Общая черта — одержимость

      Сегодня было намного жарче, чем обычно. Воздух был настолько раскалëн, что при дыхании чувствовалось, как раздувались ноздри от огненной температуры. Пусть солнце и двигалось к закату, что не умоляло жгучих лучей, которые касались шеи, но земля, разгоряченная, обжигала даже через обувь.       Африка радовала своим засушливым климатом, убивающим всё живое, и всеми оттенками коричневого и желтого. Под ногами светлый грунт, что был настолько мелким, высохшим и перетертым, что походил на песок, но стоило добавить в него воды, то он загустевал, как каша.       Паркер, из-за своей явно заметной юности в двадцать лет, привык держаться ото всех на дистанции. Так как он агент, то не подчинялся здешним командующим. Не являясь солдатом армии Штатов, он чувствовал себя свободно от военных обязанностей, не должен был носить военную форму, но дабы не отличаться ото всех, смиренно принимал все правила и обычаи. Статус агента Щ.И.Та нёс за собой некие привилегии — его никто не трогал, относилось большинство солдат как к неведомой зверушке.       Агенты организации жили в отдельных казармах, им были предоставлены свои комнаты, и за ними были закреплены не просто офицеры, а командиры части, но даже они не имели над теми такой власти, как над солдатом.       А так как среди тысячи военных на базе было только пятеро агентов, Паркер, что практически всегда находился на месте, оказался сам по себе. Четверо агентов формально были закреплены здесь, появляясь лишь для получения новых приказов и отбывали назад, для выполнения задачи. А пребывание Питера здесь было засекречено, в файлах он обозначался как взломщик систем безопасности, который выслеживает опасного преступника. Его режим дня не совпадал с остальными, так что тот практически ни с кем не общался и не тянулся к этому, ведь знал, что уедет отсюда и только будет рад оставить эти сухие, безжизненные виды. Поэтому взял за постоянство тренироваться отдельно ото всех в пустых залах на рассвете, тем скрывая свою необычную силу.       Пришёл очередной приказ после нескольких дней затишья. Питер, не обращая внимания на жару, решил срезать путь, пройтись по прямой через ангары и взлетные полосы, прикрывая глаза, когда свет бил в лицо. Взыграл невтерпёж. Не хотел обходить казармы и идти по накрытым тентами дорожкам, хотел пробежаться и побыстрее улизнуть из базы.       Лагерь Лемонье, что находился на востоке Африки, в городе Джибути, был первой, постоянной, военно-морской базой на континенте, принимала много воздушных и водных суден разных размеров и степени важности. Широкие ангары для самолётов и кораблей, несколько казарм с подземными комплексами, склады, технические здания, площадки для калибровки техники, широкие причалы с вечно припаркованными посудинами, сменяющихся одна за одной. Типовая структура базы была обширной и многогранной; Паркер как раз перебегал через широкую асфальтированную взлетную полосу, направляясь к штабу.       В действительности, база была самой огромной, которую видел Питер в той же Африке. Остальные базы были в республиках Камерун, Нигер, Тунисе и Кении, но они были совсем небольшие, служили, скорее, как перевалочные пункты для грузов или передачи информации. Паутинные сети власти были повсюду, особенно они ужесточились, когда стало известно о ГИДРЕ.       Щ.И.Т держал свою штаб-квартиру поближе к этой базе, дабы защититься в случае нападения, но, как Питер помнил, это не принесло никаких результатов. Террористы всё же смогли захватить её с рядом других убежищ и сооружений.       А здесь Паркер ради того, чтобы это предотвратить.       Военная база Джибути была самой большой на континенте и была связной всех остальных, так что причины менять свое местоположение казались глупыми, а особенно, если добавить, что от неё был прямой маршрут к двум объектам ГИДРЫ.       Марокко и Египет скрывали в своих недрах лаборатории террористической организации, о которых Паркер узнал самостоятельно благодаря слежке.       Питеру была поручена операция под названием «Копьё Ареса».       Для хоть каких-либо результатов потребовалось несколько месяцев кропотливой работы. Сначала всё началось с маленького звоночка разведки, в котором они засекли переговоры двух членов террористической организации Египта — «Братья-мусульмане». После их задержания и жесткого допроса всплыло имя — Мидо Абу, который сотрудничал как посланец между лабораториями ГИДРЫ и своей организацией.       Военные базы США были одним из факторов сдерживания террористов, но даже под натиском вооруженных сил они могли просачиваться сквозь пальцы и творить непоправимые вещи. «Братья-мусульмане» насчитывала около пятидесяти тысячи боевиков в восточной и северной Африке, и в любом другом случае Паркер бы супил брови, но благодаря большому количеству бандитов их внимание было рассредоточено, и поймать связных оказалось легче.       Но об Мидо Абу было ничего неизвестно, ни настоящего имени, ни место нахождения. Тогда помогла сама разведывательная служба: был составлен примерный список телефонов, которые могли котировать с верхушкой террористической организации. И тогда Питер с небольшой командой в штабе отслеживали звонки с нескольких тысяч номеров. Поэтому в казармах его никто не знал, ведь отсиживался и ночевал в том же штабе, иногда не выходя из него сутками.       Титаническая работа, которая требует огромного терпения и специального оборудования, а последнего на военной базе было просто завались.       А когда на горизонте попадался подозрительный абонент — запрашивал у Щ.И.Та разрешение на вылазку и под покровом ночи выбирался в трущобы или в город, где последний раз был принят звонок.       И вот неделю назад программа зафиксировала переговоры: неизвестный мужчина в Марокко, где находилась одна из секретных баз, разговаривал с известным сторонником «Братьев-мусульман». Это был Мидо. С помощью спутников вычислили местонахождение курьера, и теперь Паркер получил разрешение на слежку.       