Общая черта — одержимость

      — Перекус! — Тони хлопает в ладоши и идёт к детской, маленькой, расписной палатке, в которой прячется его сокровище.       Воздух возле реки свежий и влажный. От леса пахнет хвоей, и под ногами хрустят камешки и иголки сосен. Мужчина садится на детский жёлтый стульчик для кукол, который выдерживает его вес, и он поджимает ноги, из-за спины вынимая плюшевого бобра, что вдавился в спинку, для которого предназначалась эта мебель.       — Морган Старк, обедать идёшь? — гений всматривается в смешные тканевые зубы зверька и резко поворачивает голову, как из укрытия вылезает девочка в шлеме из его новейшей разработки и тычет в него рукой со светящимся кругляшком на красной перчатке — имитация репульсора.       Маленькая девчушка ведет себя смело, подражая Железному человеку, репортаж о котором она видела совсем недавно по телевизору. Пятилетняя годовщина, сверстница дочери, была показана по новостям в виде фильма, объясняющая все события. Боль для всех, а для нового поколения произошедшее откидывало тень в виде потери родителей или грустные воспоминания выживших. Осталось много сирот и просто безудержно одиноких. Но Тони повезло.       — Огласи меню! — её голос звучит глухо в маске. — Или будешь ослеплён!       — Это ты зря надела — часть подарка, который я тайком приготовил для мамы, — и он целует её в место, где должна была быть её щека, но губы сталкиваются с холодным металлом.       Мужчина аккуратно снимает с дочери шлем и поправляет её волосы, что упали ей на глаза.       — Ты проголодалась? А хочешь горстку сверчков с зеленым салатом? — гладит девочку по голове.       — Нет. Фу!       — Хочешь-хочешь, — улыбается и поднимает шлем на её уровень глаз. — Где ты его нашла?       — В гараже!       — Ты его специально искала? — хитрый прищур.       — Нет! — гордо вскидывается девочка и гладит свои тонкие длинные волосики, что спадают на плечи. — Он сам нашёлся!       — Тебе дай волю, и ты будешь жить в гараже, — выдыхает и поднимается на ноги, не забывая подхватить малышку под колени, — как твой папа.       Мужчина перекладывает дочь поудобнее и опускает шлем.       — Ну ничего ужасного. Твоя мама всё равно мои подарки не носит… — и он пошёл в сторону их дома. Время обеда.       Двор чистый и солнечный. Сквозь хвойные деревья мягко проникают лучики, и волосы Морган отливают рыжим.       На дорогу выруливает машина и останавливается прямо перед ним. Сразу же открывается водительская дверь, и Старк видит уже знакомое лицо, которое он хотел забыть, как страшный сон.       Стив Роджерс, черт бы его побрал, Романофф и смутно знакомый Скотт, имя которого числилось в списке пропавших. Мужчина поджимает губы, встречаясь с ними взглядами, и поднимается на деревянную террасу, разглядывая их, но потом сразу же переключается на дочь и заходит в дом, ставя её на пол, закрывая за собой дверь.       — Подождешь меня, хорошо? — он аккуратно опускает дочку, а шлем ставит на комод.       — Дядя с телевизора, — Морган поднимает голову и хватает за штанину.       — Да, это друзья, — и он выходит, прикрывая за собой дверь.       Все трое оглянулись на него, ни сказав ни слова, понимая, что им вообще не рады, но мужчина всё же безмолвно кивнул им, потом подал голос:       — Зачем вы здесь?       — У нас появилась идея, — Стив расслабленно упирается в стену, но его жевалки напряжены. — Ты знаешь его? Это Скотт Лэнг — Человек-муравей.       — Был такой, — кивает, — и что?       Наташа кивает Лэнгу, и он начинает свой рассказ. Лучше бы они вообще никогда не приезжали, ведь с каждым звуком, что издавали их рты — Тони становилось всё дурнее.       Мужчина берет минуту на размышление, когда заходит в дом обратно и забирает поднос с дизайнерскими чашками и какао со стола, которое не допила дочка, и доливает с холодильника в кувшин добавку. Действия механические, погружен глубоко в себя.       Старк молчаливо ставит поднос с посудой на кофейный столик на террасе и наливает порцию напитка в кружку, пока незваные гости выжидают его реакцию.       — Квантовые флуктуации пересекаются со шкалой Планка, что воздействует на утверждение Дойча. С этим вы согласны? — он даёт стакан Стиву, и тот тихо благодарит. — Проще говоря, домой вам не попасть.       — Я вернулся! — возражает Скотт.       — Нет, — наливает порцию опять. — Ты чудом выжил. А это случайность одна на миллиард. И теперь вы собираетесь провернуть… Как ты выразился?       Старк тычет в путешественника стаканом, и он берет его, поджимая губы.       — Хрононалёт?       — Да, налётчики, ну-ну… — дергает головой на Стива, — и как мы раньше не додумались? О, может, потому, что это абсурд? Где же мой воздушный замок?       — Камни где-то в прошлом, — Стиву совсем не нравится его сарказм, — мы можем достать их.       — Мы можем щёлкнуть пальцами, — Наташа резко подала уверенный голос, — и вернуть всех назад.       — Или сделать ещё хуже, чем сейчас, верно? — оглядывает недоверчиво собеседников мужчина.       — Не думаю, — Стив ставит не точку, а запятую.       — Должен признаться, что мне не хватает этого легкомысленного оптимизма, — хмыкает. — Однако, одной лишь надежды недостаточно, когда нет логического, осязаемого, безопасного плана осуществления налёта.       Мужчина садится на переплетенное кресло и берет свою порцию какао, важно оглядывая пришедших.       — Полагаю, самым вероятным итогом будет наша совместная кончина.       — Нет, если следовать правилам путешествия во времени, — Лэнг садится на кресло рядом. — Никаких разговоров с самим собой из прошлого, ставок на спорт…       — На этом я тебя остановлю, Скотт, — мужчина поднимает ладонь вверх. — Ты серьезно говоришь, что твой план основан на фильме «Назад в будущее»?       — Нет, — отрицательно кивает головой с усмешкой, которая быстро гаснет.       — Хорошо, а то я уже начал волноваться! — оглядывает их всех, что начали терять уверенность убедить его. — Звучит, как чушь собачья. Не так квантовая физика работает.       — Тони… — Наташа тихо зовёт его, — мы должны бороться.       — Мы уже боролись, и вот, что случилось, — в глазах боль, Стив неуловимо кивает.       — Понимаю, ты многим рискуешь, — Лэнг единственный, кто не отводит взгляда. — У тебя дочь и жена, но я потерял дорогого мне человека. Много людей потеряли. И сейчас есть шанс вернуть всё! Вернуть всех! И ты говоришь, что даже не…       — Точно, Скотт, — устало перебивает его Старк, — я не буду.       Шок у всех, их лица вытягиваются. Входная дверь отворяется.       — Я не могу. У меня ребёнок, — Морган подбегает к мужчине и упирается о его колени.       Старк тут же подтягивает её под руки и обнимает, прижимает к себе.       — Мама сказала спасти тебя, — мягкий, нежный голос.       — Хорошая работа, — он утыкается в её плечо. — Я спасён.       Мужчина ловит на себе взгляды, полные отчаянья, и мигом берет себя в руки, поднимая голову:       — Жаль, что вы пришли просить не о чём-то другом, — он встаёт с дочерью на руках. — Честно, рад повидаться, и стол накрыт на шестерых, так что…       — Тони, я понимаю, — Стив останавливает его, ограждая дорогу к обеденному залу на улице. — Рад, что у тебя всё сложилось, но это наш второй шанс.       — Это и есть мой второй шанс, Кэп. Я жив, — глаза, полные боли, — и я не могу испытать судьбу снова. Оставайтесь на обед, только никаких разговоров о делах.       Он бы умер на том космолёте, когда попытался выбраться из Титана, если бы не помощь капитана Кэрол. Ему дан шанс вернуться и начать с чистого листа.       И Старк уходит вперёд, оставляя бывшую команду позади. Романофф вздыхает и спускается с лестницы, когда гений уходит из их поля зрения.       — Он боится, — женщина хмурится.       — Имеет основание, — Стив прячет руки в карманах и так же следует к машине.       — Да, но нам-то что сделать? — Лэнг повышает голос. — Он нам нужен, мы что, остановимся?       — Нет, я хочу поступить правильно, — Стив оглядывает широкий деревянный домишко. — Нам нужен по-настоящему большой мозг.       — Кто?       — Халк, — Кэп садится в машину и включает зажигание.       Старк слышит, как они уезжают, и он тихо выдыхает. Пеппер поднимает на него свои глаза. Кухня залита светом, стол по-прежнему накрыт на шестерых.       — Что случилось?       — Да так, встреча выпускников, — мужчина вытягивает ноги. У него пропал аппетит.       — Так ты мне не расскажешь? — женщина останавливает работу приборами в своей тарелке.       — Ничего такого, они уже уехали, — гений тянется к своему стакану, притворяясь, будто у него совсем не встрял ком в горле.       — Тогда посуду сегодня моешь ты, — она тепло улыбается и берет его за руку, Морган хитро жмурится и стукает вилкой по своим молочным зубам.       — Договорились, — кивает, рассматривает улыбающуюся дочку, вытирает ей рот бумажной салфеткой.       Разве она не прелесть? У девочки его волосы и глаза, маленький носик и округлые щеки — настоящая красавица. Вырастет и будет собирать горы поклонников, прямо как папа. Старк заблаговременно потянулся к лишним тарелкам и сложил их на край стола — неприятно видеть пустые места.       После обеда целует в макушку проказницу, и она, с улюлюканьем, выбегает на улицу, врываясь в свою детскую палатку, путешествуя в воображаемых мирах. Пеппер помогает донести посуду до раковины и, проводя нежным взглядом, выходит присматривать за играми малышки у реки.       