Ключ

Комната принца отличалась от всех других комнат главным образом тем, что в ней был камин. Ну, еще слюдяные пластины в окнах, чтобы даже зимой не приходилось закрывать их тяжелыми ставнями, кровать королевского размера и каморка для личного раба. Такого раба у Брайана никогда не было. Так что каморка была постоянно заперта, а ведущая в нее неприметная дверца – занавешена гобеленом. Возле этого гобелена он и стоял, пока Келлар прохаживался взад-вперед, заложив руки за спину и раздумывая над его просьбой. – Не рано ли снова браться за стратегию? – спросил лекарь, завершив очередной круг по комнате. – Ты только из плена… Никто не требует от тебя подвигов, да и необходимости нет… – Я в порядке, Келлар, – спокойно ответил Брайан. – Раны почти зажили, кости скоро срастутся. Да и вообще… Я хотел бы помочь. – Да чем ты поможешь? В замке достаточно стратегов! Отдыхал бы пока… – Я не собираюсь делать что-то непосильное. Просто я думал, как быстрее снять осаду, и у меня появилась пара идей. Насколько я понял, сейчас Дария выслала лишь часть войск, а основные силы вот-вот подтянутся. И у них будут новые боевые машины, которые просто разнесут замок по камешкам. Единственный способ предотвратить это – встретить их на полпути. Скажем, где-нибудь в Туманном ущелье, где перевес будет на нашей стороне. Там можно будет выставить лучников, подстроить ловушки… Как раз чтобы мы этого не сделали, Дария и осадила замок. Значит, надо снять осаду. – Как? – нахмурился Келлар. – Там Волки… – Именно. Волки. А у нас в хранилище есть несколько галлонов горючего масла. – Предлагаешь разлить его вдоль стен и поджечь? – Нет. Отпугивать Волков от стен бесполезно, – покачал головой Брайан. – Даже если они отступят, армия, которая специально на этот случай держит дистанцию, подойдет вплотную, и мы все равно не сможем выйти. Вот если бы можно было разлить масло так, чтобы Волкам некуда было бежать, кроме лагеря Дарии… Помнишь, что было у Башни? Один-единственный Волк остановил наше наступление за минуту. А теперь представь, что таких тварей будет несколько, и все они устремятся на армию, которая, к тому же, не готова от них отбиваться! Если Волки и не уничтожат лагерь, то здорово ослабят его. А потом нападем мы. Лекарь подумал немного, потирая переносицу, щелкнул языком и сказал: – Просчитать сможешь? – Дайте мне только поговорить с разведчиками и с канцлером, – кивнул Брайан, – я сделаю. Келлар посмотрел на принца. Тот был все еще бледен, под глазами пролегли темные круги, щеки ввалились. Но во взгляде мелькал все тот же задорный огонек, что и прежде. Только какой-то отчаянный, болезненный. Запретить Брайану заниматься делом, запереть в комнате – и совсем ведь раскиснет… Так что лекарь лишь пожал плечами и обескуражено кивнул. * * * Его не было уже два дня. Сначала Гед думал, что принц просто разозлился и решил больше не возвращаться, но через сутки после его ухода в подземелье спустился перепуганный слуга и бросил пленнику сверток с едой и лекарствами. – Его высочество просил передать, что пока не может прийти, – пролепетал слуга, держа факел прямо перед собой, чтобы Гед не мог разглядеть его лица. – И еще… Что вы, простите, урод. С этим он скрылся за углом и быстро затопотал по лестнице. Гед только хмыкнул. Обзывать своего палача подобными словами стал бы, пожалуй, только этот мальчишка. Ну, вот зачем, спрашивается? Это даже на ненависть не похоже! Скорее, на обиду. Да, он реагировал так, будто его обидел друг, притом такой близкий, что на него даже нельзя по-настоящему злиться. Но вот друзьями они как раз не были никогда. Что ж, вполне в его духе… Первые сутки Гед убеждал себя, что смог, наконец, отделаться от принца. Он даже пытался радоваться этому. Но не получалось – почему-то без него было не то, чтобы скучно, скорее пусто и одиноко. Странно, раньше Гед не испытывал потребности в общении. Если Хозяин звал его, он одновременно радовался и боялся, но тут же приходил. Никогда не навязывался, никогда не скучал. Если же он оказывался в одиночестве – это было его время: время залечивать раны, время охоты с Черным, время чтения книг из огромной библиотеки, которую Хозяин разрешил посещать, когда захочется… Но еще не было такого, чтобы Геду хотелось кого-то видеть рядом. Два дня спустя дверь наверху снова скрипнула, и он тут же встрепенулся, поднял голову, даже перестал дышать, прислушиваясь к эху шагов. Но оказалось, что спускался к нему вовсе не принц. Шаги были уверенные, грузные, многократно повторяющиеся. Похоже, что в подземелье пожаловали трое, все взрослые мужчины, спокойные, сильные, привычные к драке. Вскоре Гед понял, что не ошибся. К нему спустилась троица охранников, двое с копьями на коротких древках, которыми удобно орудовать в тесных помещениях, и один – с охапкой цепей в руках. Когда эти цепи развернули, оказалось, что это специальные кандалы для перевозки опасных заключенных. Прочные стальные наручи скреплялись хитрыми замками, какие не взломать без лишнего шума, да и руки в них вдевались так, что едва не трещали локти. Геду приставили к груди сразу два копья. Потом один из охранников перекусил специальными клещами дужку замка на его ошейнике и тут же сковал руки за спиной. Пленнику завязали глаза и повели куда-то вверх по лестнице, по извилистым коридорам, через дверные проемы, снова по ступенькам… Гед считал шаги и количество поворотов, но смысла в этом было немного. Что толку запоминать путь от одной камеры до другой? Вот если бы его вели снаружи… В конце концов, его