Общая черта — одержимость

      Вашингтон осенью был теплым и приветственным. Отличался от Нью-Йорка своей бурной растительностью и широкими дорогами с огромными перекрестками. Ещё никогда Паркер не ощущал радости, когда приезжал в этот город, а особенно когда входил в холодные стены Трискелиона — главной штаб-квартиры Щ.И.Та.       В центре Америки находился главный офис агентства безопасности, который видно, как на ладони. Само здание расположилось на мемориальном острове Теодора Рузвельта, бывшего двадцать шестого президента Штатов. Четыре гектара леса легко пали под натиском федералов, заменив собой высокое здание, и, конечно, сохраняя секретность, оборудовали огромный схрон, что забуривался в реку Потомак, на которой стоял одноименный остров.       Питер был в очень плохом настроении, с него пытались лететь искры, но парень размеренно дышал, и то напряжение было только видно во взгляде. Его спокойное лицо неожиданно окрасилось в раздраженные краски. Приказ, который пришёл, оказался неудовлетворительным. Пятерней прошелся по коротким волосам, и те закололи пальцы.       Войдя внутрь штаба, вдохнув воздух с запахом пыли широкого помещения и сырости, остановился на пороге, рассматривая матовую стеклянную крышу, которая пропускала мягкий солнечный свет.       Посреди холла был выставлен огромный орёл в форме щита — эмблема организации. Эскалаторы, ведущие наверх и вниз, лифты с большой грузоподъёмностью и неожиданная серость помещения. Множество сотрудников в офисной одежде и портфелями, начищенной обувью и лоском заложенных волос.       Паркер в грубых ботинках с неизменным черным рюкзаком за спиной с костюмом внутри, джинсах и серой футболке, под стать настроению, поплёлся вперёд, не ловя на себе никаких взглядов.       Однотонный серый пол, стены от потолка до крыши в стеклах, а по бокам — декоративные стены в горизонтальных деревянных рейках то рыжего, то черного цвета, не добавляющие никакого контраста. Хотя, чего стоило ожидать от серьезного агентства, кроме холодного приветствия. Минимализм был под стать деятельности — ничего лишнего.       Внутри здания был небольшой пропускной пункт, Паркер, приложив к сканеру руку, без промедления вошёл внутрь, наконец, оставляя позади огромное пустое помещение.       У Питера был восьмой уровень допуска, мог разгуливать абсолютно везде. Этот уровень предназначался для агентов руководящих должностей. Но парень пользовался полномочиями ради того, чтобы получать всю нужную ему информацию и не сталкиваться с отказами при запросе.       Войдя в лифт с толпой сотрудников, вышел на этаже повышенной безопасности единственный, ведь дальше, чтобы войти в личный кабинет Фьюри, требовалось разрешение, которого у большинства не было. Все двери раскрывались перед ним с зелеными фонариками на экране, высвечивая отсканированное лицо.       Когда остановился перед дверью, сделал резкий вдох и широким шагом переступил порог.       — Почему я не еду один? — Паркер без приветствия вошёл внутрь, обратившись с присущей ему безразличностью.       — Тебе нужна подстраховка, — Ник оторвался от бумаг, которые подписывал.       — Ошибаетесь, это вам нужна подстраховка, — Питер сел на чёрное кресло напротив стола, вглядываясь в спокойное лицо директора.       — Не спорю, — мужчина отложил ручку.       В кабинете царил всё тот же чистый минимализм с малым количеством мебели. Большой стол, за которым сидел сам главарь организации, состоял из нескольких уровней дерева, чтобы удобнее расположить все материалы и папки на нём. Позади — четыре широких панорамных стекла с видом на Джорджтаун — низкорослый, исторический, жилой район. Рабочее место для секретаря и сет из черных диванчиков и кресел. Вся мебель была темной, выделяясь на фоне серых стен.       — Вы не доверяете мне? — Питер слегка наклонил голову.       — Последний раз, когда я доверял кому-то, я… — Фьюри начал эту фразу спокойно, но тогда Паркер резко перебил его:       — Потерял глаз, — парень вскинул голову, встречаясь с острым карим взором собеседника.       Паук поставил жирную точку тем, что показал директору, что даже в его мыслях он был на шаг впереди, знал его фразы, будто и правда был с ним знаком лично уже долгое время, а не свалился с неба несколько лет назад. Он попросту знал о том, что может произойти, вновь и вновь доказывал то, что он ценен. Ещё раз убеждал свою необходимость в знаниях и тем пригвоздил к месту.       — Она мне будет мешать, — Питер выдохнул.       — Не будет. У неё другое задание, — мужчина вернулся к разглядыванию своих бумаг под носом.       — Вы знаете мои с ней отношения, — парень перевёл взгляд от темной фигуры мужчины на спокойный и яркий вид из окна, — и, если что-то случится, я выберу её.       — Романофф никак не помешает выполнению твоей миссии, — Ник свёл брови к переносице.       — Предупреждаю, — Паркер сложил руки на груди. — Я гонялся за грузом все два года, и если что-то пойдет не так, первым пострадаете вы.       — Да, но тогда твоим планам тоже придёт конец, — Ник поставил подпись внизу одной из бумаг и положил её на край, начиная разглядывать вторую. — Постарайся, Питер.       — Я стараюсь, — агент блеснул глазами, — а вы мне палки в колёса подкидываете. Неужели я не смогу сделать то, что сможет Наташа?       — Да, — кивнул и перевёл на него свой темный взгляд уцелевшего глаза, — ты не сможешь быть в двух местах одновременно.       Парень дёрнул бровями.       — Пока ты будешь искать груз — она будет собирать ценные данные. Я не знаю, что они сделают после того, как ты ворвёшься туда, — на этот аргумент Паркер не нашёл ответа.       Наташу посылают в пасть врага ради того, чтобы ворваться во время наступления во вражеский информационный центр, дабы она смогла украсть чужую разведку с запасом других секретных сведений ГИДРЫ.       Это огромный риск того, что он провалит операцию. Если Наташа попадёт под удар — бросит всё ради того, чтобы вывести её в безопасность, тем упустив цель.       — Жадность может вылезти вам боком, — нахмурился.       — Не должна, но если всё пойдет не так, как ты боишься, то у нас хотя бы будут данные, куда его могут потом переместить, — Паркера злила беспечность.       — Или сейчас или никогда, директор Фьюри.       — Именно, — Ник ткнул на выход ручкой, — приступай.       Питер понял, что продолжать спор неразумно.       — Есть, — кивнул и поднялся с места, беря свой рюкзак с пола и натягивая его на плечо.       И когда перед ним открылась дверь, неожиданно услышал:       — Удачи, Паркер, — остановился, но потом кивнул, не поворачивая головы, смотря в безлюдный коридор со множеством дверей, тихо направился вперёд. Не будет благодарить в ответ. Это скрытая установка, а не благославление.       У Фьюри нет благодарностей, есть только услуга и плата за неё. Питер выучил такое же правило невольно ещё в самые первые пол года пребывания под его крылом. К нему не было сочувствия, и он разучился проявлять его в ответ.       Пришло время заняться делом, которого он так долго ждал.        Вновь заходит в лифт и спускается на нижние этажи к раздевалкам, вид из которых выходит на длинные взлетные полосы. Облизывает сухие тонкие губы и ставит рюкзак на лавочку, дергая за воротник своей футболки наверх, обнажаясь.       Черный однотонный костюм, обтягивающий каждую клеточку тела, смотрелся завораживающе. Маленькая сетка из серебряных нитей обрамляла силуэт, а на груди был будто выложен камнями паук с острыми лапами, тянувшийся к шее. Он в солнечном свете просто слегка бликовал, но на самом деле был сделан из тех же серых, блестящих ниточек. Они были настолько тонкими, что без яркого осеннего луча, направленного на парня, их было не заметить. По его телу расползались разводы паутины, сплетаясь в еле различимые линии на пересечениях мышц. Когда парень зашёл в тень самолёта — этот рисунок исчез, превращая костюм в скучную черную однотонность, а так как Паркер всегда находился в тени, то узоры, соответственно, постоянно были скрыты от чужих глаз. Только если приглядеться вблизи, вновь те нитки поблёскивали и выдавали секрет о том, что на груди был вышит огромный, страшный членистоногий.       На взлетной площадке один самолёт, в который грузчики заносят деревянные ящики. Совсем скоро взлёт, четыре штурмовых бригады начинали потихоньку собираться на борт. Так как дорога предстояла длинной и с пересадкой, то военные были расслаблены. Оружие на предохранителе висит на плече, каска в тяжелой сумке, в которой бронежилет и остальное обмундирование.       Дорога к военной авиационной базе «Эльмендорф — Ричардсон» на Аляске в среднем должна была длиться шесть часов, где они потом должны пересесть на три многоцелевых вертолёта. База ГИДРЫ, где они держали груз, находилась в семисот километрах западнее.       Остров Гагемейстера был не заселён и находился на северном берегу Бристольского залива. И как оказывается, на нём прекрасно себя чувствовали террористы, соорудив подземную базу в четыре этажа. Наблюдение за ней ведётся со времени пребывания груза на острове. Они, наконец, дождались того момента, пока погода в том заливе не успокоится и глубокий циклон переместиться ветром выше. На это ушло несколько дней, и теперь у них есть возможность беспрепятственно высадиться на остров.       Подготовка шла полным ходом.       Наташа зашла на взлётную площадку с небольшой сумкой в руке. Одета в облегающий черный комбинезон на молнии, что застегивался на груди. Походка легкая, лицо расслабленное, оглядывая всеобщую беготню к борту самолёта.       В её багаже наборы пистолетов, тактические подсумки с боеприпасами внутри и пара дубинок. В общем, всё необходимое.       Питер заметил её сразу, как только она вошла на полосу не по её рыжей шевелюре, а по особенности шагов — как у кошки, тихие, незаметные. Повернул на неё голову, и компьютер приблизил её лицо, определив личность, высветив короткую ведомость. Так как у него был высокий доступ, то ему были открыты почти все базы данных и проблем с идентификацией у него никогда не было.       Скучал по виду томного лица, был рад увидеть эту покачивающуюся походку. Она была жива. Внутри задрожало, но эта дрожь быстро растворилась внутри. Гладь его спокойствия спустя столько времени задубела и оказалась непоколебима.       — Рад познакомиться, — Паркер обратился к ней первым, когда она подошла к нему, и протянул ей руку.       Она кивнула, приняла пожатие, рассматривая его. «Паук» — было написано в его личной информационной папке. У него же она была односложной. Состояла из списка заданий, без какого-либо описания, не было указано никакой личной информации, кроме позывного. Фотографии тоже не было и, как выразился Фьюри: «Её там никогда и не будет».       Занятно. Агентов, которые бы скрывали личность даже в организации, она ещё не видела, и чтобы кем-то руководил лично Ник и держал его полную анонимность. Обычная идентификационная папка имела в себе фото, имя с псевдонимом, короткую информацию и перечень миссий, в которых участвовал агент.       — Будете мной командовать? — она улыбнулась в своей манере, вглядываясь в серые треугольники на маске, за которыми скрывались глаза.       Паркер в их сегодняшней миссии числился капитаном.       — Только сегодня, — он слегка поклонился головой. — Пожалуйста, поднимайтесь на борт. Мы скоро взлетаем.       Шпионка кивнула и зашла внутрь самолёта по загрузочному трапу, скрываясь в тени хвоста. Питер смотрел ей вслед до того момента, пока она не пропала из виду в глубине салона.       Это было пыткой. Он увидел её живой спустя два с половиной года и никак не мог показать никаких эмоций. Эта Романофф другая, не его, не знает парня и понятия не имеет, что у Паркера было за душой. Благоговение, благодарность, сострадание, желание защитить.       Видя её открытое и безмятежное лицо, как при всех их встречах в прошлом, не мог сдержать трепета, пускай душил это в себе. Он не может ничего сделать, не может обнять её и сказать, что скучал.       Болит.       Сейчас его сердцебиение было похоже на скрежет несмазанных качелей, что на каждый оборот скрепят с оглушением, что луной проносится по пустому двору. Невыносимо. Эта Наташа его не знает, чужая. Но даже родная ему больше не доступна в мечтах — потерял навсегда и для неё больше ничего сделать не сможет.       