На кухне всегда много всякой всячины: маленькие блюдца, разные чайнички, бутылки с различными видами масел, плетеные тарелки и даже ступка для приправ. Жизнь стала другой. Вместо одинокого кофе на обед его рацион стал разнообразным, семейным. Морган уже совсем взрослая, и повседневная спешка сменилась тихим наблюдением за её развитием. Девочка росла будто по часам, ей было интересно всё на свете, и весь накопленный опыт и знания пригодились Старку, ведь на каждый из её вопросов он находил ответ. Трава зеленая из-за хлорофилла, а небо голубое из-за специфики рассеивания солнечного света. Но при всём этом у них существуют зубные феи, пасхальные кролики и Санта-Клаус.       Тони обещал остепениться тогда, когда его помощь больше не потребуется, когда его звание Железного человека будет менее весомым. И эти слова проигрались совсем не так, как он себе планировал. Мир настолько пострадал, что жизнь до произошедшего не несла в себе никакого смысла.       Старк ополаскивал тарелки из гигиенического душа раковины, и, не отжав кнопку достаточно плотно, вода расплескалась по всей столешнице, россыпью окатив его футболку. Схватив тряпку, он принялся стирать воду.       Поднимает глаза наверх, вытирая брызги, и видит над раковиной фоторамки. Берет одну, самую дальнюю, и протирает её.       На фото стоит он с протеже — Питер Паркер, что держит диплом, подтверждающий его стажировку в «Старк Индастриз», чтобы скрыть свою личность Человека-паука, тайное удостоверение Мстителя. Мальчишка с яркой улыбкой, а у мужчины с того времени практически нет морщин. За этим фото спрятаны ещё несколько. Те, которые парень отправлял Хэппи на телефон, когда они только-только познакомились, и юноша таким способом пытался привлечь к себе внимание, и фото с его дня рождения в картонном колпаке, где были собраны все. В живых остался только Хоган. Даже спустя пять лет боль не утихала. Но ему повезло, что он не потерял Пеппер — именно она заткнула ту дыру от проигрыша и заменила собой тот потерянный мир. Словно взрыв Сверхновой, подарила ему новый смысл для существования — дочь.       У него опустились руки. Мужчина передал полномочия исполнительного директора Пеппер, когда был свято уверен, что умрёт от интоксикации палладия, но даже тогда вертелся как уж на сковородке и выкарабкался.       Но поражение в битве и вычеркивание половины населения ударили по живому. Его наследие оказалось пустым звуком, обесценилось мгновенно. Защищать больше смысла нет — угроза прошлась по ним без какого-либо сопротивления и унесла с собой лучших.       Тони провёл пальцем по лицу мальчишки под стеклом.       Но это не означает, что он ничего не делал.       В его гараже спрятан новый Марк.       Пятидесятый оказался слишком слаб перед непобедимым противником, и даже когда он потерял оптимизм, у него оставался холодный просчёт будущего. Оставаться в две тысяче восемнадцатом, когда на календаре две тысячи двадцать третий, оказалось губительно. Невозможно стоять на том же месте, когда время течет только вперед. Работа над броней оставалась в секрете от жены — она бы не поняла, как делала это всегда. Вместо того, чтобы творить в открытую, он решил притворяться, будто ничего не случалось, и смотреть только на их дочь, не отводя взора.       Но смотря в глаза малышки — видел своё слабое отражение, что не смогло защитить мальчишку, за которого он поручился. Своё сокровище, дочь, нужно было уберечь, и не улучшать броню он просто не мог.       В течение пяти лет Тони потихоньку выстраивал новые идеи и конструкции с мыслью, что когда-то он сможет этим воспользоваться для защиты его нового мира. И так после числа пятьдесят следовало восемьдесят пять. Восемьдесят Пятая броня была спрятана так надёжно, что Старк и сам боялся наткнуться на неё в закромах, напомнив о себе. Спасительница так же была спрятана в гараже, видимо, недостаточно хорошо, раз юркий маленький носик сумел стащить шлем, который он должен был докрутить, с верхней полки.       Стив разозлился, но понял, почему он отказался.       Знал ли он, что тот пытался что-то вершить, когда только-только ступил на землю от заточения в космосе? Тогда рана ещё была кровоточащей, заплаканные глаза парня всё ещё жили в его памяти. Он пытался, правда пытался, придумать хоть что-то.       Расчеты для капсулы времени были в его черновиках ещё давно, но многочасовые поползновения не дали никакого результата. Боль всегда пытался заместить занятостью. Когда у него не было близких людей, чтобы проводить праздники рядом, срывался в командировки и возвращался полностью вымотанным.       Но с каждым днем сил оказывалось всё меньше, глаза Питера больше ему не приходили во снах, и роль защитника сменилась ролью отца.       И тогда он успокоился.       Не пытался больше вернуть былое, а сконцентрировался на том, чтобы сохранить настоящее.       