вздернули на дыбу и только тогда сняли повязку с глаз. Он не удивился и даже не испугался, увидев, что его привели в пыточную. Наверняка, она использовалась редко, поскольку все вокруг покрывал толстый слой пыли. Да и принц о ней, скорее всего, не знал. Гед вообще сомневался, что он знает, как в его замке пытают узников, не королевское это дело – вдаваться в такие подробности. Значит, помощи ждать не придется. – Ну что, собачонка? – спросил один из охранников, с улыбкой разглядывая Геда. – Будем тебя дрессировать? Гед заинтригованно склонил голову набок. И, конечно, ничего не ответил. Потом последовали нелепые попытки заставить его говорить, и было не очень похоже, что охранники нуждаются в какой-то информации. Скорее, они просто развлекались. Или даже мстили за своего принца, которому пришлось немало помучиться в Башне. Впрочем, старались они недостаточно. Немного помахали кнутом, потом срезали повязку с раны, раскалили железный стержень и принялись жечь едва зарубцевавшиеся швы. После дошло дело и до странного механизма, который, как выяснилось, выворачивал суставы… Гед молчал. Он вообще всегда молчал, когда его наказывали, а теперь и подавно не собирался радовать своих палачей криками. Они хотели только одного: запытать его до полусмерти, а после выбросить на съедение Волкам или просто прикончить. Видимо, благодарить за это надо было канцлера. Да и кого еще? Гед, правда, заподозрил, что так захотел сам принц, но быстро отказался от этой мысли. Мальчишка скорее сам бы полез на дыбу! Хотя, возможно, его просто убедили, что тварь, к которой он был так добр, лучше прибить, чем пытаться сделать человеком… Гед не злился и, тем более, не обижался. То, что происходило, по его мнению, было вполне нормальным. А боль… Он был почти рад этой боли. Потому что заслужил ее, заслужил куда больше этого, только рядом не было Хозяина, чтобы сделать все как следует. * * * Брайан вышел из Зала Советов уже поздней ночью. Как ни странно, его предложения приняли и одобрили, но после потребовалось все подробно расписать, составить план, поговорить с разведчиками и дозорными… Это уже не было работой принца, и Брайан начал подозревать, что канцлер просто тянет время. Только для чего? Келлар еще ранним вечером заявил при всех, что наследник престола вполне тверд умом, но не выдержит больших нагрузок. Так что хорошо бы заседание длилось поменьше. Брайан и сам думал, что оно займет никак не больше часа, ведь в замке хватало способных стратегов, и его помощь не так уж и требовалась. Но вместо этого они все сидели и сидели, а канцлер все время выходил за дверь, раздавал какие-то указания… Поэтому, едва закончив совет, Брайан первым делом отправился навестить пленника. Мало ли что? Вдруг, пока длились эти бесконечные разговоры, в подземелье уже заглянули стражники? Он спустился в пещеру, и с ужасом увидел там пустые кандалы. Чертыхнулся и сломя голову бросился обратно. – Увели твоего пленника, – прислонившись к решетке камеры, сказал Витий, – уже часа три как увели. – Куда? – глупо спросил принц. – Откуда ж мне знать? Допрашивают, наверное. Из подвала-то никуда не выходили, ищи, где-то здесь они… Он побежал по коридорам, заглядывая в каждый уголок, в каждую комнату. Еще не до конца зажившие ребра при каждом шаге отдавались резкой болью, но Брайану было плевать. Он боялся, что не успеет. В пыточной никого не было, только пропали из нее все инструменты. И деревянную дыбу, на которой подвешивали пленных, куда-то перенесли. Вот уж чего принцу хотелось меньше всего, так это обнаружить, что его подопечного уже три часа пытают! Он обежал все комнаты, но его нигде не было. Потом заметил, что в одном из коридоров, который редко использовался, горят факелы, а невзрачная дверь в конце него чуть приоткрыта – и поспешил туда. Когда он ввалился внутрь, тяжело дыша, прижимая рукой сломанные ребра, его присутствия даже не заметили. И не удивительно. Трое охранников, как раз тех, кого служанка опаивала сонным корнем, дружно гоготали, склонившись над чем-то в дальнем углу комнаты. Секунду спустя Брайан разглядел, что их так рассмешило – и его передернуло. Из-за их широких спин проглядывало что-то окровавленное, страшное, едва похожее на человека. У него были выбиты локтевые суставы, из-за чего руки сгибались чуть не в обратную сторону. Искалеченные мышцы сводило судорогой, и конвульсивные движения напоминали трепыхания крыльев птицы, вверх-вниз, вверх-вниз… Охранников это явно веселило. Брайан же не увидел ничего смешного, наоборот, его захлестнула волна страха и отвращения. – Хватит! – холодно сказал он. – Кто распорядился? Они повернулись и сразу замерли, увидев принца. Наверное, им было приказано не попадаться ему на глаза. – Канцлер, ваше Высочество, – ответил один из охранников и опустил голову, – но велено было вас не подпускать… Брайан смерил их злобным взглядом, махнул рукой, отстраняя с дороги, и подошел к пленнику. Тот был в сознании и молча смотрел на него. Как же вышло, что за столь короткое время все изменилось до наоборот? Еще совсем недавно этот парень наблюдал, как Брайан корчится в цепях. Теперь сам Брайан стоит и смотрит на своего недавнего мучителя, избитого, искалеченного, и готов завыть от тоски, видя эту картину. Он уже и запутался, кто у кого в плену… – Снимите его, – велел принц. – Быстрее! Охранники не посмели ослушаться и принялись размыкать кандальные замки. Когда безвольное тело начало валиться вниз, Брайан удержал его и тут же рявкнул: – Поднимите! И несите за мной. Только