my first and last

      Минуты бегут быстро, секунды ещё быстрее, но дни тянутся медленно. В один четверг Джисон чувствует себя неважно: у него болит горло и лоб горит; он сообщает об этом Чонло, и тот даёт обещание завтра же принести лекарства. Поэтому всю пятницу, начиная с самого утра, Джисон проводит увлекательное времяпрепровождение за ожиданием Чонло.       Ему, наконец-то, можно сидеть не только в тесной комнатке; теперь можно передвигаться по штабу. Правда, только по первому этажу, но. Это хоть что-то. К тому же, в столовой есть окна.       Из них видно бесконечно тянущиеся вдаль пустынные поля, покрытые давно засохшей жёлтой травой. Небо безликое и серое, солнце не выглядывало из-за пасмурных туч уже довольно давно. Видок, несомненно, тоскливый. Временами Джисон мечтает оказаться там, на этих осенних полях, вместо того, чтобы разглядывать их с кухни. А иногда в голову даже закладывается мысль о том, чтобы просто взять и прямо так сбежать – через окно. Но Джисон не может. Не потому, что не хочет покидать Чонло – вовсе нет; только потому, что он не может предать Вэй Ви.       В эту пятницу он всё также томно смотрит в окно и, когда ему надоедает, уходит обратно в свою комнату.       Через некоторое время кухня заполняется друзьями Марка, которых водить сюда, в штаб, – уже вошло в привычку. Сам Марк, как обычно, принимается заваривать кофе; Джемин и Джено о чём-то безостановочно талдычат. Ренджун безрезультатно пытается влезть в их разговор, а Донхёк – ну, это Донхёк. У него своя атмосфера.       – Эх, ну и где этот Джисон? – спрашивает он в пустоту, по-пафосному отодвигая стул. – Я хотел рассказать ему про последнюю книгу из серии «Мистер Рипли».       – Опять ты с этой своей книгой, – стонет Джено, со стуком опуская руки на стол. – Все уши бедному Джисону прожужжал.       – А сам-то! – возмущается Донхёк. – Заставляешь его тренироваться с тобой!       – Одному скучно, – деловито поясняет Джено. – И он, к тому же, не против.       – Извините меня, конечно, – Ренджун демонстративно прочищает горло, – но Джисон на сегодня занят. С кем мне ещё обсудить «Покорителей Андромеды»? – он снисходительно оглядывает всех. – Джисон – мой единственный единомышленник!       – Да не интересны ему эти твои «Покорители», – вякает Джемин, листая что-то в телефоне.       – Ну да! – саркастично хмыкает Ренджун. – Смотреть Stray Kids ему нравится куда больше!       Джемин откладывает телефон и пронзает старшего строгим взглядом.       – К твоему сведению, он уже почти всех мемберов выучил, – проговаривает он. – Путает только Уджина и Сынмина. Понял?       Ренджун обиженно отворачивается и скрещивает руки на груди.       – Нет!       – Эй-эй, парни, не ссортесь! – Марк, неожиданно оказываясь рядом, уже ставит перед друзьями белые кружки и доброжелательно улыбается. – Всё равно вы все знаете, что Джисон будет занят, слушая мои истории о Сто двадцать семь.       Пару секунд у всех уходит на осознание и переосмысливание, а потом кухня вмиг заполняется бесконечными возмущениями и негодованиями. «Сегодня Джисон со мной!», «Он единственный, с кем можно это обсудить!», «Я почти подсадил его на Stray Kids», «Он будет разговаривать со мной!».       Неожиданно в дверях на кухню появляется сам Джисон – собственной персоной. Выглядит он неважно и пришёл, похоже, на шум. Первым его замечает Марк и тут же мило улыбается, взмахивая рукой.       – Привет, Джисон!       Все моментально замолкают и синхронно оборачиваются на Джисона. Тот, в свою очередь, неловко поднимает руку в знак приветствия и с трудом натягивает улыбку.       – П-привет, – вяло говорит он. – А где Чонло?       – Он сегодня не придёт, – объясняет Донхёк. – У него много дел в школе.       Джисон заметно поникает, и натянутая через силу улыбка неосознанно сползает с его лица.       – А, вот как...       – Посидишь с нами? – невозмутимо предлагает Джено.       – Я себя не очень хорошо чувствую, – признаётся Джисон, напоследок бросая грустный взгляд. – Мне нужно отдыхать.       – А, хорошо, – понимающе кивает Джено. – Ничего страшного, иди.       Однако, как только Джисон уходит, все разочарованно вздыхают и протягивают огорчённое: «уууу». Оценивая всю эту ситуацию, Марк обречённо ставит руки на пояс и заключает:       – Похоже, всем нам нужен Джисон, а Джисону нужен Чонло.       Небо за окном сереет и бледнеет. На него смотрел Джисон, и на него, такое же пасмурное, смотрит Кун. Ведь небо – оно со всех сторон небо. Особенно, когда однотонное и безликое; с какой стороны, из какой точки города не посмотрят два человека – смотреть они будут на одно и то же.       Но Кун не испытает страсти, смотря на пасмурные облака. Сейчас он занят делом поважнее – на столе лежит порезанное на дольки яблоко. Кун втыкает нож в одну из долек и подносит ко рту, словно нож – это вилка. Потом невозмутимо съедает прямо так, ни чуть не опасаясь острого лезвия.       – Не ешь с ножа, – слышится позади голос Тэна. – Злой будешь.       – Закрой пасть, – бросает ему Кун в ответ.       Тэн останавливается напротив него и заглядывает в чужие глаза. Тэн – он всё тот же; всё те же глаза, та же одежда. Но что-то с ним всё-таки не так. Он выглядит потерянным.       – Что надо? – спрашивает Кун без особого энтузиазма.       – Ничего не хочешь мне сказать? – интересуется Тэн.       Кун беспечно пронзает ножом ещё одну дольку яблока и точно также съедает её с лезвия; на Тэна даже не смотрит.       – Что, например?       – Ну, например, кто следующая жертва? – настойчиво интересуется Тэн. – Уже больше недели прошло.       Кун смеряет его презрительным взглядом и демонстративно откладывает нож.       – Аппетит из-за тебя пропал.       И – уходит куда-то. Тэн, как щенок, тут же срывается за ним.       – Эй!       – Опять пришёл промывать мне мозги своим подобием плана? – мимоходом спрашивает Кун, пока идёт по бетонному тёмному коридору. – Я уже тебе всё сказал.       – Нет! Послушай! – упрашивает Тэн, следуя за ним через узкие стены. – Сейчас идеальный момент, чтобы напасть!       – Не бывает идеального момента, – отрезает тот. – Н-да уж, Тэн... Правильно говорят: все грехи стареют, и только жадность остаётся юной.       – Чего?..       