Библиотека

      Осознание приходит моментально, словно его окатили ледяной водой. Чонгук отскакивает от старшего, как от огня и жмется в край кровати, стыдливо прикрывая свой оголенный торс одеялом.       — Жди тут, — Тэхен прибывал примерно в таком же состоянии, что и младший. Соулмейт или нет, но все ещё ребенок, все ещё незнакомый человек.       Тэ встал с кровати, направляясь в сторону входной двери, чтобы узнать какого черта сюда принесло и именно сейчас. Но посмотрев в глазок, он лишь закатил глаза, открывая дверь.       — Хен, ты что тут забыл? — устало спросил он, смотря на мужчину в не самом подобающем виде.       — Тэ-Тэ, моё ты чудо! Ты знал, как я сильно тебя люблю? Так вот теперь знай! Это так! — пока внезапный гость вис на хозяине квартиры, из комнаты вышел потрепанный, но одетый Чонгук.       — Х-хен… Мне, наверное, стоит уйти, — тихо сказал он, опустив глаза в пол. Но его резко схватили за руку и притянули к себе.       — Ты что же, теперь с детьми спишь? А не охуел ли ты часом, Ким Тэхен?! Да как у тебя только совести хватило! — Чонгука прижали к стене, явно не желая отпускать. И уж лучше бы это был Тэхен, подумал парень.       — Джин-хен, отпусти его, — Тэхен вырвал из чужой хватки и притянул к себе явно напуганного студента, — ни с кем я не спал, да и это моё личное дело. Что ты тут забыл? — Тэхен, кажется, не обращал внимания на барахтывающегося в его руках паренька, активно продолжая беседу.       — Приехал к своему любимому Тэ-Тэ, конечно! — - лучезарно продолжил улыбаться Сокджин, все смотря на лишнего человека в этой квартире.       — Сиди тут, — Тэхен провёл Чонгука обратно в комнату, сажая на кровать, — никуда в таком состоянии я тебя не отпущу, это раз. Ты сейчас ложишься и пытаешься уснуть, это два. Никаких возражений, это три, — он строго посмотрел с черные глаза.       На свое удивление, Чонгуку не хотелось сейчас перечить ему, да и не в том состоянии он был. Лишь проводил хена взглядом и услышал обрывочную фразу в телефон: «Да, Намджун-хен, и тебе доброй ночи. Да, это срочно. Случай, не мог бы ты…». Сидеть одному не хотелось, а спать в уличной одежде тем более.       — Сделаем вид, что мне можно, — сказал он сам себе, открывая шкаф хена.

***

      — Что-то срочное или тебе было не принципиально куда идти в таком состоянии? — Тэхен сидел на кухне и смотрел на бухущего в хламину брата, — почему сегодня вообще все бухают, на улице ведь среда! В свое оправдание могу сказать, что у Хосока день рождения, а у тебя оно какое?       — Тэхен, я старше тебя почти на двенадцать лет, я не обязан перед тобой оправдываться, — на удивление серьёзно ответил Джин.       — Хорошо, но сейчас приедет Намджун-хен и вот перед ним ты отчитываться будешь точно, так что пока я могу тебя оправдать, лучше говори, — дикая паника в глаза старшего и Тэхен сразу понимает, что ударил точно в яблочко.       — Мы с ним поссорились, — грустно протянул он, — просто потому что он гордая козлина! И что значит он сейчас приедет?! Ты что ему позвонил?!       — Не так громко, у меня в комнате спит ребёнок, — Тэхену пришлось закрывать рот старшему рукой, ибо тот совсем не отдавал отчёт своим действиям, — и где ты так напился?       — Кстати, это кто вообще такой? С каких пор ты спишь с детьми, не уж-то на дне рождении своего бывшего подцепил? Это гадко, — Джин слишком хорошо умел уходить от вопросов.       — Последний раз говорю: не спал я ним. И тем более нигде не цеплял! Особенно там!       — Ага, а опухшие губы, потрепанный вид и красные щеки это так, совпадение?       — Хен, не уходи от вопроса! — совершенно игнорируя тот факт, что сам делает тоже самое, шикнул Тэхен, но их прервал звонок в дверь, а лицо старшего побелело от ужаса. Весь его вид так и молил о помощи.       Подтолкнув его к выходу, Тэхен открыл дверь и начал извиняться перед уже третьем за ночь гостем за то, что напоил своего брата. Да, актёром был он знатным. Он, конечно, не прозрачно намекнул, что тот пришёл зареванный и с проблемой, за что получил благодарный взгляд Джуна.       — Боже, наконец-то тишина, — пробурчал себе под нос Тэхен, заходя в комнату и резко тормозя на пороге. Мужчина уже и забыл за эти двадцать минут, что поручил Чонгуку, который в его комнате, спать, — ну что за прелесть? — умилися он, ведь младший лежал в его рубашке на его кровати, укрытый его одеялом и тихонько посапывал. И стало совершенно плевать, что это вообще-то его любимая парадная рубашка, которую он привёз из Америки в прошлом году.       Присев на краешек кровати, он убрал мешающуюся прядь тёмных волос со лба младшего, где сразу же оставил лёгкий поцелуй.       — Сладких снов, Гукки.

***

      Солнечный свет больно ударил в глаза Чонгука, заставляя его повернуться на другой бок и уткнуться носом во что-то теплое.       «Как вкусно пахнет», — подумал он, ведь всегда любил мужские одеколоны, в то время как женские вызывали чуть ли не рвоту. Вот серьёзно, почему если парень нанёс слишком много одеколона на свое тело, то хуже от этого не станет, ведь запах просто божественный, а вот если так сделает девушка, то можно сразу вызывать скорую, ибо все в радиусе тридцати метров точно попадают в обмороки, а тем, кто стоял особо близко можно сразу заказывать надгробные камни.       «Секунду. В смысле мужские?» — в потоке мыслей, Чонгук и не сразу понял очевидное.       Медленно разлепив глаза, он обнаружил, что лежит явно не на своей кровати, ведь его куда жёстче, уткнувшись в чужую тёплую шею. Как только он поднялся на локтях, что вышло куда резче, чем он того хотел, в голову ударила дикая боль, заставляя свалиться обратно и простонать. В ужасе он понимал, что тело рядом начало шевелиться, а в голову приходили воспоминания о клубе и парне, что хотел от него явно не душевной беседы, в чьей кровати он сейчас, видимо, валяется. К горлу подступил ком, а на глаза наворачивались слезы обиды и страха, пока его легонько не коснулась чужая рука.       — Чонгук, ты в порядке? Пожалуйста, не плачь, мы можем все обсудить, — тёплый знакомый голос.       Резко распахнув глаза, Чонгук увидел своего соулмейта, что обеспокоено на него смотрел. Слезы полились с новой силой, ведь он не был изнасилован неизвестным, ведь он сейчас с тем, кто явно не причинит ему вреда, ведь все хорошо. А потом в голову резко, словно вспышка, ударили воспоминания о теплом плече, о заботливых глазах старшего, о страстных поцелуях, о чужом твёрдом члене, что упирался в собственный, о кровати, о поцелуях в живот. Лицо моментально стало красным, а то, что он в чужой рубашке лежит в кровати с тем самым, что не причинит ему вреда, и брошенная им же фраза, не считая, конечно, что на нем нет никакой верхней одежды, только подливают масло в огонь.       «О боже, мы переспали.»