэтому Тони и возил его с собой — не мешал, не отсвечивал и служил приятным компаньоном рядом, который был достаточно умён, чтобы поддержать любую беседу.       Фотографы уже напряженно выжидают момента, когда им стоит делать снимки. По сути, эта вся процессия бесполезна, но на сайте и в новостях со Старком всегда много просмотров, следовательно, больше внимания будет притянуто к компании, и это сместит недавний пост об увольнении старого директора.        Тони тянется за ручкой и будто бы берёт ослабевшими пальцами; когда директор её опускает, то она падает на пол, выскальзывая с рук.       — Извини, не мог бы ты поднять, пожалуйста? — вежливо просит миллиардер Якоба, который, конечно же, соглашается и начинает аккуратно присаживаться, чтобы поднять её с пола.       — Ой, давайте я, — Питер юркает на пол, выхватывает правой рукой ручку, а левой, которой держал документы, пальцами накручивает волосы директора себе на пуговицу пиджака и резко поднимается наверх.       Движения моментальные, плавные, незаметные, и когда он выпрямляет ноги, то Штаушхольм застывает напротив его пуговицы, зацепившись.       Он резко дёргает головой, в попытке отсоединиться, но накладка остается у парня висеть на пиджаке, когда сам мужчина, от неожиданности, прикладывает ладонь с шокированным видом на блестящую лысину по центру своей головы.       — Ваш парик! — нарочито громко сообщает Питер, и на них оборачиваются остальные гости, фотографы замирают с не менее оконфуженным лицом.       Парень, будто в панике, пытается высвободить накладку от западни, роняет её на пол. Старк не может отвести взгляда от очевидной лысины, окруженной стрижеными волосами, и хохочет в руку, потом всё же пытается сохранить самообладание, задержав дыхание, но он от этого просто краснеет, как и сам Якоб, что делает это со стыда.       — Боже мой, извините! — Питер вновь юркает на пол, поднимает уже скомканное волосатое нечто и тычет его Якобу в руки. — Простите!       Штаушхольм застывает и не знает, что ему делать. А Старк, успокоившись, пытается сравнять неловкость:       — Документы, — он скромно улыбается и берёт ручку у Питера, подписывая их в тот момент, когда мужчина всё же удосуживается прицепить накладку назад, но это выходит криво, и его пробор смотрит налево. — Теперь твоя подпись.       Якоб, пребывая всё ещё в растерянности, быстро подписывается, репортеры кое-как фотографируют этот момент, и мужчина выбегает со своей помощницей на выход из зала, не сказав ни слова.       — Ты бумаги забыл! — кричит ему вдогонку Старк.       Все эти снобы, как выразился миллиардер, шокировано смотрят ему в след и охают, а потом атмосфера смягчается, все начинают переговариваться друг с другом оживленнее, некоторые из гостей подходят к Старку, спросить, что на самом деле случилось, ведь всё произошло очень быстро и они мало что могли разобрать.       — У мистера Якоба отвалился парик, когда он поднимал ручку, — Питер показательно вздыхает. — Мне очень жаль!       Старк давится смешком.       — Ты меня удивил, Питер, — обратился к подростку мужчина, когда уже передал договора второму помощнику, что был в зале. — Это было подло.       — Вы сами попросили, — Паркер облизывает губы. — Понравилось?       — Очень, — хмыкает и довольно оглядывает парнишку. — Так что хочешь?       — Давайте, как будем в Нью-Йорке, закажем что-то из «Бургер Кинга»? Сырами сыт не будешь, — он подмигивает.       — Договорились, — мужчина остается в довольно приподнятом настроении, когда они выходят на улицу, полную слякоти, холода и дымного запаха от завода, что находился рядом.       Фотографии в этом году на сайте со Старком были выложены только в момент рукопожатия, когда парик на Якобе был еще не рассекречен.