Кун моментально шмыгает в один из проёмов в стене, предполагающий наличие двери – Тэн даже не успевает заметить. Но в итоге тоже ныряет в первую попавшуюся комнату, где, естественно, и оказывается Кун. А вместе с ним – и все остальные Вэй Ви.       – Кун! – Тэн не унимается и продолжает преследовать парня. – Послушай!       Перед ним возникает Юкхэй с бутылкой соджу в руках; расслабленно улыбается и без задней мысли предлагает:       – По бокальчику?       – Не хочу! – Тэн резким движением руки отодвигает парня и видит Куна, садящегося на край дивана. – Кун!       – Опять достаёшь Куна? – интересуется Сяоджун, сидящий прямо на холодном бетонном полу в турецкой позе.       – Достаёт – это не то слово, – ухмыляется Кун, хватая со стола лежащую там ненароком газету. – Тэн, иди, потеряйся.       Тэн наконец настигает его. Встаёт рядом в позу бойца, всегда готового послушаться приказа своего командира, и отрывисто из-за одышки проговаривает:       – Кун, пожалуйста!.. Ты же знаешь, я ради тебя на всё пойду!       Кун на это только самодовольно хмыкает.       – Пойди нахуй.       – Кун!       – А что случилось-то? – влезает Юкхэй с соджу в руках, садясь на тот же диван и с любопытсвом наблюдая за происходящим.       Хендери, стоящий у стены и тоже наблюдающий за этим, но без какого-либо интереса, обречённо вздыхает. Янян мается ерундой на полу и, делая что-то, похожее на кувырок, с улыбкой тараторит:       – Тэн хочет напасть на Сто двадцать семь сейчас, а Кун не разрешает!       – А, Сто двадцать семь... – Юкхэй как-то устало мотает головой. – Эта банда...       – Я бы сказал, жалкая свора собак, – с ноткой ненависти произносит Тэн.       – А по-моему, стая волков, – в шутку добавляет Кун.       – Не, – отмахивается Янян, – стадо баранов.       – Табун лошадей, – ухмыляется Сяоджун.       – Прайд львов, – Янян.       – Рой пчёл, – Сяо.       – Отара овец.       – Косяк рыб.       – Группа! – не выдержав, отчаянно кричит Хендери. – Группа людей!       Янян и Сяоджун прыскают смехом. Юкхэй невозмутимо делает глоток из бутылки соджу. Хендери ловит очередной фейспалм. Кун делает вид, что читает газету. Впрочем, ничего нового.       Один только Тэн не унимается; пятится из стороны в сторону, бегает глазами, не находит покоя. Потом одной рукой проводит по волосам, пытаясь придти в себя.       – Почему вы такие? – вполголоса спрашивает он. – Почему не хотите выслушать меня?       – Ты же знаешь, Тэн, – Кун откладывает газету и поднимает на Тэна совершенно невинный, добродушный взгляд. – В нас ничего нет.       – Вместо всякой ерунды лучше бы убрался здесь, Тэн, – смеётся Сяо. – А то изрядно запустили мы нашу обитель зла.       – Зла? – Юкхэй вопросительно вскидывает брови, перекидывая бутылку соджу из одной руки в другую. – Разве мы – зло?       Где-то там позади слышится грохот – Янян, наверняка выполняющий один из своих недотрюков, упал на пол. Хендери тут же с вынужденным выражением лица метается к нему; Юкхэй смеётся, а Сяоджун не без улыбки заявляет:       – Ну ты лох!       – У тебя даже парень лох, – остроумно бросает Янян ответочку, пытаясь подняться после падения.       Тэн игнорирует всю эту суету позади себя, прожигая Куна пристальным серьёзным взглядом.       – Мы должны предпринять что-то уже сейчас, – твёрдо заключает он. – Пока не стало поздно.       – «Мы»? – с ядовитой насмешкой переспрашивает Кун. – Нет никаких нас.       – Ты прав, – кивает Тэн, и его взгляд становится ещё более строгим. – Есть только ты, Кун, и Цянь Кун.       Он отрезает это резко и отворачивается в сторону выхода из комнаты. Однако прежде, чем ступить, всё же интересуется у Куна:       – Что будете делать, если я нападу на Сто двадцать семь в одиночку?       Кун улыбается; жутко, злобно, загадочно, но – непонятно.       – Ты прекрасно знаешь наше негласное правило, – говорит он. – Мы навсегда запомним тех, кто больше не будет с нами.       Никакого другого ответа Тэн и не ожидал. Он больше не оглядывается на Куна и покидает комнату, а после – и само здание. Улица встречает его холодным гуляющим ветром и свинцовыми облаками. Вот и настал, пожалуй, момент, чтобы доказать, что Тэн чего-то стоит. И он может работать без всяких там приказов Куна. Он вполне способен сам отвечать за свои действия, сам продумывать планы и сам решать, кого убить, а кого оставить в живых. И именно сейчас он это докажет.       И он даже знает, как. Найти штаб Сто двадцать семь – на самом деле, не такая уж и большая проблема. Чонло ему покажет.       Тэн затаивается возле его школы. Уроки уже кончились, и надежда остаётся только на то, что Чонло из школы ещё не выходил.       Проходит некоторое время. Из школы выходят по одиночке или компаниями разные люди, но среди них Тэн не выглядывает Чонло. Время тянется медленно, и уже по прошествии получаса Тэн решает сдаться, думая, что Чонло, скорее всего, уже ушёл.       В итоге он ожидает ещё несколько минут. Бродит туда-сюда вдоль дороги, внимательно разглядывая лица покидающих ворота школы людей. Уши замерзают и краснеют от холодного ветра. Между тем начинает потихоньку темнеть; Чонло не выходит, и Тэн отчаивается: решает уйти и продолжить свой план завтра.       Но тут же откладывает своё решение, когда видит Чонло. Тот спокойно, с портфелем на спине, пересекает ворота и, не глядя вовсе по сторонам, направляется дальше по дороге.       Тэн едва сдерживает радостную улыбку – почти час ожидания стоил того – и, дабы не привлекать к себе лишнего внимания, накидывает капюшон на голову и засовывает в уши наушники с проводам, мол, он обычный себе прохожий.       Он следует за Чонло по дороге, проходит за ним в метро, и даже садится в соседний вагон. Потерять человека в огромной толпе в метро довольно легко, но Тэн, к счастью, имеет отличные навыки шпиона. Кроме того, он хорошо запоминает путь; даже где и когда нужно совершать пересадку.       Чонло ничего и не подозревает; да и вообще, он слишком устал, чтобы смотреть по сторонам или оборачиваться. Он выходит из метро и направляется в безлюдную окраину города – здесь преследовать его сложнее, поэтому Тэн прячется тщательнее и продумывает свой ход быстро и вперёд. Он зашёл уже довольно далеко – ни в коем случае нельзя попасться сейчас.       