Курьеры передавали документы, материалы исследований, были посыльными для мелких поручений. Обычно такие единичные связные выбрасывали телефоны после, но если сделки поступали постоянно, то это значит, что Мидо был не простым «принеси-подай», а человеком важным, вхожим.       Питер единолично был выбран для этой миссии не спроста. Он единственный, кто мог пробраться в любое помещение бесшумно с его способностями. Скрытно, без свидетелей и каких-либо посторонних звуков, и в одиночку, не запрашивая с собой наряд спецназа, который не умел тихо обезоруживать. Спецназ выбивал окна и двери, врывался в дом и ложил преступников на пол громким приказом.       Парень выслеживает очень ценный груз.       И все четыре месяца было неизвестно, куда же его перевезли: в Европу или на Ближний Восток, но догадка, что дорога будет идти через Африку оказалась точной. Так как ГИДРА построила свои базы на Гибралтарском проливе и Суэцком канале, который ведёт через Баб-эль-Мандебский пролив в Индийский океан, то всё это время парень следил за двумя найденными базами и вынюхивал, где и когда пойдёт движение.       А оно уже пошло, ведь другие агенты так же шерстили местонахождение штаб-квартир террористов в других регионах, и Паркеру было детально написано в отчётах, что успехи у организации были. Чем больше разворошишь гнездо, тем быстрее шершни начнут бежать к самому ценному — личинкам и прятать их в более безопасное место.       ГИДРА начала перевозить груз, за которым шла охота, осталось выяснить, в какую сторону они побегут, чтобы отрезать пути к отступлению.       Прослушанные переговоры Мидо, что находился в том же Марокко, были о неизвестных документах по перевозке и способе их доставки на «место». Достаточно компрометирующее для того, чтобы Питер утратил спокойствие.       Все четыре месяца, что они шпионят за террористами, так никого и не задержали, чтобы не спугнуть их раньше времени. На кону слишком много.       Недавно был раскрыт склад ГИДРЫ в Херефордшире, Англии, и несколько мелких штаб-квартир в Европе, но там не нашлось ценного груза, так что парень надеялся на его план-перехват.       Жуя собственную губу и поправляя лямку рюкзака, Питер направлялся к главному штабу. Там его должна была ждать машина, которая довезёт до гражданского аэропорта Джибути. Дорога к нему от базы была около двух часов.       Как бы глупо не звучало, но военная база с несколькими десятками самолетов или вертолетов не могла его довезти до места назначения, ведь это были военные машины, которые строго регламентировались. Если бы враги заметили этот самолёт, который шёл бы на посадку рядом с их базой — беготня бы началась раньше времени, так что Паркер каждый раз добирался самостоятельно до объекта, за которым назначалась слежка.       Питер, видя знакомые номера, слегка улыбается догадке. Сперва открывает заднюю пассажирскую дверь, куда ставит свой тканевый черный рюкзак, и потом садится вперед.       Видит привычное, улыбчивое, загорелое лицо.       — Рад видеть, Дизель, — монотонно отзывается Паркер и пристегивается. — Как жизнь?       — Мог бы и притвориться, что скучал по мне, — хмыкает и выворачивает руль, выезжая на выход из базы.       Не пересекались три недели через занятость обоих.       Питер вздыхает с облегчением, когда видит, как ворота базы исчезают в боковом зеркале.       — Я действительно рад тебя видеть, — Дизель ему не верит, но давит сухую усмешку.       — Убедил, — перевел на парня свои угольно-черные глаза. — На сколько едешь?       — На несколько дней, — стандартный ответ Паркера, который тот говорил всегда, когда отправлялся на задание.       Дизель — это был его позывной, который стал уже именем. Мужчина, лет двадцати семи, так же служил агентом организации, но был водителем, работающим в паре. Работы у него было куча, постоянно за рулём, развозил приказы, документы или же остальных агентов, как сейчас.       — Мне тебя ждать? — оборачивается на парня, и тот смотрит на него в ответ, переводя взгляд с пустынной, ровной дороги на симпатичное загорелое лицо.       Мужчина не был писанным красавцем, но горящие чёрные глаза на выкате и вечная улыбка, что оставила две небольших морщинки на щеках, привлекали. Он был другим. Если Паркер был бы чёрным, то он — белым. Вытянутое лицо, нос с небольшой горбинкой, родинка на подбородке, длинные ресницы и чёрные волосы, выгоревшие на чёлке в парочку золотых прядей. Когда тот смеялся от души, то был похож на сумасшедшего, Шляпника, что вечно морозил ерунду.       Работа тому нравилась, Питер не знал другого человека, которому было бы настолько комфортно за рулём и который знал бы машину так, как он. Парень выяснил о нём то, что его в Щ.И.Т завербовал по рекомендации сразу после окончания восьмигодичного контракта знакомый генерал, которого он постоянно возил по военным частям Штатов. Дизель довольно говорлив и приветлив, но если установить рамки, то никогда за них не заходит. У Питера за полугодовалое знакомство было лишь несколько тем, которые просил не затрагивать: работа, дом и семья. Парень плавно сменял их на что-то менее болезненное, и после первого предупреждения мужчина понял всё с первого раза.       — Если меня не будет больше, чем двое суток, то не жди, — кивнули друг другу.       В действительности Дизеля зовут Маршалл, но на самом деле, ему абсолютно всё равно, как к нему обращаются, можно было позвать его совершенно любым именем, посмотрев в глаза, и он начнёт на него откликаться. Дизель был совершенно легок на подъём, вечно улыбающийся яркий человек, с которым никогда не было неловких молчаливых пауз. Работа водителя была его призванием, как он говорил, чувствовать дорогу и иметь сбоку собеседника было для него тем, ради чего он жил.       