Общая черта — одержимость

      Чуть больше чем через час, Тони по звуку понял, что скорость вращения лопастей вертолета изменилась, и осознал, что, вероятно, он вернулся в Остин. Он, всё еще в металлическом костюме, качался на тросах под вертолетом, похожий на строительный груз.       Лопасти замедлились, и порывы воздуха исчезли. Вертолет завис, а затем опустил Железного человека на промышленную автоматическую тележку на парковке у «Фьючерфарм».       На замызганном экране наблюдения он увидел женщину. Майя указывала пальцем и выкрикивала команды, а вертолет уже поднимался в небо, её окружали техники лаборатории. В «Фьючерфарм» было почти пусто — после самоубийства доктора Киллиана у ученых был выходной на несколько дней, пока полиция не разберётся с расследованием, никому в принципе не хотелось приходить на работу при таких условиях. Остались только самые отчаянные работяги, у которых горели сроки: их мало тревожил труп в другом крыле.       Майя была в ужасе, не понимала, какого черта ей приписали Железного человека. Джарвис и команда по спасению не объяснили ей точно, что происходит, так что придётся раскрыть карты самому.       — Прости, это не каталка для пациентов, но со своей броней ты бы раздавил её, — она подступила к его голове, смотря на него сверху. — Эту мы используем для тяжелого оборудования.       — Всё нормально, я и есть тяжелое оборудование, — голос был глухим, но броня воспроизводила его довольно громко.       — Я до сих пор не понимаю, почему ты захотел сюда. Это ведь не больница… — она выглядела так, словно смотрела на бездомного котенка. Жалость.       — Но у вас есть медицинские приборы, и это по поводу «Экстремиса», — она вздрогнула.       — Доставьте его в лабораторию на минус втором этаже, живо! — кричит, и его тут же толкают вперед помощники. Старк видит сначала небо, а потом тусклое освещение коридоров. Потом лифт, закрывает глаза, ведь его слепит даже так, сквозь пятна своей крови.       Опускаются глубоко, когда дверь лифта открывается, завозят в коридор и останавливаются. Майя начинает копошиться в карманах, звон ключей, что-то падает на пол. Старк понимает, что она будет открывать двери, по звуку.       — Пусть… — во рту пересохло. — Пусть…уходят…       — Оставьте нас, — отрезает Майя, она находит в кармане ключ-карту и прижимает её к замку. Дверь в лабораторию открылась.       Слышит топот шагов техников, и лифт закрывается. Женщина берет за ручку каталки и ведет её вперед. Потолок не меняет своего дизайна.       — Хорошо, мы одни, — понимает, что Железный человек скрывает свою личность. — Тебя послал Тони?       — Джарвис, открой маску, — хрипло, и теперь видно его лицо. Майя опускает голову.       — Тони?! — она в шоке, видя миллиардера в броне. — Это был ты?!       — Не кричи… — хмурится от того, что его оглушает.       — Ты Железный человек?! — понижает тон. Видит его разбитое лицо. Нос, возможно сломан, в запекшейся крови и разбитая губа с длинной полосой раны. Бледный, нет, серый.       — А на что это ещё похоже? — хрипит. — Действие твоего «Экстремиса» впечатляет, знаешь ли. Наповал.       — Это он с тобой сделал? — охает и переходит на шепот, гладит рукой его нагрудник легко, кончиками пальцев.       — Невероятная скорость движения, он быстрее, чем я в броне, — сглатывает. Из-за действия обезболивающих не чувствует вообще ничего. — Сними мой нагрудник. Джарвис, отключай все системы.       Позволяет женщине разобрать броню, она попросту не магнитится к друг дружке из-за отключения систем, и все детали теперь съёмные. У него очень мало времени, пока обезболивающее перестанет действовать.       — Тебе надо в больницу, — она тянет за уступы и пытается поднять большую пластину, но она слишком тяжелая.       — Больница мне не поможет, — трезво оценивает свои возможности. — У них нет того, что есть у тебя. И сними ботинки.       Она бросает нагрудную пластину вниз с грохотом, следом, переходит на лодыжку. Ей ближе правая, так что, когда она разбирает броню, его кровь заливает ей руки, как только отсоединяет детали. Она видит, в какое месиво превратилась вся нога, и понимает, что дело действительно плохо.       — О Боже… — она охает. — Тебе переломало ноги… Ты как себя чувствуешь?       — Как на Канарах, — кашляет. — Мне будет лучше, если ты вколешь мне «Экстремис».       Она, наконец, понимает, что он хочет от неё.       — Ты спятил… — в шоке выдыхает. Думает, что мужчина бредит от болевого шока. — Сыворотка не протестирована даже при нынешней вариации… и тот парень был здоров, когда принимал ту дозу, а ты выглядишь, словно тебя через мясорубку пропустили.       — У меня на лице написано, как хорошо она действует, — женщина продолжает снимать с него броню.       Рот Старка наполняется кровью, и он с усилием выплёвывает её на пол. Майя снимает с него шлем, следом перчатки. Каталка всё сильнее пропитывается кровью. Она не может снять правую перчатку всю — его ладонь похожа на кусок фарша.       Теперь обезболивающее начинает отпускать, и его пальцы, или что от них осталось, явственно ощущаются скомканными.       — Если тебе станет легче, мне не нужны все эти способности, было бы хорошо просто не сдохнуть и выйти отсюда на своих двоих. Ты же говорила, что он начинает действие в центре восстановления… — хрипит, перед глазами мигает свет, и лицо Майи немного двоится.       Женщина уже ничего не говорит, снимает с него детали и выбрасывает их и, когда Тони оказывается во всё том же своем костюме, в котором был с утра, сравнивает.       — Тебе ещё хочется меня поцеловать? — смех перетекает в кашель.       Учёная нервно улыбается. Такой уверенный, даже когда кровь не останавливается.       — Мне нужно, чтобы ты встал, — сглатывает, видя его состояние. — Для того, чтобы открыть хранилище «Экстремиса», нужно двое людей.       У неё в руке две ключ-карты. Её и доктора Киллиана. Вторую она ложит в левую руку мужчины и приподнимает его за талию, взваливая себе на плечо. Старк кусает губы, дабы не орать от боли, чтобы терпеть, но не отпускает из здоровой руки свой шлем. Он взваливается на стену и по команде женщины прислоняет ключ-карту к панели. Пытались несколько раз, чтобы приложить карту одновременно, Майя делала отсчет, дабы было проще, но замедленная реакция Тони подводила, да и шлем в руке мешался, но, впрочем, удалось.       Пилик.       — Открыто, — ключ-карта падает с руки Старка, женщина тут же подбегает и вновь взваливает его себе на плечи.       Открытые двери располагают к себе комнату с большой кушеткой и десятки экранов, провода, через которые неудобно проходить. Доктор Хансен упрямо волочит мужчину на себе, пачкая свой халат кровью, и осторожно садит его теперь на удобную лежанку с мягкой спинкой.       — Уютно, — замечает Тони.       — Тут всё обустроено так, чтобы можно было запустить процесс «Экстремиса», но мы так этого и не сделали с доктором, — ответила Майя.       — Ну, зато мы с тобой сделаем.       У неё зазвонил телефон.       — Извини, — сказала она, принимая звонок. — Майя Хансен, слушаю… — спустя пару секунд обращается к Тони: — А сколько ты тратишь на самолеты? Из твоего офиса привезли посылку.       Когда он летел на вертолете, как чемодан без ручки, приказал сделать доставку на лабораторию из своего склада с Башни. На такой лад у него тоже есть запасной план, если его броня выходит из строя.       — Отлично, — кивает. Боль распространяется со жгучей пульсацией.       «Посылка» для Тони прилетела очень вовремя, правда, он ещё не в том состоянии, в котором мог ею воспользоваться.       Старк собрал последние силы и повернулся к экранам, он так вгрызся в свой шлем, не отпуская его, так что дрожащими пальцами вынул провод со внутренней его части и, сидя на кушетке, воткнул в разъем. У него было время подумать, когда его везли, как дрова, на вертолете в Остин. Пересмотрел информацию на взломанном компьютере доктора Киллиана и пришёл к идее, как ему подогнать «Экстремис» под свои запросы. Но сыворотка оказалась довольно… неповоротлива. Ладно, сейчас просто нужно не умереть, а остальное он сможет доделать уже на месте.       — Что ты делаешь? — она подняла бровь, смотря, как Тони копошится в компьютере.       — Контролирую процесс, — не особо вдавался в детали.       — Если ты изменишь программу действия — тебя убьет, — ставит ему на руку свои пальцы, Тони не отвечает.       — Не убьет, я просмотрел, что было на компьютере Киллиана, — отвечает и потом отбирает руки от клавиатуры, и биотехнолог мягко ложит его на кушетку, прикрепляя к нему присоски с датчиками, расстегивая ему рубашку.       — Нет ни единого шанса на то, что ты переживешь инъекцию «Экстремиса», — подсоединяет ему в вену питание и вешает пакет на стойку, потом нажимает на экране одного из компьютеров что-то, и из сейфа в углу комнаты вылезает колба с тихим шипением.       — Придется пережить, иначе я умру от внутреннего кровотечения, — и в подтверждение словам, его рвет кровью прямо себе на шею и грудь.       Женщина подходит к колбе, взбалтывает и смотрит на неё сквозь свет прожектора.       — Майя, быстрее, я теряю сознание, — она очнулась, как ото сна, и подбежала к ещё одному приспособлению.       — Ты всё еще можешь передумать, — сказала биотехнолог и вставила колбу в выемку в компиляторе — большом и высоком компьютере. — Позови Мстителей.       — Только я понимаю, насколько он опасный, — булькает новой порцией крови.       Ее брови изогнулись, выражая сомнение.       — Вот уж вряд ли.       — Слушай, — начал объяснять, — Все остальные обречены повторить мои ошибки. Будут излишне уверены в своих силах. Он гораздо опаснее, чем кажется, ведь продолжает эволюционировать. Я не хочу, чтобы на моей совести была гибель Мстителей.       Кто его может победить? Ванда с психозом? Кэп с его щитом? Его не забить насмерть куском железа — он пробовал.       — Тони, если в компилятор закралась хоть одна ошибка…       — Майя, перестань. Нет там ошибок, ты умнее меня, и ты не ошибёшься, — успокаивает. Хотя сам не знает, проснется ли он.       Девушка последовательно нажала несколько клавиш, затем медленно опустила руку на кнопку гидравлического пресса, создавая окончательную дозу сыворотки. Вытащила картридж с сывороткой из компилятора и вставила его в гиподермический инъектор. Внимательно изучила результат, поднесла инъектор к кушетке и посмотрела на Тони.       — Готов?       Майя приставила инъектор к плечу Тони и нажала на рычажок, вводя сыворотку в кровь Старка.       — Тише, — попросила она. — Не дернись.       Тони снова подавился кровью, а потом голос вырвался с его легких против его воли. Крик был не последовательным, рваным, с перерывами на рвоту, только теперь чёрную, как смоль. Его тело тряслось, выгибалось. Шея вздулась, спина хрустнула от изгиба, даже его сломанная нога двигалась, взмывая в воздух со сломанной костью. А потом его словно парализовало в момент.       Он повалился на кушетку и замер. Голова откатилась в сторону. Майя слышала своё собственное испуганное дыхание от резкой тишины, которая настала.       — Тони? — она подошла и дрожащей рукой надавила ему на аорту, проверяя пульс.       Темнота.       Мужчина ощущал непрерывную болезненную пульсацию в голове. Сердце беспорядочно колотилось. В легких что-то бурлило, суставы горели. Вокруг была только чернота. Ему казалось, что он ослеп.       А потом Тони понял: вообще-то он не должен быть в сознании.       — Майя? Что происходит? — но слова не прозвучали. Рот не поддавался, тело оставалось неподвижным. Силился заговорить, сказать ей: что-то пошло не так. Сказать, что он будто попал в ловушку, жесткую, толстую оболочку, непробиваемый кокон. Что «Экстремис» обеспечил ему только истощение и постоянную агонию боли. Его превращение не удалось.       Краем глаза заметил легкое свечение неподалеку.       Свечение усилилось, и Тони понял, что это свет. Красноватый свет в тусклой комнате с дешевыми панелями и гипсокартоном. Временное помещение в пещере, стенами которой были слои метаморфической породы. Знал, что это за место. Всё ещё помнил старый простенький вентилятор под потолком, лопасти которого, покрытые пылью, лениво и неравномерно крутились. Дряхлый, словно мог упасть в любой момент.       Он уже видел всё это.       Поворачивает голову и смотрит на то, как мужчина бреется в старом зеркале тупой бритвой на сухую. Одет в серый костюм, на носу очки, и смотрит на него безучастным взглядом через отражение.       