Чонло очень сильно хочется просто придти домой, сбросить с плеч этот дурацкий портфель и просто упасть на кровать, но. Он обещал Джисону принести лекарства, да ещё и купил их вчера вечером – за базар надо отвечать. Подумаешь, учителя задержали в школе из-за снижения успеваемости, подумаешь, к следующей неделе нужно сделать шесть докладов...       Он пересекает ноябрьское поле, покрытое тёмным серым небом, и бесцеремонно вваливается в здание. Чётко осознавая свою цель – отдать Джисону лекарства – он, ни на что не обращая внимания, следует по тёмному узкому коридору к нужной комнате. По пути он встречает кого-то – кажется, Юно – но совершенно никак не реагирует. Отдать лекарство и вернуться домой; больше ни на что сил не хватит.       Когда дверь открывается и в комнату вваливается Чонло, Джисон сначала ловит шок, а потом чувствует такую радость, что даже не может скрыть улыбки.       – Ч-Чонло! – восклицает он. – Мне сказали, что ты не придёшь сегодня...       Чонло только вяло скидывает со спины портфель и присаживается на корточки, расстегивая молнию и роясь в нём.       – Я на пару минут, – бормочет он. – Только лекарства отдать.       Да хоть на пару минут, главное – что пришёл, думает Джисон. Чонло наконец вытаскивает из портфеля пачку таблеток.       – Вот, – говорит он и протягивает её.       А потом замечает, что с Джисоном что-то не так. Вернее, не «что-то», а всё не так: волосы растрёпаны, лицо бледное, под глазами синяки. Весьма болезненный вид.       – Так... – Чонло щурит глаза и делает пару шагов назад. Пачку таблеток он так и не отдаёт.       – Что? – удивляется Джисон.       – Да ничего! – саркастично бросает тот. – Ты в зеркало-то давно смотрел?       Джисон неуверенно оглядывает стены комнаты.       – Тут, вроде, нет...       – Короче, – Чонло хватает его за руку и тащит из комнаты. – Пошли.       Он уверенно ведёт Джисона куда-то по коридору; тот ничего не понимает и растерянно оглядывается по сторонам. Правда, спросить «куда мы вообще идём» так и не решается.       Чонло отводит его на третий этаж. На этом этаже Джисон, вообще-то, никогда не был. Он отличается от первого: более тёмный, широкий, с каким-то огромным цветком посреди перекрёстка. Монстера, кажется.       Чонло открывает одну из дверей и шмыгает туда, таща за собой Джисона. Они оказываются в тесной комнатке; Чонло включает свет, и пространство озаряется тусклым светом.       – Где мы? – от резкого освещения Джисон жмурится.       – Это мой кабинет, – кратко поясняет Чонло и тут же срывается к одной из стен, на которой висит зеркало. – Я же врач, всё-таки.       Он протирает стекло рукавом кофты и притягивает за руку Джисона.       – Вот, пожалуйста! – говорит он. – Посмотри! Видишь?       Джисон разглядывает своё отражение напротив. Тонкие, лохматые волосы, усталые глаза и мешки под ними, через чур бледный тон кожи... Выглядит жалко.       – Да по тебе видно, что ты заболел! – не унимается Чонло. – Мне же Сто двадцать семь голову оторвут!       Он метается к тумбочке и выдвигает один из ящиков. Потом начинает суетливо рыться в нём и вполголоса бормочет:       – Это же будет пиздец... Самый настоящий пиздец... Тэён на мне живого места не оставит...       Джисон продолжает разглядывать своё отражение в зеркале. С каждой секундой оно кажется всё более чужим; будто там, за стеклом, стоит совсем другой человек. Но всё это, кончено, иллюзия: Джисон смотрит именно на себя.       – Так, значит, даю тебе градусник, – суетливо сообщает Чонло, выставляя вещи на тумбочку, – таблетки, и, сейчас, подожди, сироп найду... Джисон?       Он замечает, как пристально Джисон смотрит в зеркало. Словно гипнотизируя самого себя.       – Я ужасен... – обречённо произносит младший.       Чонло сначала теряется, а потом собирается с силами; откладывает таблетки с градусником, потирает переносицу и встаёт рядом с Джисоном, также смотря на своё отражение.       – Нет, ну почему сразу «ужасен»? – начинает он. – Ну посмотри на себя, ты просто заболел! Больной и ужасный – разные вещи.       – Да я не про это... – вздыхает Джисон. «Я не про свой вид. У меня ужасная душа».        Он уже готовится отвернуться и уйти, как вдруг Чонло сильно хватается за его плечи и давит, заставляя остаться на месте.       – Ну, посмотри! – приподнятым тоном говорит он. – Такой высокий, меня уже обскакал!       И вправду: Чонло только-только дотягивает до верха чужих ушей. На лице Джисона появляется слабая, едва заметная улыбка.       – Это у меня от отца... – тихо произносит он.       – А на руки посмотри, – настаивает Чонло и приподнимает чужую ладонь. – Они же такие... Ну... Такие!..       – ...Эстетичные? – неуверенно подсказывает Джисон, потому что его руки такими называли не раз.       – Да! – Чонло щёлкает пальцами. – В точку! Эстетичные!       – Это у меня от мамы, – довольно произносит младший и теперь уже его улыбка становится вполне заметной.       Чонло это замечает. Сам тянет хитрую лыбу и вскидывает брови.       – Улыбаешься? – глумится он. – Смотри-ка, как настроение скачет. Быстро поменялось!       Джисон встречается радостными глазами с отражением старшего.       – А это у меня от тебя, – говорит он.       Чонло непонимающе хмурится и бросает на Джисона удивленный взгляд.       – От меня?! – он повышает голос. – А что это сразу от меня-то? Я тебе не биполярник!       Джисон тихо посмеивается над старшим, и тот только больше бесится. Холодная атмосфера в тусклой комнате вмиг становится тёплой и располагающей.       – Нет, ну ты меня поражаешь! – вздыхает Чонло. – И в кого ты такой находчивый? В папу или в маму? Или, может, в меня?       Джисон опускает умиротворённый взгляд в пол, и его улыбка словно становится шире.       – В брата.       – У тебя есть брат? – от удивления Чонло широко распахивает глаза.       – Да, – меланхолично отвечает младший.       Чонло не знает, что его напрягает больше: то, что у Джисона есть брат, или то, что он есть, а не был. Ведь, насколько он знает, семья у Джисона мертва; однако он не поправил Чонло, не сказал, что брат «был». Хотя, может, это просто из вежливости. И вообще, думает Чонло, если разбираться во всём этом, можно с ума сойти.       – Ну ладно, – решает он и встряхивает головой. – Пора идт-       Внизу слышится оглушительный грохот. Чонло и Джисон нервно переглядываются; первый даже задерживает дыхание. Отдалённо слышатся разные голоса и крики, какой-то шум; на первом этаже что-то случилось.       Чонло сжимает руки в кулаки и мысленно умоляет, чтобы это «что-то» оказалось чьими-нибудь простыми разборками. Он хватает удивлённого, но, однако, не сильно испуганного Джисона за руку.       – Бежим!       Грохот, собственно, был вызван ничем иным, как опрокинутым на пол кухонным сервантом. Тэн уверенно проходит вперёд, бесстрашно ступая по осколкам стекла; Ренджун соображает быстро и прячется под стол. Джено пересекается с Тэном глазами; первый решает не паниковать и метается в самый угол кухни. Джемин же, вцепившийся в чужой свитер, лихорадочно глядит по сторонам в поисках хоть какого-нибудь приспособления для защиты или нападения.       Эти трое – совсем не то, что Тэн ожидал увидеть на кухне. Тем не менее, он решает избавиться от них быстро и без раздумий – достаёт из кармана чёрной куртки пистолет и направляет прямо на Джено.       – Это Тэн, – тихо проговаривает тот сквозь зубы. – Что здесь делает Тэн?       Вовремя Марк с Донхёком куда-то ушли, думает он. Джемин же искренне не понимает, как его друг может быть спокойным в такой момент – особенно, когда на тебя смотрит дуло пистолета.       – Ч-что делать-то? – паникует он. – Он с-сюда идёт!       Медленным, размеренным шагом с пистолетом в вытянутой руке Тэн приближается к ним двоим. Ренджун сжимается под столом и уже мысленно прощается и с Джено, и с Джемином, и с жизнью. Однако всеобщую панику прерывает Тэён, внезапно появляющийся на кухне.       – Ещё один шаг, и я стреляю, – строго отрезает он.       Тэн замирает на месте, но не оборачивается. Ренджун слегка высовывается из-под стола и видит, что у Тэёна в руках тоже самый настоящий глок, направленный прямо на Тэна.       – Если пришёл к Сто двадцать семь, – произносит Тэён, – то и драться должен со Сто двадцать семь.       Джено и Джемин успевают только перевести дух, но потом, всё же, расслабленно выдыхают, когда Тэн усмехается и оборачивается к Тэёну.       – Драться? – с насмешкой переспрашивает он. – Я пришёл сюда не для того, чтобы драться.       Тэён смеряет его суровым взглядом и ни на секунду не расслабляет руки.       – Тогда брось пистолет.       – Да пожалуйста! – невинно усмехается Тэн.       И действительно бросает пистолет. Только не на пол, как это обычно делают, а прямо в Тэёна; да ещё и с огромной силой и довольно метко. Тот не успевает сориентироваться и только пятится назад; Тэн моментально метается вперёд, подбирает брошенный пистолет и толкает Тэёна на пол. Всё это происходит буквально за секунду; Ренджун, тихо наблюдающий из-под стола, только и успевает задержать дыхание.       А Тэён не успевает даже и встать – Тэн прикладывает глок к его затылку, что на их языке означает нечто вроде: «ты должен застыть там, где стоишь, иначе я выстрелю». И, между делом, ухмыляется:       – Извини, но ты не мой капитан, чтобы я выполнял твои приказы.       Тэён не теряет сосредоточенности и спокойствия:       – Если ты пришёл не драться, тогда зачем ты пришёл?       – Да так... – Тэн наигранно пожимает плечами. – Хотел напомнить о себе.       – Спасибо, что напомнил, – позади Тэна появляется Донён, который точно также прикладывает глок к чужому затылку. – Теперь можешь уходить.       Меньше, чем на секунду, Тэн теряется; но это проходит быстро и его рот снова расплывается в коварной улыбке. Он – среднее звено в этой цепочке пистолетов – резко поворачивается назад себя, выбивая локтём из рук Донёна глок. Тэён быстро реагирует и сам бросается на Тэна, но не успевает отнять у того оружие; Тэн довольно быстрый и ловкий. Он ударяет Тэёна в живот, но сам получает удар в спину от Донёна; драться одному против двоих сложно, но он умудряется. В конце концов Тэён делает захват со спины и Донён отнимает чужой пистолет. Тэн тут же бьёт его ногой в бок с такой силой, что парень падает на пол, а заодно отталкивает рукой пистолет в самый угол кухни.       Пока они дерутся, на кухню вбегает Тэиль и тут же метается к Джено с Джемином, так и застывшим на местах.       – Вы в порядке? – спрашивает он, оглядывая парней с ног до головы. – Никто не пострадал?       – Мои нервы пострадали! – вопит Джемин и судорожно вцепляется в Джено.       Тем временем Тэн ловко отбивается от Донёна и Тэёна; последний успевает выстрелить в ногу. Пуля лишь совсем чуть-чуть задевает кожу, оставляя там длинный порез, и пролетает мимо. Тэн убегает, напоследок толкая один из пустующих шкафов. Через пару секунд тот с грохотом валится на пол.       Тэн сам не знает, куда бежит; просто следует вдоль стен коридора. В кармане у него припасён кастет; он тут же находит своё применение, когда перед парнем возникает Юно с керамбитом.       – Стой на месте! – кричит тот, замахиваясь ножом.       Но Тэн, ловко наклонившись прямо на ходу, бьёт Юно в живот кастетом. Тот не даёт парню убежать – хватает за куртку со спины и поднимает руку с ножом.       – Мы, кажется, не закончили наш прошлый разговор, – произносит он, намекая на то, что готов взять реванш за нанесённые Тэном ранения.       Но тот, однако, бросает надменное:       – Я закончил.       И, крепко сжав ладони Юно, перебрасывает его через спину. Отточенный приём из корейского дзюдо. Парень падает на пол, роняя из рук керамбит. Тэн же решает больше не задерживаться и срывается дальше.       Он видит в дальнем конце одного из коридорных разветвлений дверь и почему-то чувствует, что идти нужно именно туда. Что, впрочем, он и делает.       Крепко захлопнув за собой дверь, Тэн невозмутимо оглядывает комнату, в которой оказался. Яркие лампы, компьютеры, процессоры, мониторы, какое-то непонятное гудение, и Ёнхо прямо напротив, скрестивший руки на груди и прожигающий самоуверенным взглядом.       – Вот это да, – произносит он. – Крыса сама загнала себя в мышеловку.       Тэн, дабы не показывать свою растерянность и удивление, корчит на лице хитроумную улыбку.       – Так вот где сидит Джон-головорез, – язвительно произносит он.       – Для тебя я – Джонни, – Ёнхо гордо задирает голову и ухмыляется.       – Для меня ты – наполовину труп, – с улыбкой бросает Тэн. – Оставшейся половиной я займусь прямо сейчас.       – Да ну? Вот с этим жалким кастетом? – усмехается Ёнхо и презрительно кивает на оружие в руках парня. – Ты, кстати, как нас нашёл?       – Скажи спасибо Чонло, – ехидничает тот.       Ёнхо неверяще вскидывает бровь.       – И при чём здесь Чонло?       – Лучше скажи, – цедит тот сквозь зубы, – неужели вы по своим камерам меня не увидели?       Он с издёвкой кивает в сторону монитора, на котором видны чёрно-белые записи с камер видеонаблюдения. На это заявление Ёнхо только загадочно хмыкает.       – Мы тебя, как раз-таки, увидели.       В эту секунду слышится непонятный щелчок и весь свет в комнате моментально гаснет, погружая все компьютеры в непроглядную темноту. Тэн успевает понять лишь то, что это было запланировано; в следующий же момент Ёнхо оказывается у него за спиной.       – Я бы даже сказал, мы тебя ждали.       Одна секунда – и Тэн чувствует, как Ёнхо заламывает его руки. Он уворачивается и вырывается, но не обнаруживает в своей ладони кастет. Чёрт. Ёнхо бьёт его в грудь и Тэн отшатывается в сторону, но потом сам наносит удар кулаком в живот. У Ёнхо реакция быстрая; он Тэну и секунды отдохнуть не даёт, замахивается зажатым в руке отнятым кастетом. Тэн силой удерживает чужую руку в самую последнюю секунду и ухмыляется:       – А ты не так плох в ближнем бою, как я ожидал.       – Да ну? – Ёнхо убирает руку и внезапно замахивается уже другой, но и её Тэн успевает поймать. – А я тебя, кажется, переоценил.       Пользуясь чужим замешательством, он оборачивается вокруг своей оси и бьёт Тэна локтем. Удар приходится прямо на лицо; на пару секунд парень теряет бдительность и хватается за голову. Ёнхо не упускает возможность и валит Тэна на пол.       – Переоценил? – переспрашивает тот, едва не ударяясь затылком об пол. Ёнхо уже заносит над его головой кастет. – Скорее, недооценил!       Тэн ловким движением скидывает ничего не ожидавшего Ёнхо и быстро вскакивает на ноги. Он толкает один из компьютерных столов ногой до вплоть до упора, пока тот не падает вместе с компьютером по направлению к Ёнхо. Последний успевает перекатиться на бок, но край стола всё же придавливает предплечье. Тэн времени не теряет и пользуется случаем для побега.       Он бежит вглубь комнаты, за пустые книжные стеллажи, и там – как он и ожидал и искренне надеялся – оказывается окно. Путь к нему заставлен столами, на которых валяется без дела компьютерная арматура; наплевав на всё, Тэн запрыгивает на первый по пути стол и проносится к окну. Столы дико трясутся, и, кажется, вот-вот проломятся. К счастью, штор нет; лёгким движением руки распахнув окно, Тэн высовывает наружу голову.       На улице по-вечернему темно. До земли около полутора метров; где-то в нескольких шагах от окна Тэн видит аварийную лестницу. Отлично. Сзади уже догоняет Ёнхо и Тэн, не долго думая, выпрыгивает из окна. Затем за секунду добегает до лестницы и лезет по ней вверх. Обойтись он решает вторым этажом; быстро сориентировавшись, залезает в ближайшее окно сначала одной ногой, потом второй. Когда всё туловище оказывается внутри, краем глаза он успевает увидеть Ёнхо, спрыгнувшего на землю. Тот его не замечает; Тэн быстро пригибается и замирает.       Место, в котором он оказывается, тёмное и пустое. Буквально. В этой комнате совсем ничего нет. Дожидаясь, пока Ёнхо пролезет мимо, на третий этаж, Тэн, учащённо дыша, тихо прокрадывается к двери.       Он аккуратно приоткрывает её; ни скрипа, ни какого-либо шороха не слышится. В коридоре ещё темнее, чем в комнате.       Тэн смело выходит и закрывает за собой дверь. Он не слышит никаких голосов, ни каких-либо вообще признаков жизни. Будто все синхронно притаились и поджидают где-то за углом.       – Ты куда делся? – слышится где-то в отдалении приглушённый голос. – Ау! Ты где?!       Тэн узнаёт в этом голосе Чонло. Вообще-то, это именно то, что нужно. Он собирается с силами и уверенно идёт по направлению голоса. Уже через несколько метров впереди виднеется широкий лестничный пролёт. Тэн оперативно шарит в карманах; в одном из них находится запасной пистолет. Скорее всего, не заряженный; но сейчас это не главное.       – Ну куда ты там пропал? – Чонло задирает голову вверх, высматривая, идёт ли его друг. – Джисон!       – Тебе бы следовало почаще смотреть по сторонам.       Услышав незнакомый голос, Чонло в страхе оборачивается. Всего в нескольких метрах от него стоит Тэн. Бездонное дуло пистолета смотрит прямо на Чонло.       – Приветик! – губы Тэна расплываются в издевательской улыбке.       Чонло замирает на месте. Застывает, как статуя. Его глаза не распахиваются широко от удивления; они просто не могут поверить в то, что происходит. Ещё никогда никто не направлял на него глок. Никто и никогда. И что делать в такой ситуации – неизвестно. Ноги и руки парализует; в ушах теперь не слышно ничего, кроме биения собственного сердца.       Он быстро примиряется с мыслью, что сюда проник Тэн из Вэй Ви, что он узнал местонахождение штаба Сто двадцать семь и что он, возможно, пришёл за Джисоном. Но мысль о том, что прямо сейчас этот Тэн может покончить с одной из потенциальных жертв по имени Чонло, он никак не может примириться. В груди смешиваются страх, ужас, пустота, ненависть и что-то ещё.       – Я оставляю тебе шанс сказать свои последние слова, – говорит Тэн и сильнее сжимает в руке пистолет.       Если он не заряжен, значит, придётся атаковать вручную. А для этого, думает Тэн, надо как следует напугать Чонло. До такой степени, чтобы он с места сдвинуться не мог.       И это, вообще-то, у него получилось. Чонло не может сказать ни слова, все мысли пусты и бессмысленно вяжутся в голове. Он никогда не ожидал встретить смерть вот так.       Выдержав напряжную паузу, Тэн снисходительно ухмыляется. Чонло не собирается ничего говорить, а значит, можно для вида нажать на курок. Он сильнее выпрямляет руку и совсем легонько давит на курок. Чонло чувствует, как у него внутри всё сжимается.       – Нет!       