Удивительный человек. Абсолютно не злопамятный, хохочущий, от него всегда веяло радостью с легкостью.       — Чем занимался, когда меня не было? — мужчина отбивал ритм на руле пальцами.       — Тем же, когда ты был, — выдохнул, вспоминая скучные серые деньки. — Слушал телефонные разговоры.       — Ну, раз ты едешь на задание, видно, дело всё же двигается, — улыбнулся.       Но и были свои минусы, в нём не было глубины. Никогда невозможно было с ним поговорить о чём-то тревожущим душу, излить её. Дизель сразу терялся, слушал, но не вникая, не хотел воспринимать тяжесть на себя, но никогда бы не сказал прекратить, в конце говорил «всё будет хорошо» и переключался на отдаленную тему.       — Надеюсь, — Паркер при этой мысли расслабился, но плечи у него не упали, держали спину прямой до неестественности. Парень разучился расслабляться, пребывал в постоянном напряжении.       — А я в Табарке был на фестивале джаза, потом оттуда назад вёз двух афроамериканцев в форме. Понятия не имею, кто это был, представляешь? — хихикает мягко, будто треск огня. — Впервые видел два красных мундира.       — А как там на фестивале? — Питер спрашивает отрешенно, зациклившись на одном, представляя себе яркую картинку с хлопушками и громкими музыкальными инструментами.       — Оглох от больших барабанов, — заключает он. — В целом неплохо, накупил вкусностей. Если ты поторопишься, то я с тобой поделюсь.       Парень хмыкает и закусывает губу, оборачиваясь назад, всматриваясь в, казалось бы, бесконечную дорогу. Переживал, сможет ли он сегодня добиться того, чего желал всей душой. Уже не пересчитать, сколько таких вылазок было, и никакая из них не дала нужных результатов.       Следил за целями по несколько суток, ждал, пока посылка окажется в слепой зоне, чтобы прибрать к рукам и потом всё так же положить её обратно, будто ничего и не случилось. Большинство из них не представляло никакой ценности, но попадались интересные письма и договора, которые только добавляли новых имён в список будущих задержанных.       — И тебе нравится постоянно ездить такими пустынями? — разглядывает горизонт дальше — начинает потихоньку вечереть, вдалеке темнеют насыпи из песка и сухого грунта.       — Я могу выбрать, где сегодня проехаться, поэтому всё в милость. Поблагодарил бы, ведь я вместо Могадишо согласился везти тебя в аэропорт.       — Спасибо, — в этот раз Дизель верит.       Питер принял правила его игры и никогда не стучался к Маршаллу с важными темами, а он же отдавал всю ту легкость, свободу и непринужденность. Свобода нужна была парню как никогда. Запертый в этих осточертелых стенах на несколько месяцев он задыхался, а Дизель был как птица — летал и ездил, куда его душа пожелает. Его задания были быстрыми, переезжал с места на место. Позавчера был Тунис, а сегодня он на этой базе в Джибути, везёт Паркера в очередной раз на самолёт.       Хотел отвлечься от постоянной рутины, чем-нибудь, кем-нибудь. Забыться. Но это помогало лишь до следующего рассвета, ведь с утра опять нужно было садиться в штабе за консоль и проверять всё то, что записалось за ночь и прибавлялось по мере разгребания в этот же момент.       — Не за что, — улыбается. — Ты как-то не слишком доволен, что уезжаешь. Неужели что-то опасное?       — А? — Паркер, задумавшись, провалился в себя. — Нет, всё стандартно. Просто я уже устал.       Вчера пересматривал приказ снова и снова, переслушивал запись, в голове планировал до мельчайших деталей. Нужно было продумать, как отступать в случае неудачи, предугадать, что будет, если он всё-таки не найдет то, что запланировал и многое другое.       — Тебе нужно выспаться, у меня один знакомый рассказывал, что для лучшего сна нужно вечером надавить на точку между бровей, — Дизель продолжает свою мантру, видимо, лицо Питера выглядит больше не выспавшимся, чем измученным.       — Попробую в самолёте, — врёт, знает, что никогда не может заснуть на борту из-за вибрации. — Спасибо.       Дальше ехали в тишине.       Паркер за два года службы впервые остаётся на одном месте больше месяца. Африка задержала его на все четыре, и парня уже тошнит от этих однообразных картин. Скучал по Нью-Йорку, по этим серым улицам, практически без деревьев, широким перекресткам и запаху булочных в Манхеттене.       Отдал бы всё, чтобы на паутине пролететь сквозь офисные здания и увидеть своё отражение в красно-синем костюме в зеркальных широких окнах. Питер нажал на кнопку стеклоподъёмника, захотел почувствовать этот обдув лица, будто он снова сидит на краешке здания вечером, где его волосы развиваются на ветру, но в лицо хлынул поток жаркого воздуха.       Парень цыкнул и прикрыл его назад, ведь кондиционер охладил салон настолько, что он и думать забыл, что за окном была адская температура.       Дизель видел, что Паркер был задумчив по тому, что он дёргал за заусенцы пальцев и монотонно жевал свои губы.       — Переживаешь? — дорога была однообразной и прямой.       — Думаю, — он отпустил руки вниз, отвлекаясь. — Возможно, дело сдвинется с мертвой точки.       — Всё будет хорошо, — кивнул с уверенным тоном и хмыкнул.       Дизель понятия не имел, что Питер делает и какую работу выполняет, а сам он никогда и не рассказывал. Но не верил в то, что он простой айтишник. Компьютерщиков не посылают на разведку и не засекречивают документы.       Парень был белым, словно молоко, за всё это время пребывания здесь не изменился ни на йоту. Не загореть в такой солнцепёк невозможно. Но он, возвращаясь с вылазок в глуши, на которые выходил самостоятельно без какой-либо техники, раз являлся программистом, оставался всё таким же бледным. Дизель не хотел задумываться о том, кто он на самом деле.       