На борт завезли последние коробки, весь персонал уже начинал отходить подальше от взлетной полосы. Питер зашёл последним и подал сигнал пилоту на то, что можно начинать взлёт.       Погрузочный трап начал подниматься с громким дребезжанием. Парень видел то, как штаб заслонялся перегородкой, и тем свободное пространство для солнечного яркого света становилось всё уже, пока крышка не встала на место с грохотом.       В салоне включились огни, и темень вновь растворилась. Спецназовцы расселись, пристегнувшись поясами безопасности. Так как самолёт был грузовым, то сидения стояли в ряд от самого пилота к концу, освобождая место для груза посередине. Множественные коробки находились друг на друге, пристегнутые и связанные веревками, чтобы от тряски их не разнесло повсюду.       Стоял галдёж. Мужчины переговаривались друг с другом, перекрикивая турбины, и парень прошёл через них, ища глазами свободное место. Неожиданно для себя, свободное сиденье для него оставила Романофф. Она села на второе кресло с конца, оставив пустым первое.       Так как самолёт был грузовым, то кресла цеплялись на большие выездные полосы у стен, чтобы оставлять точное количество мест для всех сотрудников. Из-за того, что в кабине было тридцать четыре человека, то, естественно, сидений было столько же и ни на один больше или меньше. Четыре штурмовых бригады по восемь человек и два агента.       Над головами засветились красным светильники — взлетают.       — Благодарю, — тихо отозвался парень, сев на место, и со щелчком пристегнулся.       Они начали разгоняться по полосе, затрясло, и самолёт взмыл ввысь. Паркера неприятно расчесало по спине, когда он почувствовал дребезжание двигателей. Никак не мог привыкнуть к этому резкому чувству полета и вибрации судна, его передернуло.       — Боишься летать? — Наташа заметила его вздрагивание и повернулась к нему лицом. Она наблюдала за ним.       — Нет, — парень, видя, что лампочка погасла, расстегнул ремень. Ему он вообще был не нужен, ведь мог ногами прилипнуть к полу, но делал этот ритуал чисто ради того, чтобы не отличаться ото всех.       Паук беспрепятственно пошёл к пилотам и, получив ответ, что всё исправно, направился назад, объявив команде, что через шесть часов Аляска, уселся назад, пристегнувшись. Питер чувствовал напряжение из-за присутствия шпионки. Его протест не увенчался успехом, ведь Наташа — напоминание о том времени, когда всё ещё было хорошо. Фьюри машет скованному быку красной тряпкой, но тот лишь терпеливо закрывает глаза, дабы не драть кожу о металл в попытках вырваться на свободу.       Парню следует закрыться в медитации, чтобы отвлечься от всего насущного, иначе расшатает свою боевую стойку колкими мыслями. Закрыл глаза и провалился во внутрь. Спать он в вибрирующем пространстве не может, так что только таким способом может отдыхать в полёте, пусть не телом, а разумом.

***

      Пролетая над городом Анкоридж, возле которого и находилась авиационная база, были видны вдалеке тяжелые тучи, что ветром уносились вдаль. Паркер увидел новое, до этого неизведанное небо. Оно было серым, завешанным высокими облаками. Но концентрированная голубизна Нью-Йорка, которая была в день прошлого отъезда, выигрывала, ей не было сравнения, всегда занимала первое место в рейтинге самых красивых и родных небес. Нигде нет ему места лучше, как бы не пытался.       Они заходили на посадку. Самолёт встряхнуло, когда шасси дотронулось асфальтной ровной полосы. Питер расцепил руки, сложенные на груди, и высвободился из хватки лент безопасности. Он размял спину от длительного сидения на одном месте. Впереди огромный пласт работы, ему нельзя расслабляться.       Спина вновь стала ровной, плечи отводит назад, выравнивает свою осанку, как и подобно человеку, на котором висит груз ответственности. Чтобы вынести всё то, что свалилось на плечи, нужно твердо стоять на ногах и прямо держать голову. Его Романофф учила смирению, терпению и стойкости.       Вспоминая наставницу, косится на женщину, что так же поднялась со своего места. Она замечает его взгляд на себе и вновь заинтересованно разгадывает фигуру парня. Она слегка улыбается ему, но Паркер лишь кивает ей, потом сразу же, теряя заинтересованность, разворачивается к трапу, что с тем же скрежетом принимается опускаться.       В этот раз Питер выходит первым и встречается с куратором базы. Мужчина старше среднего, в военной форме и с папкой на резинке за пазухой.       Погода стояла влажная и холодная. Так как сейчас была середина сентября, то термометр опускался уже ниже пятнадцати градусов. Асфальт был блестящим от невысохшего дождя, высокая влажность попросту не давала влаге испаряться, и ветер поднимал холодные потоки воздуха, обдувая. На горизонте виднелись серые округлые горы, скрытые туманом.       На взлетных полосах уже стоят три вертолета, на которых они полетят на вражеский остров. Персонал базы заходит толпой в самолёт и начинает высвобождать коробки, что они привезли с Вашингтона, чтобы салон оказался пуст.       Спецназ выходит оравой наружу, направляясь к ним, что уже закончили переговоры и молча ожидали прихода всей команды.       Куратор повёл военных в стоящие рядом казармы связистов для того, чтобы переодеться в экипировку и оставить личные вещи на хранение. Папку держал теперь Паркер. Так как ему переодеваться не нужно было, он сразу же пошёл дальше по коридору в открытую светлую комнату вместе с тем же куратором после того, как остались одни, пока другие готовились.       Это была переговорная с большим широким столом и обширным количеством стульев. На потолке висел проектор, а стена перед ним была окрашена в белый. Скудно обставленная комната в однотонных цветах. Из яркого был только большой флаг Штатов в углу комнаты возле трибуны.       Питер, встав спиной к флагу, раскрыл папку и разложил бумаги, разворачивая каждый сверток. База состояла из четырех подземных этажей, большинство из комнат были лабораториями, что было ясно видно по плану, но некоторые из них были без каких-либо опознаваний. План Щ.