Ключ

Самой дурацкой затеей, которую только мог придумать принц, было отправиться на охоту. Да еще и взять с собой пленника. Сначала канцлер ответил категоричным отказом, но Брайан все равно сумел его убедить. «Я ведь не один еду, – сказал он. – С нами будет два десятка воинов при оружии да еще с факелами, чтобы отгонять Волков. Неужели они не справятся с одним раненым рабом? Как по мне, то куда опаснее оставлять его со мной в одной комнате! Да и кому будет хуже, если он все-таки сумеет сбежать? Я ведь все равно не дам убить его, так что одной проблемой было бы меньше…» Канцлер подумал, и все-таки согласился. А про себя понадеялся, что Гед проявит хоть малейшее неповиновение, чтобы его можно было пристрелить на месте. Или просто связать и доставить обратно в замок, чтобы как следует выпороть на площади. Если этот зверек чего и заслуживает, так это воспитания. Глядишь, и принц перестал бы видеть в нем равного, заступаться, защищать… Как бы там ни было, рабу позволили поехать на охоту. Еще ранним утром, задолго до восхода солнца, у ворот собрался конный отряд. Вступали в него лишь отъявленные смельчаки, доказавшие свою храбрость в бою и не раз видевшие Волков. Вообще-то, охотиться в Северном Верте было не принято, но война закрыла путь торговым караванам, возившим мясо. Скот здесь больше не держали – слишком боялись Волков, которые могли прийти в город на запах. С тех пор, как Башня стала прикармливать лютых зверей, в лесу их развелось так много, что иметь свиней или коров стало попросту опасно. Даже лошади начали дохнуть – их губил дикий страх, будто витающий в воздухе и поражающий сначала разум, потом тело. Так что решено было создать отряд, который будет добывать пропитание из леса. И кому возглавлять такой отряд, если не королевскому сыну? У самого короля полно других дел, куда более важных, чем охота, а Брайан, побывавший в сражении у Башни, кое-что смыслит в Волках. Опять-таки, если даже он не унывает после страшного плена, солдатам это и вовсе не к лицу… Еще с вечера слуга принес в его комнату доспехи. Принцу – литой посеребренный панцирь с замысловатой вязью, состоящий из двух частей, на грудь и на спину. Геду – короткую кольчугу без рукавов. Зачем давать рабу ценную и надежную броню, которая в военное время на вес золота? Гед, правда, от кольчуги отказался и надел лишь простую черную рубаху из тех, что носили слуги. Чем светлее одежда, тем выше статус человека. Да и практично это, мало ли, вдруг слуга чем-то провинится и заработает наказание? Считалось, что на темной ткани не видно крови. Принц, естественно, носил только светлое. Когда они с Гедом вышли во двор, их встретили самыми разными взглядами. Те воины, кто был наслышан о пленном палаче, удивились и даже нахмурились при виде него, другие просто любопытствовали или завидовали. Им-то не скоро представится случай получить раба! Для этого нужно сначала одолеть врага, взять его живым, привести в замок… Да и неизвестно еще, насколько ценным пленником он окажется. Если это простой воин, толку от него немного, а стало быть, незачем и оставлять его в живых. Так что Геда считали важной, но не имеющей привилегий собственностью принца. Никто не заговаривал с ним и даже не кивал мимоходом, как обычно кивают слугам. Он и не ждал к себе особого отношения. Молча подошел к приготовленной для него лошади, проверил стремена, взял за узду. Лошадь хрипела и била копытами, косясь на него темным глазом, прижимала уши. Когда Гед собрался вскочить в седло, она и вовсе рванулась, издав пронзительное ржание, и едва не вырвала у него из рук поводья. Брайан, конечно, это заметил. – Видно, от тебя еще пахнет Волком, – сказал он. Гед усмехнулся: – Я ведь и сам зверь. Не забыл? Принц только пожал плечами. Он, конечно, догадывался, что тирионца прозвали «ручным зверьком» не без причины, но не думал, что надо понимать это буквально. Только вот лошади смотрели на него точь-в-точь как на лесного хищника. Или все дело в каком-то специфическом запахе? Правда, до сих пор Брайан как-то не замечал, чтобы от Геда пахло псиной, но ведь у лошадей обоняние куда более острое! Собаки тоже поглядывали на нового человека немного странно. Обнюхивали его, трусливо скулили и отбегали подальше, прячась за лошадьми. Ни дать, ни взять, повстречали Волка… Некоторые воины из отряда тоже это заметили и стали тихо переговариваться, думая, что Гед не может их слышать. Он мог. Только не подавал виду. Даже в Башне люди старались обходить его стороной, так чего ожидать от этих? Жители Северного Верта условно делились для него на две группы: тех, кто ненавидит и презирает его, и тех, кто вовсе о нем не слыхал. Правда, был еще Брайан, которого нельзя было причислить ни к тем, ни к другим... Но подобных ему Гед вообще никогда не встречал. Отряд выехал за ворота и двинулся по Тракту, держа оружие наготове. Возле замковых стен лес был вырублен и выжжен на несколько поприщ, но потом вставал глухой стеной, сквозь которую вела одна-единственная дорога, прямая как стрела и огороженная частоколом из заточенных бревен. Кое-где на них еще остались светильники, только некому было их зажигать. Да и сам Тракт уже давно утратил значение, поскольку вел к враждебной теперь Дарии. Раньше вдоль него было несколько деревень и погостов, где путники могли остановиться на ночь, поесть и поспать в безопасности, но теперь там остались лишь мертвые пепелища. Дарийские войска и стаи голодных Волков уничтожили все подчистую. Поэтому, выезжая за ворота, охотники не надеялись встретить кого-то дружелюбного. А значит, надо было смотреть в оба. Лес, несмотря на все таящиеся в нем опасности, выглядел спокойным и величественным, будто древний храм. Исполинские деревья вздымались до самых небес, и там, на страшной высоте, резные изумрудные кроны раскачивал