У Маршалла спрашивали насчёт Паркера остальные на базе, ведь он единственный, с кем тот плотно общался, но даже с тем он не мог ответить ни на один поставленный вопрос. Парень с Нью-Йорка двадцати лет, агент.       Встречались в том же Нью-Йорке ещё до Африки, но сблизились здесь, ведь были единственными друг для друга, чьи лица оказались знакомыми.       — Угу, — Питер отвернулся к боковому стеклу, заложив руки в замок.       И снова тишина, но не давящая, а комфортная для обоих. С Маршаллом не хотелось болтать без какого-то толку, пускай первый был и не против, казалось, что и сам устал быть обезьянкой с тарелками, который развлекал грузных военных во время дороги.       Аэропорт уже был виден вдалеке, Паркер потягивался на сидении и решил взглянуть на себя в зеркальце козырька перед тем, как выйти из машины. Худощавые впалые щеки, пусть форма лица у него и была круглая, но спустя время его черты обострились. Детская припухлость полностью исчезла, соболиные брови обрамляли ясный открытый взгляд карих глаз. Тонкие сомкнутые губы были ярко-розовыми от укусов в раздумьях.       Стрижка была грубой, под машинку, но волосы уже отросли до того, чтобы менять направление их укладки пальцами, пускай и недостаточно для того, чтобы эта укладка держалась без косметических средств. Под глазами серые круги от недосыпа.       Выглядел в военной форме брутально, футболка в облипку очерчивала резкие переливы мышц на груди и руках. Штаны карго были заправлены в легкие берцы. Мог бы переодеться в гражданское, но тогда обыскивали б в аэропорту детальнее, а так, мельком заглядывали в документы и отпускали дальше.       Проведя по бритому подбородку, Паркер закрыл козырёк и смотрел, как Дизель заворачивал ко входу в огромное бетонное здание.       Аэропорт Джибути выглядел бедно и одиноко среди песчаника. В этой республике был очень низкий уровень жизни, ведь в государстве была ничтожная экономика, подбиваемая стихиями. Несколько колонн держали каменную крышу, парочку высоких окон на фасаде, засыпанные песком. Полнейшее захолустье. В аэропорт заходили несколько чернокожих жителей, женщины, которые были в никабах — головных уборах, закрывающих лицо с узкой прорезью для глаза. Наиболее распространённой религией здесь является ислам. Его исповедуют около девяносто двух процентов населения страны, так что в республике процветали мусульманские настроения.       — Приехали, — отозвался Дизель.       — Спасибо, — Паркер щелчком снял с себя ремень безопасности, и он с шуршанием вернулся назад в катушку.       Мужчина наклонился к нему и легко накрыл губы своими и резко отодвинулся, всматриваясь в безучастное лицо парня. Смотрит, ждёт.       Питер, хмыкнув, притянул водителя к себе и с натиском прошелся по его губам языком, придавливая чужой затылок ближе, проявляя привычную инициативу.       Ещё одной неожиданной стороной их дружбы было то, что они спали.       Дизель не искал серьезных отношений, был ветреным и воспринимал секс как нечто будничное и естественное, когда Паркеру нужно было в ком-то забыться, приняв его предложение на неординарное сближение.       Не терял абсолютно ничего, когда вбивал Маршалла в постель, вжимая его голову в подушку, дабы стоны не было слышно под луной в пустой казарме. Они были единственными в крыле из агентов, ведь остальные почти никогда не ночевали на базе.       Любовником Паркер был аккуратным, понимающим и чувственным от того, что до этого имел дела с девушками и боялся в порыве навредить, применить больше силы, чем требовалось. На каждый кривой вздох останавливался и вглядывался в лицо.       Маршалл сторонился ответственности, поэтому искал кого-то молодого, чтобы не думал о будущем настолько далеко, чтобы предлагать такую страшащую его перспективу. Нравилось тому не быть привязанным ни к месту, ни к людям.       Водитель предложил, как и ему было присуще, соблазнительное удовлетворение потребностей спонтанно, и еще больше удивился на то, что Паркер согласился. Парень до этого замечал косые, слишком длинные взгляды на его теле и понял всё с самого начала. Паркеру такая затея была не в новинку, ведь всегда предупреждал, что не хочет иметь отношений в данный период времени, так что смело согласился на авантюру. Его пребывание в Джибути стало менее однообразным.       — Я буду ждать, — Маршалл упёрся локтями о руль, рассматривая Питера на задних сидениях, когда тот доставал армейскую кепку с рюкзака и натягивал её на макушку. На лицо парня упала тень, обнажив размашистую ухмылку, что мгновенно растаяла на бледном лице.       — Увидимся, — Паркер не стал дожидаться ответной прощальной фразы и с хлопком прикрыл дверь, разворачиваясь на пятках ко входу, перекидывая лямку через плечо.       В аэропорту он был единственным белым как среди персонала, так и пассажиров. Но его присутствие игнорировалось полностью: как и было предсказано, мельком взглянув в документы, парень последовал на борт. Сумку закинул на полку над головой — рюкзак являлся ручной кладью, так что он не сдавал его в багажное отделение.       Направлялся в республику Судан, которая не была связана с штаб-квартирами террористов от слова совсем.       На правом берегу реки Сус в Марокко, городе Агадире, в промышленной зоне по очистке сточных вод находилась подземная лаборатория ГИДРЫ, что была скрыта в недрах осушённых бассейнов. В том же Марокко и действовал Мидо, странно переговариваясь с людьми в Каире, с которыми никогда ранее не контактировал.       Вторая же штаб-квартира находилась так же в соприкосновении с водой и была оформлена как заповедник. В Каире, столице Египта, на озере Буруллус, в самых её топях. На суше по прямой там можно было легко добраться до Нила, который, в свою очередь, выходил в Средиземное море.       Террористы выбирали где обосноваться очень скрупулёзно, дотошно выискивая труднодоступные для Щ.И.Та точки и тем легкие местоположения для исполнения всех своих задумок.       