И.Т нашёл благодаря строителям, что рыли для подземного бункера углубление. Не все из них поддерживали террористов, так что старые чертежи найти оказалось проще, чем казалось.       Паркер видел план здания и до этого, но только сейчас его дали ему в руки лично. Тонкие вощеные листы под пальцами хрустели — это были копии. Оригинал был гораздо интереснее, но даже для спецназовцев, которые посланы в самое жерло вулкана, информация урезалась. Никто, кроме Питера, не знал, за чем они едут. Стоял приказ «Рассекретить террористическую базу», а там, что пряталось за занавесом, оставалось на его плечах.       Куратор на утвердительный кивок парня вышел из комнаты и, увидев, что шеренга военных в обмундировании выстроилась в коридоре, пригласил их в переговорную. Как только все зашли — прикрыл за ними двери. Паук ещё молчал, но как почуял, что мужчина вышел на лестничную клетку, а потом и вовсе скрылся далеко за поворотом, начал говорить:       — Просмотрите план бункера, — и подвинул несколько копий четырех листов по столу. Те мигом зашуршали в чужих руках, передаваясь от человека к человеку, — обратите внимание на первый и второй этажи. Там вы будете закреплены.       — А третий и четвертый? — отозвался один из спецназовцев.       На двух первых этажах по рисункам было чётко видно, что это только лаборатории, а остальные этажи были выведены лишь обычными линиями комнат.       — Только по моей команде, — Паркер отрицательно мотнул головой, — рассредоточение только после моего разрешения. После того, как вы занимаете два этажа — собирайте ученых и закрывайте их в комнатах вместе с собой.       — А если сопротивление? — второй мужчина слегка поднял руку, вынуждая обратить на себя внимание.       — Никого не устранять, — Питер посмотрел на него резким поворотом головы, — если только вооруженное нападение.       Борьба должна оказаться бескровной. Свидетелей и сообщников терроризма должны будут опросить и засудить. ГИДРА должна быть искоренена под софитами, с журналистами вместе с милосердным флером правительства. Чтобы выбить для организации лучшие условия, работа должна быть выполнена филигранно и так аккуратно, чтобы нельзя было придраться, даже рассматривая дела под микроскопом.       — Каждый шаг сообщайте мне, — Питер ткнул пальцем на своё ухо, у остальных там был передатчик, но у парня он был встроен в маску.       Романофф сидела на стуле за толпой, даже не посмотрев в бумаги, а ей и не надо, ведь у неё совсем другое задание. Она всё так же рассматривала неизвестного парня у стола, что стоял уверенно, упершись двумя руками об него. Под его тенью были спрятаны остальные бумаги, которые он начал так же раздавать другим. Тон главенствующий, голос чёткий, и при малейшем дополнительном вопросе разъясняет столько, сколько от него потребуется. Наташа делает пометку в голове: он работает или работал с военными, ведь знает, как вести с ними дела. Агенты чаще всего ранее набирались именно с армии, только сейчас штат расширялся, и поток людей оказался разношёрстным. Шпионка была до жути любопытной и, получив себе нового капитана миссии, не смогла проигнорировать его, заинтересовавшись.       — Больше нет никаких вопросов? — и на отрицательные ответы, Паркер глубоко кивнул, собирая бумаги назад и вкладывая их в папку. Резинка громко щелкнула. — Тогда вылетаем.       Мужчины поднялись со своих мест и, перекинув оружия на спины, поплелись на выход. Наташа первая подорвалась и хотела было уже прошмыгнуть на выход, но была остановлена парнем.       — Мисс Романофф, останьтесь, — он обратился к ней мягко, совсем не с тем строгим тоном, как к мужчинам. Резко обернувшись, её начали обходить спецназовцы, что, скользя взглядами, оглянули её всю с головы до пят, как проходили мимо.       Дверь вновь закрылась. Шпионка села на тот же стул, закинув ногу на ногу. Немой вопрос с наглым вздергиванием подбородка.       — За вами я поставлю военного для вашей защиты, — равномерный голос.       — Хотите следить за мной? — ухмылка.       — У меня нет на это времени, — он вздохнул. — Это ради вашей безопасности.       — Вы думаете, раз я женщина, то не могу постоять за себя? — и кокетливость сменилась резкостью в той же позе. Она лишь нагнула спину, будто собираясь прыгнуть на него, но оставалась на месте. Питер улыбнулся той же знакомой напускной раздраженности, ведь от Наташи до сих пор ничем не веяло — ей всё равно кто и что о ней думает.       — Нет, я знаком с вами больше, чем вы думаете, и я прекрасно осведомлён о ваших способностях, — парень кивнул, — и я хочу обеспечить вам полную сохранность.       — Вы мой фанат? — она расслабила спину и слегка откинулась на сидение, улыбнувшись с хитрыми глазами.       — Самый ярый, — повторил её улыбку под маской и дотронулся пальцами своей груди, выражая почтение, — так что за вами будет хвост.       — Если… — Питер перебил её.       — Беру на себя полную ответственность, — он выставил ладонь, прерывая её угрозу. — Здесь нет более заинтересованного в успехе задания, чем я. Так что я постараюсь, чтобы все были в выигрыше, только если вы прислушаетесь ко мне.       — Я слушаю, — женщина обхватила свое колено ладонями.       — Будьте осторожны, — единственное, как он может уберечь её, если не справится. Рассказать детальнее не имеет право — регламент.       Наташа задавать вопросов не стала, просто поднялась со своего места.       — Это всё?       — Да, — вышел из-за стола и, прихватив папку с собой, вышел с женщиной наружу.       Три вертолета уже были загружены военными, две кабины стояли с закрытыми дверьми, и пропеллеры начинали своё движение, разрезая воздух. Куратор подскочил к Паркеру, и тот передал ему папку — он отвечает за неё своей головой. Дальше его миссией будет её уничтожить и тогда лишь сможет вздохнуть спокойно. Он так сильно переживал за бумаги, что когда передал их ему, пальцы мужчины дрожали.        Весь груз после захвата базы перенесут на остров, дабы с нескончаемым набором инструментов и оружия можно было без препятствий занять новые территории и обжиться. Ник всегда думал наперёд.       — Спасибо, — Питер мягко наклонил голову к нему, и тот закивал так быстро, что можно было увидеть, как его обвисшая кожа на щеках не поспевала за движениями.       Паркер подал руку Наташе, когда нужно было взбираться в кабину, и та, элегантно оперевшись, сделала широкий прыжок, оказавшись наверху. Питер легким движением ноги оказался внутри, сразу сев в кресло у окна. Вместительность салона каждого вертолета была на одиннадцать человек в полной экипировке. Так что возле парня сидело несколько солдат, он обратился к мужчине рядом теплым голосом:       — Как вас зовут?       — Рядовой Лейн, — кивнул темноволосый в каске.       — Что ж, рядовой Лейн, у вас появилось персональное задание: охранять агента Романофф, — Питер почувствовал её колкий взгляд на себе. Женщина села напротив и тем навеяла воспоминания, вглядываясь в его маску.       — Хорошо, — тот кивнул с озадаченным видом.       Переведя взгляд в окно, видит крыши многочисленных зданий, что отдаляются всё быстрее и быстрее. Взлетают к самым облакам, чтобы шум пропеллеров не был слышен на суше.       Дорога к острову заняла полтора часа в полнейшей тишине. Возможно, кто-то настраивался, переживал, но Паркер лишь бездумно пялился в окно и рассматривал затоки и реки, через которые они пролетали. Сам остров находился в Беринговом море и был окружен различными заказниками, что не были тронуты застройками и дымящими трубами заводов.       И вот, когда Питер слышит в передатчике, что они над островом и будут начинать снижаться, дабы высадиться, встает со своего места и направляется на выход.       — Закройте за мной дверь, — будничный тон.       Наташа следит за ним без малейшей идеи, что он хочет сделать, и её брови взлетают вверх, когда парень рывком открывает выездной засов вертолета и прыгает вниз.       Резкие порывы ветра рассекают ей лицо, и она сразу закрывает глаза от тяжелых потоков. Мужчина рядом дергает ручку на себя, и в салоне становится опять тихо и спокойно.       Паркер в полёте группируется, летя головой вниз, рассматривает для себя удобное место падения. Приземляется на грунтовую насыпь, резко перекатываясь, останавливается. Мотает головой, чтобы рассмотреть остров детальнее.       Перед ним большая, бункерная, железная дверь, встроенная в холм. А перед входом несколько деревянных коробок, накрытых и замотанных скотчем устройств и следы от машин на подъезде к дверям. Парень видел снимки со спутника и теперь точно знает, что он на месте.       Никого рядом нет. Вертолетный шум резко падает на уши, и Питер понимает, что ему нужно спешить. Впивается руками в дверь и вырывает её с корнем, откидывает, словно смятую консервную банку, и забегает внутрь.       Паркер запомнил план досконально. Впереди снова такая же дверь, но и она не может устоять против его силы. Выдернуть её со стены оказалось труднее, ведь уличная не держала на себе остальной склон, как вторая, что была встроена в бетонный комплекс. Так что Паук попросту разодрал её посередине, чтобы свободно зайти и ещё для удобства загнул края, чтобы никто не поранился.       Открытый коридор со стеклянными окнами и раздвижными створками. Парень останавливается на первом этаже и выпрямляется.       Сплошные открытые и светлые лаборатории. Раз, два, три, четыре… Питер принимается считать персонал, что, напуганный резкими звуками, начал прятаться под столы или просто вертеть головой, в поиске причины разгрома. Чтобы не вызывать ещё больше ужаса, единственным правильным вариантом показалось Паркеру воспользоваться своей цепкостью ещё раз.       Так как все комнаты были разделены лишь стеклянными заслонками, то по коридору, ведущему к лифту и лестничной клетке, невозможно будет пробраться в полный рост. Единственное слепое пятно было на самом потолке, ведь именно так его бы не заметили с высоты роста, лишь окинув взглядом проход, стоя рядом по коридору.       Паук, словно лягушка, отмахивается от ошметков двери и прилипает к потолку, быстро переставляя ноги, лежа ползёт по потолку и, когда замечает, что оказался у лифта по другую сторону, спрыгивает. Возле лифтов обязательно должна быть лестничная клетка.       Первое, что делает — нажимает на кнопку лифта, и он с легким грохотом начинает движение наверх. Эта махинация была стандартной процедурой ради того, чтобы во время паники если кто и вызовет лифт, то Питер бы сразу об этом услышал и прибежал встречать гостей с нижних этажей.       — Первый — чисто, — отзывается Паркер, слыша то, что вертолеты уже приземлились.       Открывает дверь на лестницу и спрыгивает сразу ниже, тихонько подходя ко входу на второй этаж, бесшумно нажимает на ручку и втискивает голову в проход.       На втором этаже были аналогичные лаборатории, как он и рассчитывал, но там не наблюдалось разгоравшийся паники, как на первом, так что Питер просто обратно закрыл дверь.       Парень искал глазами груз, но видел лишь несколько десятков учёных за работой. Они размеренно ходили из стороны в сторону или были увлечены своим занятием, пялившись не то в компьютер, не то в микроскопы. Ничего сверхъестественного.       — Второй этаж так же чист, — Паркер отвернулся от железной двери и по ступенькам спустился ниже, на лестничную клетку к третьему. — Вы на месте?       — Да, вошли внутрь, — отозвался один из спецназовцев. — Блокируем вход и оцепляем людей.       — Две бригады на второй, — Питер облизнул губы. — Я иду на третий.       На этот раз дверь оказалась закрыта. Паук понял — его уже ждут. Прикрывает глаза и концентрируется: за тонкой металлической прослойкой пятеро. Напряжены, стоят в стойках, скорее всего, с оружием наперевес. Что радовало — они бы не смогли использовать взрывные устройства в таком узком пространстве, иначе оглушило бы всех. Это даёт право на дерзкий прорыв внутрь.       Питер выбивает дверь плечом и, делая кувырок вниз, пропускает ряд очередей над головой, двумя выстрелами паутины приклеивает двух вооруженных террористов к стене напротив.       Обстановка вообще не выгодная для врагов — тут негде развернуться. Груз везли в самое отдаленное место на карте, которое не должно было раскрыться, ведь упоминаний о нём просто не было. Так что эта база не была устроена для поддержания достаточной защищенности хранения такого вида ценностей.       