***

      — Ты уверен, что съешь всё? — миллиардер удивленно рассматривал кучу из бургеров возле Питера, он на этот вопрос, закинув в рот остатки от булки, принялся разворачивать ещё один, кивнув. — Удивительно.       В «Бургер Кинге» на окраине Нью-Йорка в три часа ночи людей, кроме персонала, не было, и они вдвоём расположились в зале. Благо ситуация позволяла не согласиться на обслуживание в машине через маленькое окошко и не есть по дороге к базе. Если бы Старка узнали и начали фотографировать — было бы неприятно.       — Я не врал, когда сказал, что много ем, — он улыбнулся. — Аппетит во мне зверский.       — Даже завидую, парень, — Тони оглянул свой жалкий салат и чизбургер. — Мне с метаболизмом повезло меньше.       — Я трачу много калорий, — мальчишка начал загибать пальцы и, откусив котлету и распихав её по обе щеки языком, принялся считать: — С утра я в мастерской, потом патруль, где я оббегаю весь Нью-Йорк, и тренировка с Романофф, где из меня выжимают последние соки, а после я снова с Вами.       — Ты отдыхаешь? — Тони вздёрнул бровями — он не мог припомнить момента, когда мальчишка попросил бы выходной или не пришёл к нему по назначенному часу. Да, бывало, что Питер приходил невыспавшийся, с синяками под глазами, но он никогда не доводил ситуацию до того, что Тони смог бы беспокоиться.       — Да, с Вами в мастерской, — признался честно Паркер, ответив молниеносно. — Мой физический труд переплюнул умственный.       — Паркер, если тебе будет трудно — расскажи мне об этом. Я пойму и помогу, — Тони начал действительно переживать — он знал, что такое выгорание.       — Обязательно, — подросток беззаботно дернул плечами, улыбнувшись, и быстро доел очередной бургер, принявшись разворачивать ещё один.        Тони всегда предлагает свою помощь в чем-либо, но упрямость подростка каждый раз побеждала. Если он нуждается в ней — он слаб, так что всегда разбирался со всем сам. Даже такое небольшое проявление заботы нежно провело по груди, пусть ей он никогда не воспользуется. Не посмеет.       Паркер, одетый в черный костюм, который купил самостоятельно не в брендовом, но в довольно приличном магазине, выглядел свежо, даже в те самые три часа утра, когда сам мужчина чувствовал, что не против был уже лечь спать. День был насыщенным, трудным, а парню хоть бы хны. В нём энергия била ключом — он был молод и вынослив.       — У тебя есть мечты или цели? — Тони принялся тыкать в свой салат вилкой.       — Доделать броню, — Питер облизнулся.       Они были почти на середине проекта, и каждый перерыв от работы больно бил по сердцу. Ощущалось, как тратятся ценные часы на совсем неважные вещи, когда нечто, слишком дорогое, оставалось без внимания.       — Нет, это моя мечта и цель, а я спрашиваю именно о твоей, — гений положил листья и кусок помидора в рот и указал зубцами на юношу.       — А, — Паркер потерял дар речи. — Я…       — Ты не знаешь? — Тони удивленно потёр свои губы пальцами. — Ты же хотел поступить в МИТ на инженера.       — Да, хотел, — подросток кивнул. — И поступлю, наверное.       — Наверное?       — Скорее всего, — он уткнулся взглядом в бургер.       Питер делал то, что должен был делать. С утра вставать и чистить зубы, заниматься всей той работой, которую поручали ему Старк с Наташей, потом у него был долг, как защитника правопорядка. Человек-паук — добродушный сосед…       Эта инструкция была понятна, предугадаема, стабильна. Паркер, когда очутился в этом мире, знал точно, что хочет заполучить любовь Старка, но теперь ясно видел, что её в том ключе, котором желал, не смог бы добиться. Даже сейчас, спустя столько времени он смотрел сквозь него. Человек-призрак, что следовал за ним, получал желанное внимание и похвалу только тогда, когда делал что-то значимое.       Страх не отпускал удавку на шее, перекрывая весь воздух, и он бы не смог выдавить из себя ни единого слова через удушье. Мир закружился слишком сильно, и он шёл по этому круговороту, держась за наставника, словно за нитку воздушного шара. Но мальчик с улицы всё-таки его потерял.       