Твои руки

Близилась ночь. Звезды горели в этом городе слишком ярко, словно далекие фонарики, они поочередно зажигались на темной материи. Это было волшебно. Если поднять взгляд, то без промедления можно увидеть сразу несколько созвездий: Большая Медведица, Малая Медведица, а вот Кассиопея. А вот и сам Млечный Путь, что простилается прекрасной белой полосой по ночному небу. Теплый летний ветер обдувал лицо и помогал скорее остыть от всей этой суматохи. Нечасто Валерию удавалось вот так просто посидеть на улице, в Припятском парке. Как таковые КГБ-шники лично не присутствовали в номере химика, но сам факт того, что за ним подслушивают те же реальные люди – не давал ему покоя. Вот только приятное уединение недолго казалось приятным. Вскоре на смену этому чувству пришло одиночество. Легасов думал, что уже привык к подобному, но не тут-то было. На этот раз стало настолько противно на душе, что хотелось как можно скорее прийти в самый оживленный зал, полный людей, и просто веселиться, разгоняя тоску. Такое поведение, несомненно, было чуждо ученому. И он не раз удивлялся своим желаниям в такие периоды. Чернобыль изменил его. И изменил их всех. Сигарета медленно тлела, находясь между двумя пальцами. Впервые у Легасова не было желания приложить ее к своим губам. Вернее, желание было, но уже просто не хватало сил. Он задумался и слишком углубился в свои мысли. Руки. Его руки. Ему чертовски не хватало прикосновений этих сильных рук. Валерий порой сам прикасался к себе, стараясь представить, что его трогает Борис. Сначала он закрывал глаза, затем легонько касался кончиками пальцев. Разумеется, было не то ощущение. Ученому порой становилось жутко от той мысли, что он так сильно зависим от рук своего товарища. Настолько сильно, что он буквально вздрагивал, когда Борис мимолетно прикасался к нему. Настолько, что представляя чужие ладони, он трогал себя там, где в обычной жизни ни разу бы не подумал тронуть. Сигарета догорела до фильтра и, огорченный эти фактом Легасов, собрался доставать новую, но пачка оказалась пустой. Раздосадовавшийся химик вздохнул, встал и решил уже направляться к гостинице, как вдруг его окликнул знакомый глубокий голос: – Валера! Он вновь содрогнулся. «Вот черт!» – подумал Валерий. В голове снова начали бегать мысли о прикосновениях. Об этих руках. Сильных, крепких и… Ученый обернулся на зов и удивился насколько быстро идет к нему Борис. Поначалу он даже испугался: а вдруг что-то очень срочное? Неужели опять обнаружили какую-то неполадку в технике? Неужели кто-то пострадал? Неужели они не укладываются в сроки? Неужели… Валерий сам направился в сторону Щербины, дабы поскорее узнать что произошло. – Товарищ Легасов, – вновь прозвучал этот голос, но уже намного ближе. Сейчас они находились в метре друг от друга. Лицо, как и сам тон зампредседателя, было грозным. Значило ли это то, что Валерий где-то провинился или оплошал? От испуга в голове вертелось множество вопросов, которые с каждым разом становились лишь страшнее. Небольшая пауза, наконец, прервалась тем же жестким голосом, – Почему Вы до сих пор не в номере? Так вот в чем дело. На самом деле, стало даже приятно от этих слов. Как позже выяснилось, этот грубый тон являлся шуточным, так как сразу после этого Борис рассмеялся, дружески хлопнув Валерия по плечу. Еще одно прикосновение. Снова. Легасов старался как можно скорее отвлечься от этих мыслей. Но плечо так и горело. Нет, не от боли, хотя казалось, что зампред переборщил с силой. Оно горело так же, как и желание ученого продлить этот момент. – Я как раз собирался идти в гостиницу, товарищ Щербина, – быстро ответил Легасов, немного вздрогнув. – Позвольте, я Вас провожу, – улыбнулся Борис. – Вы считаете, что я не в состоянии найти дорогу обратно? – в какой-то момент химик решил, что эти слова могли пошатнуть уверенность оппонента, но улыбка с лица Щербины не спадала. – Вы упрямы. – А Вы настойчивы. Оба тихо посмеялись и неспешно отправились до номеров отеля. Это времяпровождение Легасову нравилось больше всего. Обычная спокойная прогулка, во время которой они редко перебрасываются фразами, а если и говорят о чем-то, то обо всем на свете, но только не о Чернобыле. Эти беседы отлично помогали отвлечься от каждодневной рутины: бумаги, документы, переговоры с Москвой. Валерий очень любил отдыхать от этого. А еще он любил… Легасов кинул быстрый взгляд на кисть Щербины. Все такая же крепкая, сильная, покрытая едва выпирающими венами. Но самое главное – расслабленная. Ученый давно подметил, насколько сильно отличается состояние рук Бориса в зависимости от ситуации. Чаще всего они сжаты в кулаки, напряженные, как и сам зампредседателя. Это бывает во время серьезных совещаний, собраний и разговоров. То есть почти всегда. Но рядом с Легасовым.… Эти мощные руки расслаблены и, будто бы податливы. Ученому это льстило. – Вот мы и пришли, – говорит Щербина у номера Легасова. Химик не успел заметить, как так получилось, что его проводили прямо до его двери, ведь Борис живет на этаж ниже. – Благодарю Вас, – отвечает Валерий, едва улыбаясь. Щербине очень нравилось наблюдать за улыбками химика. Они были такими же мимолетными и приятными, как для Легасова прикосновения Бориса. – Что ж, доброй ночи, – сказал зампредседателя, вновь дотрагиваясь до того же плеча, но на этот раз мягче и спокойно поглаживая. Внутри Легасова что-то зажглось. Прямо вспыхнуло. Он рвано выдохнул и, незаметно для себя, покрылся легким румянцем. Приятная дрожь пробежала по всему телу, распространяя тепло от руки товарища. Борис не спешил убирать ладонь с плеча, наблюдая за необычной реакцией коллеги. Валерий непозволительно долго смотрел в глаза Щербине, будто заворожено, словно он там что-то искал, но как только рука плавно съезжает по рукаву и отстраняется вообще, ученый приходит в себя и начинает извиняться: – Ох, Борис, простите, пожалуйста, – он стыдливо опускает взгляд и начинает искать ключ от номера в карманах. – Валера, ты такой очаровательный. Еще раз доброй ночи, – напоследок сказал мужчина и, тепло улыбнувшись, направился в сторону лифта. Легасов еще долго будет помнить этот момент. Эту теплую ладонь, что так крепко, но в то же время нежно, сжимала его руку. Это ощущение было трудно описать словами, да и не очень-то и нужно было самому химику. Ученый не смог спать всю ночь. Он выкурил еще одну пачку, все время думая об этих прекрасных руках. «Черт, Борис, знал бы ты, что я испытываю, когда ты меня трогаешь. Это великолепное чувство» – постоянно прокручивал в голове Легасов. Он долго думал над тем, что все-таки сознается своему другу в этом. Валерий все равно не мог долго держать это в себе, тем более учитывая сегодняшний «инцидент». Борис явно заметил, насколько было хорошо академику. И Легасов обязан после такого поделиться своими мыслями и впечатлениями на этот счет. Что ж, Валерий так и не уснул.