Морган — самое ценное, что было в его жизни. Та светлая часть него, что не была заляпана ненужными жертвами, которыми он успел измазать и Паркера — первая попытка изобрести что-то лучшее, чем он сам, канула в лету.       Он не хотел, чтобы его дочь жертвовала чем-либо, когда сам столкнул мальчика в бездну и увидел то же отражение в его глазах, которое видел в своих. И тогда он почувствовал близость с ним, признал своего.       А её глаза были такими чистыми, которые не встречал ранее. Без этих жертв она по праву рождения его неразделимая половина, не нужно было её проводить сквозь препятствия, чтобы она его поняла. Старк узнал, насколько отцовство священно. Ведь они говорили на одном языке и чувствовали друг друга.       Паркера под себя нужно было подстроить, научить быть лучшей версией себя дешевле и быстрее, лучше, а дочь с первого вздоха оказалась его, обожаемо-неповторимой, и этого менять, подгонять под себя, оказалось ненужным, расточительным, жестоким. Был по-настоящему рад, когда на свет появилась девочка. Если бы сын — сравнивал бы с Питером.       Только сейчас, после появления ребёнка, у него проснулось чувство вины за мальчишку — он был во многом не прав. Питер такой же ребёнок, которому нужна была поддержка. Что верно, ведь подросток у него был не за сына, а за прямое его продолжение. Сердце Тони смягчилось, им правило сожаление. У Старка отец был отвратительным и, видя все промахи в воспитании, знал, когда мог оказаться не прав, замечая переменчивое настроение Паркера, потом понял, почему у него исчезала улыбка с лица. А с Морган он был мягче — любил так, как никого на свете, учитывал всевозможные факторы. Маленький человечек — светлый, хрустальный, улыбчивый и храбрый до безумия.       Мужчина не ставил цель, чтобы она была лучше него, как вдалбливал это Паркеру. Теперь он хотел, чтобы она просто была собой со всеми недостатками и промахами.       Он учил её есть с ложки, учил не разливать воду в стакане, и когда она всё-таки выливала содержимое на себя, очаровательно поднимала голову — ожидала реакции. Смотрела на него как на самое могущественное создание на свете и улыбалась, когда он в конце концов гладил по голове и утверждал, что она молодец и завтра у неё всё получится.       Любил её так, что не знал, что вообще можно так сильно чувствовать.       Не проверял ум, не ставил тесты, а просто жил и водил за ручку, целовал в лоб и верил, что, если она захочет стать пекарем — у неё будут самые прелестные кексы, даже если будут горелыми и пресными.       У неё было множество попыток добиться результата, и ошибки не страшили её, а у Паркера был лишь один шанс, как и у самого Старка.       Был ли Тони счастлив при таких раскладах? Нет, конечно, думал, что это нормально — требовать от себя максимальных результатов, работая на износ, хотел наилучших исходов от всех, кто окружал его — эгоист. А стал счастлив, когда судьба дала ему второй шанс на существование, показала ему, что всё то, что он делал, вообще никакого смысла не принесло — Морган его вторая попытка понять жизнь.       Говорил Паркеру, что можно легко себя потерять, когда сам давно не знал, где себя искать. Утекал, словно песок, в ладони, просачивался сквозь пальцы.        Видя её чистые и наивные глаза, которые были такими же, как у Паркера, когда тот пришёл в его кабинет в их первую встречу, понял, что совершил очередную ошибку.        Думал, что поднимает Питера на свой уровень, протаскивая по закромам его биографии, но на самом деле — опускал его ниже, давил авторитетом. И в конце-концов задушил, убил в нём веру и надежду, сделал таким же безутешным и сухим. Сделал его взгляд таким же холодным и тусклым, их радужки остановились на том же уровне равнодушия и боли. Обернул его светлую душу в ту порочную пелену сожаления, пометил своим душным запахом, указал, что он свой, перевернув с ног на голову.        Питер изначально был лучше, пытался учить его светлому, пониманию и учтивости, но он снова сломал то, что хотел высечь до идеала. Зубилом выбил из прекрасной статуэтки все нежные черты, заострив его лицо. Думал, что так, как сделал он, единственная правильная версия событий, когда же сам был примером того, как делать не нужно.        Неисправимый эгоист.        Это показала ему Морган, что своими нежными руками округлила резкость и сбросила камень с его плеч, который он сам на себя взвалил и аналогичный впихнул Паркеру, выдавая за поощрение и обязательный знак качества.        Это зубило он выкинул. Его дочь должна сама понять, чего она желает, сделать себя такой, которую хочет видеть в зеркале. Единственное, чем он сможет помочь — поддержать и предложить пути движения, чтобы та выбрала, куда изволит пойти, а не толкать и протаскивать по костям, как делал ранее с мальчишкой.        Вспомнил этот разбитый, влажный взгляд Питера перед тем, как тот растворился, который снился в кошмарах, и сглотнул.       