осторожнее, если что-нибудь повредите, я вас самих на дыбу подвешу! Три пары сильных рук обхватили пленника, подняли его над полом и поволокли прочь из камеры. А потом и из подвала. Брайан не знал, куда можно его девать, так что приказал нести в свою комнату – единственное место, куда канцлеру точно нет ходу. Это, конечно, было опасно, но не оставлять же раненого в сырой пещере, где его в любой момент могут добить! Ничего не понимающие охранники уложили Геда на кровать и удалились. – Пока канцлер сам не спросит – молчите! – напоследок сказал им принц. Можно было и не говорить. Они и так не решились бы докладывать о своей досадной промашке. Не додумались найти место поукромнее, как было приказано, нарвались на принца, да еще и принесли узника в его комнату… Чем тут хвастаться? Брайан дождался пока они уйдут, и бросился в покои Келлара, предварительно заперев дверь на ключ. Лекарь уже лег спать. Увидев принца, вспотевшего, испуганного, да еще и перемазанного кровью, он охнул и подался к нему: – Что случилось?! – Нужна твоя помощь, Келлар, – выдохнул Брайан и махнул рукой в сторону своей комнаты, не в силах объяснить все словами. – Ранен кто-то? – Да. Там, у меня лежит… Лекарю не надо было повторять дважды. Он быстро оделся, захватил сумку с лекарствами и поспешил вслед за Брайаном. Честно говоря, он думал увидеть солдата, в которого угодила вражеская стрела, или разведчика, порванного Волками. Или даже кого-то из близнецов, поскольку эти двое из кожи вон лезли, только бы поучаствовать в бою… Но тот, кто лежал на постели принца, смутно напоминал пленника, игрушку Хозяина. Келлар даже прищурился, надеясь, что зрение его подвело. Но нет, это был он. Тот парень, которого держали на цепи в подземелье, а теперь, похоже, подвергли жестокой пытке. – Брайан, это ведь… – Да, – отмахнулся принц, – можешь помочь? Если нет – я сам, только оставь, пожалуйста, лекарства. Келлар только вздохнул и склонился над раненым. Выглядел тот жутко, но умирать не собирался, мало того, даже не потерял сознания. Лежал и смотрел на людей, почему-то решивших его спасти. И во взгляде его лекарю почудилось любопытство. – Ладно, – вздохнул он, обращаясь к своему странному пациенту, – я попробую вправить суставы. Будет очень больно, но потом станет легче. Выдержишь? Парень чуть заметно кивнул. Лекарь велел Брайану крепко держать его за плечо, а сам взялся чуть ниже вывихнутого локтя – и резко дернул. Парень зашипел и выгнулся дугой на кровати, но не закричал. Лицо его стало серым, в уголках глаз показались слезы – и тут же исчезли. Вот это выдержка! Примерно то же произошло, когда они вправляли второй локоть, только на этот раз пленник все-таки отключился. Что ж, не удивительно, мало кто вытерпит подобное. Куда больше поразила лекаря реакция принца. Похоже, Брайан искренне сочувствовал своему бывшему палачу, и весь трясся, глядя, как тот корчится в его руках. Что же произошло между ними в Башне? Келлар прекрасно понимал, что не знает и половины, а значит, и судить об отношениях этих двоих не может. Он видел только, что они есть – эти отношения. Потом он припомнил, что Брайан вернулся из плена с перевязанными ранами, и понял, кто его лечил. Его же палач… Вдвоем с принцем они обработали ожоги и рассеченную кнутом кожу, заново перевязали рану от стрелы. Лекарь только дивился, как быстро все заживает на этом парне. Ни воспалений, ни жара – будто его организм уже столько раз боролся с инфекцией, что теперь попросту ее не замечает. Напоследок Келлар сделал пленнику укол со снотворным. Пусть выспится, как следует, это поставит его на ноги куда быстрее лекарств. Повернулся к Брайану: – Ну, вот и все. Ты-то сам где спать собираешься? Может, займешь мою комнату, а я переночую на кушетке в лазарете? Тот будто и не слышал его слов. Потом понял, что от него ждут какого-то ответа, и рассеянно пробормотал: – Спасибо. Дальше я сам. Ты иди… Келлар пожал плечами и вышел, тихонько притворив за собой дверь. * * * Раненый тирионец проспал всю ночь. Неподвижное тело его казалось неестественно бледным, и Брайан заподозрил, что он потерял слишком много крови. Даже черты лица заострились, как у покойника. Лишь по сбивчивому дыханию можно было понять, что он еще жив. Первые пару часов Брайан просто сидел в изголовье кровати, наблюдал, не случится ли чего, не станет ли хуже. Потом осмелел – и позволил себе взять пленника за руку. Ладонь его оказалась прохладной и сухой. Принц смотрел на его пальцы, такие знакомые и безжалостные, но вместе с тем чуткие, ласковые, и пытался понять, какие чувства испытывает. Как же все спуталось! Будто клубок невидимых ниток, каждая из которых была отдельной эмоцией, воспоминанием, порывом… Палач, с его предельной жестокостью и проблесками доброты, сам Брайан, неизвестно почему проникшийся к нему симпатией… Пусть даже палач этот был до безумия красив. И принц все разглядывал его, изучал. Зачем-то пытался запомнить локон темных волос на его виске, уголки губ, упрямый подбородок, ямочку между ключиц... Изгиб шеи, на которой все еще болтался стальной ошейник. Тонкую вязь татуировки… А ведь совсем недавно этот парень принадлежал Хозяину. Что он делал с ним? За что наказывал, как вознаграждал? Брайану было противно думать об этом. Незадолго до рассвета действие снотворного закончилось, и ресницы пленника чуть дрогнули, поднимаясь. Потом он повернул голову – и уставился на руку, за которую все еще держал его принц. Тот поспешно разжал пальцы и отодвинулся, пряча глаза. Видно, не хотел, чтобы