Общая черта — одержимость

      — Думаете, держать меня в заложниках — лучшая идея? — Паркер сидит на заднем сидении черного кроссовера, недовольно смотря на Старка, что продолжал сидеть в солнцезащитных очках.       Теперь можно было его рассмотреть тщательнее. У миллиардера была прямая, чётко очерченная переносица, а с близкого расстояния бросалось в глаза — он не брился уже несколько дней. Щетина небрежно выбивалась из-под когда-то аккуратно подстриженной бороды, контуры которой всё ещё угадывались, несмотря на явный налёт запущенности. Волосы на щеках и шее потемнели, стали гуще, а усы начинали закрывать верхнюю губу. У него не было выраженных скул; округлая грудь медленно поднималась и опускалась при каждом вздохе и выдохе. Дышал тихо, смотря вперед на дорогу с заднего сидения рядом.       Воздух в салоне был тяжёлым, плотным. Вместо фирменного аромата дорогого парфюма в нём стоял глухой, въедливый запах табака. Это был не тот тёплый, сладковатый аромат сигар, которым иногда отдавало от его Старка на светских приёмах — там он позволял себе пару затяжек исключительно для вида, изысканно, почти театрально. Сейчас запах был другим — грубый, удушающий. Было ли это его постоянной привычкой?       Все новые детали не давали покоя. Он сравнивал, хотя упрямо говорил себе этого не делать, чтобы не расчесывать рану.       Паркер, с застывшим взглядом, откровенно уставился на него, но затем тяжело выдохнул, отвернулся и откинулся на спинку автомобильного сиденья, чтобы достать сумку. Потянув рюкзак на колени, он расстегнул молнию с резким звуком и достал оттуда блокнот и ручку. Открыл её ртом и заложил колпачок на конец, шорох перелистывания, нашёл пустую страницу и начал писать. Сначала с одной стороны, а потом со второй, следующую страницу. Подписался в конце и поставил дату.       А потом протянул блокнот с ручкой Старку, и тот, наконец, обратил на него внимание.       — Что это? — смотрит на писанину, а потом на парня через черное стекло очков.       — Контракт, — складывает руки на груди. — Договор о сотрудничестве. Ознакомьтесь.       Тони взял листы, пробежал глазами первые строки и тут же фыркнул:       — «Сторона А обязуется не разглашать полученную информацию третьим лицам без письменного согласия Стороны Б»… О, то есть ты решил поиграть в адвоката? — усмехнулся он, покачав головой, но его тон не был издевательским.       — Я решил, что не хочу, чтобы завтра меня вытащили на допрос в Службу национальной безопасности, — сухо парировал Питер. — Или чтобы кто-то использовал мои данные против вас.       Старк медленно листал страницы.       — «Сторона Б обязуется предоставлять материалы исключительно добровольно»… Да ты ещё и гуманист, — проворчал он, не отрывая взгляда от текста.       — Я учёный, а не палач, — спокойно и тихо ответил Паркер, но его голос прозвучал твёрдо. — Здесь также пункт о совместных правах на разработки. Если мне удастся стабилизировать вашу формулу, мы оба будем иметь к ней доступ.       Тони остановился, уставившись на строчку.       — Совместные права… — протянул он, чуть приподняв брови. — А ты не боишься, что я запатентую всё под своим именем и куплю твою лабораторию вместе со всеми пробирками?       — Поэтому это здесь, — парень постучал пальцем по подпункту: «любые коммерческие и военные применения подлежат отдельному согласованию сторон».       Тони замолчал, прикрыв глаза и чуть опустив подбородок. Секунда — и он вновь посмотрел на парня заинтересовано.       — Знаешь, малыш, я обычно диктую условия сам, — в голосе его скользнула лёгкая усталость, но и уважение, — Но в твоём контракте есть то, чего мне сейчас действительно не хватает.       «Малыш» слетает с его губ так же просто и легко, как у его собственного Старка. Но это обращение кажется вульгарным, раздражающим. Колит в сердце.       — Что? — лицо не дрогнуло, стальной каркас никак не сорвать, не разрешает себе даже хмуриться.       — Контроль, — выдохнул он и поднял ручку. — Давай подпишем, пока я ещё на человека похож.       Тони поставил подпись небрежным росчерком — так, будто подписывал счёт в баре, а не соглашение, в котором шла речь о сохранении его прав и жизни.       — Почему ты не прописал свое вознаграждение за работу? — не хотел передавать блокнот, смотря на мелкий почерк черной ручки на белоснежной странице.       — Я прописал: мне нужна от вас только стабилизированная формула, а не деньги, — холодный блеск карих глаз. — Совместные права.       — Я не дам разрешение для её распространения, — помотал блокнотом перед его носом.       — Мне и не нужно, — Старк вопросительно поднял бровь на его отказ. — Я стабилизирую сыворотку, а следом заберу копию и заморожу. У меня никогда не стояла цель штамповать суперсолдат, это аморально.       — А, ну да, гуманист-самаритянин, — протянул блокнот Питеру, и тот взял и положил в рюкзак, застегнув молнию. Миллиардер следил за его движениями, как орёл за мышью. — А тебе она зачем?       — Для личного пользования в чрезвычайной ситуации.       — Например? — мужчина чувствовал, что ему вновь становится дурно от жары, и скомандовал водителю: — Льюис, включи кондиционер на максимум.       — Смерть, — Питер сказал резко и прямо, а Старк хмыкнул.       — Понятно. Ну, я уже могу сказать, «Экстремис» справился с этой задачей, — потёр колючий подбородок, откинувшись на спинку сидения.       — Вы умирали? — тон не звучал обеспокоенным, таким же сухим.       — Ну, был на грани, — смотрел на дорогу, видя, как они остановились на светофоре, и пешеходы огромным потоком зашагали по зебре. — Поэтому и вколол себе эту дрянь. Добровольно я бы никогда на такое не пошёл.       Питер коротко кивнул.       — Значит, это действительно спасло вам жизнь, — тоже откинул спинку кресла, но она не была расслабленной, а всё такой же ровной, просто отвернулся от Старка, смотря в боковое стекло, разглядывая вывески. — Хорошо. Под «Сороконожкой» пока ещё ни один испытуемый не прожил так долго, как вы. Так что это здорово сэкономит мне время.       Они подъехали к Башне Старка не с парадной стороны, а по служебному проезду. Вместо сверкающего главного входа с автоматическими дверями и логотипом корпорации их путь привёл к широким, неприметным на первый взгляд гаражным воротам, которые, словно распознав хозяина, тут же с тихим шипением и гулом начали подниматься вверх.       Кроссовер плавно въехал вперёд, и за ними медленно опустились ворота, отрезая Башню от шумного города. Внутри царила стерильная тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом вентиляции и гулкими шагами по гладкому покрытию. Машины были выстроены в идеальные ряды — преимущественно элитные модели и массивные транспортные фургоны, словно подготовленные для показа.       Они проезжали один уровень за другим, и казалось, этажи не собираются заканчиваться — каждый следующий повторял предыдущий, с новыми указателями, сверкающими в полумраке. В глубине виднелся тусклый свет: в техническом секторе несколько роботов-манипуляторов неторопливо обслуживали нечто большое и странной формы, спрятанное в углу, который Питер не мог разглядеть полностью. Следом ещё один съезд поглубже, и они остановились. Очевидно, они прибыли на личный этаж с машинами Старка — здесь не было ни единого фургона: лишь дорогие иномарки самых разных расцветок.       Тони первым вышел из машины, громко захлопнув за собой дверь. Не теряя времени, он направился к ближайшему лифту, встроенному прямо в стену парковки. Питер, захватив свой рюкзак с заднего сиденья, перекинул его через плечо и поспешил за ним. Войдя в лифт, тот тут же стал подниматься наверх. У него не было отсчета этажей. Ехали молча.       Дзынь. Двери лифта открылись, Паркер вышел за миллиардером, осматриваясь. Он уже видел, насколько высоко они были, чувствовал, что под ногами многотонные конструкции здания, ощущал гудение, как в улье, под подошвой.       Красивый вид на Нью-Йорк был в панорамном окне, но у него не было времени осмотреться, Старк пошёл куда-то в бок по коридору, минуя главный зал. Вновь раздвижные двери, теперь это оказалась лаборатория. Окна были заклеены плёнкой, делая вид мутным, но и так всё было заставлено стеллажами.       Вдоль стены — длинный рабочий стол, на котором стояли мониторы, планшеты, голографические проекторы, разобранные детали брони и обломки старых дронов. Металлические руки-манипуляторы были прикреплены к потолку на подвижных рельсах — они могли с точностью до миллиметра производить сборку, сварку или разборку любого устройства.       