Он отложил фоторамку и повернулся ко входу гостиной — там, где находился его рабочий функциональный стол.       Была ли подноготная в словах сегодняшних гостей? Так ли всё просто? Открыл свои файлы и начал вновь погружаться в ту работу, которую давно забросил через безнадежность.       — Так, проснись, вдохновение, — загорается белая голограммная пластина, — посмотрим, всё ли сходится. Ещё одна имитационная модель, и на сегодня хватит. В этот раз в виде ленты Мёбиуса, вывернутой. Справишься?       — Обрабатываю… — женский компьютерный голос.       — Дай-ка мне собственное значение, — мужчина переворачивает голограмму руками. — Вот, факторинг частицы и спектральный анализ. Это займет время.       — Всего минуту.       — Не волнуйся, если не сработает, — выдыхает, отхлебывает воду со стакана и кидает в рот вишню, выплевывая косточку в руку.       Он уже сидит долго, несколько часов крутится у стола. Его прошлые расчеты оказались совсем иными, и нужно было проделать всё абсолютно наоборот, как ему было сказано Лэнгом. Стол среди книжных полок освещал всю комнату нежным голубоватым светом, совсем как в его прежней мастерской на базе. Но в этой резиденции всё было гораздо скромнее и уютнее, чтобы ребенок не смог пораниться в доме, он не держал никаких странных приспособлений.       — Модель готова, — лента Мёбиуса провернула вокруг себя линию и загорелась зеленым.       Надпись «успешно» ошарашила Старка, и он упал на своё кресло, пялясь в голограмму с невиданным потрясением. Мужчина прикрыл рот ладонью и выдохнул сквозь пальцы.       — Чёрт! — он раскинул руки.       — Чёрт, — повторил тоненький голосок слева от него.       Пеппер не удалось уложить дочку спать, и она пошла искать его. Девчушка нашла отца в гостиной и тихо притаилась, сидя на ступеньках, хитро улыбаясь в своей пижаме.       — Чшш, — Тони приложил палец к своим губам и перешел на шепот, ведь жена уже спит: — Что ты тут делаешь, маленькая мисс?       — Черт, — повторяет она с неизменной хитростью.       — Нет, не говори, — он машет ей указательным пальцем, — только маме можно говорить это слово. Она его придумала, и теперь оно её.       — Почему ты не спишь?       — У меня тут очень важное дело, — Морган хмурится, вглядываясь в непонятную загогулину в воздухе. — Кое-что не смогло выйти из головы.       — Замороженный сок? — после того, как съешь много ледяного, то ощущаешь мозговую заморозку, что и правда не может выйти с головы.       — Точно, — он встал с места и взял за руку девочку. — Вымогатель, вот ты кто. Тебе какой? У гениев мысли сходятся.       Мужчина оборачивается на голограмму, что продолжала сиять зелёным.       — Мне страшно захотелось мороженого…       Миллиардер достал с морозилки лакомство на палочке и, кивнув дочери, они пошли наверх. Морган буквально влетела на постель. Отец отдал лёд девочке и подоткнул под её ноги одеяло, чтобы она не замёрзла, пока ела холодное.       Красавица сначала откусывала сама, потом тыкала мужчине в рот мороженое, так по очереди они доели сладость.       — Ты закончила? — Тони, получив разрешение кивком, слизал остатки с палочки и улыбнулся. — Я тоже.       Он вытер её рот своим рукавом кофты и заправил волосы за ухо.       — Всё, — ладонью легко надавил ей на личико, прижимая к кровати, — Голова на подушку.       — Расскажи сказку!       — Сказку? Давным-давно Моргуна легла спать. Конец.       — Ужасная сказка. Хочу другую, — она своими маленькими пальчиками перебирала одеяло.       — Давай же, это твоя любимая, — девочка улыбается, и Тони тянется к её лбу поцелуем. — Люблю тебя сильно.       — А я тебя в три тысячи раз больше.       — Ого, — мужчина улыбается с неверием в глазах и облизывается от непривычной сладости во рту, которая мажет его по сердцу. — Три тысячи? Безумие.       Старк открывает дверку её спальни, собираясь уходить.       — А теперь спать, иначе продам все твои игрушки, — и тихо прикрывает двери, пока дочь хихикает. — Споки-ноки.       Спускается по лестнице вниз и грызет деревянную палочку от мороженого, поворачивает на кухню, чтобы её выбросить, и видит Пеппер, что всё это время сидела на диване в зале напротив камина.       — Не хочу хвастать, но она любит меня в три тысячи раз больше, чем тебя.       — Да неужели? — рыжеволосая сидит с книжкой на руках и с зажжённой ароматической свечой сбоку на столике.       — А тебя где-то между шестью и девятьсот, — размахивает деревянной палочкой и опять закусывает её, пока Пеппер хихикает.       Смотрит на свой голографический проект длинным, тяжелым взглядом и бубнит:       — Что читаешь?       — Научный труд о компосте, — она сильно углубилась в садоводство, ведь все овощи и половина фруктов, считая съеденные вишни, были выращены в их саду.       — И что нового в мире компоста?       — Всего лишь… — и Тони её перебивает.       — Я разобрался, — она дёргает головой, смотря на него, — так, к слову.       — Мы ведь об одном и том же говорим?       — Путешествие во времени, — убирает палочку со рта и выдыхает.       Пеппер знала, что давным-давно он держал в голове идею изменить всё, но видя его проигрышные попытки, решила вмешаться, отвлечь его браком. И когда он расслабился — сумела подтолкнуть к тому, чего хотела больше всего на свете — создать с ним семью, и в этот раз он не противился, и кольцо, которое носил с собой Хэппи в кармане, пригодилось как никогда. У Тони должен был быть кто-то рядом, ведь больше никого не осталось, и он согласился поклясться быть единственным, держал своё обещание, не хотел его нарушать просто потому, что не было сил начинать что-то новое. Все его попытки разрешить проблемы не увенчались успехом.       — Что? — она меняется в лице. — Ого. Это… удивительно… и пугающе.       — Верно, — садится рядом.       Пеппер может его удержать рядом, только напомнив о их связи и семье, которую они построили вместе на руинах. Но даже так она понимает, что, если он того захочет — не послушает, как он это делает постоянно.       — Нам действительно повезло, — поворачивается к нему телом. Напоминает, что во время щелчка только они остались друг у друга.       — Да, я знаю.       — А многим не повезло, — поджимает губы. Остальную половину человечества стёрли — все пострадали от этого, а кто-то остался вообще один.       — Я не могу помочь всем, — мужчина смотрит не на неё, а на камин, и это разбивает сердце, она виновато улыбается.       — Нет, видимо, ты можешь.       — Но я не обязан, — Старк ищет у неё отрицания, ждёт просьбы прекратить, хотя знает, что продолжит. — Я сейчас могу поставить точку и остановиться.       — Тони, — она вздыхает, и мужчина смотрит на неё с улыбкой, — попытки тебя остановить всегда оборачивались провалом.       Она разрешает, не может отказать. Все их отношения строились на её терпении. Когда Поттс хотела быть вместе — он уходил, но она понимала, что в конце концов он придёт или позвонит, стоило ей замолчать и дожидаться. Просьбы остаться не приносили никакого результата — уходил ещё дальше, и дорога назад занимала больше времени.        Опыт научил её просто не останавливать его от всех тех идей, которые старался сотворить. Ведь если пыталась влезть — отстранялся.       Старк понимал, находясь на расстоянии, что лучшего варианта ему не найти, и возвращался, а потом решил никуда не уходить, поняв, что пути отступления больше нет. Танос раздавил его. И Пеппер стало легче, ведь он спал и ел рядом. Одинаковые кольца на пальцах, но в душе всё равно оставалась та задоринка, что царапала её.       Угроза перестала нависать над ними, и Морган осветила их жизнь, слово рассветное солнце.       И сейчас он опять говорит, что хочет уйти. Нет, не к другой женщине, а в науку, что всегда имела над ним больше власти, чем любой другой человек. Чем она, кто подарила ему обожаемую дочь.       — Иногда я хочу запереть всё это в сейф и утопить в озере, — он гладит её руку, понимает, — и пойти спать.       — А ты сможешь уснуть? — она смотрит на своё обручальное кольцо и переводит взгляд на мужа. Помнит все те ночи, когда он подрывался от кошмаров в холодном поту и уходил в мастерскую, сидя там до утра.       — Не смогу, — облизывает губы, на которых осталась сладость.       Видение, посланное Вандой, предупредило его, что нужно идти до конца. А в гараже завалялся поцарапанный щит Капитана — не знает, зачем он взял его сюда. Видимо, ради призрачного воспоминания о былом, которое напомнило о себе совсем не тогда, когда хотелось бы.        Он принял решение пожертвовать собой, как это делал Паркер ради него. Нужно дать тому возможность создать своё в этом мире, раз уж он отобрал у мальчишки все краски и заставил рисовать теми же цветами, как у самого. У парня было изначально семь цветов радуги, и Старк это богатство назвал ограниченностью, ведь у него в палитре был только черный и белый.       Пытался загнать в квадрат Малевича, когда в мире много других произведений искусств. Не простит себе до конца жизни.        Нужно попробовать. Он решился.        В носу запах клубничного геля для душа, и в голове взгляд оленёнка с простодушной улыбкой.