Вся эта информация поступила благодаря прослушиваниям телефонов «Братьев-мусульман» и планомерным, незаметным обыскам их домов, в последнем пункте был задействован только Паркер.       И сейчас парень летел ни на одну из этих баз, а к Мидо, что всё это время сидел в Марокко и прислуживал террористам, а теперь решил полететь в город Порт-Судан. Абу — не простой человек. У него может быть что-то важное, раз он полетел в другую республику, бросив всё после одного компрометирующего звонка.       В голове за время полёта сложился подробный план, и Питер уверенными шагами направился на выход из самолёта. Поездка была стандартной, дребезжащей и раздражающей. Так как аэропорт был небольшим, то после посадки пассажиры сами добирались до стойки регистрации в здании.       Самолёт шумел, воздух окатывал жаркими порывами лицо, и Паркер рассматривал заходящее солнце, которое почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в золотистый цвет. Поправив рюкзак, поплёлся внутрь, там, где работают кондиционеры. После проверки документов оказался полностью предоставлен самому себе.       Быстрыми шагами направился в мужской туалет и, выбрав отдаленную кабинку, заперся внутри. Снял с себя всю одежду и, аккуратно достав из сумки черный плотный комбинезон, надел его на себя и нажал на кнопку на груди. Ткань привычно обтянула тело. Парень поправил прилегание щипками и натянул на голову маску.       — Привет, Питер, — ставшее родным приветствие Карен.       Паркер проигнорировал её голос, из сумки вынув голубую плотную ткань. Это было длинное платье свободного кроя в пол. Нацепив его на себя, накинул сверху на маску ещё одну ткань, что плотно садилась на голову — чёрная паранджа.       В рюкзак сложил вещи, бережно упаковав те на весу, и направился к зеркалу. С внутренней стороны кепки взял иголки и заколол спадающие шлейфы паранджи так, как это делают здешние женщины. Снова закинул рюкзак на плечо и поплёлся на выход из аэропорта. В Судане он был обставлен так же скудно, внутри пусть и были несколько зелёных растений, но газон перед входом засох до треска под подошвой. Чернокожих в этой республике было меньшинство, ведь в основном здесь царствовали арабы.       Прослушка не могла показать точные координаты, указывала лишь провайдера района протяженностью несколько кварталов, максимум, что можно было извлечь — это номер дома, в котором был выполнен звонок.       Но Мидо был очень аккуратен, ведь всегда разговаривал в разных, не связанных с собой местах. Найти его дом и обыскать не представлялось возможным.       Впервые террорист выбрался из Марокко, преодолев длинную дорогу, остановился в городе Порт-Судан, в дальней республике. Разговор Абу с неизвестным мужчиной был длинным и запутанным. Встреча была назначена в вечернее время, когда народ начинал охотнее выходить из домов и возле самого многолюдного места в пятницу — мечети. Упомянули лишь о том, что переезд Белого Нила будет переполнен — река, на которой стоял город.       А таких мечетей за мостом было две и про какую точно шёл разговор — неизвестно.       Паркер направлялся туда автобусом. Дело пошло быстрее бы на такси или повозке, ведь добраться до цели можно было только с пересадками, но не хотел, чтобы его запоминали. Держал спину не идеально ровной, как привык спустя столько времени, а скрючившись, шёл вперёд, исподлобья оглядывая улицы. Средний рост арабских женщин — ниже ста шестидесяти сантиметров, а у мужчин — около ста семидесяти. У Паркера к двадцати годам сложился средний рост по меркам Штатов в сто семьдесят восемь сантиметров, что в низкорослых странах выбивалось из картины, заставляя того гнуть спину, чтобы походить на старушку.       Маленькие однообразные квадратные домики, что вырастали максимум до пяти этажей на больших улицах, были в охровых оттенках. В проулках домики же редко когда доходили до трех этажей, затенялись акациями, но даже их тень не спасала в жару.       Мечети с острыми шпилями находились друг от друга в километре и были видны с расстояния. Паркеру для полного обзора местности хватило бы стандартной многоэтажки, но таких на горизонте не имелось, так что приходилось обходиться Карен и её снимками со спутников.       Компьютер вёл отчетность по звонкам данной территории, и Питер, притаившись в безлюдном переулке, с которого можно было добраться к двум точкам за одинаковое количество времени, начал ждать, пока Мидо не примет вызов.       Террорист исполнял все обязательства как курьера и так же путешествовал с точки до точки. Подставляясь, он сотрудничал с террористами напрямую, но не выдавал тех, кто ему передавал задания. Прямого разговора ГИДРЫ и «Братьев» никогда не было замечено.       Между ними было несколько десятков переговорщиков-пешек, что сотрудничали друг с другом, не упоминая вышестоящих, так что понять, кто с кем разговаривает, было практически невозможно. По этой причине Паркер задержался на такое количество времени — слушал и вникал. Всё было бы гораздо проще, знал бы он все диалекты арабского, однако голосовой перевод от Карен выручал всё это время.       Перед глазами мелькает иконка исходящего вызова уже знакомого номера, и Паук приседает на месте, его полы юбки елозят по уличной пыли и пачкаются. Готовится бежать в ту сторону, куда укажет путеводитель.       — Ты где? — грубый, прокуренный голос. Карен переводит с арабского со странным акцентом, выводя посередине экрана фразы на английском. — Видишь дом рядом?       — Белый или тот, что с верандой? — голос у Мидо такой же басистый и тяжелый.       — Заходи во второй, — звонок прекратился.       Карен была не просто голосовым помощником: после уничтожения костюма благодаря нравоучениям Старка Питер смог воссоздать полноценный искусственный интеллект. Собственноручно перелопачивал Пятницу под новое обмундирование в виде Пятидесятого, и, черт возьми, наставник не нашёл ни единой ошибки, проверив результат, как школьный тест.       