Возле центра стоял голографический стол, на котором крутились объёмные проекции формул, анатомических моделей, карты молекулярной структуры — сейчас была развернута голограмма той самой сыворотки, над которой они собирались работать. Ядро формулы пульсировало красным цветом, словно живое.       В углу — несколько лабораторных шкафов со стеклянными дверцами, за которыми хранились реактивы, стабилизаторы, пробирки, жидкий азот и контейнеры с биоматериалами. Каждый был промаркирован.       Но всё это отходило на второй план, когда тревожные детали бросались в глаза, перечёркивая тщательно выстроенное пространство. Обугленный пол, опрокинутые столы, заваленные хламом, смятые металлические конструкции, липкие следы рядом с хаосом и три брошенных огнетушителя. Лаборатория была затоплена, но благодаря дренажной системе вода постепенно уходила, и пол начинал подсыхать. Вот только бумажные папки, книги и мелкие детали с выемками успели промокнуть насквозь.       — Сюда, — кивнул Старк, указывая на свободное место за голографическим столом. — Подключай свою Карен.       — Вы бы подключили своего помощника к чужому? — Паркер ставит свой рюкзак на стол и, открывая его, достает Карен и ноутбук, соединяя их проводом. — Я поделюсь доступом к архиву.       Но в этом мальчишке скрывалось нечто особенное — нечто, что удерживало Тони от того, чтобы сорваться на крик и прогнать его прочь.       Интеллект.       Чёткий, прямой, без самодовольной бравады. Питер был умён, вдумчив, практичен. И в данный момент — нужен.       — Ха, — выдохнул Тони, и по телу тут же прокатилась волна жара.       Грудная клетка задрожала — не от страха, а от злости, спрессованной внутри. Кожу словно обдало пламенем изнутри, пальцы дрожали, а в висках забарабанило.       — Питер, — процедил он сквозь зубы. — Вколи мне ещё успокоительное.       — Сэр, ваша температура уже пре… — Джарвис решил предупредить хозяина о повышении температуры, как любой другой помощник, но сейчас это было фатальным.       — Заткнись! — рявкнул он.       Голос разнёсся по лаборатории, отражаясь от металла. Неожиданно резко — как удар молота. В следующую секунду Тони схватил ближайший металлический стул — тот, что стоял у голографического стола. Сжал обеими руками за спинку и, будто это была не сталь, а фольга, погнул её в дугу, пальцы оставили вмятины на каркасе.       — Закройте глаза, — спокойный тон. Он издалека видел, как на шее Старка ритмично пульсирует вена — она вздувалась с каждым учащённым ударом сердца.       Не используя жгут, Питер достал пробирку с препаратом, быстро набрал дозу в шприц и, подойдя сзади, осторожно коснулся шеи. Взял под номером три. Она как раз действовала на двое суток, но, конечно, результат будет не более десяти часов, даже меньше.       Подушечками пальцев он нащупал тот самый участок — где пульс бил прямо под кожей, четко и уверенно. Укол — почти незаметный, молниеносный. Старк даже не успел понять, что произошло, как игла уже вышла из его тела.       Питер отступил на шаг, мягко, почти на цыпочках, и поднял руки, демонстрируя пустые ладони, как фокусник после трюка, спрятав пустой шприц в задний карман джинс, чтобы не показывать иглу мужчине и не вызывать у него новой тревоги.       Старк рыкнул, дёрнувшись вперёд, резко, как сорвавшийся с цепи пёс, готовый вцепиться в руку — но было поздно. Инъекция уже в крови.       — Готово, — тихо бросил Питер.       Уколол в шею, хотя мужчина просил этого не делать. В голову сразу поступил блокиратор под напором восходящего потока крови, и он сделал выдох, и пелена перед глазами растворилась. Тони уставился на смятый стул и уселся на него, опираясь на кусок целой спинки.       — Будет непросто… — Питер пробормотал, грызя губу. Осталось две пробирки успокоительного. — Передайте мне доступ к вашей системе.       — Джарвис, — устало переводит взгляд на рабочий стол. ИИ откликается пульсацией на экране, — Частичный доступ Питеру Паркеру.       Парень кивает, делает широкие шаги обратно к Карен на столе и, открывая ноутбук, движет пальцем по тачпаду, следом стучит по клавиатуре. Подключается к сети, и над столом Старка появляется новое голографическое изображение тех же расчетов, что были у Питера в лаборатории.       