пленник понял, что о нем беспокоились. – Ты опять? – еле слышно спросил Гед. – Что ж тебе неймется… Брайан пожал плечами: – Я просто хочу помочь. – Зачем? – Не знаю. Меня все спрашивают, зачем, но я до сих пор не придумал, что ответить. – Ничтожество, – прошипел Гед. – Мало я тебя пытал! Или тебе понравилось? Я слышал, есть люди, которые получают удовольствие от боли… – Тебя что, Волки растили? – поморщился Брайан, достал из лекарской сумки какой-то бутылек, откупорил и спокойно протянул ему: – На вот, выпей. Это чтоб быстрее заживало. Гед упрямо отвернулся. Как вообще можно разговаривать с этим принцем? Он не обижается, не злится, и не уходит даже после того, как его напрямую оскорбляют. Называешь его ничтожеством – а он дает тебе лекарство… И медленно, день за днем приручает к себе этой наивной добротой. Что ж, терпения ему не занимать. Любой другой человек на его месте уже сто раз приказал бы убить пленного палача, который, к тому же, еще и огрызается. Потом Гед заметил, что принца все-таки зацепили его слова. Мальчишка помрачнел и осунулся, да и руки начали дрожать так, что пришлось поставить бутылек на тумбочку, чтоб не выронить и не разбить. А ведь он, наверняка, всю ночь не спал! Так и сидел рядом… И боялся. Еще как боялся, потому что сам запер дверь изнутри, а палач мог бы учинить над ним что угодно, даже со своими ранами. Ведь никто, кроме лекаря и троих охранников, не знал, что Гед в покоях принца. А дверь здесь такая, что не сразу и взломаешь снаружи… Зачем так рисковать? Стоит ли этого незнакомец, от которого одни проблемы? – Связал бы меня хоть, что ли, – хмыкнул Гед. Принц только покачал головой: – У тебя вывихи были на обеих руках. Если связать – будет больно. К тому же мы наложили тугие повязки, с ними не очень-то пошевелишься. – И что теперь? – Теперь… – Брайан нахмурился и напряженно потер пальцами лоб. – Хороший вопрос. В подземелье тебе нельзя, там сразу убьют. Спрятать где-то тоже не получится… Понимаешь, я запаниковал, не знал, что делать, и велел охранникам нести тебя в мою комнату. По сути, это единственное безопасное место. Но, если об этом узнают… Короче, придется пока оставить тебя здесь, а потом что-нибудь придумаю. Вот если бы удалось выиграть немного времени, скажем, два дня… Гед ошарашено смотрел на него. Неужели этот мальчишка готов поселить его в своей комнате и прикрывать, пока не заживут раны, а потом устроить побег? Он, конечно, принц… Но к нему и требования завышенные! Будь он хоть трижды принцем, подобного малодушия ему не простят! Чтоб собственного палача уложить на королевскую кровать, перевязывать ему раны, самому не спать, охраняя его от канцлера и стражи… Как это возможно вообще?! У мальчишки и так уже под глазами пролегли синие тени, а ведь у него еще и ребра сломаны, и все тело в порезах, ожогах и следах от кнута. Сам едва на ногах держится. А еще и пленника взялся защищать… Того самого пленника, который и довел его до такого состояния. Нет, все-таки с этим принцем определенно будет интересно! Такой забавной игрушки Геду еще не попадалось. Вот если бы можно было сбежать и прихватить его с собой, а потом спрятать в Башне… – Меня зовут Гед, – неожиданно для себя сказал он. И увидел, как мальчишка хитро улыбнулся: – Я знаю. – Откуда? – Слышал, как Хозяин тебя называл, – передернул плечами он. И тут же спросил, как ни в чем не бывало: – Ты есть хочешь? Могу пробраться на кухню, пока все спят… Гед лишь мотнул головой – одно только упоминание о еде вызывало тошноту. Больше мучила жажда. – Графин с водой на тумбочке, – будто прочитав его мысли, сказал принц. – Будешь? И, не дожидаясь ответа, плеснул воды в стакан, приподнял ему голову, чтобы не пришлось вставать, и поднес стакан к губам. Гед с жадностью выпил все до дна. – Скоро, наверное, канцлер придет, – убирая стакан, сообщил Брайан. – Разбудишь, если не услышу стук в дверь? Гед промолчал, еще не до конца веря в то, что принц решится вот так запросто уснуть в его присутствии. Но тот спокойно подвинул стул ближе к кровати и положил голову совсем рядом с его рукой. Закрыл глаза… – Знаешь, я ведь могу тебя убить во сне, – зачем-то сказал он. – Можешь, – согласился Брайан. – Или просто изувечить. Даже с забинтованными руками. Не трудно… – Дай поспать, а? – отмахнулся принц, и Гед даже не нашел, что ответить, пораженный такой наглостью. В который уже раз. Значит, он думает, что ему ничего не грозит? Что его пленник стал смирным и послушным, как комнатная собачка? Хочешь – говори с ним, хочешь – засыпай рядом, и он ничего не сделает? Да еще и разбудит, если кто постучится в двери… Гед бесшумно поднял руку, занес над шеей принца. Стоит только как следует ударить по сонной артерии – и мальчишка потеряет сознание. А после можно будет не спеша задушить его. И даже с постели вставать не придется. Вот она, эта тонкая шея, и под кожей услужливо пульсирует кровь, отмечая место, куда нужно бить. Голова беззащитно откинута, ресницы плотно закрыты. Золотисто-русые волосы разметались по покрывалу… С минуту Гед держал руку на весу, стараясь убедить себя, что и правда хочет прибить этого парня за излишнюю глупость. Пусть даже потом его самого ждет смерть. Хозяин давно приучил его не бояться смерти, считать ее своего рода избавлением, концом трудного пути. Нечего терять… Но мальчишка уснул почти сразу, доверчиво повернув к Геду бледное лицо. И Гед сдался. Осторожно опустил руку на медовые волосы, погладил их, заправил за ухо выбившуюся прядь… И тут же отдернул пальцы, потому что в