***

      «Добро пожаловать в Новый Асгард. Пожалуйста, сбавьте скорость», — приветственная белая табличка на повороте дороги, с прекрасным видом на залив Осло-фьорда в Тёнсберге, Норвегии. Живописные зеленые луги и горные возвышения, влажный воздух и шум воды, что обивает скалы. Асгардцы выбрали потрясающее, спокойное место для того, чтобы оправиться от всех тех ужасов, что они пережили, спокойно занимаясь фермерством и рыболовлей. Их дни славы прошли, пусть людские года для них были ничтожны, но этого короткого времени им хватило, чтобы полностью переключиться на спокойный лад жизни, забыв о славных войнах и желании оказаться в Вальхалле.       Мир изменился, а у Асгардцев это послание было с двойным дном — их мир уничтожен.       Бэннер как-то втискивался в кузов старого синенького «Пикапа», подогнув ноги, усевшись спиной к водителю. В партнерах по путешествию у него енот Ракета, что вообще любитель влезать во всякие авантюры, и ему такая дальняя поездка нипочём, ведь ранее он вояжировал по космосу.       Енот радостно вытягивал лапки, когда встречался с людьми, что вытряхивали омаров из ловушек на берегу и складывали клетки на кучки. Работяги оглядывались на странного зеленого человека и разумного животного в одежде — не все жители Нового Асгарда были богами, что привыкли видеть нечто запредельное.       Машина собирается тормозить, здоровяк подпирает себя рукой, колёса выгибает в другую сторону.       — Ничего себе их разжаловали, — енот легко спрыгивает на влажную землю, — ни золотых дворцов, ни молотов с чем-то там ещё.       Серые, угрюмые улочки с людьми, что гнут спины, работая на причале, разбирая рыбу и молюсков, скидывая их в большие пластмассовые ящики.       — Прояви немного сострадания, — Халк сходит с машины, и она отпрыгивает от внезапной разгрузки. — Сначала они потеряли Асгард, а потом половину людей. Вероятно, они просто рады иметь дом.       Они пострадали от Таноса больше всего — он отобрал Тессеракт вместе с жизнями половины пребывающих на злосчастном корабле, на котором они должны были эвакуироваться на Землю, разорвав его на части. Единственным выжившим остался Тор, но жертв было бы гораздо больше, если бы Валькирия не взяла ситуацию в свои руки и не отправила часть экипажа в спасательные капсулы.       — Давно не виделись, — женщина в желтой жилетке и заплетенной широкой косой, что держала рыболовную сеть и мешок, скинула их в бок, как только увидела гостей. От неё пахло рыбой, её взгляд был угрюм и не выражал никакой радости от встречи давнего знакомого.       — Валькирия! — Халк раскинул свои большие руки. На нём была неприлично огромная спортивная кофта на молнии и штаны, что облегали его широкие бедра. — Рад видеть тебя, злюка!       — Я думаю, что в другой ипостаси ты нравишься мне больше, — она сощурилась на него.       Учёный проигнорировал колкость в свою сторону.       — Это Ракета! — Брюс тычет в енота, и он машет ей лапой.       — Как делишки?       Бывшая воительница лишь с неприязнью оглядывает его и переводит глаза на мужчину, выражая полное непонимание ситуации.       — Вы к Тору? — они кивают. — Он вон там.       Она тычет рукой на одну из лодок в заливе, стоящих на воде. Сколько бы Халк не щурился — он не видел там никого, ведь она была слишком далеко.       — Лодка? — Ракета оборачивается к женщине назад.       — Ловит рыбу, — она вздыхает, — и так каждый день.       — И как улов? — енот хмыкает.       — Не плохой, — она складывает руки. — Но я сомневаюсь, что вы сможете с ним поговорить.       — Почему?       — Он… слегка зол, — женщина в сожалении складывает брови домиком, — не смог оправиться.       Тор из тех, кто потерял вообще всё: народ, семью, друзей, любовь и доверие к себе. Если бы он ещё тогда, до всего этого, ударил молотом Таноса, не проявил гордыню, возжелав увидеть страх в глазах его противника — жили бы по-другому, Вселенная бы не сократилась, и у него осталась бы хоть капля уважения к себе. Он всё потерял из-за своей глупости. Брат пожертвовал собой ради спасения, а он не проявил и доли той храбрости, которую должен был проявить царь Асгарда. Если бы у него остался молот, не знает, смог ли бы поднять его снова — не достоин.       Он, в конце концов, отрубил голову захватчика, но это произошло слишком поздно.       — Ха! Тогда нам есть, что ему предложить, — Ракета ударяет кулачком об огромную ногу Халка.       — И то верно, — криво улыбается. — Позовёшь его?       — Ладно, — пожимает плечами и делает глубокий вздох. — Тор!       Его имя прокатывается луной по воде, и из лодки вдалеке показывается широкоплечий мужчина.       — К тебе друзья! — завершает крик женщина, и Халк поднимает свою массивную руку, начиная махать ею, чтобы его было видно издалека.       Бог сгибается, начинает вытягивать огромную сеть из воды широкими движениями, из которой торчат рыбки, некоторые из них, отцепляясь, падают в воду. Он не спеша укладывает улов, включает мотор и направляется к берегу, оставляя за собой полосы возмущенной воды — кильватерный след. Лодка бьётся о причал, мужчина привязывает её к столбику канатом и оборачивается к новоприбывшим на мосту, зло оглядывая их точным, словно иголки, взглядом.       