ветер. Узловатые корни торчали из земли, извиваясь, будто змеи. Вдоль Тракта их спиливали, чтобы сделать дорогу более-менее ровной, но они все равно пробирались за ограду, и из них уже торчали молодые побеги с нежными зелеными листьями. Дай им волю – и уже через пару лет от Тракта не останется и следа. На его месте вырастут настоящие деревья, сквозь которые придется прокладывать новую дорогу, будто и вовсе не было старой. Или не придется. Если Дария продолжит войну. Отъехав от замка на приличное расстояние, отряд свернул с Тракта и углубился в лесные дебри. Воины подожгли факелы – в этих местах уже вполне можно было наткнуться на Волка. Или даже нескольких Волков, и тогда оставалось бы только молиться Премудрому Лессу, чтобы звери не оказались слишком голодны. Правда, пока вокруг было тихо. Щебетали на ветках какие-то пичужки, сновали в траве насекомые… Брайан с Гедом ехали в середине отряда, как и полагается принцу и его рабу, но не теряли бдительности. Случись что, они должны были быть наготове. Разговаривать в лесу никто не решался, хватало и того, что под копытами лошадей то и дело хрустели ветки, и шуршала прошлогодняя листва – вполне достаточно, чтобы привлечь Волков. Или спугнуть добычу. Правда пока этой самой добычи не было и в помине. Звери и птицы прятались в густом подлеске, а то и вовсе забивались в норы. Что ж, ничего удивительного: если по лесу шастают громадные хищники, поневоле станешь опасаться любого шороха! Только белки бесстрашно смотрели на людей с высоких деревьев и махали рыжими хвостами. Уж им-то бояться было нечего. Древние стволы, рассохшиеся от времени, изобиловали дуплами, в которых можно было укрыться в любой момент. Прошло не менее часа, а достойной добычи так и не встретилось. Охотники уже начали перешептываться, мол, не пора ли возвращаться? Да и замок остался далеко позади. Если вдруг появятся Волки, от них так легко не спрячешься… И тут в лесу что-то изменилось. Брайан сначала не понял, что именно, но потом до него дошло – вокруг стало тихо. Смолкли все птицы, притаились насекомые, даже ветер улегся, перестав раскачивать ветви деревьев. И эта тишина была пугающей, будто предвещала некое страшное событие. Забеспокоились лошади, почуяв напряжение всадников, люди начали переглядываться, сжимать в руках факелы и мечи… Отряд остановился. Несколько секунд все молчали, прислушиваясь и вертя головами. А потом синхронно повернулись вперед. Потому что оттуда, из-за переплетения густых ветвей, раздавалось чье-то глухое рычание, и ни у кого не возникло сомнений в том, кто может его издавать. Рычание все приближалось, и, наконец, навстречу им вылетел здоровенный зверь, черный как ночь и огромный как три повозки, поставленные друг на друга. Волк. Завидев людей, он остановился и обнажил клыки. Морда его сморщилась складками, в золотистых глазах, размером с блюдца, отразились огни факелов… Такой большой зверь мог бы расшвырять лошадей вместе с седоками за одно мгновение, а потом сожрать и тех и других, едва утолив ими голод. Его не спугнуть огнем, не убить из луков, не проткнуть копьями. Те Волки, что стерегли стены замка во время осады не шли с этим ни в какое сравнение. Минуло несколько секунд – и Волк решился, шагнул вперед, припал на задние лапы, изготовившись для прыжка… И вдруг застыл. Потому что из кучки испуганных людей, на которых он собирался напасть, раздался звонкий голос, хлестнувший его, будто плеть: – Нельзя! Брайан, замерший, как и все остальные, с удивлением понял, что голос принадлежит Геду. Он уже и забыл, что тот ездил на Волке верхом… Охотники расступились, и Гед бесстрашно слез с лошади. Вышел вперед, прямо к скалящемуся зверю, протянул к нему руку. Волк оказался почти в два раза выше него, но даже не попытался напасть. Наоборот, перестал рычать и склонил громадную голову, уткнувшись носом в подставленную человеческую ладонь. – Не трогай, Черный, – сказал Гед. – Этих – не трогай. Давай лучше поохотимся. А потом, недолго думая, ухватился за длинную черную шерсть и запрыгнул Волку на спину. Оглянулся на отряд. Воины изумленно смотрели на него, не понимая, что происходит, и лишь Брайан чуть заметно улыбнулся и кивнул, будто бы с благодарностью. Надо же, его и это не напугало! Он вообще хоть чего-нибудь боится? Кроме своего палача… Потом Гед смутно припомнил его лицо, когда он вошел в пыточную и обнаружил этого самого палача на дыбе. И после, когда они с лекарем вправляли ему суставы. Тогда в глазах у принца был настоящий страх, да такой, что даже Геду становилось не по себе. А теперь – ни намека… Он мысленно велел Черному бежать прочь от отряда, туда, где угадывался слабый запах оленьих следов. Волк повиновался ему. Хотя и не понял, почему нельзя просто поесть человечины. Вот же они, эти вкусные люди, совсем рядом! – Нет, – ответил ему Гед. – Не сегодня. «А мальчишка?» Черный даже скосил на него глаза, надеясь, что Гед передумает. Но тот упрямо мотнул головой: – А мальчишку – вообще не трогай. «Почему?» Гед промолчал и лишь указал на пологий холм впереди. За ним слышалось журчание ручья, у которого недавно останавливались на водопой олени. Их запах и теперь еще не выветрился, а значит, оленей можно было догнать. И заодно увести Волка подальше от отряда. Они уже отдалились на добрые несколько верст, но для Черного – это не расстояние. В любой момент может вернуться обратно, и люди не успеют спастись, даже на лошадях и с приличной форой, которую Гед собирался им обеспечить. Брайан же вовсе не хотел ехать в замок. Из всего происходящего он понял немного. Только то, что Гед решил спасти им жизнь и увел своего Волка по добру поздорову, чтобы тот никого не загрыз. Но ведь они приехали охотиться! Так не отступать же на полпути только потому, что в лесу опасно! Бывалые воины знали, на что