Ощущает в носу и в глотке сухость инородного тела. Трогает и чувствует катетер — вырывает его из себя. Делает вдох — легкие горят, болят. Тело саднит, в глазах будто песок. Рябит, кружится и извивается пространство, но следом, комната будто приземляется, и он рассматривает окружение.       Видит на столе по правую руку старый автомобильный аккумулятор, его провода были подключены прямо к его груди. Поднимает руку и трогает грудную клетку, ощущая под пальцами металл. Разрывает бинты и смотрит на свой первый электромагнит, всаженный в место над сердцем, сделанный по-быстрому из деталей, которые были под рукой.       Это его плен в Афганистане. Это опять страшный сон, да?       Или… он вовсе не выбрался, и всё, что произошло потом, было всего лишь галлюцинацией? Хочет вырвать провода, причинить себе боль, чтобы проснуться, но попросту не может вынуть их из себя, ведь пальцы слишком слабы. От его дерганий скрипит старая кровать с провисающей сеткой.       — Я бы не дёргал так грубо, — предупреждает мужчина и оборачивается, теперь смотрит на него прямо.       День продолжается так же, как он запомнил. Они знакомятся.       Этот мужчина — Доктор Хо Инсен. Знаменитый хирург, ученый, который спас ему жизнь, вшив в него магнит, который не позволял осколкам проникнуть внутрь. Тони сидит на той же кровати и пялится на него, когда тот мешает похлебку длинной ложкой. Доктор готовил в казане на костре, как делали это местные женщины. Старк чувствовал запах еды, видел в грязном отражении зеркала отражение того, склепанного на коленке реактора, где-то ржавого, но рабочего.       — Что вы сделали со мной? — слова вылетают из его рта, когда Тони смотрит в зеркальце и переводит взгляд на собственное лицо. Усталое, заросшее, от укладки ни следа. Он тут моложе. Тут… А тут — это где? Спит ли он?       — Я всего лишь спас вам жизнь, — улыбается довольно, помешивая еду, чтобы не пригорело. — Я извлёк кучу осколков, но мелкие остались, и те пытаются добраться до сердечного клапана. Хотите взглянуть?       Ученый оборачивается и достает небольшую банку и бросает её в сторону совершенно обескураженного мужчины. Вчера Старк сидел в трансфере, показывал офицерам «Иерихон», распивал дорогие бутылки, бухал, как не в себя, делал оружие, продавал… и так по кругу. Деньги лились рекой. «Торгаш смертью» — заголовки. Только тогда они совсем его не заботили. Главное, чтобы говорили. Больше славы!       Тони на свету смотрит, как они перекатываются в грязной банке.       — Я видел многих с такими ранениями, их называют «ходячие мертвецы», ведь осколок за неделю добирается до жизненно важных органов…       — А что это? — перебивает и тычет себе в грудь.       — Это? — смотрит на него, — Это электромагнит, работает от аккумулятора, он не дает шрапнели дойти до вашего сердца.       Тони застегивает кофту, дабы спрятать уродливое приспособление. До него начинает доходить, что раньше, как было — не будет. «Ходячий мертвец» — название, скорее, для какого-то фильма с зомби апокалипсисом, а не приставка к нему самому. Его лицо опускается, брови насуплены.       Замечает моргание красного диода камеры в углу пещеры. И доктор следит за его взглядом.       — Ах, да. Улыбайтесь, — ухмыляется, чтобы сбавить атмосферу. Как никто понимает, что тревожить пациента нельзя — перенес сложную операцию, из меньшего — ему удалил часть ребер, чтобы вшить туда огромный магнит. — Знаете, а мы с вами встречались. На инженерной конференции в Берне.       Огонь трещит. Доктор Хо совсем не для этой затхлой берлоги, холёный, в дорогом костюме и стильных очках. Даже если его переодеть в лохмотья — его интеллигентность не скроешь. Ученый вспоминает и хихикает, смотря на потрясенное лицо Старка. Он, на удивление, влился в антураж разрухи — он разбит и собран по кускам, его лицо, вечно хитрое и гордое, окрашенное в горесть и смуту.       — Не помню… — разглядывает помещение. Всё такое же. Разбитое, но доктор пытался воссоздать привычный образ жизни, чинив технику, подметая и убирая бардак, который царил в пещере.       — Ну ещё бы… — хихикает. — Если я бы так напился, я бы не смог стоять, не то, что читать доклад об интегрированных цепях…       — Где мы? — вновь перебивает.       — Мы… — щелкают большие и тяжелые ворота. Их грохот оглушает.       Крики на урду через дверь. Доктор Хо бросает ложку и большими размашистыми шагами приподнимает Тони за руку, чтобы тот поднялся с кровати.       — Вставайте, — смотрит в лицо. Напряжен. Его улыбка исчезла. — Повторяйте то, что я делаю. Руки за голову.       И Тони подчиняется, еле приподнимает конечности и заводит их за голову. Видит лица, которые снятся ему в кошмарах по сей день. Его мучители.       Старк хочет выбраться с этого сна. Переживает кошмар опять, в очередной раз. Причина, почему он пьет таблетки для сна — чертовы «Десять колец». Ему может сниться многое и самое неприятное — трехмесячный плен в Афганистане. Второе по ужасу: драки с Мандарином. Где он так же хоронил себя, но ситуация не была такой плачевной, как с Малленом.       Подрывался множество раз посреди ночи в темноте, думая, что опять спит в той пещере. И как проверял, что он дома — тёр грудь. Сам удалил магнит, и после него остался лишь большой пухлый шрам, который сводил уже полгода, дабы даже не прощупывать его через одежду. Чтобы стереть напоминание об ужасе навсегда.       Террористы входят в их камеру, кроме тяжелых шагов слышен лязг автоматов при ходьбе. Тони видит по форме оружия, что эти пушки его. Как оружие, которое он поставлял для американцев, оказалось в руках этих мужчин?       — Моё оружие… где они их взяли? — не отрывает взгляд.       — Слушайте меня! — доктор шипит, перебивает. — Молчите!       Вошли смуглые мужчины в пыльных куртках и мешковатых штанах, с автоматами на плечах. Лица — обветренные, с жёсткими бородами. Их одежда была выцветшей — песочные и серые оттенки, словно сливаясь с пейзажем вокруг. Тот, что главный, толстый, его борода была поседевшей, он театрально выкинул руки и что-то лепетал. Доктор Хо был в ужасе, а Старк ничего не понимал из сказанного. Среди крика услышал своё имя, перековерканное акцентом несколько раз, и тогда напрягся сильнее: от тут не просто так.       — Добро пожаловать, Тони Старк, — перевёл ему хирург, — самый знаменитый убийца в истории Америки.       Наёмник улыбался, говорил почтительно, но ставя себя выше по статусу, это понятно. Миллиардер здесь — пыль.       — Он польщён, — перевод тихим голосом, и вновь громкий — повстанца — разрезает тишину. — Вы должны ему построить ракету «Иерихон».       Ему тычут картинку перед носом.       — Обойдутся, — отрезает.       И начинается ужас — пытки. Его топили, душили, били. Его насильно вдавливали в пол, и тогда он мечтал, чтобы его забили прикладом насмерть, когда лежал на холодном полу без еды, воды и солнечного света.       Дни повторялись: его били и спрашивали, так, чтобы он понял.       «Иерихон?» — и его мотание головой в отрицании. Продержался неделю, пока от голода голова не перестала работать, а тело не обессилило. Да, его как-то кормили, но сил есть не было, когда тело было синим. Он даже в тусклом свете маленькой лампочки вдалеке видел, как его кожа трескалась от ударов, чернела. Синяки не заживали, как появлялись новые.       Всё-таки в один из дней пыток, на вопрос: «Иерихон?» — кивнул. И его вернули в камеру к доктору. Он его и выходил.       Когда Старка пытали вновь — понял, что спит. Ведь хотел выкрикнуть, чтобы они остановились, но захлебывался водой в бочке, когда его макали в неё.       Но выбраться из этого кошмара не может. Обычно просыпался в момент издевательств, но не сейчас. Вновь проживал их по кругу, в который раз, но в этом сне боль не отрезвляла его.       Следом сон стал более приятный: он работал. Притворившись, что согласен на разработку ракеты, разрабатывал то, что умел лучше всего — оружие. Но впервые для того, чтобы защитить себя.       Проносились тысяча мыслей, когда проводил сотни часов за расчетами, пайкой, плавкой, разбором ракет, чтобы выковать из их оболочки детали первой брони Железного человека.       Шорох тонкого пергамента с расчетами, чертил так аккуратно, чтобы без ошибок — бумага была в дефиците в лагере из захватчиков. Та пещера оказалась его перерождением из мусора и пепла: он создал новую эпоху собственным творением. Что героем может оказаться простой человек без способностей.       