Брюс уже понимает, что случилось что-то неладное, когда Тор поднимается к ним без какой-либо радости, с лицом хуже, чем у Валькирии, когда она их увидела. Стальное, высеченное, будто из камня, серое и безликое.       — Вы пугаете рыбу, — его глаза холодные, словно горы Йотунхейма — свирепые, леденящие и тусклые. Голубизна радужки посерела, стала совсем прозрачной, свинцовой.       Стал шире в плечах, лицо заострилось, волосы отросли, и он собрал их в неаккуратный пучок. Так как Брюс сейчас выше, смотрит, вздёрнув подбородок, и такое чувство, что готов разорвать его на части, а заесть мелким енотом вприкуску. Одет в мешковатую одежду, которая совсем ему не идёт. Широкие штаны на поясе повязаны веревкой, а майка, растянувшись на животе, была вся в пятнах, и он вытирает о неё влажные руки, которые замарал о сеть. Притом он не потерял всей той божественной силы: мускулы выпукло торчат на его руках, чувствуется страшная мощь, что только прибавляется сгущенным запахом агрессии.       — Привет, Тор, есть дело, — Бэннер пытается улыбнуться, а бог только супится сильнее, — нам нужно поговорить.       — Наедине, — Ракета вообще не ощущает страха, знает его, как облупленного, ведь лично ездил с ним за его секирой, и они провели достаточно времени в замкнутом пространстве.       — Уходите, — угрожающе насупливается, рычит, сжимает руки, но его наступление останавливает одно предложение от учёного:       — Есть вариант, что мы можем всё исправить, — Тор останавливается. — Я про Таноса.       — Ни слова о нём! — резко разворачивается и хватает его за кофту, притягивая, ткань трещит. — Я убил его!       — Мы можем всё вернуть назад, — берет его кулаки в свои и пытается высвободить хватку, но он упрямо её держит.       Бог метается, его глаза, блёклые, будто застеленные пеленой, проявляют уязвимость, которая тут же сменяется безграничной яростью. Молчит, а Валькирия позади него всматривается в его напряженную спину, сжав губы в полосу. Она понимает всю его боль. Тор всё это время помогал жителям, но не все Асгардцы решили остаться — разбежались, кто куда. И теперь эта помощь совершенно бесцельная, пустая.       — Ты нужен нам, — Ракета на эти слова кивает.       Тор поворачивается спиной, проходит через Валькирию, проигнорировав её существование, и поднимается по ступеням наверх, и друзья, тихо переглянувшись, следуют за ним. Женщина опускает глаза, вздыхает и уходит дальше перетаскивать мешки на кучу.       Деревянный домик с запахом пыли и плесени — стоит на самом краю городишка, обрамленный водами и каменным причалом. Из окон видно остальные хижины как на ладони. Дверь со скрипом отворяется, Тор входит первым, в коридоре разворачиваясь боком, вместе с Халком — проход узкий. Дальше широкая гостиная с обтёртыми деревянными панелями на стенах, пошарпанным диваном и деревенскими коврами, и угрюмыми занавесками на маленьких, грязных окнах. Полнейшая темнота — Ракета кашляет от духоты.       Бог, будто находясь один, подходит к маленькому камину и чиркает спичками по коробку, закидывает внутрь и пытается разжечь огонь, но, когда не получается — вырывает страницы из книги, что стояла рядом и служила ему средством для розжига, и снова поджигает. В этот раз попытка оказалась успешной — гостиную освещает тусклый свет. Согревает влажные руки и мятую майку от воды, что впиталась в ткань от рыбной сети.       — Так что? — глухой, грубый голос.       — Мы хотим вернуть время вспять, — полена трещат на тихий голос Брюса.       — Ладно, — кивает, смотря в огонь.       — Ладно? — Ракета подходит ближе. — Это всё?       — А что ты хочешь услышать от меня, плешивый? — хмыкает. — Моя помощь больше ничего не стоит. Если я вам нужен — так тому и быть.       — Так ты в деле? — Халк подходит ближе.       — Да, — его взгляд смягчается, оттаивает вблизи огня, лицо расслабляется, но потом вновь ожесточается, его тело наливается напряжённостью, и он выплевывает: — Если нужно будет убить его ещё раз — я сделаю это как следует.       Грусть появилась так же быстро, как и сменилась злостью. Чувствовалась чистая разбитость, а сейчас он дышал пламенем.       — Тогда поехали, не будем терять время, — енот готовится идти на выход из хижины, — и не забудь свой топор, здоровяк.       Бог выдыхает, его дыхание колышет пламя до затушения, поднимается на ноги и, подходя к старому платяному шкафу с потертыми ручками, вынимает оружие с полки, где-то между длинных роб и дождевиков. Оно блестит в тусклом свете, сидит в руке как живое, дышит, радуется пальцам на топорище.       Тор сжимает дерево плотнее, опускает руку, поворачивая голову к друзьям, резко кивает.       — О, смотри, как зыркает, хороший глаз я тебе подогнал, — Ракета хмыкнул и махнул хвостом, выходя на улицу. Брюс последовал за ним.