идут, для этого и принесли с собой факелы и тяжелые бронебойные луки. Половина стрел у них в колчанах была с зазубренными наконечниками, обмотанными просмоленной паклей – чтобы можно было поджечь и выстрелить в Волка. Обычно этого хватало, чтобы отпугнуть одного-двух огромных зверей. Когда у них загорались шкуры, они не слишком-то помнили о людях, которых собирались съесть. Да и не бросать же здесь Геда одного! Без оружия, без факела, даже без кольчуги. Может, Волки его и не тронут, но где гарантия, что по пути он не встретит дарийских солдат? Принц считал себя ответственным за его жизнь, поскольку сам повел его на охоту. И не собирался что-то менять. Поэтому отряд, держа наготове мечи и луки, двинулся дальше. Они продолжили путь сквозь лес, намеренно свернув в другую сторону от умчавшегося Волка, на случай, если рядом есть его сородичи. Брайан слышал, как в отряде шептались, мол, не захочет ли сбежавший раб натравить на них всю стаю? Может, он и теперь уже ведет сюда несколько голодных тварей! Те, кто уже встречал тирионца у Башни или хотя бы слышал о нем, были уверены, что беды не миновать. Остальные пока лишь тревожились. Но, чем дольше продолжались эти разговоры, тем быстрее возрастал их страх. Через некоторое время Брайан вздохнул и остановил коня, поднявшись в стременах так, чтобы все его видели. – Не будем поддаваться панике, друзья, – громко сказал он. – Мы все шли сюда, зная, что можем столкнуться с Волками. Но, думаю, что этого зверя нам больше бояться не стоит. – Откуда ты знаешь? – тут же спросил Баллерс, тот самый старшина, что некогда спас его из Башни. Уж он-то прекрасно помнил, на что способен зверек Хозяина. И как он управляется со своими Волками. – Я не знаю, – спокойно ответил принц. – Мне известно только, что человек, которому я доверяю, увел Волка подальше от нас. Хотя мог бы без труда заставить его перегрызть нам глотки. Баллерс, подумав немного, все же кивнул. Только проворчал в бороду: – Нашел, кому доверять… Сбежала поди твоя собачонка, только мы ее и видели… – Эта «собачонка», – холодно сказал Брайан, – только что спасла наши жизни. Так может, стоит учесть это, прежде чем бросаться обвинениями? Ты не хуже меня знаешь, что мы легко отделались. Старшина хотел возразить, но не успел. Потому что с холма, который возвышался по левую руку от них, раздалось рычание и треск веток – а секундой позже на вершине показался Волк. Гед по-прежнему сидел у него на спине. Поймав взгляд принца, он ухмыльнулся, и, не говоря ни слова, бросил под копыта его лошади что-то тяжелое. Оказалось, это туша оленя. Потом развернул Черного, и снова скрылся в лесу. Брайан только кивнул, будто с самого начала ждал чего-то подобного, спешился и указал на оленя Баллерсу: – Помоги погрузить. Несколько человек тут же слезли с лошадей, чтобы осмотреть добычу. Похоже, Волк не загрыз оленя, а только придавил одним мощным прыжком, переломав ему кости. Это было хорошо. Потому что на запах крови могли сбежаться другие хищники. На всякий случай тушу все-таки обмотали парусиной, пропитанной едким раствором, который даже собакам отшибал нюх, перетянули веревками и погрузили на лошадь Геда, оставшуюся без седока. Теперь воины уже не так однозначно о нем отзывались. Да и вообще помалкивали, боясь сказать что-то, о чем после придется пожалеть. Даже Баллерс немного растерялся. Он помнил, как совсем недавно снимал принца с цепей, окровавленного, истерзанного, со следами страшных пыток на теле. И не мог понять, как вышло, что жестокий палач, сотворивший такое, стал человеком, которому Брайан доверяет свою жизнь. И не только свою, а всего отряда. Ведь так не бывает, чтоб заклятые враги становились друзьями! Но принц даже не сомневался в намерениях своего раба, а раб этот всем назло оправдывал ожидания, хотя мог бы давно сбежать к своему Хозяину. Не странно ли? Оленью тушу еще не до конца закрепили на седле, когда сверху прилетел еще один трофей. На этот раз – взрослый трилл, да такой большой, что не каждый охотник решился бы стрелять в такого. Триллы водились только в Северных пределах, а потому были покрыты густой теплой шерстью. Их собратьев поменьше, которые предпочли жизни в лесу безопасные равнины юго-восточного королевства, называли там лосями. Зверь, которого притащил Гед, был куда больше лошади, а величественные рога раскинулись на целую сажень, приподнимая голову трилла над землей. Его пришлось бы грузить в повозку, если бы она имелась поблизости. А в отсутствии таковой – просто рубить тушу на части, сцеживать кровь и обматывать парусиной каждый кусок. На это воины потратили битые два часа. Гед, видимо, смекнул, что они не сразу разберутся с триллом, и не показывался на глаза. Лишь потом, когда работа близилась к завершению, бросил с холма еще несколько кроликов и куропатку. И остановился, глядя на отряд сверху вниз. Закинув на лошадь очередной кусок туши, Брайан поднял голову, вытер о штаны перепачканные кровью руки и окликнул его: – Ты возвращаться собираешься? – Лучше ты поднимайся ко мне, – ответил тот. Брайан хмыкнул и, к всеобщему удивлению солдат, спокойно пошел к холму. Старшина удержал его за рукав: – Ты что творишь? Там же Волк! Принц пожал плечами: – Думаю, Волк уже достаточно сыт, раз позволил нам забрать его добычу. Да и Гед не стал бы звать меня, если бы это было опасно. – Гед?.. Ты называешь своего раба по имени?! – Да, – кивнул Брайан. – И надеюсь, ты последуешь моему примеру. Видят Боги, сейчас ты не в том положении, чтобы звать его «собачонкой». Баллерс скрипнул зубами с досады, но промолчал. А принц стал подниматься на холм. Когда он подошел к Волку на расстояние, где тот легко мог дотянуться и схватить его, Гед спрыгнул на землю и встал между ними. Коснулся морды Черного открытой ладонью: – Не трогай. Потом повернулся