Паркеру это только на руку, правда, тут достаточно много солдат для того, чтобы заставить его попотеть.       Поднимается на ноги, видит перед собой мужчину с автоматом, который целится в него. Затылок колет, Паук делает шаг в бок, пули, снова промахиваясь, попадают в железную дверь позади. Она громко звенит и от толчка ударяется о стену, с дребезжанием пытается встать на место.       Питер снова выстреливает паутиной в стрелка, и тот оказывается прижат нитью за голову к полу, пытаясь высвободить лицо, отпускает оружие и дергает ногами, чтобы оттолкнуться от земли, но это процессия абсолютно бесполезная.       Четвертый стрелок выпускает в него обойму, но пули отскакивают искрами от костюма. Без каких-либо препятствий деактивирует его всё тем же проверенным методом — выстрелом паутины в голову. Пятый спрятался за углом и кончиком автомата пытался выцепить его, но прямое попадание нити в дуло вырвало оружие из рук. Мужчина оказался безоружным, что-то проблеяв, вжался в стену, но Питер просто завернул за неё и пригвоздил его руки к тому же автомату, к которому тот начал тянуться. Террорист в попытке выбраться дергается в сторону, но его ноги безутешно стирают подошву до черных полос на плитке.       Паркер проходит дальше. Холл встречает в этот раз не стеклянными панелями и открытой местностью, как в лабораториях, а полноценными комнатами неизвестной принадлежности. И чтобы убедиться, что груза на этом этаже нет, их нужно проверить все.       Как только Паук делает несколько шагов вперед, справа от него резко распахивается дверь, и на него вылетают три бойца. Первая пятерка была обмундирована наспех, не успели затянуть бронежилеты. Мужчины в охровых кителях — они не были военными, а всего лишь наемниками. Без каких-либо нашивок или опознавательных знаков. Эта тройка оказалась даже в защёлкнутых касках и с автоматами с ремешками на плечах. Они выбежали с оружейной.       Паркер не разрешает им приблизиться к себе, а сам влетает в комнату, задирает ногу, придавливает самого смелого к земле, а второго отталкивает свободной ногой. Третий со свистом лепится к стене, хватается за шею, пытается содрать паутину. Паук видя, что у того не закрыты глаза — стреляет ему в лицо ещё раз, теперь уже фиксируя и руки к многострадальной глотке и прикрывая белым плотным полотном до лба. Тех, кто лежит на полу в отключке, ожидала та же участь.       Тишина.       Питер заглядывал в каждую комнату, в надежде найти что-то стоящее, но этот этаж оказался абсолютно бесполезным — техническим. Столовая, душевые, спальни. Хмурился под маской — потратил своё время впустую. Бегом направился назад к лестнице. Наверху послышалась стрельба. Лифтом так и никто не воспользовался, ведь это было довольно глупым решением. Он выходит сразу в открытый холл, который легко простреливался.       — Обстановка? — Паркер бежит вперёд, заходит на лестницу и сразу же видит боевиков с направленными на него стволами. Заворачивает дуло наверх простым стискиванием в ладони и вышвыривает друг в друга, скрепляя их вместе.       — Чисто, — отзывается один из команды.       — Третий пуст, половина бригады — на стражу, — Паук делает прыжок на последний этаж и пролетает на несколько метров глубже, чем все предыдущие пролёты. Значит то, что груз находился именно здесь. — Остальные — рассредоточение в комнатах.       Наташа оказывается на лестничном пролёте сверху над ним. Она переваливается головой с перил и смотрит на него изучающим взглядом.       — Нельзя, — Питер замечает её, на удивление шпионки, дергает головой наверх. Женщина остаётся ждать, пока тот не уйдёт вглубь расчищать ей путь.       Упирается в стену, умостившись на ступеньке и поворачивая голову на рядового, что её сопровождал, проваливается в раздумья.       Наташа замечает, как этот человек снова беспрепятственно выбивает двери, слышится череда выстрелов, которые вместе с чужими криками затихают. Силён. Видимо, Фьюри решил рискнуть и капитально впутаться в сотрудничество с мутантами. Не знает, что чувствовать, ведь почти все их проблемы были связанны именно с ними, и теперь плотное взаимодействие с теми, кто был по сути своей неуправляемой, недосягаемой и неизвестной силой, было очень фривольным решением. Нужно расспросить об этом побольше.       А пока Наташа воспользуется его услугами по зачистке и подождет, пока звуки стрельбы не утихомирятся.       Паук сейчас не был рад тому, в какой ситуации оказался. Потратив время на бесполезный третий этаж, подарил террористам время на подготовку и на оборону.       Четвёртый этаж встретил огромной пачкой террористов. Они сбежались на охрану самого важного на базе и пачкой складывались за спинами, не жалея пуль. Широкий коридор без опознавательных знаков. Впереди несколько дверей, а в самом конце комплекса углубление, из которого валил свет. Но добраться туда не представлялось возможным, пока весь коридор был заполнен вооруженными людьми.       Благодаря вибраниуму любое воздействие для него было пустяковым, но подставить под удар тех же наёмников не мог. Слишком много людей, а если груз выберется наружу, то бойней он может покалечить их. Ему следует собрать всех неугодных в одном защищенном месте, которое можно запереть. Осталось узнать, куда.       Паркер дёргает головой к лифту, и его осеняет. Бежит по коридору и получает сразу около двадцати выстрелов в голову, но нажимает кнопку вызова лифта. Он приезжает и раскрывает свои створки, опаляя мягким светом.       Бинго.       Чтобы двери не закрывались — лепит паутину по краям и оставляет кабину открытой. Разворачивается на носочках, встречаясь с многочисленными выстрелами в свою грудь и, разбегаясь, вваливается внутрь комнат с открытыми дверьми, где прячутся стрелки. Нужно делать всё так быстро, как позволяет ему это тело. Берёт за шкирку мужчину, обматывая того ниткой, перекидывает на спину и собирает таким способом несколько штук, потом сваливает тех на горку в лифте. В конце, распускает заложенные двери и нажимает на кнопку первого этажа, и кабина уезжает вверх.       