Паркер выпрямился от ноутбука и покосился на Тони, который развалился на стуле, как плюшевый медведь. Он оперся локтями о свои колени и уронил голову вниз, спокойно дыша. Успокоительное не должно было так на него действовать. Оно и не предназначалось для «Экстремиса».       Его блокиратор должен был остановить взрыв клеток совсем в другой системе, а не в нём. Паркер не хотел экспериментировать на людях, но, в конце концов, всё до этого и дошло.       — Карен, проведи анализ мистера Старка, — тихо, но твёрдо сказал Питер, осторожно приближаясь. Он держал дистанцию — достаточно близко, чтобы помочь, но всё же с возможностью отступить, если что-то пойдёт не так.       — Сердечный ритм выше нормы: восемьдесят шесть ударов в минуту, но показатели снижаются. Температура тела стремительно падает, — без эмоционально отозвался женский голос системы.       — Коллапс… — прошептал Паркер, осознавая, что происходит. Его глаза расширились, когда тело Тони обмякло в кресле, голова резко опустилась вперёд, и он начал заваливаться набок. Температура действительно снижалась очень резко — слишком быстро, чтобы быть нормальной реакцией организма.       Третья версия оказалась слишком сильной.       Питер резко метнулся к нему, внутри поднялась волна тревоги. Он подхватил Тони за плечи, прижав его голову к своему животу, чтобы не дать упасть. Тело было горячим, поэтому он коснулся лба, щёк, сравнивая равномерность, и прохладой ладоней немного остудить голову, проверил пульс двумя пальцами на шее — слабый, но ритмичный. Потом поднёс ладонь к носу, чтобы убедиться — да, дышит. Тихо, ровно.       — Джарвис, — обратился он уже к другому искусственному помощнику, продолжая удерживать Старка. Голос дрогнул, — Как пройти к спальне?       — Следуйте указаниям. Пройдите к другой лестнице. Спальня — первая дверь слева, — отозвался мужской синтетический голос.       Следуя подсказкам, он быстро преодолел лестницу, приблизился к нужной двери и дёрнул за входную ручку. Нёс, поднимая ноги выше, чем голова, чтобы повысить его давление. Он не был холодным на ощупь или липким от пота. Симптомом коллапса оказалось только резкое падение всех показателей без внешних признаков, спазма сосудов, бледности. Всё в этой ситуации странное, неправильное.       Сыворотка просто разрушила нормальный строй организма, превратив его в… мутанта. Питер вновь осознал, под каким статусом теперь находится Старк, и это заставило его поджать губы от нарастающей тревоги внутри.       Спальня встретила его полумраком и холодным, сдержанным интерьером: чёрные, тёмно-серые и золотистые оттенки, тяжёлый стеллаж, массивная кровать, огромные окна с видом на город — стеклянные стены отражали свет неоновых вывесок и далёких фар.       Питер не стал задерживаться на деталях. Сейчас это было неважно. Он подошёл к кровати и аккуратно опустил Тони на матрас, уложил голову на подушку, расправил его руки по бокам, накрыл покрывалом.       — Доложи о состоянии, — попросил он, наблюдая за лицом Тони. Цвет кожи оставался естественным — ни мертвенной бледности, ни синюшности.       — Мистер Старк спит, — кратко сообщил ИИ.       Питер молча уставился на мужчину. Всё выглядело не так, как он ожидал. Обычно при коллапсе организм борется за жизнь, балансируя на грани, но здесь… он просто отключился. Смотрел на него теперь как на пациента, отодвинув эмоции, задушив их, утопив. На сердце стало тихо, равнодушно. Наташа учила стирать эмоции, её наставления никогда не были бесполезными. Благо, всё обошлось.       Это его ошибка, он мог бы умереть. Коллапсом называли резкое падение тонуса сосудов, оно возникло в этой ситуации именно из-за резкого падения температуры. В первую очередь страдали органы, ведь кровь попросту переставала в них поступать из-за низкого давления. Первая помощь была довольно простой — согреть. Но в этой ситуации всё усложнялось.       «Сыворотка…» — подумал Питер. Она вытащила его быстро, резко — как будто система не справилась и переключилась в спящий режим, чтобы спасти остатки энергии. «Экстремис» как раз то, что ему нужно.       Золотой билет для того, чтобы спасти его Старка. Ничего страшного, что для целей можно воспользоваться тем, что попадает под руку. Питер сделал два шага назад, отворачивая голову.       — Предупреди меня, если он начнёт просыпаться, и давай мне информацию о его температуре каждые тридцать минут, — и вышел из комнаты, спускаясь быстро по лестнице.       Да, показания температуры от помощника не совсем точные — всё-таки они считываются с датчиков, настроенных на корректировку климата в помещении. Но, честно говоря, это всё равно удобнее, чем каждый раз отвлекаться и бегать проверять вручную.       Забегает в лабораторию в спешке и высыпает всё, что было в рюкзаке на стол. Пробирки с кровью, что успел набрать в лаборатории, разбавленные версии «Сороконожки», что взял с холодильника, много мелочевки, которые пригодятся для работы, и принялся думать.       «Экстремис» улучшался, так что резистентность неумолимо когда-то сотрет действие успокоительного на ноль. Нужно сделать так, чтобы можно было продлить действие как можно дольше.       Благо, что осталось ещё три пробирки. Можно будет развести каждую дозу на две, разбавив, чтобы продлить действие.       Вдох и выдох. Выпрямился, и на душе вновь прохлада. Он справится. Оглянул мастерскую Старка и решил отодвинуть все ненужные мысли позади, сконцентрировавшись на одном.       Сначала — подготовка к его пробуждению. Блокираторы необходимо скорректировать и уменьшить концентрацию.       Далее — анализ наработок Старка. Судя по голографической доске и хаосу вокруг, прогресс шёл быстрыми темпами.       Затем — приступить к созданию первых версий предохранителя.       Питер быстро рассортировал пробирки, поставил штатив на край стола. Его движения были резкими, но точными: он словно отсекал всё лишнее, что мешало сосредоточиться.       — Джарвис, — негромко произнёс он, не отрываясь от реактивов, — проанализируй все наработки мистера Старка и дай мне сноску его результатов.       Питер проверял каждую крышку, каждую метку. Ещё два часа назад руки у него дрожали, теперь — нет. Сейчас внутри было то самое холодное спокойствие во время работы, когда мозг не отвлекался на посторонние мысли.       Голографическая проекция перед ним мигнула, открывая новые данные. Красные линии — исходные показатели Старка. Синие — его собственные версии стабилизаторов. Несовместимость оставалась чудовищной: каждый третий участок генома реагировал агрессивно. Но были и зелёные зоны — совпадения. Их было мало, но они были.       — Вот оно, — пробормотал он, подвигаясь ближе. — Пятнадцатый локус. Регенеративный каскад. Если связать его с буфером на основе ферритина…       Он схватил блокнот, быстро чертя схемы на чистых страницах. Линии молекулярных цепочек, пометки ферментов, стрелки к полям с пометкой «адаптация». Всё это больше походило на сумасшедший росчерк, чем на строгие научные записи, но Питер видел в этом систему.       В этот момент позади скрипнула дверь. Питер резко обернулся. На пороге никого не было — это сработала система вентиляции, створка чуть дрогнула от перепада давления. Но у него перехватило дыхание. Даже если чутьё молчало и когда присутствие не ощущал, был очень осторожен.       Он снова посмотрел на пробирки. Оставалось три.       — Карен, построй проекцию с учётом возможности деления дозы на подварианты. Я хочу развести составы и проверить их на его крови, — сказал он, уже расставляя чашки Петри и доставая пипетки.       — Принято. Загружаю протокол моделирования.       Паркер сжал губы. Он понимал: времени почти нет. У него перед глазами стоял Старк, что лежал на кровати без сознания. Уж лучше видеть его с открытыми глазами, которые бьют контрастом. Вновь посмотрел на голограмму, на пересечение красного и синего контуров.       — Ладно, — выдохнул. — Значит, начнём с прототипа ноль.       Он поднял первую пробирку и капнул каплю в чашку Петри. Вылил каплю крови Старка на стекло, а потом принялся вводить уже состав, который создал.       Реакция пошла мгновенно: клетки на поверхности вспыхнули и тут же разделились на элементы, загустевая. Питер опустил глаза, сделал пометку в блокноте: «ноль-ноль-один. Клеточный распад». Читал в голос, чтобы конспектировала не только Карен, а и Джарвис. Он пускай и молчал, но всё прекрасно слышал.       Первая неудача. А будет таких ещё много.       Паркер не отходил от рабочего стола. Всё это время он двигался с точностью механических клешней — хладнокровно, последовательно, методично. Шесть часов кропотливой работы, выверенной до микрона.       