А привязать шарик к руке у него не получится — он всегда летит по своим делам быстрее и не оглядывается назад.       Паркер боится сойти с пути, по которому летит этот шарик, потерять его из виду. Питер раз уже сошёл из предначертанной дорожки событий — больше он такой ошибки не совершит.       Парень мог просто отказаться, но согласился, потому что было интересно — тех людей погубила его любознательность. Так что Паркер решил, что если он не будет принимать каких-либо важных решений — не сможет доломать то, что уже сломано.       Ему было достаточно этого призрачного дуновения ветерка по плечу, за которое он тормошил, когда был рад. Это стоило того, стоило всех тех усилий. Парень с улицы ест бургеры в забегаловке с гением-миллиардером, и постоянное общение вошло в привычку.       Старк привык желать ему доброго утра в мастерской. Этого было достаточно. Правда ведь?       Добиваться сильнее не смог бы — потерял всё то, что наскрёб с усилием. Знал, что упустит этот еле выстроенный, хрупкий взгляд, полный понимания, доверия и честности.       — Даю тебе следующее домашнее задание — найти то, что ты хочешь сделать в жизни, — Старк сухо улыбнулся.       — Своё предназначение найти не так уж и просто.       — Предназначение? Это всё чушь — делай то, что хочешь делать, — мужчина доедает свой салат и ставит пластмассовую коробочку на край подноса. — Не ищи понапрасну то, что само должно тебя найти. Просто твори, что заблагорассудится.       — Я понял, — Паркер кивает. — Найти то, чем я захочу заниматься?       — Да, и расскажешь мне, — Старк хмыкает.       — Какие у меня сроки?       — Бестолочь, — Тони скомкал и швырнул в него бумажной оберткой, и она попала ему в грудь, отскочив на стол. — Мы не в мастерской.       — Действительно, это «Бургер Кинг», — юноша оглядывается и продолжает жевать, и когда его взгляд опускается обратно к наставнику, удивленно спрашивает: — У меня нет сроков?       — Нет, — он отрицательно машет головой. — Когда будешь готов мне сообщить о своей цели — буду рад услышать. Не забывай об этом.       — Хорошо, — Паркер резко кивает. — Не забуду. Но на самом деле, всё, что я хочу, — это быть хорошим человеком.       — Этого мало в жизни, — Тони разглядывает уже заметно опустевший поднос парнишки. — Будешь печься о чужом мнении — потеряешь себя.       «Этого мало», — повторяет набатом в голове Паркер. Он зацикливается лишь на том, чего он достичь не может.       Но, в действительности, он ловит себя на том, что не знает, чего хочет от этой жизни. И зачем ему был дан второй шанс, раз он не знает, куда ему податься? Всё, что он делал до этого момента — просто следовал за людьми, которые его окружали.       Даже в прошлой жизни — радовать близких означало то, что и сам он будет счастлив. Работа никогда не вызывала ни позитивных, ни негативных эмоций — обязанность. И сейчас ничего не изменилось: преданное желание сделать счастливым окружение будто бы открывало ему двери для собственного удовольствия. А понять, где же будет его личная счастливая концовка, он попросту не успел — умер. Так зачем вторая попытка дана такому человеку, который спустя столько времени не смог принести достаточную пользу, что оправдала бы такое расточительство?       — Ладно, — подросток сыто вздыхает. — А Вы переживали, что я не доем!       Стол у Питера был пустой, заваленный бумажными обёртками. Парень собрал их в один большой ком и взял не только свой поднос, но и Старка. Мужчина ничего не сказал, но проследил за ним взглядом до самой урны и пялился на то, как юноша чинно выбрасывает мусор.       Учтивость и внимательность была заложена в мальчишке изначально, и мужчина не мог понять, почему парень настолько переживал о том, что о нём подумают другие. Ведь в нём не было и задоринки, дёрни за которую можно было бы раскрыть какой-нибудь черный потусторонний уголок.       — Наелся? Тогда идём, — Старк кивнул в сторону выхода из ресторанчика быстрого питания.