Общая черта — одержимость

       Асгард в своём живом великолепии дышит, воздух наполнен свободой духа. Тор вдыхает запах дома и жмурится от боли. На всё ещё кровоточащую рану будто налили перекиси, пытаясь обеззаразить, но это приносит только больше боли, разносит покрасневшие края вдвое.        Дали задание забрать камень реальности — Эфир, что находился в прошлом.        Их перебросило в самую спокойную комнату замка — туда, куда было нельзя вступать без разрешения королевской четы. Камера Локи, в которой он сидел в одиночестве. Переводит ошарашенный взгляд на брата, что в тупую пялится в потолок, дабы скрасить время в заточении, швыряет вверх пустой жестяной бокал, мигом ловя его рукой.        Локи... Ясное орлиное лицо с хитрым прищуром. Скучал до безумия, думал, что больше не увидит. В тени рассматривает его профиль, хочет запечатлеть в сердце вновь, услышать знакомый крик протеста, убедиться в том, что он жив. Но это не он.        Его Локи умер по его ошибке. Халатность, непозволенная правителю, сгубила самое дорогое, что у него было — семью. Он остался один.        — Идём! — шепчет енот, пригнувшись. Их могут заметить, и Тор, наоборот, хочет этого — не гнёт спины, стоя за колонной, но тень предательски укутывает его.        Брат не видит, не замечает — даёт ему то, что заслужил.        Громовержец с безутешным лицом, полным печали, всё же склоняется к полу, двигаясь к выходу. Но делает это так небрежно, будто тому на спину бросили мешок — Бог не был научен скрываться.        Дальше по широкому каменному коридору шли прислужницы с Джейн, которая была вместилищем Эфира. Двое спрятались за постаментом, как только услышали разговоры девушек вдали.        — Это она? — Тор кивает, Ракета вынимает из-за пазухи устройство, и, нажав на кнопку, из него высунулись три шипа. — Ты заговариваешь им зубы, а я тычу ей в бампер вот этим, извлекаем камень и уходим.        — Ладно, — Громовержец напряженно кивает и делает шаг вперёд из-за укрытия, как рядом с грохотом отворяется дверь. Мужчина поворачивает на звук голову и бледнеет.        Матушка.        Фригга со своими служанками быстро шла по коридору, приказывая отнести Локи суп. Лицо ясное, благочестивое и ласковое. Голос мягкий, родной, раздирающий своей теплотой до костей.        Не уберёг. Не смог защитить и её. Аллея потерь, энциклопедия усопших по его вине.        Застыв, мужчина провожает её взглядом, длинным, не моргающим.        — Кто эта красотуля? — Ракета выпрыгивает на постамент колонны и так же рассматривает богиню.        — Моя матушка, — отрешенно проговаривает очевидное, давно он в голос не звал её без слёз и слепой ярости по потере, — сегодня погибнет.       — Что, прям сегодня? — Ракета хмурится.       — Мне нужно с ней поговорить, — ходят жевалки от нервозности. Кто и мог дать ему совет, так только она. Всегда была умней, знала, как утешить.        — Эй, ты куда? — Ракета шипит в след мужчине, который рванул в противоположную сторону от Фостер и камня, следуя за Фригг и её помощницами. Енот ошарашенно оглядывается на Тора, что убежал, но потом, поведя носом, следует за девушкой, пряча колбу за спину, дабы не разбить её.        Бог буквально бежит, дыхание спирает, в душе тяжесть, будто на неё положили глыбу льда. Внутри всколыхивается знакомое чувство горечи, когда до этого в нём пылала ярость, а сейчас же она была потушена, заменилась на тугой ком, который невозможно сглотнуть.        Тор беззвучно забегает за каждую колонну, которую они проходят, следуя за царицей и девушками, прокручивает в мыслях то, о чём бы хотел спросить её. Фригга, чувствуя посторонний взгляд, одним взмахом руки отвязывается от слуг и останавливается в пустом коридоре.        Женщина оборачивается с опаской, теребя пальцы, пытается разузнать причину своего внезапного беспокойства. Чувствует неладное, но нечто родное.        Тор, закусывая губу, выходит из укрытия.        — Матушка... — на его лице тень скорби.        Царица выдыхает, с интересом разглядывает его, но замечая новые детали в образе, поднимает брови.        — Что это на тебе? — приятный голос. Этот тембр читал на ночь сказки, убаюкивал и был причиной его умиротворения. Как только он ушёл, а точнее как только она ушла, его как и не бывало. Глаза слезятся, но Тор игнорирует резкое напряжение в груди.        — Броня, — заключает он, дергая рукой. — Всё та же...        Его старая-добрая броня была разворочена, совсем исхудала, износилась и перестала быть похожа на броню царя Асгарда. Жалкое подобие. Он не ухаживал за ней, не протирал кожу маслом, когда дом протёк, и влага въелась пятнами, не посмотрел даже. А зачем? С потери его прошлой жизни смысла в ней не было. Мьёльнир разрушен так же, как и он.        Молот был символом не только силы, а и достоинства мужчины, которое покинуло его вместе с дорогими людьми. Он всё потерял.        Фригга подходит ближе и мягкой ладошкой прижимается к его холодной щеке. Тор хватается за неё как за спасательную соломинку. Рвано выдыхает.        — Ты не тот Тор, которого я знаю, — заглядывает в душу, видит.        А он молчит, прикрывает глаза и вжимается в ладонь, будто всем телом, погружаясь в детство. Беззаботное, светлое, туда, где он ещё не наделал судьбоносных ошибок.        — Будущее обошлось с тобой жестоко, — заключает она, и это режет по живому. Будущее, которое он выбрал, обошлось жестоко со всеми. Это он виноват, знает.        Она вся та же. Величественная, в прекрасном одеянии, мягкими волосами и жемчужно-белой кожей. А он заметно осунувшийся, пускай не растерял своей божественной мощи, лицо землистого цвета от мыслей, что одолевали его. Мать заметила неладное, сравнила с теперешним Тором, полного беззаботных мечт и целей, а у этого цели и мечты сломались благодаря необдуманным действиям.       — Что мне делать, матушка? — голос хриплый, из головы вывалились все вопросы, которые он заготавливал. — Ты же всегда видела больше других.        