Он начал с того, что создал три новые разбавленные версии своей успокоительной формулы — вместо растворов теперь были три набора микродоз, с учётом сопротивляемости организма «Экстремису». Он проверил реакцию на клетках, в трёх температурных режимах, моделируя лихорадку, коллапс и норму. Результаты в блокнот, таблицы создавал в Карен, а ошибки откладывал в память.       Далее он перепроверил формулу Старка. Она была нестабильной. Её алгоритмы перезаписывались каждые несколько часов, ведь сыворотка пыталась эволюционировать в теле. Это было страшно — и невероятно. Как вирус, обретший сознание. Но в отличие от вируса, «Экстремис» вёл себя не агрессивно, а, скорее, как организм, защищающийся. Питер анализировал все зафиксированные наработки, делал копии, шифровал их и сохранял на резервный носитель. Безопасность стала приоритетом.       На втором часу он понял: если просто гасить «Экстремис» блокаторами — организм умрёт. Система адаптировалась слишком быстро. Необходимо было создать предохранитель, а не глушитель — программу поведения, а не кляп. Протеиновый «пояс безопасности», который станет частью структуры, а не угрозой для неё. Он начал собирать молекулярную карту этого предохранителя.       Третий час — моделирование. Карен загружала варианты, рисовала голограммы, запускала тестовые симуляции. Некоторые конструкции вызывали гибель клеток сразу. Другие — слишком затягивали реакции, снижая эффективность формулы. Но ближе к четвёртому часу была найдена комбинация. Рабочие совпадения на тридцать восемь процентов — и этого уже было достаточно, чтобы двигаться дальше.       Четвёртый час он посвятил синтезу буфера — именно ферритин оказался ключом. Его связывающие свойства позволяли замедлить цепную реакцию деления клеток, не блокируя регенерацию. Буфер был создан вручную, тонкой капельной работой — руки Питера были точные, как у хирурга. Он даже не чувствовал усталости.       Пятый час — тестирование буфера в трёх режимах: с разбавленной формулой, с «Экстремисом», с нейтральной плазмой. Гибель в двух из пяти образцов, стабильность в одном. Регенерация слабая, но управляемая. Он обрадовался, увидев в этом первую победу. Сделал пометку: «Если создать белковую матрицу вокруг активной частицы — можно ограничить скорость поглощения».       Шестой час — архивирование. Он собрал образцы, провёл стерилизацию. В маленьком холодильнике в лаборатории среди банок пива теперь лежали два готовых образца нового буфера и одна пробирка с вариантом «ноль-ноль-шесть» — потенциально стабильной версией стабилизатора, которую ещё нужно было проверить на биосовместимость.       Но тут его предупреждает Джарвис:       — Господин выходит из сна, — произнёс ИИ с той же сдержанной вежливостью, как будто сообщал о прибытии гостей, а не о пробуждении человека, в чьих венах пульсировала потенциальная бомба.       Ему пришлось сделать несколько покупок, не без совета двух помощников. Купил много калорийной еды, которая уже остыла, ведь ждал пробуждение Тони уже как два часа. Джарвис сказал, что мутация требует много еды для поддержания энергии. Питер это прекрасно понимал, этот животный голод после того, как тело переходило грань «нормы».       Заказал много мелочевки по типу пипеток, шприцов, катетеры перчаток, новых пробирок, контейнеры для утилизации, и даже самозакрывающиеся пакеты для хранения реагентов — всё, что требовалось, чтобы хотя бы минимально автоматизировать и ускорить процесс. Он знал: скоро темп возрастёт, и на организационные детали не останется ни сил, ни времени.       Покупки наверх доставили телохранители. Питер просто дождался, пока на его этаже откроется один из лифтов — не тот, на котором он сам поднимался. В коридоре их было несколько, и, судя по всему, на личные этажи можно было попасть с разных уровней, а не только через парковку.       Питер, схватив всё нужное, помчался наверх, пока Старк полностью не проснулся. Вваливается в спальню широкими шагами и берет его за локоть. В вену поставил катетер, даже прокапал его электролитами и глюкозой пару часов назад. Раскручивает мелкую крышку и медленно вводит сначала один полный шприц, следом второй и третий.       