к Брайану: – Вам достаточно мяса? – Более чем, – ответил тот. – Но почему ты… – Потому что вы, идиоты, не вернулись бы в замок без добычи. А здесь опасно. Теперь валите отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Принц опустил голову. – Ты… не идешь с нами? – Что если и так? – Ничего. Просто… Я думал… Гед почему-то нахмурился и поджал губы. Он много чего мог бы сейчас сказать. Но как выразить в двух словах то, что заняло бы целую книгу? Да и объяснить этому принцу, что он не может, не имеет права к нему привязываться, не так легко… – Уходи, – наконец, прошептал он. В горле у него почему-то пересохло. Брайан минуту смотрел на него, но Гед больше ничего не добавил и лишь изучал траву под ногами, не решаясь взглянуть на принца. Пусть лучше уходит. Пусть думает, что сделал все, что мог, и отпустил своего пленника, как и обещал. Да. Так будет лучше… Но мальчишка вдруг мотнул головой: – Нет уж. Так не пойдет. – Что?.. – У меня другое предложение, – Брайан оглянулся на воинов, держащих луки наготове, на случай, если Волк все-таки решится напасть. Старшина нервно переминался с ноги на ногу, лошади били копытами и хрипели, чувствуя запах хищника. Он нахмурился, но продолжил: – Я останусь тут. До вечера. А потом мы либо распрощаемся, либо вместе поедем в замок. – И что ты будешь здесь делать? – скривился Гед. – Хочу с тобой поговорить. – Вроде все уже сказано… – А я все равно останусь. И буду сидеть тут, пока ты меня не выслушаешь. Или пока меня не найдут Волки. – Да зачем тебе это?! – всплеснул руками Гед. – Зачем я тебе сдался?! А? Я никогда не буду твоим другом, да и рабом тоже! Так что просто оставь меня в покое, ясно тебе?! Брайан пожал плечами и стал спускаться вниз, к отряду. Правда, вместо того, чтобы вскочить на лошадь и уехать, он подошел к Баллерсу, что-то сказал ему и кивнул в сторону замка. С тревожной улыбкой повернулся к Геду. Тирионец только вздохнул. Вообще-то сейчас было самое время залезть на спину Черного и скрыться в лесу, чтобы принц уже не смог его догнать. Чтобы образумился и вернулся домой вместе с отрядом. Но Гед слишком хорошо понимал, что ничего не выйдет. Глупый мальчишка так и будет торчать в лесу весь день, привлекая голодных зверей, и скорее погибнет из упрямства, чем откажется от своей идеи. Сущее наказание… Вскоре воины действительно развернулись и отправились в сторону замка. Принц остался, как и обещал. И стоял у подножья холма, придерживая под уздцы лошадь, до тех пор, пока Гед не спустился к нему и не встал рядом. Виновато усмехнулся: – Ты, наверное, считаешь меня ненормальным… – Не то слово, – проворчал Гед. – Извини, но другого способа я не придумал. Теперь-то поговорим? – О чем? Принц вдруг замолчал и потупился. Что бы он ни хотел сказать, его решимость исчезла, как только дошло до дела. И Гед увидел перед собой обычного пацана, который до смерти боится и этого леса, и Волка, и своего бывшего палача, хотя тот и не собирается причинять ему вред. Здесь, вдали от замка, у принца не было ни привилегий, ни власти. И никто ему не поможет, если вдруг что… Гед уже хотел развернуться и уйти, когда Брайан удержал его за рукав: – Ты любишь его? – Кого? – нахмурился Гед. – Своего Хозяина. Ведь зачем-то же ты хочешь к нему вернуться! Гед оскалил зубы в хищной улыбке. Прежде никто не задавал ему таких вопросов, и он просто не знал, как на это реагировать. Ответить честно, промолчать или просто высмеять принца, чтобы впредь не лез в чужие дела? – Может быть, – осторожно сказал он. Брайан почему-то закусил губу. Этот жест был хорошо знаком Геду еще со времен пыток, и он заинтригованно подался ему навстречу, пытаясь заглянуть в глаза. Принц, однако, упорно отворачивался. В конце концов, любопытство Геда взяло верх, и он протянул ему руку: – Ты на Волке катался когда-нибудь? – На… Волке? – Ну да, – кивнул он. – Пошли! И, не успел Брайан опомниться, как тирионец потащил его прямиком к Черному, терпеливо ожидающему на холме. Сначала Волк зарычал, оскалив громадные клыки и ощетинившись – на всякий случай. Но Гед, как и в прошлый раз, тронул его морду, и зверь затих. Заскулил, разочарованно и грустно, будто умоляя прислушаться к голосу разума. Ему опять не собирались давать человечины. А этот парень так вкусно пах… – Нет, – покачал головой Гед, – сказал же, его есть нельзя. Волк заскулил чуть громче, и Брайан мог бы поклясться, что он пытается что-то сказать. Или даже говорит, но не каждому дано понять, что именно. Гед, однако, понял, и заявил: – Потому что он мой, – и секунду спустя добавил: – Нет, лошадь тоже нельзя! Как он домой поедет? – Твой? – переспросил Брайан, и поднял одну бровь. – Забавно. Гед пожал плечами. Ему и самому казалось, что это довольно смешно – меняться ролями в зависимости от ситуации. Совсем недавно мальчишка был просто пленником, которого Гед считал своей собственностью – пока сам не угодил в рабство. А вот теперь, в лесу рядом с Черным, он вновь был главнее, и принц ничего не мог с этим поделать, если не хотел попасть к Волку на ужин. Получалось, что ни Гед, ни Брайан не имеют полной власти друг над другом. И все это – лишь фарс, пустые слова, условности. А как все обстоит на самом деле… Пожалуй, никто не смог бы сказать наверняка. Как бы там ни было, Волк послушался Геда и даже позволил Брайану его коснуться. Принц почему-то совсем не испугался кровожадного зверя. Наоборот, ласково погладил густую жесткую шерсть и улыбнулся, как ребенок, которому подарили щенка: – Впервые вижу Волка так близко! Какой же он все-таки огромный… – Он тоже впервые видит рядом человека, которого не может съесть, – хмуро откликнулся Гед. – А ты не в счет? – Нет, – он обошел Брайана, ловко взобрался Черному на спину и протянул руку: – Ну что, едем? Принц нервно сглотнул, но все же уцепился за его