Она обнимает его, и Тор, как маленький ребёнок, утыкается ей в волосы за ухом.        — Я такой дурак, — голос разбитый, и у женщины скрипит сердце. Ей тяжело видеть таким сына и понимать, сколько боли пришлось тому пережить и представить яркую слабость, которую вечно пытался скрыть.        — Какой же ты дурак, если пришёл за советом к той, что славится мудростью, — отпускает объятья, но сын держит её за плечи.        — Я не смог никого спасти, потерял всех, остался один, — повторяет, как мантру, не отрывая взгляда от матери, жаждет видеть её реакцию. Но она лишь сухо улыбается, внушает доверие и стойкую веру в будущее, не ведёт и бровью, будто все те ошибки, что он позволил себе совершить, были судьбоносными, нужными, и в этом нет ничего страшного.        — Пойдём, — она берёт его за руку и идёт короткими, быстрыми шагам себе в покои и прикрывает за ними дверь. — Расскажи мне, что тебя тревожит.        Тор садится на кушетку напротив окна, из которого видно Асгард, как на ладони и выдыхает. Ему нужно вновь погрузиться в воспоминания и достать изнутри всё то, что он спрятал. Разгорается гнев к себе, к своей слабости, и он сперва резко вскрикивает, но видя испуг матери, заглушает голос.        Фригга выслушивает его напряженно, пускай пытается скрыть тяжелую задумчивость легкой улыбкой.        — Ты не дурак, — она обнимает его, прижимаясь к мускулистой руке, и отнимает вторую его руку ото лба, что придерживает нахмуренные тяжелые брови, — а неудачник.        Бог Грома кивает и поджимает губы, опуская взгляд вниз, но матушка быстро укутывает его грубые изрезанные ладони от работы с рыбной сетью своими молочными и нежными пальчиками и продолжает:       — Такой же, как и все.        — А я не должен быть таким же, как все. Я царь Асгарда, — смотрит на маленькие и аккуратные ноготки. — Был им.        — Выше собственной головы не прыгнешь, — Богиня гладит его по волосам с дивной стрижкой — совсем короткое возле ушей и челкой средней длины. — Мерило человека, а тем паче героя, в том, сколь он успешен в этих попытках.        — Как мне тебя не хватает, — видит понимающий взгляд матери и прижимается своим лбом к её.        — Никто не вечен, даже боги, — Тор гладит мать по длинным волосам и заглядывает в светлые радужки, резко поднимается со своего места и рассматривает беззаботный город.        А что, если он может всё изменить?        — Мама, мне нужно тебя предупредить... — поворачивается к женщине, что, слыша это, хмыкает.        — Не стоит, сынок. Исправляй своё будущее, а моё не надо, — отрицательно машет головой. — Мне до него дела нет.        — Пожалуйста, — жалкий голос. Даже сейчас его помощь всё ещё не стоит ничего.        Но Фригга только улыбается и тупит взгляд в пол, ловя мозолистые пальцы сына, сжимая их в руке. Ей совсем это не нужно.        Дверь в покои резко открывается, и внутрь забегает на четвереньках Ракета, держа в руке заполненную Эфиром колбу.        — Здрасьте, а вы, должно быть, мама, — царица машет рукой зверюшке, а енот теперь обращается к Богу: — Всё, товар у меня. Нам надо уходить.        — Больше времени нет, — Тор обнимает женщину рвано, прижимает её с неконтролируемой силой, но она молчит, утыкаясь тому в плечо. — Я люблю тебя.        — И я тебя люблю, — гладит по спине. — Будь тем, кем тебе суждено было быть.        Ему было суждено стать царем Асгарда и повести за собой народ. Но сейчас ни народа, ни царства нет.        Тор в последнем порыве поднимает левую руку к окну. Матушка дала ему последнюю надежду.        Молот резким звоном приземляется в ладонь. Фригга улыбается, а Тор, оцепенев, рассматривает знакомую вязь рисунков по краю, не ожидав того, что его догадка подтвердится.        Мьёльнир выбрал его снова. Теперь он знает, что делать. Всё ещё достоин.        Он должен быть тем, кем ему суждено было быть.        Ракета нажимает кнопки на панели управления на наручи, и их окутывает комбинезон.        — Пока, мама, — кивает, и в его глазах зарождается поистине новое, жгучее чувство надежды, что возродилось с новой силой, и раздували в нём то пламя, как меха.        Вспышка — и перед Фриггой не оказалось никого. Женщина глубоко выдыхает, отворачивается к окну и напряженно прикрывает рот ладонью, проводя по губам кончиками пальцев. Её плечи падают, и она обнимает себя за талию, вглядываясь в даль. Дала сыну уверенность, хотя умело прикрывала собственную обеспокоенность.       Воздух искрится, разрывается, пространственный тоннель то расширяется, то суживается до игольного ушка, что стискивает до боли, потом всё прекращается, возвращая всех восьмерых на решетчатую стойку.       Тело становится на твердую поверхность, и можно сделать выдох. Стеклянные синие линзы над головами звенят, перемещаются, а потом замирают. Все участники команды снимают маски, оглядывают друг друга, ища подтверждение успеха.       — Все шесть собрали? — Халк первым подает голос, нетерпеливый, резкий.       — Хочешь сказать, что наш фокус сработал? — Роуди, облаченный в броню, держит сферу фиолетового камня силы и улыбается, протягивая её.       Все ввосьмером стоят на хроно-навигаторе, построенном в ангаре базы Мстителей. Из окон видно приватный джет Старка, на котором он путешествовал по миру. Пришлось выгнать его на улицу, ведь подходящего места для широкомасштабной стройки, как огромный гараж, больше не было. Так же для экономии места на улице припаркованы грузовик Муравья и корабль Ракеты — енот здорово облегчил часть работы своими малюсенькими ручонками.       Старк выключает квантовый комбинезон, и он остается стоять в рубашке с галстуком и чемоданом, который прячет в себе Тессеракт — синий камешек пространства и частицы Пима.       Клинт, совсем опустошенный, подавленный, со взглядом в пустоту, падает на колени. Всё его лицо опущено вниз — уголки губ провалились, а брови налезли на глаза, скрывают тоску. Все оборачиваются на него — звук, с которым он падает на металлическую решетку отталкивается от стен, звучит громко.       — А где Нат? — Брюс понимает, но спрашивает, не хочет верить.       Бартон сглатывает тяжелую слюну, его кадык дёргается, опускает взгляд на пол. Молчит. Тишина больно въедается в кожу. Вид, будто заплачет — лицо приобретает оттенок сожаления.       У Роннина глаза на мокром месте, Халк невесомо отрицательно движет головой, Стив отводит взгляд, а потом вовсе зажмуривается — они её потеряли.       Наташа действовала ради общего блага — и это благо заставило пожертвовать собой. Разменять собственную душу на жизни миллиардов — поступок благородный, совершенный, как и всё её естество, что требовало возвышенного. Она не засомневалась, не передумала, знала, что её роль в этой пьесе сыграна — пошла кода. Финал балетного спектакля, в котором участвуют все действующие персонажи, и кордебалет, в котором её роли не было. Балерины рано выходят на пенсию, но Романофф и вовсе сошла со сцены, длинным прыжком проваливаясь в небытие. Прекрасный алый цветок у её головы. Тао Хоа — означает «красный мак», танцовщица с кровавыми веерами.       Брюс ударяет ослабевшим кулаком по металлической решетке на полу, становясь на одно колено — ему больно.       — Давайте выйдем, — Стив облизывает пересохшие губы.       Тони молчаливо кивает и ведёт мужчин на улицу через длинные и пустые коридоры. Базу он закрыл сразу после возвращения на Землю. Настолько по нему ударили события. На корабле, на котором он с синей киборгшей выбирались с Титана, не было достаточно еды, потом воздуха. Исхудал и начал сходить с ума. Переоценка жизни ворвалась в измученный мозг, сорвав прошлые убеждения.       На реке Гудзон позади базы установлена беседка на воде, прекрасное место для отдаленного личного разговора. Остались в ангаре Джеймс, енот и молчаливая Небула, приглядывая за камнями. Шли оставшиеся шестеро неторопливо, медленно, опустив головы.       Лягушки квакают в воде и на берегу, Старк садится на лавочку под навесом, на нём солнечные очки, чтобы скрыть боль, напустить авторитет, уверенность.       — У неё есть семья? — сжимает ладони, а на пальце блестит обручальное кольцо.       — Мы её семья, — Стив выдыхает.       — Нельзя вернуть её обратно? Все камни собраны, — у Тора глухой голос, понимает, какого это терять человека, названного семьей — потерял Локи, бога, который не переставал быть для него братом, после всех их разногласий.       — Её не вернуть. Это неотвратимо. Нельзя, — поджимает губы Клинт, отводя взгляд от спокойных вод реки.       — А если щелчком возродить всех умерших? — Тор не унимался.       — Невозможно отменить обмен… — Клинт роняет голову, потом делает глубокий вдох, поворачивается к Богу. — Красноголовый сказал, что эта жертва взамен на камень.       Они все отводят головы, в груди печет от натужливого чувства горечи. Тор замирает и выдыхает рвано. Ещё одна смерть.       — Тогда всё, что нам остается — это идти до конца, — Громовержец поднимает на Клинта холодный взгляд. — Мы — Мстители.       — Это я должен был умереть, — Соколиный глаз отворачивается обратно, — а она пожертвовала собой ради этого чёртового камня.       Брюс от злости вышвыривает бетонную лавочку в реку, но она перелетает её, приземляется в сосновый лес впереди.       — Она не вернется, — оборачивается к мужчинам, голос сиплый, плаксивый, лицо скукоженное от безнадеги. — Мы обязаны сделать всё, чтобы это было не зря. Должны ей победу.       — И мы победим, — Стив поднимается с места, кивает Тору, что подходит к нему ближе.       — Тогда поторопимся, — Тони так же встаёт с лавки, — и вставим камни в перчатку.       Облегчение не настигло никого даже после успешного выполнения одной четверти плана — шло тяжело, со скрипом, приходилось пересиливать себя, чтобы продолжать дальше, напоминать, для чего они ввязались в это. Спасти Вселенную, возродить погибших, вернуть любимых.       Высечь камни под размер желобка оказалось не проблемой — работа под энергетическим щитом навредить не может, ведь все осколки не попадали наружу, оставаясь внутри герметичного бокса. Все были напряжены до безумия, искры летели не только от инструментов, а от стресса, ведь каждый злился, выходил из себя. Тони жутко не хватало мальчишки, который бы не бубнил под рукой, держал всё в узде и тихо кивал, улыбаясь неудачам.       Все шесть собраны, возложены на пьедесталы — осталось вставить камни. Старк аккуратно двигает рукой, робот инверсивно переносит его действия, шевелит артефакты по воздуху, вправляет в пазы перчатки.       Камни загораются, самостоятельно вправляются глубже в металл, издают потусторонние звенящие звуки, будто смотрят на него. Тони отпускает руку, забывает дышать.       — Бу! — Ракета вскрикивает ему на ухо, и он дёргается, сердце готово разорваться, и даже Брюс, огромный силач, пугается до дрожи.       Енот смеётся, а мужчины выдыхают, ненавистно оглядывая говорящее животное, отворачиваются.       — Всё, давай, поднимаем и щелкаем этот орешек, — Енот спрыгивает с места и смотрит на миллиардера, что прикусывает свой указательный палец в раздумьях, — или будем ждать до завтра?       — Нет, начинаем, — облизывает губы. — Пятница! Переставь перчатку в открытый бокс.       И герметичные стены сжимаются, щипцы поддевают оружие массового поражения, кладут горизонтально и выталкивают вперёд. Енот запрыгивает сверху, восседает на каркасе защитной конструкции. Все сходятся к нему.       — Так, перчатка готова, — он ощупывает её, — вопрос в том, кто из нас щелкнет пальцами.       — Я щелкну, — Тор поднимает руку.       — Нет, — Старк отрицательно кивает, — ты нам ещё нужен. Перчатка чуть не убила Таноса, и мы не можем знать, что случится с тобой.       — Я самый сильный из всех вас, — хмурится. — Во мне текут молнии.       — Они не помогут, Тор. Дайте мне, — Халк выходит вперёд, — вас всех может убить, Старк прав. А меня — нет.       — Ты уверен? — Стив поднимает голову.       — Уверен. От камней идёт гамма-излучение, — Брюс давит улыбку, ведь именно радиация мутировала его, изменила до неузнаваемости, подарила огромное тело, невиданную силу, эмоциональную нестабильность и зеленый цвет кожи. — Такое чувство, что я был создан для этого.       Ученый ломал голову, зачем судьба сделала его таким? Жить с такой особенностью, которая застилает разум, оказалось слишком тяжело. Пускай он смирился с этим и больше не страдал яростными наплывами — задавался тем же вопросом. Мужчина не мог убить себя — Халк снова и снова возрождался в нём в момент выстрела и блокировал пулю, и в этом, кроме отчаянья, он начал искать скрытый смысл. И когда столкнулся с радиацией, понял, что его роль должна исчерпать себя тут.       — Хорошо, я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, — Тор зло зыркает на присутствующих, но отходит, решает, что следует уступить дорогу. — Вперёд.       Брюс берет перчатку.       — Ты готов, да? — Тони подходит из-за спины.       — Приступим, — кивает.       — Главное, помни: всех, кого Танос распылил пять лет назад — возвращаешь сюда, в данный момент, а остальное оставить как было.       — Понятно… — опускает взгляд на перчатку.       Стив подходит ближе, переодетый в свой костюм Капитана, Роуди защелкивает маску, Ракета надевает очки, а Тор становится в боевую стойку, готовый отреагировать мгновенно. Тони нажимает на реактор пальцем, и броня окутывает его, выставляет силовой щит.       — Пятница, активируй протокол номер восемь — «Выход — есть», — голос через маску глухой.       — Да, босс, — мигом захлопываются все двери, на окна налезают защитные шторы, схлопываются все дверные проёмы железными выдвижными заслонами. База полностью закрывается изнутри.       — Возвращайтесь домой, — Халк вводит руку в перчатку, которая податливо расширяется.       Она загорается, по ней елозят искры, Брюс морщится от боли и валится на пол со стоном, будто взял неподъёмную ношу. Его трясет, кричит, по всей руке проходятся молнии — Тор знал, что он кандидат получше. Камни сверкают, сияют разноцветными огнями. Его рука окрашивается в кроваво-красный.       — Дай её мне! — Тор хмурит брови. — Он умрёт!       — Стой! — Стив вскидывает руку перед мужчиной, пытается остановить, ограничить Бога, что начал делать первые шаги к перчатке. — Ты как, Брюс?       А он всё ещё продолжает орать, его вены на шее и лбу вспухают, жмурится, стискивает нормальной рукой перчатку, будто этим он сможет пресечь пульсирующие волны поднимающийся боли от активированных камней.       — Ответь, Бэннер, — Тони приказывает ему сказать хоть слово.       — Сносно, — голос дрожит.       И мужчина поднимает тяжелую руку, орёт, складывает пальцы, камни блестят, сверкают, лучатся разноцветными электрическим волнами, подпирает второй рукой перчатку.        Щелчок.       Мертвая тишина.       Брюс замирает, перчатка сползает с руки, и он обухом падает на землю с закатанными глазами. Его рука дымится, все подбегают к нему, зовя его по имени. Тони медицинским спреем обрызгивает горелую кожу, и Халк еле открывает глаза.       — Получилось? — дышит загнанно, хватает Стива за предплечье.       — Пока не знаем, — Тор спокойно гладит его по мокрому лбу, как это делала его мать. Встреча с ней сегодня дала ему силы двигаться дальше, он знает, чего он хочет сильнее всего впервые за долгое время.       Молот выбрал его. Всё ещё достоин — сжимает его в руке. Если оружие разрешило использовать себя — он на правильном пути. Локи, бедный братец, возможно, пал не ради бесполезной сути, а ради того, чтобы открыть ему глаза.       Теперь в его взгляде царили пустошь и буйствующая ярость, сорвать которую желал на враге. Ненавидел и его и себя.       Заслонки отворяются, Скотт смотрит на резвящихся птичек за окном, а Клинту звонит его исчезнувшая жена Лора. Телефон вибрирует на столе и светится.       — Кажется, всё получилось, — шепчет Лэнг и улыбается до ушей, не веря в происходящее.       Бэннер успокаивается, смотрит в потолок и видит надвигающийся на них космический корабль через стеклянную крышу лаборатории.       Небула из прошлого, всё же сумев пробраться на базу, промолчав, скрывшись в ответственный момент, сумела доставить Таноса в настоящее, нажав на панель хроно-навигатора, доказывая свою преданность.       Происходит взрыв, и всех накрывает потолком.

***

      Оранжевое, вязкое, медовое пространство. Паркер будто пребывает везде и нигде одновременно — его паучье чутьё молчит, расфокусировано, он никак не может понять, где именно находится. Опускает взгляд на свои руки и видит всю ту же броню, а в кулаке сжатая паучья маска. «Старк», — думает парень, и его озаряет.       — Камень души, — шепчет и поднимает голову, видит впереди неуловимую, полупрозрачную фигуру и подходит к ней ближе.       Горизонт завешан туманной поволокой, через которую пробивается желтый свет.       — Я умер, — тихий, знакомый голос.       Паркер жмурится, пытается разглядеть чужое лицо, подходит ещё ближе — боится и сам, но не может понять, исходит ли от незнакомца враждебность, ведь все его ощущения просто стерлись. Маленький, худенький мальчик.       Питер ахает.       — Я знал, что нас двое, — выдыхает, но останавливается в двух шагах.       Вот очевидная причина всех его метаний внутри, всех тех странных, чужеродных чувств.       — Кто ты? — мальчик хныкает.       — Питер Паркер, — он называет своё имя, сжимая маску в руке.       — Неправда! Это я — Питер! — кричит, но так слабо, что его еле слышно.       Призрак разгоняется и скачет на него, но проходит через грудь, от него летит дымка, он начинает хныкать.       — Ты сильнее! Почему? — призрак обходит его, останавливается прямо перед глазами, его ноги практически слились с оранжевым.       — Мне пришлось стать таким, — поджимает губы.       — Ты украл меня! — мальчишка не прекращает попыток схватить его, но ладони проходят сквозь, развиваются в медовом воздухе.       — Извини, — его руки не могут обнять призрака, — прости меня.       По щекам мальчика начинают литься оранжевые слезы, а его лицо напоминает восковое: оно гнётся от ярости пластично, практически как кукольное, неестественно. Призрак, опуская плечи, падает на пол, словно раненная птица.       — Я умер! — кричит, но его голос вмиг становится таким громким, что Питера передёргивает. Он поднимает лицо, его зрачки залиты золотыми слезами, и в них не видно даже радужки, она слилась с поверхностью.       — Тебе больно? — Паркер приседает, пытается обнять фигуру, но не чувствует ничего, руки смыкаются в воздухе.       — Нет. Я скучаю по Мэй, — опять тихий голос, к которому нужно прислушиваться, практически шепот.       — Я тоже, — зажмуривается и продолжает обнимать невесомую фигуру, что никак не хочет становиться ощутимой. — Она любит тебя.       Мальчишка продолжает плакать, его слёзы крупными каплями падают на неясный, неосязаемый пол, растворяясь в дымке.       — Я умер, — истерика не прекращается, а Питер прислоняется к нему, сидя на коленках, хотя придерживает свое тело самостоятельно — не на что опереться.       — Но ты всё ещё здесь, — с надеждой смотрит на его худенькое лицо.       — Ты слишком силён, — отрицательно машет головой, будто в бреду, — я не могу больше оставаться рядом. Украл меня и вырос. Слишком далеко, я не достану. У меня нет сил возвращаться.       Перед ним мальчик четырнадцати лет, который всё это время присутствовал глубоко внутри, совсем не понимающий, что с ним случилось, где его самый близкий человек — Мэй, находился будто за стеной, за которую нельзя было перешагнуть или докричаться. Все те скачки и перепады были его вмешательством, и, чувствуя резкие бурления внутри, Питер понял, что это не его чувства. Сейчас, отделенный, слышит только себя, который ощущает сильную вину и горечь.       — Ты не можешь так говорить! Ты — Питер Паркер!       — Нет, — он поднимается на ноги, проходя сквозь материальные руки, он, наконец, успокаивается. — Я — умер.       — Ты тоже Человек-паук. Я — это ты, — у них общие воспоминания, Паркер помнит его детство, у них есть точки соприкосновения, неужели он не хочет видеть этого?       — Ты никогда не станешь мной, — эта брошенная фраза раздирает его до боли.       Парень знает, что он никак не сможет переплюнуть героя, когда сам не является им, ведь только следовал написанному пути. Чужому пути. Паркер поджимает губы и отворачивается. Не может смотреть на него.       — А я никогда не смогу стать тобой. Я так хотел назад! — снова на лице странная гипертрофированная эмоция страдания, практически доводящая до ужаса. — Но у меня больше нет сил.       От его тела совсем ничего не осталось, оно просвечивает тусклый освещенный горизонт. Наплакавшись вдоволь, на его лице была странная усмешка с пустыми глазами без зрачков. Мальчишка устал биться о стекло, как пташка, пытаясь выбраться наружу.       — Нет! Останься! — Питер подходит ближе и снова пытается его обнять, притянуть, но его лицо становится совсем мертвым, безжизненным.       — Мэй, — последнее слово мальчишки, дальше его перестало быть слышно.       Он становится прозрачным, когда уже глазу не за что зацепиться, и сливается с однотонным оранжевым.       Питер пытается найти в воздухе глаза, но не может.       Исчез. Внутри полное опустошение — хочется что-то ощутить, но не получается. Слезы, как у мальчишки, не текут, Паркер всматривается в маску в руках и прижимает её к груди. Он остался один.       Его резко дёргает, легкие наполняются воздухом, приземляет на поверхность, и парня слепит, оранжевый разбивается на осколки, из-за него появляются другие краски.       Поднимая взгляд, видит желтый горизонт и разрушенные корабли, ржавый металл рядом и куски камня, что левитируют по воздуху. Это Титан с его безмолвными далями. Вернулся.       Питер остался совершенно одиноким, без частички детской обнадёживающей радости. Финал.       В голове становится ясно, пусто и тихо. Делает глубокий вдох, наконец, чувствует рядом ещё кого-то, оборачивается и видит не менее удивленных Мантис, Квила, Дракса и Стренджа, последний стоит не ошарашенный, как остальные, а прямо, вздёрнув подбородок, рассматривает мальчишку.       — Прошло пять лет, — говорит он и выжидает, — или ты уже знаешь?       — Знаю, — Паркер подходит к нему ближе, натягивает на себя маску. — Какова вероятность успеха, если щелкну я?       — Нулевая, — резко отвечает он, — Не давай перчатку никому, кроме него, понял?       Стражи переглядываются, оклемавшись, вообще ничего не понимая.       — Понял, — роняет голову, сжимая кулаки.       Наташи в живых больше нет — она пожертвовала собой. Грудь колет, а дальше очередь Старка.       Стрендж размахивает руками и открывает портал, который ведёт буквально на пепелище. Завещанная ему база Мстителей, в которой они работали вместе, — уничтожена, затоплена рекой, и над ней нависает огромный космический корабль, что обстреливает местность.       Когда он лишился частички мальчика, что еле дышала в нём, можно было подумать, что его чувства ослабнут, но это совсем не так. Он был бы рад отречься от всепоглощающей боли потери, но это оказалось невозможно. Любит, уважает, благоговеет.       Но Паркер пообещал защитить, и он это сделает.       — Финальная битва против Таноса, — он обращается к присутствующим, — в бой.       Паук кивает, вскакивает в портал и оказывается в самом центре происшествия. Порталы начинают открываться с бешеной скоростью, из них выходят войска Ваканды, выкрикивая на своём языке призывы держать строй. Они идут вперёд, стуча копьями, и от них веет такой храбростью, что и Паркера наполняет ею, кивает самому себе, уверяя, что у него всё получится.       Очень много созданий, которые готовы выстоять против армии Таноса: колдуны, Асгардцы в доспехах с Валькирией на пегасе, Саакарцы, Опустошители — межзвёздные преступники, со Стражами, их друзьями, и много поодиночке.        