В первом — его блокатор, во втором — гормон против воспаления и горячки. Третий — буфер с ферритином, тот самый, что должен замедлить реакцию «Экстремиса» без полного подавления. Пока рано, ещё только первые зачатки, не видно финиша. Вводил медленно, следя за тем, чтобы раствор не пошёл в слишком резком темпе. Он всё делал с хладнокровной, машинной точностью, словно за него действовал алгоритм.       Катетер стоял идеально — Питер заранее всё проверил. Внутривенный порт слегка выступал на сгибе руки, кожа вокруг не воспалена, не раздражена. Тони всё ещё был в полусне — веки дрожали, глаза скрывались под ними, как под тонкой тканью. Ресницы подрагивали, как у человека, находящегося в фазе быстрого сна. Щека слегка порозовела, дыхание было уже не таким ровным и глубоким, как пару часов назад — тело просыпалось.       Он понимал: когда Старк очнётся — возможны вспышки ярости, приступ паники, или звенящая пустота. Даже вспышка мутации, если регенеративные процессы резко активизируются. Нужно было быть готовым.       Измерил температуру бесконтактным, только что купленным градусником — тридцать семь и пять. Питер тянется пальцами к его запястью, чтобы убедиться в сердечном ритме. Восемьдесят ударов в минуту. Самый стабильный показатель среди всех, что был в записях.       — Значит, буфер работает… — Питер тихо выдохнул и отнял пальцы от его кожи, укусив себя за губу. — Хорошо…       Старк зашевелился. Очень медленно. Сначала пальцы. Затем — брови. Голова чуть повернулась на бок, нахмурил брови. Его яркая радужка просвечивала сквозь веки. Выглядит ужасно.       — Ты громко дышишь… — пробубнил Тони, голосом хриплым и усталым, с закрытыми глазами. — Что ты со мной сделал?       Питер выпрямился, машинально отступая на шаг, вставая с кровати, давая тому пространство, но взгляд не отводил.       — Я вас стабилизировал, — сказал Питер, почти шепотом. Слова были точные, сдержанные.       — Тогда почему я отключился? — Тони открыл глаза и попытался привстать, а потом увидел на руке катетер в вене, залепленный пластырем, чтобы зафиксировать. Вокруг правой руки разбросаны три шприца, рядом на полу — пустые пакеты от систем, банки с раствором глюкозы, ампулы, вскрытые упаковки. — Сколько я спал?       У Питера даже не нашлось штатива для капельницы — вместо этого он наспех примотал пластиковые бутылки и пакеты с раствором к стене с помощью изоленты, стараясь удержать их на нужной высоте, чтобы хоть как-то обеспечить капельное введение. Очень халтурно, но зато сработало.       — Вы спали шесть часов. У вас случился коллапс из-за резкого падения температуры после блокиратора, — Паркер объясняет, следит за каждым его телодвижением, даже замечает движение его ресниц. Смотрит на реакцию после укола новыми формулами. — Это я ошибся, не нужно было допускать разогрева и резкого падения температуры. Как вы себя чувствуете?        Старк ухмыльнулся, но это была слабая, перекошенная ухмылка, без привычного блеска.       — Как будто меня прогнали через промышленный измельчитель.       Он попытался подняться выше, но мышцы отозвались дрожью, и с досадой снова опустился на подушки. Грудь вздымалась неровно, дыхание оставалось тяжёлым, будто каждое слово вытягивало из него силы.       — Значит, это твоя новая стратегия? — прохрипел он, прищурив глаза, внутри была злость, которая не выплескивалась огнём. — Усыпить меня, пока я не превратился в фейерверк, и вколоть какую-то адскую смесь?       — Я не усыплял, — ровно ответил Питер, — ваш организм сам выключился. И мой новый состав пока держит вас в стабильности.       Старк тихо рассмеялся. Смех получился сиплым, с надрывом.       — Вам нужно поесть, — тихий тон и выходит из спальни в коридор, пронося к кровати пакет. Боялся шуршать целлофаном, так что оставил все запасы за пределами спальни. Тони издалека чувствует запах жаренного мяса. — Придётся, даже если не хотите.       Питер вновь опускается на край кровати, двигаясь почти неслышно. Из пакета достаёт картонную коробку, передаёт стакан с молочным коктейлем. Мужчина аккуратно берет его в пальцы, что слегка подрагивают, но парень всё равно поддерживает его за донышко, чтобы мужчина не опрокинул его случайно.       Тот делает глоток — лицо тут же морщится, брови хмурятся с нескрываемым отвращением.       — Отвратительно, — выдыхает он, отводя лицо, но всё же проглатывая, сжимая стакан сильнее, и Питер понимает, что ему не нужно поддерживать его, и опускает руки. — И тёплое ещё.       — Молочный коктейль с арахисовой пастой, протеином и шоколадной крошкой. Восемьсот калорий, — Питер быстро читает с ярлыка на втором стакане, всё ещё стоящем в держателе на его коленях. — А тёплый потому, что я рассчитывал, что вы проснетесь раньше.       Старк делает глоток коктейля через трубочку. Слабость в его теле явная, но голова удивительно легкая, тело не горячее. Чувствует себя, будто просто перенёс простуду из-за тяжести. Он бы уже воспламенился из-за ужасного вкуса, но ничего такого у него не случилось.       — Что ты мне ввёл? — спросил он, уставившись на катетер, при этом не прекращая тянуть коктейль через трубочку. Голос звучал звонче, ведь жирный напиток обволок сухое горло.       — Три препарата, — Питер ответил быстро, ровно, как будто читал лекцию, второй коктейль ставит ему на прикроватную тумбу. Его тон был холодным, лишённым колебаний. — Первый — блокатор, но в сниженной концентрации. Второй — гормональный корректор, чтобы сбить воспаление и предотвратить скачки температуры. Третий — буфер на основе ферритина, он замедляет реакцию «Экстремиса».       Тони приподнял брови, чуть повернув голову, и задержался взглядом на парне.       — Предохранители, — выдохнул он. — Великолепно. Теперь я официально бомба замедленного действия.       — В какой-то мере, — сухо кивнул Питер.       Старк опустил глаза на стакан, сделал ещё один глоток и недовольно поморщился, но всё же проглотил, но теперь отвёл его от себя, поставив рядом на одеяло.       — И сколько я теперь продержусь, прежде чем снова начну светиться, как новогодняя ёлка?       — В среднем — десять часов стабильности на одну дозу, — отчеканил Паркер. — Но я переработал формулу и разделил её на серии. Каждая адаптируется к вашему организму иначе, так что у нас есть шанс продлить стабильность до того момента, пока я не найду решение.       Тони тихо хмыкнул, качнув головой.       — Ладно, допустим, я тебе верю, — сказал он, устало потирая переносицу. — Всё же, если твои серии не сработают, то я разнесу Башню изнутри раньше, чем Джарвис успеет нажать на пожарную тревогу.       — Поэтому я и работаю, не теряя ни минуты, — спокойно заметил Питер и снова открыл пакет с едой, доставая оттуда коробки с бургерами. — Ну, кроме того, что теперь занят вашей кормежкой. Вы сможете справиться без меня?       Тони нахмурился сильнее, взгляд его потяжелел. Он взял из рук Питера коробку силком, поставил себе на колени и медленно развернул. Да, он смертник, но не настолько слаб, чтобы не суметь поесть.       — Знаешь, малыш, я ненавижу, когда на меня смотрят так, будто я ни на что не способен, — его голос стал тише, но острее, словно лезвие. — Или с ложки меня будешь кормить?       — Если бы вы и правда были самостоятельны, — произнёс он ровно, с едва уловимым холодом в голосе, — мы бы сейчас не разговаривали. Вы бы либо в пепел превратились, либо сами справились с «Экстремисом».       Тони приподнял бровь, лицо будто замерло.       — Ты слишком много позволяешь себе, учитывая, как ты сюда пришёл.       — Могу уйти так же, — Питер поднял на его лоб бесконтактный термометр и, удовлетворительно кивнув на результат, встал с кровати. — Приятного аппетита.       У Паркера что-то не получилось сохранять спокойствие и мягкую непринужденность, чтобы не вывести из себя Старка. Задела угроза, с которой Тони вытянул его из лаборатории. Он ужасно не хотел не то что находиться в Башне, а и обходил её стороной, намеренно игнорировал её существование в Нью-Йорке. А быть рядом с её владельцем, видеть это до боли знакомое лицо, слышать тот же голос — всё это было настоящим испытанием. Самое ироничное — Тони даже не подозревал, насколько мучительным для Питера было его присутствие. Иной, потусторонний цвет глаз не делал ситуацию лучше для парня — к тоске прибавлялось гнетущее чувство ужаса.       Зато одно он понял точно — его препараты работают. И, к счастью, не вызвали никакой бурной реакции у миллиардера, который лишь удивлённо поднял брови, не найдя слов на дерзкий выпад. Он просто молча смотрел, как Питер уходит из его спальни.       У Тони была одна лишь эмоция — замешательство. Кого он, чёрт возьми, привел к себе домой?