Когда в коридоре оказывается пусто — выдыхает. Забегает в комнату поближе и понимает, что это информационный защитный пункт. На мониторах записи с камер наблюдения, что развешаны по стенам. Паркер видел их с порога, но выключать их не было смысла — не узнать о вооруженном проникновении невозможно.       Наоборот, хочет дать знать ГИДРЕ, что они в этот раз опередили их.       Питер рассматривает трансляцию с камер и видит запись с того места, где хранят груз. Почти вплотную прислоняется к монитору, дабы убедиться в своих догадках. Ученые бегают со стороны в сторону, некоторые попрятались по углам. Свет, валивший с конца коридора, был с широких стеклянных дверей, как наверху в лабораториях.       Парень выбегает из комнаты, выбивает те стеклянные двери, не обращая внимания на то, что остров оказался полым. И тот корабль, на который были установлены жучки, был пришвартован внутри бункера, что дало полное убеждение в том, что эта база была портовой. Принимала в себя огромное количество грузов со всего мира, и тут проводились множества невиданных экспериментов.       И в данный момент его ценное сокровище выбралось из ледяных оков, чтобы выдрать ему сердце. Естественно, они разбудили его для того, чтобы защитить базу, но было уже поздно. Любой другой человек с этого момента записался бы в самоубийцы, приняв дуэль, но в те ряды не запишешь Паркера с его способностями. Он пришёл сюда потому что знал, что сможет победить его.       Заледеневшая коробка уже была погружена на тот же корабль, что видел в Судане.       Террористы сразу же, как заметили вторжение, нажали на разморозку и погрузили контейнер на борт опять, чтобы после борьбы заморозить его опять и отвезти в ещё одно неизвестное место, которое Питер бы снова искал два года или же увидел бы ещё раньше, когда началась бы охота за его головой.       Паук выпрямился. С его плеч упали осколки стеклянной двери.       На него смотрело разъярённое знакомое лицо, завешанное мокрыми копнами волос.       Баки Барнс.       Это «сокровище», которое он так рьяно искал.       Стоит ещё покосившись, выдернули не совсем теплого из коробки, дав задание разодрать его на куски. Даже в маске, что закрывает половину его лица видно эту чистую и в то же время пустую ярость в безмолвных глазах.       Паркер уже дрался с ним в свои шестнадцать и знает, что сможет оттеснить того обратно в его холодильник, ведь стал сильнее. Не было выбора.       Зимний Солдат нападает первым, бежит так тяжело, что сотрясаются стены. Но Питер ведёт себя словно на корриде — противостояния быка и человека. Стоит на месте, а когда оказывается в пугающей близости — уходит от столкновения мягким шагом вправо. Баки не такой юркий, как Паук — легкий и скользкий.       Раз, два, три. Он танцует вальс вместе с ним. Солдат бросается на него с руками, но тот лишь отводит их в сторону, мягкими ладонями отталкивает назад. Ведёт в том же направлении через всю лабораторию к коробке.       Движение назад, Барнс свирепо кидается вперед, он отходит влево, потом снова назад. Квадратами следует к небольшому кораблю.       Его титановый протез с яркой красной звездой на плече был увесистый, во время удара свистел в воздухе, но Питер упрямо уводил того еще дальше, выдавливая минимальное количество силы из себя. Отломать мешающий отросток было нельзя — сувенир с Аляски должен был привезти в полной комплектации. Пообещал принести в целости и сохранности желанный ценный груз.       Но внезапно пропускает удар — Паркера будто сбивает поезд, и он вылетает в безлюдный коридор через выбитую им же дверь. Голова дёргается, шея неприятно хрустнула от резкого столкновения и угла, под которым он влетел в стену.       Не рассчитал его скорость. Личный промах — относится к убийце как к нежному перепелиному яйцу и вечно уводить свирепые удары в воздух не смог бы. Барнс не неженка, а опытный убийца.       Романофф, которая к тому моменту добралась к цели, расположившись в информационном центре, воткнув флэшку в главный компьютер, скачивала все базы данных вражеской организации. И ошарашенно рассматривала всё ту же трансляцию с камер, где велся неравный бой хитрости и грубой силы.       — Баки? — она сжала ладони.       Не думала, что вообще увидит его ещё раз, решила для себя, что он давно погиб. И мысли не было, что его всё ещё использовали для своих целей, держа в постоянной спячке — он был всё так же молод, как того запомнила.       В Красной комнате при Союзе он обучал её рукопашному бою, где у них завязался пылкий роман. Но она рассталась с ним по той причине, что у него во время заморозки время останавливалось, когда у неё могли проходить месяцы. Барнса с анабиоза не доставали для того, чтобы не старел, когда у того не было заданий.       У неё после этого осознания побелело лицо: он всё ещё цепной пёс, когда она же смогла выбраться в свободное плавание, пускай не без обязательств. Ей впервые стало жаль его.       Не знает, что происходит, но может сказать точно, что замешан в этом Фьюри. Со злостью окидывает экран рьяным взглядом и хмурится до глубокой складки между бровей.       Ник специально послал сюда её, впутывая в свои грязные игры. Хотел показать ей Барнса, чтобы подтолкнуть к нужным ему умозаключениям.       Этот Паук явно знает больше неё, раз пытался оградить от всего этого. Об их прошлых отношениях с Баки на сегодняшний день неизвестно почти никому, но то, что этот парень ясно осведомлён о том, кто они такие — не было сомнений. Наташу лишь предостерегало то, что в ответную не знала, что предоставить.       И то, что Фьюри на это задание послал и её, и его вместе — их что-то связывало. Но понять, что именно — не могла.       Паркер без каких-либо проблем встал и побежал назад по осколкам, не отводя глаза от Зимнего, обходя, руками выстреливал паутиной в боевиков, что стояли на корабле, даже не пытаясь в него пулять — не хотели злить разъярённого мужчину ещё больше. Ученых в углах или в укрытиях обездвиживает всё так же.       