дверь кто-то настойчиво постучал. Принц мгновенно встрепенулся. В глазах его при этом мелькнул такой страх, что сразу стало ясно – он вовсе не уверен, что все будет хорошо. Если канцлер привел с собой пару солдат, они без труда отшвырнут мальчишку с дороги, а потом доберутся до пленника… Впрочем, паника длилась недолго. Не прошло и секунды, прежде чем Брайан взял себя в руки и пошел открывать. На пороге стоял пожилой гладко выбритый мужчина в сером плаще. Канцлер Северного Верта. Он окинул комнату тяжелым взглядом, заметил раненого пленника на кровати и покачал головой: – Ты додумался привести его к себе? Брайан только развел руками: – Да. Потому что иначе ты просто убил бы его. А меня отвлек бы каким-нибудь ненужным совещанием, как в прошлый раз. – Я не могу тебе приказывать, – медленно проговорил канцлер, косясь на Геда, – но завтра возвращается твой отец. Как ты объяснишь ему свой поступок? Он ведь не посмотрит, что ты еще ранен, выпорет до полусмерти! А этого – самолично прикончит. Чтоб впредь ты не совершал таких глупостей. – Не прикончит, – тихо сказал Брайан. – Да ты хоть подумай, что ты делаешь! Двенадцать дней провел в плену, вернулся – живого места на теле нет, и еще защищаешь зверя, который тебя пытал! Он же тебя использует! Разве не видишь? – Я так не думаю. – Брайан, – канцлеру уже попросту не хватало слов, – неужели ты готов опозорить себя перед всем войском, перед своим отцом, перед горожанами? Тебя ведь не допустят к стратегии, если ты покажешь себя таким жалким и мягкотелым. Решат, что ты тронулся умом… – А я тронулся? – упрямо хмыкнул принц. – Разве план, который мы вместе составили вчера вечером, так уж плох? Канцлер вздохнул: – Нет. Но тогда выходит, что ты... ты... просто ничтожество! – Знаю. Мне говорили. – Тогда делай, что хочешь, – нахмурился он, – но не приходи ко мне плакаться, когда король лишит тебя всех привилегий, а может и отделает как следует. – Разве я хоть раз жаловался? Потерплю. Я знаю, ты волнуешься за меня, Римиус. Ты всегда был добрым другом моему отцу, и присматривал за мной, когда он был в отъезде. Но я так решил. Я хочу сохранить жизнь этому человеку, и сделаю для этого все, что потребуется. Я не могу просить тебя о помощи. Но, пожалуйста, не мешай мне. Канцлер какое-то время смотрел на него, что-то обдумывая, потом повернулся и молча вышел за дверь. Юный наследник всегда был слишком упрям. И, видно, у него были причины так защищать своего пленника, иначе он не пошел бы против собственного отца и всех людей в замке, обладающих какой-то властью. Хорошо бы только этот пленник и правда не прикончил его во сне. Этого бы канцлер себе не простил. * * * – Ну вот зачем? – не сдержался Гед, когда за канцлером закрылась дверь, и Брайан без сил опустился на стул у кровати. – По-другому не выходит, – вздохнул тот. – Либо ты под моей защитой – либо мертв. Понимаешь, тебе никогда не простят того, что ты сделал. Так уж здесь заведено. Всякий, кто поднял руку на принца, приговаривается к смерти. А ты меня пытал. – А тебе что, на это плевать? Забыл уже? – Ничего я не забыл, – холодно отозвался Брайан. – Думаешь, так просто? Вернулся домой – и будто ничего не было? – А почему не злишься? – Злюсь, – кивнул он. – Наверное, это делает меня еще большим ничтожеством, да? Гед посмотрел на него и почему-то ощутил что-то вроде обиды. За него. Этого принца при всем желании нельзя было назвать слабым, он был куда сильнее канцлера, да и самого Геда заодно. Кто отважится признать собственную слабость, зная, сколь многого от него ждут? Ведь ему предстоит возглавить целую державу, и он не только не может – не имеет права унижаться, спасая от смерти врагов. Или врага. Одно-единственного, который лично ломал ему кости, клеймил раскаленным железом, жестоко избивал. Чтобы спасать такого, нужно быть сумасшедшим. Ясное дело, все осуждали принца за эту глупость и боялись, как бы с ним чего не случилось. Гед почему-то и сам боялся... А вот Брайан, напротив, вел себя так, будто все идет своим чередом. Снова запер дверь, нарочно оставив ключ в скважине, чтобы никто не открыл замок снаружи, взял с кровати одну подушку и преспокойно улегся спать на полу. Гед уже хотел окликнуть его – все-таки странно было, что принц вот так запросто уступил свою кровать, но передумал. Хочет спать на полу – пускай спит, кому от этого хуже? Хотя кровать была поистине королевских размеров. На такой без труда поместились бы трое, а то и четверо, и никто не стукался бы локтями. – Эй, – все-таки позвал Гед, – здесь и тебе места хватит. Принц повернул к нему голову и вскинул брови. Видно, не ожидал, что тирионец проявит такую заботливость... Но все же ответил: – Нет, лучше тебе сегодня одному. Если задену – больно будет. И вообще, я боюсь, что ты и правда меня придушишь во сне. – Пытался, – честно сказал Гед, – не получилось. – Это сейчас не получилось. А в другой раз, может, и получится. Так что я лучше здесь посплю. С этими словами он отвернулся и закрыл глаза, уткнувшись лицом в подушку. Гед какое-то время смотрел на него и чувствовал, как бешено колотится в груди сердце, пытаясь поспеть за странными мыслями, вдруг возникшими в голове. Этот парень будто видел его насквозь, начиная от нелепого страха быть человечнее, и заканчивая желанием сдавить горло спящему и избавиться от глупой к нему привязанности. Но, Гед почему-то знал, что Брайан все равно не уйдет. И не сдастся. И не согласится с разумными доводами канцлера и лекаря, которые в один голос твердят, что пленника надо держать