протянутую ладонь. Гед легко подтянул его наверх и усадил позади себя. Пусть лучше держится. А заодно и не видит, с какой дикой скоростью Волк носится по лесу. Брайан и правда ухватился за Геда так, будто от этого зависела его жизнь. В какой-то мере, это было правдой, потому что усидеть на громадном звере не так-то просто, куда сложнее, чем на лошади. И без какого-либо седла. Гед покосился на руки мальчишки, обнявшие его поперек талии, и мысленно велел Черному бежать вперед. Волк, уже заскучавший от безделья, не заставил себя упрашивать. Рванулся с холма, перепрыгивая через валежник и поросшие мхом валуны, взрывая могучими лапами землю, и повернул в сторону Туманного ущелья. Там в изобилии водились триллы. Когда-то, еще до того, как Тракт закрыли, эти места ярко освещались фонарями, и Волки привыкли обходить их стороной. Так что триллы и олени чувствовали себя в безопасности вблизи дороги. Черный же и тогда наведывался к ущелью вместе с Гедом, потому что тот мог заставить его забыть об огне, а теперь бегал туда и сам – поохотиться. Так сложилось, что Туманное ущелье стало чем-то вроде их места. Естественно, встретив друга после долгой разлуки, Черный первым делом направился туда. А еще, он втихомолку надеялся, что в привычной обстановке Гед все-таки опомнится и позволит ему съесть молодого принца, который уже и так непозволительно долго остается в живых. Раньше такого не бывало. Теперь-то чего тянуть? Гед же вовсе не собирался скармливать мальчишку своему Волку. А вот спрятать его в одной из пещер или в укромном уголке леса, где хищники не сразу до него доберутся – это было заманчиво. И не пришлось бы больше играть по чужим правилам. Просто взять и оставить принца себе! Приручить его. Сделать так, чтобы он сам не захотел возвращаться в замок. В конце концов, в Средиземье такая практика – не редкость, и даже Северный Верт не гнушается воспитывать личных рабов. С принцем, конечно, сложнее, он упрямый и цену себе знает... Но рано или поздно даже он покорился бы чужой воле. Побольше терпения, поменьше жалости – и через месяц, глядишь, что-нибудь да выйдет… Но ведь придется причинять ему боль… Снова? Гед стиснул зубы и помотал головой. Слишком он отвык от пыток и жестокости за это время. Черный, конечно, почувствовал его состояние, остановился и тихонько заскулил, повернув к нему голову: «Что случилось?» – Ничего, – отмахнулся Гед. Брайан за его спиной чуть наклонился вперед и тоже обеспокоенно заглянул ему в лицо. Сейчас, когда он был так близко, Гед мог легко почувствовать его эмоции. Принц не понимал, что происходит и… беспокоился за него. Сначала он решил, что Геду просто больно, в конце концов, такие раны, как у него, быстро не проходят. Но потом смекнул, что дело в другом, и заволновался. Тирионец ведь впервые за долгое время оказался на свободе, да еще и в компании человека, который эту свободу ограничивал… Мало ли, что он захочет сделать? Притом, мысли принца текли не так однозначно, как у всех, а эмоции сплетались замысловатой вязью, расшифровать которую было не так-то просто. Гед все-таки попытался. И вскинул брови от удивления, когда понял, что на самом деле он чувствует. Принц, конечно, боялся – но в этом не было ничего странного. И думал, что Гед собирается отвести его обратно в Башню или самолично с ним поквитаться. Вместе с тем, он переживал за самого Геда, так как считал, что тому будет тяжело вновь причинять кому-то страдания. Ведь тогда пути назад уже не будет. Если тебе протягивают руку помощи, а ты кусаешь эту самую руку – у тебя просто нет иного выхода, кроме как продолжать ненавидеть весь мир и остаться в одиночестве. И принимать как данность того, кто сделал тебя таким – Хозяина… Не говоря уже о разного рода пытках, которые бы ожидали Брайана в этом случае. – Ничего я тебе не сделаю, – пробормотал Гед. Стряхнул с себя руки принца и спрыгнул на землю. Волк успел домчать их до северного края Туманного ущелья, где уже начинались горы. Страшное землетрясение, случившееся много лет назад, раскололо скалы, образовав громадную трещину. И трещина эта тянулась на много верст, с самых Западных пределов, чтобы в конечном итоге окунуться в океан и исчезнуть в нем. Возможно, под водой она продолжалась, только некому было о том поведать. Они же остановились у начала разлома, на вершине каменистой сопки, поросшей зеленым кустарником. Черные замшелые булыжники торчали вверх, будто чьи-то сгорбленные фигуры, макушки деревьев едва доставали досюда и раскачивались под порывами ветра. Гед спрыгнул на один из камней и уселся на нем, скрестив ноги. Брайан тоже слез со спины Волка. Окликнул своего спутника: – Что с тобой? Какое-то время Гед молчал, думая, что на это ответить, потом плюнул и сказал только: – Ты со мной поговорить хотел? Говори. Брайан вздохнул и, как ни в чем ни бывало, уселся на камень рядом с ним. – Я просто… Помнишь, ты меня спрашивал, хочу ли я, чтоб ты остался? Так вот. Я хочу. – И что? – фыркнул Гед. – Ничего. Просто мне казалось, ты сам хочешь того же. Сейчас, конечно, все паршиво, твое положение раба и прочее… Но я ведь предлагаю тебе вовсе не это. Ты мог бы стать полноправным жителем Верта. Иметь друзей… Близнецам ты понравился, да и остальные со временем перестанут относиться к тебе предвзято. К тому же… – Что? – Ну, – он замялся, но все же закончил, – у тебя есть хотя бы я… – Ты? – рассмеялся Гед. – Ты?! После всего, что я с тобой сделал? Брайан пожал плечами: – Да, знаю, я ничтожество и все такое… Я позорю честь Верта, я наивный и мягкотелый… Что там еще обо мне говорили? Но мне хотя бы не все равно. – Кстати, почему? – спросил Гед, хотя и не надеялся услышать ответ. Да если бы и услышал, это все равно не отличалось бы от обычных оправданий принца. Мол, когда-то ты спас мне жизнь, и теперь я обязан