Подкрепление в виде вернувшихся мягко мазнуло по сердцу тогда, когда силы, казалось, были на исходе. Они слабы против Таноса в одиночку, но вместе смогут хоть как-то уровнять шансы. Стив рвано дышит, стоя в грязной броне и с окровавленным лицом, рассматривая толпу, что выходит из порталов.        Они больше не одни. Думали, что не справятся, но семя надежды проклюнулось через толстый слой горелой земли.       Тор ловит свою секиру, его лицо так же запачкано в крови от драки, а Старк, не ожидая успеха операции, оглядывает полчище новоприбывших, поднимаясь с земли, рассматривает всех с восторгом. Юноша выдыхает, понимая, что с мужчиной всё в порядке.       Перед Паркером приземляется броня Спасительницы — Поттс. Парень закусывает губу — не знает, остались ли они вместе. Но всё же расправляет плечи, разминает руки перед битвой. Нет времени на раздумывания. Шансов никогда не было и не будет.       Каждый из Питеров Паркеров терял любовь. Но не переставал любить.       — Это всё? — Стрендж обращается к Вонгу, что, выставив щит, переместил всех желающих сюда.       Вонг — пухлый мужчина в мантии, что являлся мастером магии, взял на себя ответственность привести всех жаждущих на бой против Таноса, что пришёл из прошлого. Быстро и оперативно они со всеми магами телепортировались к соратникам и в мгновение смогли доставить возвращенных на поле боя.       — А что, хотел больше? — недовольно вскрикивает он, но отвлекается на Муравья, который вылезает из развалин, увеличившись в размерах, разрушая остатки базы.       Из руки мужчина выпускает Халка, Роуди с Ракетой, которые бы захлебнулись без его помощи в затапливаемых руинах базы. Енот взводит курок, зацепляясь за Сокола.       — Мстители! — Капитан Америка выставляет руку, и в неё влетает молот Тора — он достоин. — Общий сбор!       Боевой крик, все срываются на бег, с оружием наперевес.       Танос своим лезвием слегка указывает вперёд, и его армия Черного ордена так же двигается в том направлении, молча.       Питер выстреливает паутиной в пегаса Валькирии, выталкивается вперед и налетает на монстров. Вырубая их с ноги, перестав сдерживать свою силу, и она потоком полилась из тела.       Численность врагов несоизмерима, они как саранча: кишат, идут, дерутся и делают это совершенно безмолвно, безлико и сухо. Корабли читаури рассекают воздух, приближаются, сами монстры бегут с оружием наперевес и встречают ответный удар.       Нужно догонять Старка среди всеобщего хаоса, который летит с помощью реактивных установок в броне вперед. Стреляет из репульсоров длинными красными лучами, они со Спасительницей кружат рядом, словно парочка ястребов, и уничтожают врагов. Парень только рад видеть, что он всё ещё в форме, держится и у него есть причина, ради чего драться — счастлив за него, пускай в душе пустота. Мальчишка ревновал бы, ревел, размазывая сопли по рукавам, но сейчас парень вдохновленно дышит. Во взрослом мире у него нет ревности, а одно лишь сожаление.       Потерей четырнадцатилетнего Питера он снимает с себя статус мальчишки, понимает, что переступил порог и закрыл за собой дверь назад.        Земля выгорела, под стопами обломки прошлого. Небо в пыли от обстрела, темень от падающей тени космического корабля, что разрушил спокойную поляну с базой в щепки, превратил спокойный уголок в угольно-черный ров. Смотреть без слёз на разрушения невозможно.       Стрельба, крики, взрывы мельтешат перед глазами, Паук выстреливает вперед, замечает, что Старк отвлёкся, нуждается в помощи, подлетает к нему, приземляясь, видит огромного инопланетянина, точно такого же, с которым они дрались в Нью-Йорке. Старк получает удар от него, отвлекаясь на других поменьше, и отлетает в камни, зарываясь в грязь.       Паук, выцепляя громадину паутиной, откидывает под убийственный шаг Человека-муравья, который раздавливает его насмерть. Делает длинный прыжок, приземляясь на колени, поднимает наставника за плечи, вытаскивая из насыпи, разворачивает к себе. Мужчина снимает маску, и Питер сначала убирает автоматическую, а потом сдергивает тканевую.       — Как Вы, мистер Старк? — улыбается, будто и не посередине кровавого поединка на смерть.       Тони смотрит вдохновленно, его лицо смягчается, усмешка натягивается, глаза теплые-теплые, и он укутывает его в объятья.        Заметно постаревший, с сединой на висках, на своей бородке, его взор с напряженного становится нежным. Но с ним всё хорошо, как этого и хотел парень. Сердце быстро бьется и дышит полной грудью. Этого достаточно.       За все пройденные года этого оказалось достаточно.       — Родной… — вплотную произносит в шею.       А Паркеру этого хватает, чтобы закрыть глаза и обернуть его руками, прижимаясь ближе. Это первый раз в жизни он позволил себе такое непотребство — поддаться мечтам и сделать то, что хотел. Обвивается вокруг, и самое страшное, что Тони совсем не против.       Мужчина отстраняется, разглядывает его, а юноша, открывая глаза, опять улыбается, так, как привык видеть это миллиардер. Чистая, робкая улыбка с сияющими коричневыми радужками.       — Идём, Питер, — кивает и совсем неохотно отпускает его от себя. — У нас много дел.        Юноша видит, что он в другой броне. Новой, усовершенствованной и более прочной. Улыбается неизменному.       Парниша надевает маску назад, его вновь окутывает броня — на животе тот самый развороченный металл, что остался с Титана, никак не мешает двигаться, только тупо побаливает. Наноботы начинают своё упрямое движение, закрывая собой повреждение, делая обшивку гладкой, будто ничего и не было. У него остались чувства, собственные, не под чьими-то перспективами, а действительно только-только его. Сладкие, острые и горькие одновременно. В голове, наконец, прояснилось. Пазл собран — картина, что вышла, совсем не сходится с заявленной на упаковке. Она странная, безумная, перекрученная, но за всё время её сбора он прикипел к ней, привык, и ему с ней комфортно, понятно.       — Кэп, что мне делать с этой дрянью? — напряженный голос Клинта в наушнике, который бежит с перчаткой наперевес среди обломков, изворачиваясь от атак монстров.       Питер кивает мужчине, и они взмывают в воздух, парень цепляется за его нагрудник паутиной, и его выталкивает наверх.       — Уноси камни как можно дальше! — Стив, отбиваясь, орёт, протягивает руку для того, чтобы туда влетел молот, и делает удар.       Кэп очередной раз доказывает то, что достоин. Тору это совсем не по нраву — обычный человек не может понять сути божественной мощи.       — Нет! Мы должны вернуть их по местам! — Халк задыхается, отталкивая отбитого монстра от Капитана в неизвестном направлении.       — Уже не вариант. Танос грохнул квантовый туннель, — Старк испепеляет врагов лучами.       — Секунду! — Лэнг вскрикивает, уменьшаясь. — У нас ведь две машины времени!       Мужчина нажимает на ключи своего маленького грузовичка, что был припаркован возле ангара ранее, но теперь от базы ничего не сохранилось, и его местоположение осталось неизвестным. Сигнализация верещит на всё поле боя, и Стив забегает на возвышенность.       — Никто не видит убогий «Минивэн»? — Кэп кричит в надежде, что ему кто-то поможет из воздуха.       — Я! — Брунгильда отзывается сверху, управляя пегасом. — Но тебе не понравится, где он припаркован!       Развороченная машинка стоит прямо под кораблём, обминают её монстры, что несутся на бойню, тут же умирая под копьями вакандцев и чарами колдунов.       — Скотти, — ласково называет Старк мужчину напряженно, — сколько времени нужно, чтобы подготовиться?       Если им удастся вернуть камни туда, откуда они их взяли — Танос не сможет получить их назад и снова испепелить теперь не только половину, а и всех их.       — Э… Где-то десять минут.       — Запускайте! — Стив начинает движение в сторону Клинта, что сейчас сторожит перчатку. — Я за камнями и к вам!       — Сделаем, Кэп! — вернувшаяся Оса нежно гладит мужа рукой по плечу, волнуется, а потом возлюбленные сталкиваются взглядами, полными надежды, кивают друг другу и уменьшаются в переодетые пространственные комбинезоны, цепляются за руки и улетают в сторону грузовичка благодаря её крылышкам.       Голоса в наушнике затихают — Паркер понимает, что началась охота за камнями, и он, как знающий будущее, начинает первый погоню по их поиску. Соколиный глаз практически невидим во всей этой разрухе, но его выдает разноцветное свечение перчатки подмышкой.       Паркер, отбиваясь от монстров, медленно продвигается вперед. Пантера перенимает у лучника оружие и резвее бежит, уворачиваясь от выстрелов, его броня наливается сиреневым, поглощает урон перед тем, как его отдать кучке врагов. Они разлетаются в стороны, и мужчина следует дальше, как его дорогу преграждает Танос, ударяя того своим лезвием, и тот падет на пол, а за ним Алая ведьма приземляется рядом. Злющая, пышущая яростью.       — Ты отнял всё, что у меня было! — руки светятся красным, глаза сияют, лицо кривит в ненависти.       Убил самое дорогое — мужа.       — Я даже не знаю, кто ты такая, — он хмурится.       — Сейчас узнаешь, — и женщина тужится, щерится, поднимает клочки железобетона и швыряет в ненавистного ей пришельца.       Танос разбивает первый валун, но тут же валится на колено, когда в него летят плевки чистой энергии. Пантера оббегает их сражение, ищет взглядом перчатку и замечает вдалеке, когда её подхватывает Зоб телекинезом — имя того таракана, которого они со Старком ещё пять лет назад выбросили в космос.       — Мне! — кричит Питер, выворачиваясь в воздухе на паутине. Т’Чалла, услышав его, подкидывает артефакт к нему, и он ловит, под злостный взгляд преследователя.       Видит, где находится «Минивэн», приземляется на обломки, стискивает перчатку и шепчет:       — Режим мгновенного убийства, — его глаза загораются красным светом.       Паучьи когти, что вылезают из заднего отсека со спины, разом прокалывают противников, что воедино накидываются на него. Чутьё воет — начинается артиллерийский обстрел из космического корабля, что всё это время висел в воздухе. Колдуны сбиваются в кучи и выставляют щиты, защищая мирные войска.       Парню не удается отбиться от них — слишком много тел, а отпустить руки тоже небезопасно — упустит перчатку, как Стренджа тогда, так что он обращается в наушник:       — Мне нужна помощь!       Старк рассказал Стиву, почему он передумал и согласился на Хрононалёт, упомянув Человека-паука, мальчишку, что стал ему близок. Рассказал, что должен попытаться вернуть его назад вместе с другими, рискнув, чтобы потом всю жизнь не вспоминать упущенную возможность. Парень стал спусковым крючком всего происходящего. Он важен, совсем юн, но истории, которые мужчина пересказывал капитану, когда мастерил механизмы, заставили и его проникнуться подростком, что однажды и ему перегородил дорогу.       — Держись, Паучок, — Стив швыряет в него молот Тора, и юноша, стреляя в оружие нитью, улетает от нападения по инерции его полета прямо в обстрел, и залп перерезает ему паутину.       Паркер стискивает сокровище, готовясь к грубой посадке, но его ловит Поттс, перебрасывая на коня Валькирии. В животное попадает ракета, и подростка снова сбрасывает на землю, где он, сгруппировавшись, приземляется и бежит дальше. Стрельба адская, ему удается прошмыгивать мимо ударов пушек, практически не дышать, бездумно бежать вперёд на отметку на карте.       Внезапно всё заканчивается — чутьё в момент перестает деребанить по позвоночнику и затихает. Кэрол продырявливает корабль из космоса, он взрывается, подкашивается и готовится упасть. С него разлетаются части металлической обшивки, и тот плашмя приземляется в реку, поднимая высокие волны, что тушат разгорающийся пожар на судне от удара женщины.       