в подземелье, а лучше вообще убить. И, если вернется король, скорее добровольно пойдет под кнут, чем отступится от своего решения. И все ради кого? Ради собственного палача, который не один раз уже дал понять – ему хочется только снова увидеть принца на дыбе и закончить начатое? Какая немыслимая глупость... – Спасибо, – вдруг тихонько сказал Гед. Брайан ничего не ответил и уж конечно, не повернулся. * * * Предложенный принцем план по снятию осады сработал на удивление хорошо, и Волки, напуганные огнем, смяли Дарийские войска так быстро и основательно, что для армии Верта почти не осталось работы. Никто и не думал, что все обернется так удачно. Канцлер рассчитывал, что звери хотя бы отступят от замковых стен и позволят вступить в открытый бой с противником. Но Брайан оказался прав. Волки не просто обратились в бегство, а еще и восприняли вставший на пути вражеский лагерь как преграду, и перегрызли добрую треть солдат. Собственно, благодаря этому король Ричард сумел вернуться не утром, как было задумано, а накануне вечером. Его отрядам даже не пришлось прорываться сквозь осаду. Ее попросту не было. Поначалу король даже удивился, ведь разведчики докладывали ему, что дела в замке плохи, но у ворот его встретил канцлер и рассказал, что произошло. – Мой сын придумал? – сразу же догадался Ричард, пряча гордую улыбку. Канцлер только кивнул. Но лицо его при этом было таким хмурым и сосредоточенным, что король сразу заподозрил неладное. Раздав последние указания и распустив истосковавшихся по дому солдат, он поднялся в Зал Советов и потребовал у канцлера объяснений. Тот рассказал. И о том, что молодой принц побывал в плену, и о его возвращении, и о том, что вместе с Брайаном привезли в замок его палача, любимую игрушку Хозяина Башни, которого почему-то до сих пор не казнили. – Почему? – тут же поинтересовался король. И, услышав ответ, пришел в ярость. Чтобы его сын, наследник престола, вел себя подобным образом? Это казалось дурной шуткой! Поэтому король, не теряя времени, отправился к нему, чтобы выяснить все лично. Дверь в комнате принца оказалась запертой, и Ричарду пришлось стучать. Это уже было выше его понимания, поскольку до сих пор Брайан никогда не прятался за семью замками. Но когда дверь открылась, король просто утратил дар речи. Он, конечно, ожидал, что Брайан будет выглядеть болезненно после плена. Но тот, кто встретил его на пороге, просто напоминал мумию. Щеки ввалились, глаза потемнели, и взгляд стал каким-то затравленным, почти звериным. Да и двигался принц так, будто у него были переломаны кости, берег правую руку, хромал… А за ним, на его кровати, лежал темноволосый парень в ошейнике, которые надевают только на опасных заключенных. Совсем еще молодой, едва ли намного старше принца. Но это не отменяло того, что он сделал. И кем был, пока не попал в замок. – Здравствуй, отец, – сказал Брайан, увидев короля. Но не обнял его и даже не шагнул навстречу, будто боялся приближаться. – Здравствуй, – откликнулся тот. – Оказывается, я многое пропустил… Принц не ответил и лишь замер в дверях, пока король не отодвинул его с дороги и не вошел в комнату, пристально разглядывая пленника на кровати. – А это, надо полагать, твой палач? Что он сделал с тобой такого, что ты решил поселить его здесь? Или я неправильно понял канцлера, который утверждает, что этот человек пытал тебя больше седмицы? – Ты все правильно понял, – сказал Брайан, – но он так же спас меня от смерти, а потому я не могу позволить убить его. – Зря я оставил тебя без присмотра, – король подошел к кровати, хмуро глядя на перемазанные засохшей кровью простыни и на Геда. Тот молчал. Живых королей ему видеть еще не приходилось, и он понятия не имел, как надо вести себя в их присутствии. – Убери его отсюда, – насмотревшись, велел Ричард, – позови охрану, пусть уведут его в подземелье. А завтра на рассвете – казнить. Брайан упрямо покачал головой: – Нет. – Я ослышался? – король сдвинул седые брови. – Чтоб через полчаса его здесь не было! Ты что, смеешь мне перечить? – Прости, отец, – тихо сказал Брайан, – но он останется здесь. Ричард не поверил своим ушам. Его сын, который всегда отличался благоразумием, отказывался подчиняться. И ладно бы в какой-нибудь мелочи. Так нет! Он пытался сохранить жизнь человеку, который превратил его в бледную тень, а теперь преспокойно лежит на кровати и наблюдает за происходящим! Это было уже слишком. Король шагнул было к темноволосому парню, желая вышвырнуть его вон, а после кликнуть охрану, что отвели его в камеру – но принц вдруг преградил ему дорогу. – Не трогай, – хрипло сказал он. Не долго думая, Ричард ударил его по лицу кулаком. Принц покачнулся, но устоял и снова выпрямился, вытирая рукавом разбитые губы. Повторил: – Не трогай, отец. Король ударил снова. На этот раз Брайана отшвырнуло на кровать, к ногам пленника, и он тяжело приподнялся на локтях. Упрямо вскинул голову навстречу новому удару. Правда удар этот не достиг цели. Ричард уже замахнулся, раздосадованный тем, что сын отказывается его слушать, нацелился в беззащитно подставленную скулу, но его кулак вдруг застыл на полпути, врезавшись в подставленную ладонь. Оказалось, что пленник, который еще недавно лежал без движения, вдруг подался вперед, одной рукой сграбастал Брайана за плечи, притягивая к себе, а другой перехватил нацеленный на него удар. Король почувствовал, будто его руку сдавили стальные тиски. Даром, что пленник был вдвое моложе него, ранен и едва двигался. Хватка у него была железная. Пару