Компьютер на карте обозначил место одной из мечетей, возле которой было два описанных дома. До них несколько сотен метров — нужно успеть.       Подбрасывает рюкзак над головой и выстреливает паутиной, прилепливая его к тени нависающего козырька дома и срывается на бег.       Со временем научился управлять цепкостью настолько, чтобы шаги получились беззвучными. В беге выбрасывает колено и приземляется на носок, потом только сцепление пятки о землю и тем сильнее отталкивается от земли. Порт-Судан был обычным городком, камеры стояли только на центральных улицах, так что быть замеченным техникой во время бега не являлось возможным.       Почти у цели, делает прыжок и оказывается на низкой крыше, падает на руки и вытягивает голову, рассматривает местность.       Низкий дом с верандой сзади не отличался ото всех других на улице. Ползя по раскаленным крышам, Питер видит вдалеке потемневшие розовые облака и надвигающуюся ночную темноту тусклых, почти не освещенных улиц. Спускается по стене вниз и перепрыгивает на дом, в который уже зашёл Мидо.       Паркер прикрывает глаза и чувствует то, что в доме несколько человек. Лезет к окну второго этажа с крыши ползком и, осторожно вглядываясь в окна с задней стороны, рассматривает комнаты.       Дом был старым и не жилым уже давнее время. Повсюду толстый слой пыли с отпечатками обуви с песком на полу, что занесли с улицы, мебель, выцветшая и съеденная термитами. Окна мутные и грязные, где-то завешанные шторами с покосившимися карнизами.       Обзор на коридор второго этажа с лестницей вниз. Видно то, как Мидо, вошедший с улицы, отворил старую стеклянную дверь с веранды и, проходя внутрь по скрипящим половицам, рассматривал всё с неким неверием.       Карен сразу определяет его личность. Мидо Абу — настоящее имя. Мужчина без судимостей, с обычной родословной и семьей из семи человек. Без задолженностей по платежам — негде придраться.       Питер тоже, как и сам курьер, находился в недоумении. Обычные выезды для передачи посылок не были обязаны заводить его в помещения. Как и торговля запрещенными веществами, всё происходило на ногах, в перебежках между улицами; ему никогда не нужно было до этого момента так скрываться.       На втором этаже в комнате с завешанными окнами чувствовалась возня, все резко застыли, как присутствующие услышали громкий грохот входных дверей. Стекло вылетело из панелей от того, что курьер в попытке их закрыть слишком сильно надавил на трухлявое дерево.       Тонкая деревяшка с ручкой отломалась и оставила в ладони значительный кусок съеденной покрашенной плиты. Труха посыпалась на месте с тонкими пыльными панелями, что мигом разбились на мелкие осколки, и те рассыпались по полу.       Паркер, чтобы лучше слышать происходящее, видя, что дом разваливается, аккуратно цепкой ладонью вынул из пазов стекло и выкинул её на крышу этого дома, перебросив её через свою голову.       Сам Мидо был худощавого телосложения с густой шевелюрой и усами. С кожей загорелого цвета, которая больше отсвечивала красным, чем коричневым. Питер за всё время слежки его переговоров убедился в том, что он был связан с террористами достаточно крепко. Перевозил оружие, данные, товар с места на место, и тем, что столько времени следили за ним, смогли раскрыть много подпольных организаций, правда, пока Паркер действующий закрепленный агент в этой местности и он не закончит своё задание — не может задержать никого из участников.       Мужчина, отбросив отломанную часть двери и выругавшись, встрепенулся, Питер заметил, что у него в руке был довольно массивный пухлый конверт, замотанный в шаль, вязанную крючком.       Дверь щелкнула замком на втором этаже, слева от Паркера, что прятался за жухлой шторкой с улицы, держась за шероховатую поверхность песчаника, слегка отодвинулся от окна, в страхе быть замеченным в его синем платье.       — Принёс? — видит только спину, зато голос узнаёт. Это тот же переговорщик, который позвал его в дом.       — Да, — шорох конверта о шаль. Мидо поднимает ладонь с содержимым.       — Идём сюда. Покажешь, — и уходит направо, в открытую дверь следующей комнаты по коридору от лестницы.       Абу изумленно кивает, тяжело поднимается по ступенькам и, когда оказывается в дверном проёме, делает несмелый шаг внутрь. Паркер цыкает, лезет по стене боком, утыкается носом в новое окно и всматривается в неизвестное лицо. Карен сразу же определяет личность ранее судимого за вооруженное нападение Бадра Аля. Черноволосый мужчина с редкой длинной бородой и темным цветом кожи, одетый в длинную белую рубашку до середины бедра и рукавами в три четверти. Татуированные руки в надписях и узорах.       Он, взяв конверт в руки, откинул шаль на пол и разорвал бумажную обёртку. Внутри оказалось множество белоснежных листов с неизвестным содержимым. И Аль принялся считать.       Пятнадцать листов.       Чутьё холодными пальцами прошлось по шее. Мужчины кивнули друг другу, и Мидо уже хотел что-либо сказать, как прозвучал выстрел. Озеро спокойствия Питера пошло кольцами, встрепенувшись. Он не мог никак помочь, выбравшись из укрытия, рассекретив себя. Чтя каждую человеческую жизнь, жалости к этой не испытывал, пускай и принял вину в его гибели на себя. Мог спасти, но не такой ценой.       Абу повалился сначала на колени, схватив плетенный диван, возле которого они стояли, а потом, разжав руку, упал головой вниз.       Бадр складывает листы в разорванную обертку, сплевывает на пол и поворачивает голову к двери напротив, из которой вышло двое мужчин с сумками на плечах. Они ждали его в соседней комнате. В левой руке Бадра блеснул пистолет, который тут же спрятал за пазуху, воткнув за ремень штанов. Оглянув тело на полу, кивнув друг другу, закрывает за собой дверь и присоединяется к всеобщей спешке.       