отплатить тем же… Или еще что-нибудь в этом духе, такое же глупое и бессмысленное. – Потому что ты не зверь, – сказал Брайан. – И еще… Ты единственный, с кем я могу говорить. С кем вообще чувствую хоть что-то. И поэтому я прошу тебя: останься. Хоть ненадолго. Гед повернулся к нему и посмотрел в глаза. Мальчишка весь трясся после собственных слов и теребил пальцами край рубашки, казавшийся из-под доспехов, водил плечами, ерзал на камне… Видно ему и правда было не все равно. Сам не зная, что делает, Гед протянул руку и коснулся его щеки. И тут же всем телом почувствовал его волнение. Чего же он хочет? Зачем ему чужой зверек, который только и способен, что причинять боль? – Брайан, – тихонько сказал Гед, впервые назвав принца по имени. – Не надо. Не приручай. – Я тебе не Хозяин, чтоб приручать! – вдруг рассердился принц. – Я просто спросил, хочешь ли ты остаться со мной, только и всего! – А если я не захочу? – Это будет твой выбор. Я и говорю тебе все это лишь для того, чтоб ты мог взвесить все «за» и «против». Я ведь не смогу удержать тебя, если ты захочешь уйти! Просто ты должен знать, что нужен здесь, и есть люди, которые видят в тебе нечто большее, чем просто игрушку Хозяина. Пока этих людей только трое, но после сегодняшней охоты многие стали относиться к тебе по-другому. Ты ведь спас нам жизнь… – Не намеренно. – Может, и так, но ты все равно это сделал! Решай, Гед. Решай сам, пока ты еще свободен. Сейчас, в данный момент, у тебя нет других хозяев, кроме тебя самого, и никто не диктует тебе правила. Никто не говорит, как надо поступать. Я могу лишь просить тебя остаться, ты имеешь равное право ответить отказом. Или вернуться в замок вместе со мной. – Я… – Гед почему-то запнулся и опустил голову. Слова застряли у него в горле, не смея вырваться наружу, сердце едва не выпрыгивало из груди. Он все вспоминал тот портрет на стене камеры. Там, на этом портрете, Брайан нарисовал его свободным и веселым, с искренней улыбкой на губах, озорным взглядом… Хозяин никогда не хотел видеть его таким. Наоборот, если Гед грустил, или ему было больно, Хозяину это нравилось. А потому он не скупился на новые поводы для грусти. – Никто тебя не торопит, – сказал Брайан, внимательно глядя на него. – До заката еще часа три. Но потом… Либо отвези меня в замок, либо убей. Только, пожалуйста, не возвращай в Башню, ладно? – Я и не собирался, – рассеянно бросил Гед. И принц кивнул: – Хорошо. Довольно долго они просто сидели рядом и молчали. Брайан ждал, что решит его подопечный, Гед же не имел ни малейшего понятия, как следует поступить. Уйти в лес, к Черному, вернуться к Хозяину или остаться в Северном замке… Этот выбор оказался сложнее, чем он думал. В конце концов, Волк, уставший от бессмысленного ожидания, схватил его зубами за ворот рубашки и потянул прочь. Гед отошел на десяток шагов, и явственно ощутил мысли своего зверя: «Твой новый Хозяин лучше прежнего. Он дает тебе свободу. Будем больше охотиться вместе. Будешь меньше болеть…» – Он не мой Хозяин, – сказал Гед, но Черный лишь насмешливо мотнул головой: «А кто же он тогда?» Только теперь до Геда дошло то, что давным-давно понял его Волк: мальчишка стал важен ему не меньше, чем Хозяин. А может, и больше. А раз так, раздумывать тут было не о чем. – Он странный, и я совсем его не понимаю, – тихо сказал Гед. – Он совсем по-другому на меня смотрит. Еще никто никогда так не смотрел… Боится меня, но все равно не уходит. Как он может быть моим Хозяином? Волк растянул черные губы в оскале, похожем на улыбку: «А тебе бы хотелось, чтобы он был, как тот?» – Нет, – подумав, ответил Гед. – Да он и не смог бы. Он говорит, я могу решать сам. Но только как я могу что-то решать, если не знаю, что мне действительно нужно? «Просто подумай, нужен ли тебе ОН» Гед обнял Черного за могучую шею, уткнулся лицом в густую жесткую шерсть и замотал головой: – Не знаю… Но без него… Без него я просто… «Глупый маленький человек, – фыркнул Волк. – Если ты чего-то не понимаешь – останься и разберись» Брайан терпеливо ждал, сидя на камне и разглядывая собственные руки. Геду очень хотелось знать, о чем он думает. И не только в данный момент, а вообще. Следить за ходом его мыслей, изучать его, угадывать заранее, чего ждать… Ведь может случиться и так, что Брайан сам еще не понял, зачем ему такой опасный и непредсказуемый друг. А когда поймет – испугается и быстренько сплавит его из замка на произвол судьбы. Гед, конечно, вполне смог бы выжить в лесу. Но почему-то смертельно не хотелось разочаровываться, когда в один прекрасный момент мальчишке наскучит новая забава, он вспомнит, что принцу не пристало так дружелюбно вести себя с рабами, и отвернется от него. Одно дело решать за себя. И совсем другое – решать, полагаясь на чью-то чужую волю. – Гед, – вдруг тихонько окликнул его принц. – Чего ты боишься? Он посмотрел на него и передернул плечами, стараясь выглядеть спокойным и равнодушным: – Ты ведь ничего обо мне не знаешь… Брайан усмехнулся: – И кто в этом виноват? Слушай, я понимаю, сейчас тебе трудно решить. Но ведь мы не в последний раз едем на охоту. Сейчас военное положение, с продовольствием проблемы, так что подобные вылазки будут через каждые несколько дней. Ты мог бы остаться до следующего раза. Или даже дольше. А потом, если захочешь уйти – никто держать не будет. – А если ты… – начал, было, Гед, но осекся, сообразив, что просто не может произнести этого вслух. – Что? Разочаруюсь и захочу тебя прогнать? – догадался принц. – Возможно. Но ты этого не узнаешь, пока хотя бы не попытаешься остаться. Гед подошел и внимательно посмотрел ему в глаза. Протянул руку: – Можно? Принц не ответил, и Гед коснулся его виска. Мысли мальчишки яркими искрами потекли по пальцам, складываясь в причудливые мозаики, обретая смысл. Он