секунд они, не мигая, смотрели друг на друга, а Брайан просто замер, не понимая, что вообще происходит. Потом парень разжал пальцы. В глазах его при этом мелькнула такая злоба, что король просто не решился замахиваться снова. – Вот, значит, как… – медленно проговорил он. – Защищает… Брайан неуклюже поднялся, переводя взгляд с Геда, на своего отца, который неподвижно стоял у кровати и смотрел на них. И тут вдруг король уперся руками в бока и разразился громогласным смехом, который, наверняка, был слышен по всему этажу. – Вот, значит, как! – повторил он и разгладил седую бороду, хитро глядя на Брайана. – Даже от меня защищает! Ну что ж, ладно… – Отец, я… – начал, было, Брайан, но король уже перестал улыбаться и покачал головой. – Сделаем вот что, – изрек он, – отныне и впредь этот человек будет твоим рабом и постарается искупить свою вину за то, что совершил. А ты смотри, будь с ним строг. Небось, быстро излечишься от своей сентиментальности, когда начнешь отдавать приказы! – Рабом? – Только так я позволю тебе оставить его в живых, – кивнул король. – Учись принимать на себя ответственность за свои поступки. Это – твое наказание. А он пусть до конца своих дней служит тому, кого осмелился пытать. Принц хотел было возразить, но Ричард вскинул руку, призывая его к молчанию, и вышел из комнаты. Все было решено. За какие-то пару минут король распорядился судьбой обоих, и своего сына, и его пленника. И никто не стал бы теперь ему перечить. Они остались вдвоем. Гед по-прежнему держал Брайана за плечи, и тяжело дышал – все-таки, этот рывок дался ему нелегко. Хорошо хоть швы не начали снова кровоточить. Принц же будто до сих пор не мог поверить, что все обошлось. Хоть и не так, как он рассчитывал, но главное ведь – результат! Его подопечный все еще был жив, и в ближайшее время никто не посмеет его тронуть. Что еще нужно? Правда теперь у дверей комнаты, наверняка будет дежурить охрана, чтобы новоявленный раб не сбежал и не сделал что-нибудь со своим хозяином. Брайана аж передернуло от мысли, что теперь его будут так называть. Хозяин! Да на кой черт ему это сдалось? Как будто Геду мало было предыдущего… Нет, он никогда не станет таким же извергом, никогда не поведет себя так, как обычно ведут себя с рабами строгие господа! Он слишком хорошо знает, каково это – быть слабее кого-то, наделенного властью. А мстить… Только не Геду. Что бы тот ни натворил. – Ты как? – спросил пленник, наклонившись вперед и заглядывая Брайану в лицо. Тот убрал его руки и сел, опустив голову. Пробормотал: – Извини. Не думал, что так получится. – За что извиняешься? Принц не ответил. По его мнению, все и так было ясно. Кто же захочет быть рабом, пусть даже временным, до тех пор, пока не удастся устроить побег? Это унижение. Как ни смотри. Может, Геду это и не кажется таким страшным, но только потому, что в его жизни и без того хватало подобных вещей. Брайану же вовсе не хотелось их умножать. Полчаса спустя в комнату постучался слуга-ключник. Деловито снял гобелен, отпер комнату для личного раба – и с тем удалился, поклонившись принцу. Брайан заглянул в комнату. Он всегда знал о ней, но внутри не был ни разу, а потому не смог сдержать любопытства. Оказалось, что это даже не комната. Скорее, каморка, тесная и узкая, с крошечным окном-бойницей без каких-либо стекол. Уровень пола был ниже, чем в покоях принца, и прямо за дверью начиналась каменная лестница. У ее подножья стояли рассохшиеся от времени колодки – чтобы можно было обездвижить провинившегося раба и наказать его на месте. Из мебели – только простая деревянная кровать без матраца и колченогая табуретка. Брайан поморщился и закрыл дверь. Человек, конечно, выживет где угодно, если не будет другого выбора. Но сажать кого-то в эту клетушку, больше похожую на чулан, казалось принцу слишком жестоким. Тем более, что в замке было полно свободных комнат. Некогда большая королевская семья, заселявшая раньше весь этаж, теперь состояла лишь из Ричарда с сыном да близнецов, которые приходились Брайану двоюродными братьями. Война не щадила никого. Но освобождать комнаты для тех, кто не принадлежал знатному роду, почему-то не решались, и помещения просто пустовали до лучших времен. Была бы его воля, принц поселил бы Геда в одну из этих комнат. Но его никто не спрашивал, да и ключи не предлагал. А для пленника открыли вот эту каморку. Хватит, мол, и этого. Зачем рабу какие-то удобства? Гед, пристально наблюдавший за принцем, решил, что пора бы освободить постель. Начал подниматься, но Брайан замахал на него руками: – Ты чего? Лежи! И торопливо подошел, чтобы пленник не вздумал раньше времени встать с кровати. Правда, потом остановился, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, и явно не зная, что делать дальше. Не укладывать же его силой! Да и прикасаться к тирионцу было страшно. Разозлится еще… Плюс ко всему, такая забота о ком-то Брайану была не свойственна, и он даже опустил голову, устыдившись своего порыва. Гед, правда, так и остался лежать. И тем самым избавил принца от необходимости что-то придумывать и искать оправдания. – Вечером, – сказал пленник, – тебе тоже где-то спать надо. Брайан только вздохнул и присел на краешек кровати рядом с ним. И правда. Вечером придется-таки отправить Геда в эту каморку. Не только потому, что иначе пришлось бы ложиться с ним рядом, просто король мог прислать кого-нибудь с проверкой. Или сам явиться, чтобы посмотреть, как исполняют его приказ. Почему-то Брайану казалось, что на второй раз все закончится