В воздухе световой столб, опоясывающий её полёт сквозь препятствие, горит, словно светодиодная лента во тьме.       Дэнверс приземляется прямо перед парнем, и он замирает с перчаткой наперевес. Она молчаливо протягивает ему руку, и Питер уже готов отдать предмет, как замирает, вспоминая слова Стренджа:       — Не отдам! — стискивает её назад. — Она не твоя. Сказали не передавать никому.       Капитан Марвел хмыкает, разглядывая скованную фигуру, ведь понимает, что она сильнее и сможет отобрать артефакт с легкостью, но видя такое настроение, с усмешкой кивает.       Сразу возле прилетают остальные женщины из команды — веет упрямым интересом за свою жизнь, верой в победу. Красивые, в самом расцвете сил, нахмуренные, идут бороться за выживание не только собственное, а за продолжение существования всей Вселенной. И они побежали, разрывая противников впереди.       Небула вернула Таноса назад, и он понял, что стерев половину всех живущих, его план не находит своего завершения. Те, кто остались, помнят. Нужно убить всех, и тогда цикл вновь начнёт свое возрождение, забрав неугодных.       Дэнверс осталась на месте, всматриваясь в парнишку.       — Подкиньте меня, — нахальная просьба.       — Хорошо, — кивает.       Выстреливает паутиной сначала в себя, приматывая перчатку к груди, а потом в женщину, её тело загорается, и они взлетают ракетой, рассекают поле боя, словно падающая звезда. Паркер ничего не разбирает через скорость, с которой они движутся.       Танос поднимает голову и видит их полёт, смотрит на траекторию, понимает, что летят к светящийся машине, и швыряет в неё клинком.       И она взрывается с волной, что откидывает Кэрол с Питером. Марвел вышвыривает в обломки базы. Подросток, как котёнок, срывается, его нити плавятся от жара, шлепается на землю, погружаясь с головой в грязь, роняя перчатку. И она, следуя взрывной волне, отлетает назад.       Его паучьи лапы отламываются по шарнирам от удара, становясь негодными для использования. Перед глазами темно, и парень, вытирая маску, встает на ноги обратно, пошатываясь от головокружения, делает неуверенные шаги, а потом и вовсе срывается на бег. Нужно успеть.       Начинается битва за перчатку. Тони, видя порывы врага навстречу к ней, бьёт Таноса, пытается сбить его маршрут.       А он, разворачиваясь, отвечает так сильно, что миллиардер, совсем обессиливший от длительного сражения, падает. Тор влезает между ними, со всеми двумя своими оружиями, блокирует пухлую фиолетовую руку, стонет в порыве ярости, ударяет головой монстра и шарахает в него молнией. Бог Грома совсем не тот, который был в его воспоминаниях — толстый, неухоженный и нерешительный. Этот Тор коротко подстрижен, в отличной форме и рычит от злости. Что происходит?       Стив набрасывается на Таноса сзади, пока Бог, с молниями в глазах, пытается дожать врага, но у него не получается. Когда он отрубил ему голову, тот был совсем ослабевший, а этот дышит мощью сильнее, чем он. Не может прыгнуть выше собственной головы, как и говорила Фригга. Невозможно.       Антагонист бьёт головой в Громовержца и скидывает со спины Кэпа, вышвыривая его на Старка, который уже поднялся и был готов нападать снова, и падает на колени от Кэрол. Женщина влетает в него, с нажимом светится, под её телом воздух нагревается. Дэнверс сжимает монстра силой, его фиолетовое лицо багровеет от натиска.       Стрендж дрожит, пытается сдержать воду, что хочет затопить поле боя. И всех кропит водяной пылью.       Яркие вспышки пламени. Женщина поднимает пыль, она хлопьями оседает на землю от влажности, окрашивая сгоревшую траву в глубокий черный цвет. Она хрустит под ногами.       Тор поднимается и становится темной, неопределенной фигурой, когда впереди него происходит просто взрыв фейерверков от лучей Старка и силы Дэнверс.       Подросток почти добегает до главного сражения и видит, как Тор прыжком приближается к перчатке.       Будущее обошлось с ним жестоко. Здесь так много жертв, разрушений и боли, а ему надо быть тем, кем ему суждено быть — царем исчезнувшего Асгарда. Вернув время вспять, он сможет остановить дальнейшие развитие событий и сменить момент слабости на силу, разрубить шею Таносу вовремя.       Нужно просто вернуться назад. Туда, где всё ещё было хорошо.       Туда, где его помощь всё ещё имела вес.       Там, где все были ещё живы.       — Всего лишь нужно вернуться назад. И я смогу помочь, — поднимает её и надевает на руку.       Светится ярко, искрится, он рвано выдыхает от боли. Камни пляшут, мигают. По руке ползёт искра, и его глаза загораются светом — стонет, кричит. По небу скачут молнии. Волосы Стива, что ошарашенно оглядывается, вытаскивая себя из завалов, электризуются.       Паркер, что практически на месте, охает, его лицо удлиняется, и он выстреливает паутиной в Бога Грома. Ему нужно отобрать перчатку — она принадлежит Старку. Быстрее!       Танос орёт, женщина вспыхивает, раздается взрыв. Его откидывает в камни, которые Старк разворотил собой ранее. Паук прикрывает глаза рефлекторно от летящего мусора в лицо.       Паутина тянется тонкой струйкой, приближается всё ближе и ближе.       Но он мажет от содрогания земли, его дёргает по инерции — недостаток брони в том, что он не может зафиксироваться цепкими ногами за поверхности и у него нет лап, чтобы помочь.       Щелчок.       Нить в момент зацепляет зеленый камешек времени, он выходит из пазов, и Питера сдавливает, перекручивает. Дышать нечем. По его телу расползаются молнии, что жалят в каждую клеточку организма.       Бесконечные калейдоскопы.       Всевозможные цвета, они скручиваются в трубочку, растягиваются. Больно думать, воспринимать, душит так, будто ему готовы сломать трахею. Видит впереди темную фигуру Тора, которая обрамлена светящимися мазками, они пляшут, танцуют. Трубы, кольца, ромбы. Разноцветные фигуры сменяются один за одним.       Парень закрывает глаза и теряет сознание от перенагрузки, которая давит на голову.