Двое мужчин были опознаны как очередные преступники по нескольким статьям, были одеты в длинные кафтаны. А под Абу расползается бурое пятно, Питер отрывается от пострадавшего, перелезает на прошлое окно в коридор и видит, как трое мужчин выходят из дома, прикрывая за собой дверь.       — Скорую, Карен, — Мидо уже не жилец. На инфракрасном было прекрасно видно, как тело начинало остывать.       Вылезает на крышу и, высовываясь из-за угла, смотрит, что мужчины ставят сумки в припаркованную через дорогу белую машину с помятым крылом. Места, чтобы незаметно подлезть под кузов, не было. Так что выбрасывает в их сторону разведывательный жучок из груди, и тот, видя отмеченную цель, цепляется сразу прыжком к заднему колесу и втискивается внутрь.       Двери закрываются, мужчины, устроившись в салоне, заводят мотор и с тихим тарахтением уезжают дальше по улице. Питер по крышам начинает движение за ними, мечась со стороны в сторону короткими перепрыжками, как у таракана, он был прижат к поверхности плашмя, грудью и щекой опираясь о стены.       Когда дома заканчивались, то ждал, чтобы те заехали за угол и, когда людей не было — бежал по улице. Выбранная для встречи мечеть была на краю жилой зоны, а дальше шла продовольственная. Сам город Порт-Судан тем и славился, что на его территории был построен огромный и единственный в государстве порт. И видимо, террористы с отобранной посылкой Мидо направлялись именно туда.       Луна уже начинала потихоньку выходить из-за горизонта, земля ещё была горячей, но легкий ветерок разгонял пыльный сухой воздух, принося бриз из Красного моря, к которому Паркер приближался всё ближе и ближе.       Пробежав по пустырю, отдаленно от машины, взобрался на огромные жестяные склады и мог теперь во весь рост, расправив плечи, ускориться на широких крышах. Питер бежал по контейнерному терминалу, чувствовал и видел, что работа продолжала на нем кипеть. На воде разгружали корабли и складывали коробки на грузовики, рабочие кранами двигали груз либо в склад, либо отправляли в дорогу на фуре. Вдалеке светились лампы на площадке, горели тусклые фонари. Если повернуть голову в город — не увидишь такой же яркой освещенности. Паркер хмыкнул, продолжая следить за маркером на экране.       Дальше после складов приземляется на асфальт возле цистерн и прячется за них. Это были зерновые хранилища сразу возле воды, чтобы быстрее совершать сделки без потери качества продукта. Таких здесь было несколько. Повернув голову направо, видел по берегу таких сразу три. Впереди стоянка фургонов, тележек и грузовиков на широкой парковке, а за ней спокойные синие воды. Волны бьются о темные высокие корабли, пришвартованные к причалам. Семь штук с его стороны и ещё около шести с другой.       Паркер находился на распутье. Порт был на выступающей части земли в форме треугольника и имел длинную полосу рабочей поверхности, где можно было разгрузить судна. Если сравнивать с «Рэд-Хуком», то этот порт был гораздо больше и наваленный до неосязаемости взгляда. В самом низу него даже был построен сахарный завод, что в это позднее время уже не работал.       Если Питер потеряет мужчин, то на такой огромной территории он утратит драгоценное время, чтобы их обратно отыскать. Его синие одеяние в городе, где свободно передвигаются женщины, не было заметно, но здесь, где работают одни мужчины, платье будет неуместно. Скомкав ткани, спрятал их за цистернами и, скрываясь в тенях и темных закоулках, направляясь к машине, что всё ещё продолжала ехать по дороге, параллельно причалам, заворачивая к учетным зданиям. Карта показывала, что они ехали к таможенным офисам, что стояли напротив подъёмных кранов.       И машина резко встала, задние огни загорелись красным в темноте. Заехав на очередную стоянку и припарковавшись аккуратно между загруженных грузовиков, мужчины начали выходить из салона. Сумки остались внутри, а разорванный конверт с бумагами водитель понёс с собой. Питер приблизил картинку ближе, рассматривая в деталях в тусклом свете фонарей, куда преступники держали путь.       Они чем-то переговариваются, а Паркер слишком занят, чтобы вслушиваться. Бежит в противоположную сторону и запрыгивает на крышу соседнего здания, чтобы потом, как цели завернут за угол, выпрыгнуть на административное сооружение. С крыши видны сплошные светлые пятна. Это белые гражданские машины — самый распространённый цвет, который отторгает солнечные лучи и тем меньше нагревается, чем любой другой.       Небольшой регистрационный квартал среди складов и контейнеров. Работников в такое позднее время здесь нет, свет в окнах почти не горит. Жухлые пальмы от ветра еле-еле шелестят, но этот шелест заглушается биением волн о бетонные пирсы.       Простая запланированная слежка за Мидо и его перемещением по городу, в надежде рассекретить больше переговорщиков и тем расширить круг поисков, привела его к неожиданному повороту. Шпионить Паркер научился против своей воли в той же Африке и не думал, что именно так будет проходить и эта вылазка.       Заходят внутрь пятиэтажного здания, в котором светятся всего лишь три окна, и Питер теряет их из виду.       — Разведывательный режим, — командует компьютеру, и экран загорается новыми красками, кроме темных оттенков неосвещенных улиц.       Внутри здания несколько человек, а Паркер засел на низкой крыше противоположного дома, чтобы лучше всё рассмотреть. Трое преследованных молча поднимались на второй этаж как раз в тот кабинет, который был ярко освещён. Там сидел мужчина спиной к окну за столом — невозможно определить личность. Зато у того было открыто окно на проветривание, ведь уже было ночное время, что здорово упрощало задачу — будет лучше слышно.       