куда хуже, чем парой несерьезных ударов в челюсть. Вообще-то разбитые губы еще кровоточили, да и на скуле вспухал безобразный синяк, который завтра, наверняка, станет еще страшней. Брайан досадливо сплюнул кровью прямо на пол. Вытерся рукавом. – Дай посмотрю, – негромко сказал Гед. – Все нормально. Я думал, будет хуже, – откликнулся принц, но все же повернулся, правда, лишь для того, чтобы самому взглянуть на пленника. Не разошлись ли швы, не сбились ли повязки… И вдруг улыбнулся: – Мы с тобой как два инвалида! Все в синяках… Не удивительно, что отца это рассмешило. И ведь сами же друг друга довели! – Я довел, – поправил Гед. – Может и так. Но выглядишь ты сейчас ничем не лучше меня. Гед хотел что-то ответить, но вдруг осекся, сообразив, что спокойно разговаривает с принцем и ведет себя так, будто они старые друзья. Еще никогда он не испытывал чего-то подобного. Или все же испытывал? Только теперь уже и не вспомнить, кем был его прежний собеседник и был ли он вообще. Куда делся потом… Но, даже если эти призрачные воспоминания – правда, с Брайаном все равно было как-то иначе. Может, потому что Гед чувствовал свою вину. И одновременно почти гордился тем, что сделал, потому что в итоге этот мальчишка все-таки остался с ним. Было в нем что-то такое… Слишком ценное, чтобы это терять. Будто недостающий кусочек мозаики, который занял свое место в душе, и вырвать его теперь можно было только с корнем, искалечив все остальное. Эти его наивные глаза, серо-зеленые как у большинства северян, хрупкие плечи, лицо, в котором сразу чувствовалась порода, медовые волосы… И невыносимая, сбивающая с толку манера говорить на равных. Будто ему вовсе нет разницы, кто из них закован в цепи, он или Гед. Даже Хозяин, наверное, не смог бы приручить такого. Хотя нет, все-таки смог бы. Только где гарантия, что в процессе принц не изменил бы его самого? – Чего ты так смотришь? – спросил Брайан, и Гед только тут понял, что откровенно разглядывает его, не замечая ничего вокруг. Он сразу отвернулся. Но принц, как назло, правильно истолковал его поведение и хмыкнул: – Я тоже на тебя смотрел. Еще в Башне. Ты ведь очень красивый… – Что?.. – нахмурился Гед. – Красивый, говорю. Правильные черты лица, тело практически идеальное… Не обижайся, просто я обучался мастерству художника и сразу вижу подобные вещи. Хотя ты и сам это знаешь… Гед озадаченно склонил голову набок. Честно говоря, он плохо представлял, как выглядит, и считает ли кто-то его черты лица правильными. Он, конечно, видел свое отражение: в воде, в начищенной серебряной посуде на кухне… Но никогда не оценивал его. Зачем? Хозяину нравилось, а остальные попросту боялись к нему приближаться. Он молчал так долго, что Брайан совсем смутился и даже встал с кровати, досадливо кусая губы. Надо ж было ляпнуть такое! Теперь Гед наверняка решит, что у принца не все в порядке с головой, и опять замкнется в себе. И ведь нашел, что сказать: «художник, вижу подобные вещи…». Такие фразы больше подходят для придворных ловеласов, желающих добиться благосклонности дам… Но никак не для принца! К тому же, Гед и сам не слепой. Люди с подобной внешностью обычно очень хорошо знают, что думают о них окружающие, и вовсю этим пользуются. Но тирионца будто бы даже удивил этот глупый комплимент. Он долго думал о чем-то, морща лоб и разглядывая складки на простынях, а потом спросил: – Ты поэтому меня рисовал? Потому что... считаешь красивым? Брайан пожал плечами: – Да нет. Просто хотел проверить, будет ли слушаться рука, и твое лицо первым вспомнилось. В каком-то смысле мне повезло, что именно ты был моим палачом. Посмотришь на тебя – и вроде не так больно... – Идиот, – презрительно бросил Гед. – Прибил бы, если б руки не болели! – За что? Он не ответил. Как объяснить этому мальчишке, что его слова – как нож в сердце? Что Гед был так жесток с ним как раз из-за этих взглядов и портретов? И вообще, нельзя так разговаривать с тем, кого собираешься отпустить на свободу! Или – назад к Хозяину. Это ведь не забывается, не проходит. Гед привык считать себя цепным псом, приученным делать, что прикажут. А его вдруг назвали человеком. Как после этого снова привыкнуть к ошейнику? – Извини, если обидел, – тихо сказал принц. – Почему ты опять извиняешься? Ты ведь теперь мой Хозяин . Веди себя как подобает… – Обойдешься! – фыркнул он. – И больше не называй меня так… пожалуйста. Это всего лишь формальность, прихоть моего отца. Как поправишься, я тебя выведу. А если хочешь остаться – так и скажи. – Остаться? Брайан улыбнулся, будто ему приходилось объяснять очевидное, и кивнул: – Ну да. Вот уж чего Гед точно не ожидал. Кто в здравом уме предложит остаться такому как он? Еще бы для Черного предложил будку сделать! – Ты, наверное, головой стукнулся, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно. – Либо отпусти, либо добей. – Как хочешь, – легко согласился Брайан. – Значит, отпущу. И накрепко замолчал. Интересно, на что он надеялся? Хотел, чтобы пленник согласился с решением его отца, остался в замке рабом и всю жизнь «искупал вину»? Или просто решил пожалеть Геда, мол, тут все-таки лучше, чем в Башне? Как было бы здорово подсмотреть сейчас его мысли! Хозяин строго-настрого запрещал это делать, и постепенно полезное уменье забылось, спряталось глубоко в подсознании. Но не исчезло. Если бы только принц подошел поближе, наклонился, дотронулся… Он ведь даже не пытается ставить блоки! Прочесть такого – проще, чем книгу с крупным шрифтом. Одна проблема – эту книгу открыть.