действительно хотел, чтобы пленник остался. В его сознании Гед был чем-то вроде многоцветного всполоха, который будто корнями оплетал каждую мысль, постепенно проникая все глубже и глубже. От этого было страшно, но принц уже не мог заставить себя оборвать эти корни. А потому бережно хранил их и старался не навредить. Да, такое увидишь не каждый день… – Ну что? – спросил Брайан, когда Гед убрал руку у него с виска. – Годится? – Что «годится»? – Ты ведь читал мои мысли, так? Хотел знать, почему я прошу тебя остаться? Вот я и спрашиваю, годится тебе такое объяснение или нет. Гед прищурился: – Откуда ты знаешь? – Я ведь принц, не забыл? Мне докладывают обо всем, что творится в королевстве. Конечно, я слышал о людях, которые могут читать мысли одним касанием. И говорить с животными… – И забирать чужие силы, когда ранены, – добавил Гед, с едкой усмешкой. – Например, твои. – Правда? – удивился Брайан. – А чего сразу не сказал? – Ты не понял. Я выздоравливаю – ты слабеешь. – Да все я понял! Что тут непонятного? Учту в следующий раз, если будет такая необходимость. Гед отвернулся и стиснул зубы. И кто его за язык тянул? И так ведь ясно, мальчишка псих, каких еще поискать, ему нельзя говорить подобного! Теперь, случись что с Гедом, он будет сидеть рядом, пока не рухнет от усталости. В том, что именно так и произойдет, сомневаться не приходилось, потому что раньше он делал все, что мог, перевязывал раны, охранял, защищал от всех, включая самого короля… Черный шумно вздохнул, поняв, что Гед не собирается ехать дальше, и ускакал в лес – охотиться. Слушать эти разговоры было скучно, тем более, что Волк давно уже понял, чем все закончится. – Далеко не уходи! – крикнул Гед ему вдогонку. – Значит, так и будем здесь сидеть? – вдруг нахмурился принц. – Может, хоть прогуляемся по лесу, раз уж пришли? Вон, хотя бы до ущелья… Гед пожал плечами и поднялся. Сидеть на месте и правда было тяжело, да и разговор этот действовал на нервы, потому что Гед так и не придумал ответов ни на один вопрос. Хорошо хоть Брайн решил поговорить здесь, на нейтральной территории, а не в замке, где полно охраны. Там слова о выборе звучали бы как злая шутка. * * * Король гневно смерил взглядом Баллерса и сжал руки в кулаки: – Что значит «решил остаться в лесу»?! С Волком? И с этим отродьем Хозяина Башни? – Простите, ваше величество, – опустил голову старшина, – но принц передал мне командование и приказал возвращаться, а вы ведь сами поставили его во главе отряда… Что касается его раба, то именно благодаря ему мы остались в живых. И всю добычу принес он один. Нам оставалось только грузить ее на лошадей. Так что, если вы спросите моего мнения, я скажу, что единственная опасность, которая может грозить принцу в лесу – это сам Гед. Но… – Гед? – нахмурился король. – Так зовут раба, ваше величество. Я и сам сначала испытывал сомнения по его поводу. Но, провалиться мне на этом месте, если он не заслуживает хотя бы того, чтоб его называли по имени. – Ты ли это говоришь, Баллерс? Если мне не изменяет память, ты сражался у Башни, а потом вытащил оттуда Брайана. Ты лучше всех знаешь, что этот раб – не просто военнопленный. Он ведь… Старшина развел руками и кивнул: – Вы правы. Я своими руками снимал принца с дыбы. Но если кому и таить обиду на палача, так только ему. А Брайан доверяет ему собственную жизнь, не говоря уже о жизнях всех людей в отряде. Как Я могу о чем-то судить после этого? Король Ричард отвернулся, задумчиво потирая пальцами подбородок. Все-таки странно все это. Накануне он беседовал с Келларом, который тоже участвовал в освобождении принца из Башни, и лекарь поведал ему много интересного. Например, о том, что Брайан вернулся из плена относительно здоровым. То есть, могло быть и хуже, да и вообще, многие сомневались, что он выживет… Но принц не только выжил, но и не утратил твердости ума. Тело же его хоть и было изранено, но на нем не оказалось ни одного необратимого повреждения. А значит, пытки, которые устраивал ему палач, были болезненны, но вовсе не смертельны. А еще лекарь признался, что ему почти не пришлось лечить Брайана, потому что об этом позаботился кто-то другой. Все более-менее опасные раны были умело обработаны и перевязаны, да и сам принц рассказывал, что когда началась лихорадка, палач принес ему лекарства и одеяло… Выходило, что зверек Хозяина Башни вовсе не был таким уж бездушным монстром, каким все его представляли. – Не судите слишком строго, сир, – сказал лекарь напоследок. – Ведь может статься и так, что этого парня просто заставили пытать вашего сына, и он не посмел ослушаться. Я видел его тело, когда перевязывал рану от попавшей в него стрелы – там живого места нет, повсюду шрамы. Думаю, Хозяин Башни был с ним очень жесток. И теперь, когда вы пытаетесь наказать палача за его действия, Брайану это кажется несправедливым. С тех пор король начал крепко задумываться, верно ли он поступил, сделав Геда рабом. С одной стороны, это и так было уступкой, на которую не каждый отважится. Заставляли этого парня применять пытки или не заставляли – он все-таки это делал. Не прощать же ему подобного! Но если смотреть на ситуацию глазами Брайана, все выглядело совсем иначе. Принц видел в своем новоявленном рабе такого же пленника, каким раньше был сам, и сочувствовал ему. В этом случае, король мало чем отличался от Хозяина Башни… А тут еще появляется старшина и докладывает, что Брайан пожелал остаться в лесу вместе с рабом. Причем раб этот избавил отряд от гибели, поохотился один за всех и добыл столько мяса, что хватит на целую седмицу. Ричард специально отправил в лес Баллерса в надежде, что тот будет присматривать за зверьком Хозяина. И сможет в случае чего пристрелить его на месте. Но старшина вдруг принялся защищать этого парня, доказывать, что не так