Дом сканируется, видны человеческие фигуры под инфракрасным видением. Бадр стучится в дверь и, не дожидаясь разрешения, заходит внутрь. Питер, сидя на корточках, в своей привычной позе, вытягивает шею вперёд и жмурит глаза — Карен приближает изображение ещё больше.       — Бумаги у меня, — машет ими перед своим лицом.       — Дай их мне, — мужчина, что сидел за столом, видимо, своего кабинета, привстав, протянул руку вперёд, чтобы Аль передал ему их.       Короткая стрижка, деловой костюм. Галстук был снят и расположен на деревянной рабочей поверхности, горловина рубашки расстегнута, пиджак на крючке у входа. Работает в администрации порта, ждал их прихода, задержавшись на работе до закрытия. За его взмахами рук Паркер увидел, что тот работал за ноутбуком.       — Карен, первый протокол взлома, — искусственный интеллект мигом проникает в сеть незащищенного интернета, к которому подключен рабочий компьютер, и открывает чужую веб-камеру.       Теперь, когда мужчина сел на свое кресло, взяв бумаги, его лицо стало прекрасно видно. Сотрудник высшего начальствующего состава таможенной службы, конечно, без судимостей, так что информация о нём была величественно стандартной при такой должности.       — Наконец, всё правильно, — он, пересмотрев бумаги, отставил их на край своего стола. — Когда отправляетесь?       — Завтра, — кивнул и сел на край дивана, заправленный пистолет выпирает из-за пазухи. — Что ещё?       — Чтобы всё было тихо, — начальник встал со своего места, оставив бумаги на столе. — Погрузитесь сейчас, пока на вашей площадке никого нет.       — Где стоит корабль? — Аль перевел на него хмурый взгляд.       Таможенник хотел что-то промычать, но, выдохнув, встал со своего места, махнув рукой и вынув пачку сигарет с кармана штанов:       — Идём, — прошёл вперёд, ждёт, пока из его кабинета не выйдут трое.       Выключил свет, закрыл дверь на три поворота ключа. Отлично. Паркер видел, как они начинали спускаться вниз по лестнице и перевёл взгляд к окну. Перепрыгнув на него, всунул руку в щелку для проветривания и, вывернув локоть, щелчком, отворил его полностью, слегка перекосив конструкцию.       Влез внутрь, сразу же кинулся к бумагам. Все пятнадцать листов разложил по столу, ночное видение смогло помочь ему без каких-либо препятствий рассмотреть написанное. Карен делала визуальный перевод, наслаивая поверх арабских предложений английские и фотографировала листы. И когда закончил, резко выдохнув, положил бумаги обратно.       Хмыкнув про себя, даже не стал обыскивать кабинет начальника — нашёл всё то, за чем гонялся долгих два с половиной года, а в Африке — все четыре месяца.       ГИДРА водила его за нос слишком долго. Никакого упоминания о грузе столько времени, чтобы встретить его скомканную аббревиатуру в ненастоящем перечне перевозки на корабле.       Причина, по которой судна не брались за перевозку Аравийским морем через Африку очень проста — нападения Сомалийских пиратов. И без государственной страховки и защиты сделать это было небезопасно, ведь могли напасть и своровать и борт, и людей.       Но ГИДРА не была бы на шаг впереди, если бы не договорилась с ними, ну конечно. Не смогла бы столько времени скрываться в тени без чужой поддержки. «Братья мусульмане» не спроста были во всём этом замешаны, ведь именно через них велись все переговоры, которые Питер всё это время слушал.       Просмотрел, что их щупальца смогли добраться настолько далеко.       В этих документах письменный договор о ненападении сомалийцев, и те трое их представители. Быть пиратом проще — купил пушку и встал в ряды разбойников. Поэтому не всегда они бывают уроженцы чисто Сомали.       Чёрт. Он всё это время смотрел совсем не в ту сторону. Потерял столько времени — мог снять его ещё в Марокко, но не увидел зацепок. Думал, что груз только едет туда, а он уже был там всё это время, возможно, все четыре месяца. И только после обнаружения баз в той же Европе и Англии — решили поменять дислокацию.        Зубы сомкнулись на внутренней стороне щек до крови. Теплая сладковатая жидкость с привкусом железа. Паркера кривит. Ошибся.       Этот Порт-Сомали оказался его последней возможностью выполнить задание. Резко кинуло в жар от осознания, что он близко был оказаться не у дел.       Конечная остановка, где они окончательно спрячут груз, была указана в самом последнем листе, — Аляска. Питер закусил губу, развернулся к окну, щелчком вставил окно на место, встал на подоконник, задвинул его вновь на режим проветривания.       Ни единого следа — ночная темень его близкая подруга.       Разведывательный режим вновь показал температурные кривые на улице, делая легко различимыми людей. Четверо преступников, стояли возле небольшого корабля, пришвартованного возле высокого самоподъёмного крана на пирсе.       В голове резко стало мутно от мыслей, что волнами начинали биться о черепную коробку. Паук спрыгнул вниз, подбежал с другой стороны к кораблю, миновал мужчин и с груди выдавил еще парочку жучков. Они были на управлении, хотя на автопилоте и сами достаточно хорошо вставали на место, как это произошло в случае с сегодняшней машиной. Но теперь Паркер самолично курировал их передвижение и остановку в незаметных местах судна, чтобы тех не было видно даже при детальном рассмотрении.       Навесил на этот чертов корабль весь следящий арсенал. Не упустить, не потерять, не проворонить.       На нем его ценный груз. Внутри этих стен, спрятанный в коробках и в коррупционных схемах, мог вторжением пробраться и отобрать его — но не имел права.       Сейчас он один, без поддержки, без официального разрешения. Рассекретить себя сродни смертному приговору.       Дальше по плану — Вашингтон. Карен отправила данные сегодняшней вылазки Щ.И.Ту, и он, получив разрешение на план-перехват, наконец, сможет получить свой ценный груз.       А Дизель его так и не дождался, ведь Питер, как только собрал все свои вещи, исчез.       Нужно успеть.