Тогда Барнс останавливается, резко начинает швырять в него всё, что попадается под руку, по причине того, что не может достать Питера через его раздражающие отвороты. Первым оказывается металлический стол. Паук прыжком уклоняется от него, и предмет мебели пролетает до самого судна и, ударяясь, с громким всплеском оказывается под водой. Дальше в ход идёт стальная тяжелая тумба, Паркер отходит в бок, она летит через всю лабораторию и, разлетаясь на части, рассыпает содержимое. За той стеной находилась Наташа, и её передернуло от резкого удара под ухом.       Зимний Солдат начинает истерически закидывать парня стульями, коробками, механизмами, а когда хочет вырвать трансформатор, который питает базу, Паркер грубо садится тому на плечи, выдергивая руки из хватки, заставляя того перекинуть их на свои ноги, обхватившие его шею.       Барнс свирепо фыркает, падает на пол, перехватывает героя удобнее и замахивается для нанесения удара. Паук расслабляется, перекатом уклоняется от удара, и бетонный пол идёт трещинами. Титановая рука входит под камень и разрывает его изнутри.       Парень выстреливает паутиной и тем фиксирует его на месте. Свободная обычная рука тянется к его шее, но Паркер ловит её и перекидывает через свою голову, чувствуя протест. Выбивая колени из стабильной стойки, валит мужчину на себя, делает перекат в бок и оказывается сидя на его спине. Вторая рука теперь прилеплена точно рядом.       Но Зимний разрывает путы, исчезая из-под хватки, вырывается, как безумное животное, изворачиваясь, приседая, и так пристально, что у Питера на лицо наплывает ухмылка.       Его маска сорвалась с лица, высвобождая снежно-белую морозную кожу. Она блестит от того, что мужчина ещё не оттаял. Его дыхание было дымным, ледяным. Волосы задрались наверх и обнажили острые серые скулы.       Злой, как леопард, готовый накинуться. Скалит зубы.       Паркер чувствует эту разгорающуюся атмосферу животной битвы, конец которой являлся печально известным для проигравшего — его шею распотрошат клыки победителя.       Питер рвано выдыхает, приседает так же, подобно зверю.       И они срываются на бег, будто хотят столкнуться лбами. Баки выставляет титановую руку, направляет её на его горло, расставляет пальцы так широко, что кажется, он хочет раздавить его череп о бетонный пол.       Питер видит приближающееся чужое лицо и ныряет под убийственный протез, юркая на спину. Потом прыжком оказывается сзади, проскользнув через широко расставленные ноги, вдавливает его в пол опять.       Садится ему на шею и стискивает её коленями, руки Солдата вновь начинают судорожно хвататься за его плечи, пытаясь сорвать того сверху, но парень прижимает их к полу с легкостью — он оказался тяжелее.       — Тихо, — успокаивающий тон. — Всё будет хорошо.       Паркер шепчет это ему на ухо, пока душит. В миг руки расслабляются, и парень чувствует, что его сознание померкло. Быстро хватает безумца за шиворот и, перекидывая на плечо, с грохотом закидывает в холодильник.       Тот резко раскрывает веки и хватает полным ртом воздух, выбрасывая руки, готовясь схватить Паука, но дверь закрывается прямо перед его носом с громким щелчком. Ладони втискиваются в стекло, и под ними идут трещины. Его лицо застывает в яростной маске жажды не просто убить стоящего напротив, а сожрать целиком, когда по коробке проходится волна инея. Его ресницы покрываются белым налётом, глаза стекленеют, титановая рука издает скрип и останавливается вместе с дымным дыханием.       Он замёрз. Стекло перестало полосить трещинами, начинало замыляться, и вскоре вместо яркого образа грозного лица виднелась только ледяная фигура человека.       Паркер рукавом протёр окошко и довольно оступился. Совершенно пугающая картина бешенной злобы — такое выражение лица застыло на мужественном лице Солдата.       — Готово, — проговорил уже расслаблено в наушник. — Справился.       Ценный груз оказался в его руках спустя такое количество времени и, рассматривая его свирепые насупленные брови, утыкается в стекло макушкой и мелко кивает, пальцами проходясь по заклепкам.       Никто не пострадал — хорошо, что он забрал тех боевиков с коридора. Покосился на место своего приземления и увидел собственный отпечаток в бетоне. Присвистнул. Сильный оказался удар.       Он стал на шаг ближе к, казалось бы, неосуществимой мечте.       Поворачивая голову налево — видит покачивающиеся волны, что бьются о корабль, и приклеенных террористов к нему. Вдалеке объятья темной пещеры и где-то в конце мелкая точка солнечного света, указывающая путь наружу из острова.       Осталось дело за малым — доставить его в штаб.       Наташа проходит в разбитую лабораторию аккуратными высокими шажками, переступая через осколки стекла, остатки мебели и бетонные крошки от забега и грубых ударов.       — Ты оказался не прав — твоя защита мне не пригодилась, — хмыкает. За ней рядового Лейна и не видно, видимо, остался где-то позади, когда понял, что угрозы больше нет.       Питер безмолвно кивает, зачарованно рассматривая дикие черты лица солдата.       — Ты знаешь его? — Романофф не унимается с вопросами сегодня.       — Нет, — поворачивает на женщину голову.       У неё внутри смятение, интересно, почему. Слабое, почти неуловимое.       — А вы с ним явно знакомы, — догадка Наташи подтвердилась — Паук что-то знал.       — Немного, — кивает, подходит ближе, оттесняет парня фигурой и проходится рукой по влажному конденсированному стеклу — хочет рассмотреть его ближе.       Это движение было таким нежным, словно перышко. Капли воды скатились по её пальцам и упали на разбитый пол. Питер в недоумении. Почему у неё такая реакция?       — Кем он был для тебя?       — Уже не важно, — она стряхнула мокрую руку и, развернувшись, поплелась назад на выход. — Я своё дело сделала.       — Уходим, — Паркер кивает, поворачивается к контейнеру и говорит в наушник: — Оставьте коридоры пустыми.        Поднимает коробку над головой без каких-либо стеснений. Нужно доставить её наверх и закрепить к вертолету, что полетит на базу Анкориджа. Нечеловеческая сила — Романофф косится на парня в черном костюме, вспоминая разорванные бункерные двери.