Инсен многому его тогда научил.       Одно из главных — самопожертвование.       Когда тот умирал в развалинах, посоветовал ему:       — Не потрать жизнь зря, — задыхающийся голос, а секунда следом — умер, ведь пули пробили легкие в нескольких местах, и кровь заполнила альвеолы.       Боевики с автоматами наперевес, в камуфляже, тяжёлых армейских ботинках и головами, замотанными тряпьём от солнца и песка, заполонили тёмные тоннели, не дали ему попрощаться. Они спешили наперехват — к огромному стальному воину, в которое превратился тогда Старк.       Стоял неподвижно, на секунду, испуская бело-голубое свечение дугового реактора в центре груди.       Пятеро мужчин развернулись к нему, подняли оружие и открыли огонь. Испугались ли они? Мужчина тогда об этом не думал, ведь сам не знал, выйдет ли живым, хотя сохранял спокойствие.       Тони вскинул руку, заслонив лицо металлической перчаткой — у первого костюма были уязвимые щели в районе глаз. Пули глухо врезались в броню, гнули, царапали, но не пробивали. Оболочка ракет оказалась хорошей альтернативой брони, собирал цельный нагрудник из закруглённой трубы, выравнивая её молотом, простукивая каждый миллиметр.        Тогда он вытянул руку на мятежников, и из блоков на предплечье вырвались бомбы.        — Хотели взрывчатки? — сжимает кнопку, чтобы выстрелить. — Получайте!       Не видел даже, как их тела разорвало: они просто исчезли в огне. Шагал дальше, вышел из пещеры, тараня ворота, и увидел, как на него целятся сотни дул. Тони слышал, как другие пули отскакивают от его спины, чем-то это напоминало звук дождевых капель, разбивающихся о металлическую крышу. На него бежали всё новые боевики, они нападали из-за хранилищ с боеприпасами, стреляли из автоматов и ружей.       Первая броня была не мобильная, без искусственного интеллекта на ручном управлении, и каждый раз, чтобы стрелять, он нажимал на кнопку на ладони.       По мятежникам ударил репульсорный луч, сбил их с ног и бездыханными оставил на земле, словно кучки из мусора. Тони нажал на рычаг в левой руке и зажег искру. Из вытянутых рук ударило пламя, подожгло склады боеприпасов и всех, кого он встретил на пути из пещер. Вонь горящей плоти забила нос.       Еще один плюс его современных костюмов: они не пропускают запахи.       А потом увидел дневной свет. Глубоко вдохнул и посмотрел в небо. Как долго он пробыл в пещерах?       Всё ещё чувствовал, как это было — расстреливать боевиков из пушек, встроенных в руки. Шок, недоверие и жгучее, пульсирующее чувство силы. Шёл сквозь них, как через толпу насекомых — неумолимо, неостановимо. Броня была очень тяжелой, но адреналин гнал вперёд, будто крылья.       Вокруг — языки пламени, раскатистые взрывы детонирующих бомб, ворованных и затаённых. Пот катится по спине под нагревающимся металлом. Откидывает защиту на предплечье, щёлкает затвор — репульсорный двигатель загорается голубым пламенем. Взмывает вверх, а под ногами — ад.       Просыпается в момент, когда перед глазами видит пустыню, и на него накатывает облегчение.       Он выбрался. Выжил. И пообещал Инсену не тратить жизнь впустую.       Старк резко раскрывает глаза.       — Я живой, — это утверждение или вопрос, не понятно, просто монотонный голос, чтобы проверить, может ли он говорить сам, по своей воле. Ведь во сне так делать не мог. Горло дернулось от вибрации. — Черт возьми, да.       Видит перед собой четкий полоток и приподнимается.       — Не двигайся, — крик, и Майя хватает его за руки, прижимая к кушетке.       — Сколько я тут провалялся? — смотрит на свои ноги и видит, что они целы, переводит взгляд на правую руку и движет ею, сопротивляясь хватке женщины, и рука так же плавно и ровно сгибается и разгибается, как до травмы.       — Сутки. Всё закончилось слишком быстро.       Майя проверяла жизненные показатели Тони и приподнимала ему веки, стараясь удостовериться, что всё в норме.       — Пока ты возилась с сывороткой, я внес в программу кое-какие изменения, — сказал он, рассматривая своё тело. Он сначала даже не понял, что, оказывается, был голым. — Убрал предохранители. Эй, перестань в меня тыкать!       