Джисон в одну секунду бегом спускается с лестницы и встаёт перед Чонло, загораживая его. Старший не сразу отмирает: пару секунд не может поверить в происходящее, а потом пятится назад и шипит:       – Джисон, ты что делаешь? Отойди!       Но чувствует, как даже не может пошевелить рукой. Джисон смотрит на Тэна уверенно и, хоть и умоляюще, в какой-то степени даже озлоблено; дуло пистолета его ни капли не пугает.       – Джисон?.. – вполголоса удивляется Тэн и слегка опускает руку.       – Тэн, не надо! – настаивает младший и вскидывает руки в стороны. – Не трогай Чонло!       Тэн совершенно ничего не понимает. Почему Джисон здесь? В том смысле, что именно здесь, на лестничном пролёте, свободно передвигается по чужому штабу; в то время, как Чону, например, всегда под чьим-то присмотром в комнате для допросов. Но что более странно, это джисоново: «Тэн, не надо! Не трогай Чонло!..»       ...Это ещё почему?       Отбросив все лишние мысли, Тэн снова поднимает глок по направлению к парням и прицеливается.       – Джисон, отойди.       Джисон нервно закусывает губу и устремляет на Тэна решительный взгляд.       – Нет, – отрезает он.       – Джисон... – отрешённо шепчет Чонло позади.       – Что значит «нет»? – Тэн не на шутку злится и сжимает пистолет сильнее, ступая вперёд. – Ради всего святого, отойди.       Но тут прямо перед его глазами проносится пуля, и он в замешательстве отступает назад. Через перила перевешивается Ёнхо с револьвером.       – «Нет» значит нет, – самодовольно произносит он.       – Ёнхо?! – Тэн бросает на него озадаченный взгляд и чувствует в груди нарастающую панику.       Ёнхо направляет револьер прямо на него.       – Для тебя я Джонни.       И – стреляет. Но Тэн уворачивается и отскакивает назад. Он чувствует, как его нога скользит вниз по ступеньке; оборачивается и сбегает вниз по лестнице.       Но в самом её низу из-за угла выбегает Юта с пистолетом в руках; Тэн в замешательстве останавливается на месте.       – Только пришёл, и уже уходишь? – спрашивает Юта, направляя дуло глока на Тэна.       – А мы даже поздороваться не успели, – говорит Сычён, выходящий с боку, точно также сжимающий в руках глок, направленный на Тэна.       У того в руках только – незаряженный пистолет. С одной стороны – стена, впереди и с другой стороны – Юта и Сычён, сзади – лестница; бежать, кажется, некуда. А если побег невозможен, значит, надо драться.       Тэн перепрыгивает через перила и замахивается рукой на Сычёна, но тот, быстро среагировав, отражает удар. С другой стороны уже подходит Юта, и Тэн пытается сбить его ударом по ногам; Сычён сзади толкает его. Драться против них бесполезно, думает Тэн, падая на пол; похоже, придётся всё-таки бежать.       Он вылавливает глазами ближайшую дверь и, не поднимаясь до конца на ноги, срывается туда. Юта и Сычён бегут за ним; прямо перед их глазами дверь захлопывается.       – Он её не хило так захлопнул, – сообщает Сычён, сильно и безрезультатно дёргая ручку.       – Думает, убежит? – спрашивает Юта в пустоту и бьёт дверь кулаком.       – Ну-ка, отойдите, – позади слышится голос Юно. – Сейчас открою.       Юта и Сычён, синхронно обернувшись, также синхронно расходятся в стороны. Юно вдыхает поглубже, сжимает руки в кулаки, и изо всех, что только есть, сил толкает дверь.       Она едва ли не сносится с петель и открывается с первого же раза. Юно удерживает равновесие, чтобы не упасть; затем выпрямляется и оглядывает комнату.       Окно настежь открыто. Ну, конечно. Сбежал через окно. Юта забегает в комнату следом и тут же метается к окну; высунув голову, он оглядывает всё поле вплоть до горизонта, но. Совершенно никого не обнаруживает.       – Ну что там? – спрашивает Юно, выдыхая.       – Никого...       Сычён тоже подходит к окну и, для собственной убедительности, пристально-пристально пробегает глазами по всему, что только из этого окна видно. Никакого Тэна там нет.       – Смылся куда-то, – цедит он сквозь зубы.       Юно вздыхает. Тэна они упустили. Но, вообще-то, не всё так плохо – Тэн ушёл, так ничего и не добившись. Разве что, он теперь знает местоположение их штаба.       – Вы как? – спрашивает Ёнхо, убирая револьер в карман и осторожно спускаясь по лестнице.       Джисон обеспокоенно оборачивается к Чонло.       – Ты в порядке? – спрашивает он, кладя Чонло руку на плечо.       Нет. Он не в порядке. Чонло чувствует, как ноги подкашиваются, но через силу остаётся стоять; по всему телу проходят мурашки.       – М-меня трясёт... – вполголоса сообщает он.       – Эй! – слышится голос Донёна и приближающиеся многочисленные шаги. – Там всё нормально?       К ним подходят Донён с Тэилем; Ёнхо смотрит на них довольно и в какой-то степени гордо.       – Тэн удрал, как только увидел у меня револьер, – говорит он и ставит руки на пояс.       Тэиль замечает дрожащего Чонло, его пустой взгляд и бледные руки; а также Джисона, сжимающего его плечо.       – Чонло-ши?..       Тот поднимает глаза на Тэиля и, почему-то, чувствует подступающее спокойствие. Донён тут же берёт дело в свои руки.       – Чонло, твои друзья ждут тебя внизу, – говорит он. – На них тоже напал Тэн. Если хотите, мы можем проводить вас до дома.       Проходит, однако, несколько секунд молчания. Джисон слегка подталкивает Чонло в спину и полушёпотом говорит:       – Чонло-хён, ты слышал? Иди.       – А-ага...       Неожиданно перед ними возникает запыхавшийся Тэён. Это зрелище, вообще-то, из редких; поэтому все напрягаются. Даже Ёнхо.       – Тэён? – удивляется последний.       – Кто-нибудь знает, где Марк и Донхёк? – спрашивает он, внимательно заглядывая каждому в глаза.       – Мне Джено сказал, – сообщает Донён, – что они, вроде как, пошли в «храм утраченных надежд».       Тэён сводит брови к переносице.       – На склад, что ли?       – Ну, да, – кивает Донён, – типа того.       Склад – это комната на третьем этаже со всякими старыми вещами, архивами, которые, возможно, когда-то пригодятся. Марку просто нравится давать всякие необычные названия комнатам, которые и звучат, и выглядят непривлекательно. Именно там сейчас и сидит он с Донхёком; они совершенно всё пропустили и даже не подозревают.       – Слушай, Марк, – устало начинает Донхёк. – Я, конечно, всё понимаю. Но мне надоело смотреть на старые дневники Сычёна и фотоальбомы Юно, – он вздыхает. – Ничего поинтереснее нет?       – Сейчас-сейчас, подожди, – Марк с энтузиазмом роется в одной из коробок и, наконец, вынимает оттуда какой-то знатно потрёпанный чёрный блокнот. – Нашёл!       Он с горящими глазами протягивает блокнот ничего не понимающему Донхёку, и тот неуверенно его берёт.       – И что это?..       – Дневник Тэёна, – гордо заявляет Марк и улыбается. – Ты же знаешь, Тэён кажется таким крутым, а на самом-то деле он тот ещё дорк.       Донхёк смеряет Марка заговорщическим взглядом.       – А сам-то? – усмехается он. – Тоже перед ним весь такой крутой, но я-то знаю тебя настоящего...       Марк на это заявление лишь только закатывает глаза. Донхёк тихо посмеивается. Потом, наконец, решает открыть вручённый ему блокнот и узнать наконец все тайны Тэёна.       – Эм, Марк?..       – Что?       – Я, конечно, ни на что не намекаю, – неловко произносит Донхёк, – но тут написано, что это твой дневник...       Марк ошарашенно округляет глаза.       – Чего?! – и тут же бросается на Донхёка, как хищник на добычу. – А ну отдай!       Донхёк громко смеётся, крепко зажимая в руках чужой блокнот. А вот Марку не смешно; он в друга вцепляется, как ненормальный, и изо всех сил старается вырвать свою законную вещь.       – Отдай, я сказал! – злобно кричит он.       – Да ладно тебе, – смеётся Хёк. – Почитаю и отдам!       Во время своих разборок они чуть не роняют книжный шкаф, старый деревянный стол и стрёмную картину на стене. Донхёка смешит буквально всё, а Марка буквально всё бесит.       – Марк, прекрати! – сквозь смех просит Хёк. – Ты кричишь, как чайка!       – Как чайка? – Марк неожиданно отцепляется от него и встаёт в самый центр комнаты. – Как чайка? Тебе показать, как кричит чайка?       – Да успокойся же ты, – говорит тот, а сам никак не может перестать улыбаться.       – Нет, я тебе покажу, как на самом деле кричит чайка!       Марк, кажется, серьёзен, как никогда; он начинает издавать странные истошные крики, которые и вправду похожи на крики чаек. Даже машет руками, словно крыльями; точно чайка над океаном.       Тут дверь в комнату открывается и на пороге показывается растерянный Тэён.       – Кажется, я не вовремя?..

***

      Чону уже надоела эта тёмная комната, этот одинокий стул, эти холодные бетонные стены. Каждый день он думает о побеге. Из этого места хочется только бежать, бежать, бежать. Не оглядываться, не останавливаться и не иметь возможности вернуться.       Он ещё считал дни, но в какой-то момент запутался и перестал. Тогда прошло около двенадцати или тринадцати суток; а сейчас – уже непонятно. Но Чону ещё на что-то надеется; может, Сто двадцать семь найдут штаб Вэй Ви. Может, они спасут его до того момента, когда Кун его убьёт. Может, Чону сам сможет сбежать прежде, чем окажется мёртвым.       Дверь в комнату открывается, позволяя ничтожной толике света проникнуть в тёмное пространство. Это Юкхэй; он глупо улыбается, несёт в руках бутылку воды и какой-то контейнер.       – Hello, – говорит он. – Как рука?       Чону, вообще-то, был к такому не готов. Не то, что бы он боялся Юкхэя; но – он ему не доверяет. Все в Вэй Ви ненормальные и на их доброту нельзя вестись. Но Юкхэй садится на корточки рядом с Чону и смотрит так по-доброму пронзительно, что кажется, будто его глаза по-настоящему блестят. Или не кажется.       – Болит, – кратко отвечает Чону.       – Ты уж извини, обезболивающих у нас нет, – сожалеюще произносит Юкхэй. – О, я, кстати, принёс поесть.       Он простодушно протягивает контейнер с едой и бутылку минеральной воды Чону. Тот внутри ловит шок от непонимания происходящего – с чего бы это Лукасу приносить ему еду – и долго медлит прежде, чем принять. Замечая его замешательство, Юкхэй невинно усмехается:       – Да я просто подумал, может, ты хочешь есть. Вообще-то, правилами это запрещено, но...       – Спасибо, – говорит Чону, чувствуя странный прилив сил внутри.       Юкхэй довольно улыбается. Чону, вообще-то, вызывает у него всё больше интереса. Как повелось, все интересные заложники всегда попадались кому-то другому, например, Сяоджуну; Юкхэю же доставались всякие «зануды, слабаки и неженки» (как он сам сказал). Но Чону не такой, и Юкхэй даже рад, что Кун приставил последнего именно к нему.       Остаток дня Юкхэй проводит за работой. Со стороны многие, конечно, и считают его недалёким, но Юкхэй, вообще-то, по своим программистическим способностям ничуть не уступает Джонни. Он любит закрываться в своём кабинете и изучать новые способы взлома, создавать программы или вычислять нужную информацию. Это своего рода хобби; на Юкхэя а очередной раз накатывает вдохновение, и он на весь оставшийся день закрывается в кабинете.       Уже давно надо было подключиться к городской системе видеонаблюдения. Это даёт массу преимуществ, в числе которых – можно наконец увидеть где-нибудь разгуливающих Сто двадцать семь или их друзей, узнать, куда они идут, а там уж и до местонахождения их штаба недалеко. Помимо городских камер видеонаблюдения Юкхэй подключается и к некоторым другим в разных местах: в школах, в метро, в магазинах. Он бьёт себя по лбу и радостно кричит: «Юкхэй, да ты чёртов гений!».       Он отрывает глаза от монитора прежде, чем обнаруживает за окном глубокую тёмную ночь. Руки и ноги затекли, глаза невозможно болят, а в горле пересохло. Возникает непреодолимое желание хлебнуть кофе, что Юкхэй, собственно, и собирается сделать.       Он приходит на кухню и обнаруживает там, помимо включённого света и разбросанных по полу кукурузных хлопьев, Сяоджуна; тот ноги запрокинул на стол и играет в телефон.       – Приветик, Сяо! – бодро говорит Юкхэй и машет рукой.       Сяоджун, однако, пугается и вздрагивает от неожиданности, да так, что чуть не роняет из рук телефон.       – Юкхэй?! – он удивлённо округляет глаза. – Ты чё здесь делаешь? Время видел?       – Нет, – Юкхэй пожимает плечами и направляется к кофемашине, предварительно хватая свою любимую чашку.       – Уже пятнадцать минут третьего ночи! – сообщает Сяо.       – Сам-то что не спишь?       – Да мне что-то не хочется, – Сяоджун откидывается обратно на спинку стула и вздыхает.       – А я, между прочим, работал, – довольно произносит Юкхэй под гудение кофемашины. – Я такое придумал!.. Думаю, Кун будет мною гордиться.       Сяоджун ухмыляется и снова пропадает в телефоне. За окном тихо, темно, пусто; слышно только слабые завывания ветра и далёкие крики птиц.       Через пару минут Юкхэй наливает горячий кофе в чашку и умиротворённо садится за стол. Что может быть лучше заслуженного отдыха и кружки кофе после работы? Он задумывается о прошедшем дне, между делом вспоминает о Чону и решает похвастаться:       – У меня теперь тоже интересный заложник.       – М? – Сяо лишь слегка отрывается от игры в телефоне.       – Ну, мне же обычно всякие слабаки попадались, – Юкхэй отхлёбывает горячий кофе. – А теперь, вот, что-то интересное.       – Подожди, ты про Чону? – бросает Сяо. – Который сейчас на допросе?       Юкхэй пронзает его непонимающим взглядом.       – На допросе?       – Янян тоже там, – невозмутимо продолжает Сяо. – Он сказал, там будет мясо. Кун сейчас очень злой.       Юкхэй озадаченно ставит кружку кофе на стол и никак не может принять эти мысли.       – В смысле «мясо»? – переспрашивает он.       – В прямом, – безразлично отвечает тот. – Метод Куна, когда он прибегает к крайним мерам.       Юкхэй тут же срывается с места; только пыль остаётся. Сяоджун снова вздрагивает и чуть не роняет телефон.       – Эй! – кричит он. – Ты чё, Юкхэй?       Но тот его уже не слышит; он стремглав несётся в комнату для допросов. Точнее, ноги сами несут его, а разум – разум отключается. Потому что Юкхэй сам не понимает, почему он так несётся и какого Куна его вообще это беспокоит, но остановиться не может.       Он добегает до нужной двери и бесцеремонно вваливается в комнату. Конечно же, он видит Куна, стоящего в позе полицейского, скрестив руки за спиной; Яняна, тихо стоящего где-то в темноте и Чону, лежащего на полу. В крови.       – Чону!       Юкхэй тут же бросается к нему, пачкая руки в чужой крови. Кун сопровождает его недоумённым взглядом.       – Не понял...       – Ты чё, Кун? Почему так внезапно? – кричит Юкхэй рассерженным тоном. – У него же до сих пор рука сломана!       Он пытается приподнять Чону; последний пронзает его неожиданно доверчивым, жалобным взглядом. Таким, каким обычно смотрят на своего спасителя. Таким же, каким Джисон смотрел на Чонло.       Но Кун не оценивает. Он смотрит на Юкхэя сначала удивлённо, а потом, будто всё осознав, становится серьёзным и строгим.       – Янян, свободен, – говорит он.       Янян, также пребывающий в замешательстве, тут же кивает и уходит. Кун же в приказном тоне просит:       – Юкхэй, пошли поговорим.       – Прямо сейчас? – раздражается тот. – Ты не видишь-       Кун нагло хватает его за руку и без лишних слов тащит за собой. Они выходят из комнаты в тёмный коридор.       – Я не понял, Юкхэй, – говорит Кун, становясь напротив парня. – Что за хуйня?       – Что-то не так? – Юкхэй вопросительного изгибает бровь.       – Какого хрена ты переживаешь за эту тварь? – спрашивает Кун не без возмущения. – Вы там подружились, что ли?       Юкхэй озадачивается на несколько секунд и переосмысливает услышанное. Его выражение лица становится менее уверенным.       – Да нет...       – Ну и как тогда это понимать? – продолжает недовольствоваться Кун. – Забыл, что он наш заложник?       – И правда... – Юкхэй задумчиво опускает голову.       Кун злобно хмыкает и тыкает Юкхэю пальцем прямо в лоб.       – Заруби себе на носу: никаких доброжелательностей с заложниками! Не жалеть, не помогать, не уважать! – строго проговаривает он, точно диктует правила поведения. – Давай, иди отсюда, и без придурствований в следующий раз. Не забывай, блять, где находишься.       Юкхэй послушно внимает каждому его слову. Мысленно он оценивает свой поступок как плохой, спонтанный и необдуманный. И вправду: что, совсем забыл, что сейчас он – хакер из Вэй Ви, а Чону – просто заложник из Сто двадцать семь?..       – Я понял, Кун, – уже с твёрдостью сообщает он. – Прости за это.       Кун несколько секунд внимательно разглядывает его прежде, чем бросает сухое «угу» и уходит куда-то дальше по коридору. Стоя в темноте, переосмысливая всё произошедшее, Юкхэй чувствует себя провинившимся ребёнком, которого только что отругали родители. И отругали за дело.       Он решает не оставлять это всё просто так. Надо покончить с Чону прямо сейчас.       Набрав в грудь побольше воздуха, приводя мысли в порядок и сжав кулаки, Юкхэй направляется обратно в комнату для допросов.       Чону всё также лежит на полу; кровь стекает с его лба, шеи и груди. Возможно, и с рук тоже – их Чону всё равно не чувствует. Он видит, как Юкхэй заходит обратно, и это на секунду вселяет в него надежду; но она тут же растворяется, когда Чону понимает. Зашедший Юкхэй – уже другой; он рассерженный и хладнокровный. Это читается по его сухому, сдержанному взгляду.       – Прекрати это делать, ты! – неожиданно повышенным тоном говорит он. – Прекрати заставлять жалеть тебя и переживать за тебя! Как ты это сделал? Почему я переживал за тебя, если ты всего лишь жертва?       Чону чувствует лишь жжение в груди и внезапную слабость. Ему и так больно, но теперь, почему-то, становится ещё больнее. Он чувствует, как по щеке течёт кровь и стекает вниз, падая на холодный пол.       – Что ты делаешь со мной?! – не унимается Юкхэй. – Прекрати это! Не заставляй меня становится другим!       С этими словами он разворачивается и уходит. Он безжалостно не оборачивается и даже хлопает дверью, от глухого удара которой у Чону внутри всё сжимается. Он просто больше ни на что не надеется; чувствует только, что в этом году увидеть зиму так и не удасться. Горькое чувство заполняет всё горло, подкатывает к глазам, и Чону разрешает себе заплакать. Всё равно никто не видит.       Юкхэй же твёрдо для себя решает, что быть слабым нельзя. Он должен быть жестоким, в том числе и с Чону. Неважно, кто этот Чону и что он вообще из себя представляет. Оставляя все мысли за порогом своего кабинета, Юкхэй возвращается к работе, хотя и чувствует усталость. Пора заканчивать все эти детские игры.       Нельзя становится другим.