Старк принялся отклеивать датчики и вынул из себя иглы.       — Что ты сделал? — ужаснулась Майя.       — Улучшил твою работу. Помнишь, я говорил, что ты умнее меня? Ну так я просто хотел, чтобы ты почувствовала себя увереннее. Я соврал, — пожимает плечами. — И ты меня раздела? Нравятся полуживые? Ну и вкусы у тебя.       — Когда начал расти кокон, белье на тебе всё еще было, если тебя это интересует, — сообщила Хансен, отведя взгляд, когда Тони начал вставать с лежанки. — Наверное, ты его сжег. К тому же, ничего нового снаружи не прибавилось, не льсти себе.       — Жаль, — осмотрелся. Сравнивал, опустил взгляд на своё тело, но сходу не мог сказать, что изменилось, но что-то явно было не так.       Поднял ладони и покрутил ими, рассматривая движение. Да, регенерация справилась на ура. Ни шрамов ни…       Шрам.       Старк резко приставил пальцы к груди. Нет, его шрам от реактора не исчез. На месте и такой же выпуклый. Если его срезать, восстановится ли кожа до идеала, или теперь восстановление будет оканчиваться до исходной точки, как сейчас?       Поднял голову, посмотрел на Майю с интересом.       — Ты громко дышишь, — заметил.       — Что, прости? — она сконфуженно сощурилась.       Слух и зрение улучшились, реакция тоже, скорость решил не проверять в пределах маленькой комнаты. Ощутил такой подъем сил, будто выспался на всю жизнь вперед, выпил ведро кофе с энергетиком и сожрал кое-что запрещенное. Было с чем сравнить из-за жизненного опыта и отказа тормозов, так что да, ощущение то самое. Невероятный запас энергии.       Тело перезагрузилось, восстановило больные органы, произошёл буст всех систем. Но всё же ему было не по себе: видел, что Маллен был психованным. Это был очень жирный минус «Экстремиса» — нестабильность психики. И его ждет то же самое со временем. Если он будет драться — сыворотка будет улучшаться и эволюционировать в ответ на борьбу, так что у него колпак полетит знатно.       Превратится ли он в то страшное, дикое животное?       — Майя, у меня светятся глаза? — вспомнил пугающие радужки на магистрали. Женщина кивнула.       — Немного, — поджимает губы. — Переоденься. И тебе звонили.       Она за время его спячки всё же надеялась, что миллиардер выживет, так что принесла одежду, которую нашла в лабораториях — рабочий комплект, увы, без белья. На такое их контора не рассчитывала.       — Я взяла трубку лишь от твоего секретаря, сказав, что ты не будешь на связи несколько дней, — складывает от нервов руки на груди, рассматривая то, как Старк двигался. — И кто такая Пеппер? Она была настойчива.       Чёткие, резкие движения. Мужчина застёгивал комбинезон, действуя быстро, грубо. Когда молния дошла до горловины, он потянул будто бы обычно — и просто вырвал собачку.       — Ой, — пробормотал Тони, глядя на сломанный замок.       — Мы должны провести тесты и проверить внутренние органы, — напряженно смотрит на его лицо.       Старк точно изменился. Были ли эти изменения в лучшую сторону? Лицо стало посвежевшим, будто с обложки журнала, ровное и равномерно окрашенное в здоровый цвет, не то, которое было сутки назад, избитое и серое от кровопотери, сыворотка явно сделала из него суперсолдата. Мышцы были наполненные, упругие, словно после тренировки. Атмосфера изменилась. Словно тикающая бомба.       Его глаза, будучи лазурными, наложили на себя янтарное свечение. Если у Маллена глаза были карими, и оранжевый блеск делал их по цвету, как у льва или лемура, то у Тони переливы были противоположными. Лёд с пламенем внутри, золотой, теплый, медовый оттенок. И ему это не шло. С другим цветом глаз чуждым женщине, словно незнакомец. Ещё больше оттенял запах, который витал в комнате. Напалм, порох, горечь пепла.       — Нет времени, и я чувствую себя прекрасно, — выходит из комнаты, и ученой приходится догонять. Не успевает за его шагом, приходится переходить на бег. — Мне должны реванш.       Поднимаясь наверх, Майя понимает, что посылкой, которую тот заказал, оказался новый костюм Железного человека. Тони не прощается с ней, когда улетает с «Фьючерфарма».