уж он и плох, даже назвал по имени… И что прикажете теперь делать? Король был вовсе не глуп и понимал, что такими темпами люди в замке скоро изменят свое мнение о пленнике и станут воспринимать его как равного. Начнутся вопросы, поползут сплетни… Да и Брайан в стороне не останется. Будет требовать, чтобы этого Геда, или как его там, если и не признали свободным, то хотя бы избавили от пыток. Что ж, король готов был на это согласиться. Только не так сразу. Доверие надо заслужить, и одной удачной охоты для этого недостаточно. Да и вообще, сначала надо дождаться, пока принц вернется домой. * * * – Никогда здесь не был, – сказал Брайан, подходя к краю обрыва и с любопытством заглядывая вниз. Там клубился густой туман, и из него торчали зеленые макушки деревьев, неподвижные в полном отсутствии ветра. По правде говоря, в этом ущелье ветра вообще никогда не бывало. А потому туман здесь стоял постоянно и лишь медленно плыл над землей, заворачиваясь причудливыми спиралями, плотный, словно облако. В Северном Верте это место считалось чем-то вроде пограничной заставы. У всех доступных входов в Туманное ущелье постоянно дежурили несколько воинов. Стоит им увидеть неприятеля – и они тут же зажгут сигнальные костры, которые, кстати сказать, со дна расщелины не видны, и из замка сразу же выступит отряд лучников, обученных стрелять вслепую, ориентируясь лишь на звук. Три десятка таких лучников способны остановить целую армию. Как раз чтобы этого не случилось, Дария совсем недавно осадила замок, но осаду вовремя сняли. Идти же другим путем, минуя ущелье, было еще опаснее. Во-первых, потому, что лес кишел Волками. А во-вторых, потому что заросли там были такими плотными, что через них пришлось бы прорубаться, замедляя тем самым движение в несколько раз. А значит, увеличивая риск попасть в лапы хищников. В Дарии так и не нашлось умельцев управлять Волками. Даже для того, чтоб привести небольшую стаю к замку Верта пришлось бросать человеческие трупы в качестве приманки, а позади выстраивать целую армию с факелами. Это, конечно, сработало, но в итоге обернулось сокрушительным провалом. Так что теперь дарийцы просто не осмелились бы снова сунуться в лес. Брайан и Гед стояли у самого начала Туманного ущелья, и ближайший пост, вырубленный прямо в каменных стенах, был от них на расстоянии в несколько верст. Отсюда его не было видно. Да и Тракт здесь не проходил – он сворачивал чуть раньше, где разлом еще не слишком сужался. Понятное дело, принц никогда тут не бывал. – А я часто сюда приходил, – сказал Гед, разглядывая туман под ногами. – Здесь спокойно. Солнце медленно клонилось к закату, удлиняя тени от деревьев и придавая небу багровый оттенок. Оставалось меньше часа прежде, чем оно окончательно скроется за горизонтом, и в лесу станет по-настоящему опасно. Пора было что-то решать, но Гед не мог. Боялся. Но и уйти, оставив принца в одиночестве было для него невыносимо. Он ведь сам привел его сюда… – Интересно, мою лошадь уже съели дикие звери? – хмыкнул Брайан, ни к кому не обращаясь, и тут же нахмурился: – Я ведь успею до нее добраться? Если пешком… – Черный придет, – задумчиво сказал Гед. Принц помялся немного и нервно закусил губу. Он все хотел спросить, когда они поедут в замок и поедут ли вообще, но не решался, опасаясь давить на Геда. Хотя прошло уже два часа, а его спутник до сих пор ничего ему не ответил. Наконец, он не вытерпел: – Так что будешь делать? Уйдешь или останешься? Гед покосился на принца и передернул плечами: – Останусь. Если ты правда этого хочешь. – Хочу. – Только я не задержусь надолго, – подумав, сказал Гед. – Мне не место в вашем замке. Так что на следующей охоте… – Почему не место? – возмутился принц, и даже сжал кулаки, будто собирался всеми силами отстаивать свою правоту. – С чего ты взял?! Гед иронично хмыкнул: – Ты еще спрашиваешь? Что я там делать буду? – Охотиться, например, – тут же нашелся с ответом Брайан. – Толку от тебя больше, чем от целого отряда, а нам всегда не хватает мяса! Или сопровождать разведчиков, чтоб их Волки по дороге не съели. Или самому патрулировать… Думаешь, в замке мало занятий? – Личный зверек Хозяина – житель Верта? Смешно… – Да нет у тебя хозяев! – упрямо дернул подбородком принц. – И с этим «зверьком» все уже достали. Может, хватит? – Нет хозяев, говоришь? А ты тогда кто? Брайан скривился так, будто съел что-то кислое: – Тоже мне, нашел хозяина! Я и приказать-то тебе не могу, не говоря уже о том, чтоб запереть или ударить! – Можешь. Только почему-то не хочешь. – Ну и какая разница, если это все равно не меняет результата? Хватит, Гед. Перестань уже все усложнять, просто зови своего Волка, и поехали домой… – Не сейчас. – Почему? – Я просто… – он подумал немного и признался: – Не хочу опять в комнату. Брайан посмотрел на него и вздохнул. Конечно, Геду не нравится сидеть взаперти! Да и кому бы понравилось? Днями и ночами торчать в этой крошечной пыльной каморке с окном-бойницей, не имея возможности даже выйти во двор… А тут – родной лес, и Черный, и свобода. Когда еще Геду позволят снова это увидеть? Будто почуяв волнение своего товарища, вернулся Волк и уселся чуть поодаль, щурясь против солнца. Гед посмотрел на него: – Скоро поедем назад. Лошадь не сожрал еще? Черный прорычал что-то и мотнул огромной головой, будто оскорбившись вопроса. Ему ведь сказали, что лошадь есть нельзя! Вот он и не ел. С гораздо большим удовольствием он полакомился бы принцем, но тот начал внушать ему уважение. И вовсе не потому, что был силен или представлял какую-то опасность. Просто Гед с ним был совсем другим. Меньше злился, меньше грустил, да и раны его заживали куда быстрее обычного. С прежним Хозяином такого не было. – Ты ему нравишься, – удивленно сказал Гед, кивнув на Черного. – Странно. – Нравлюсь в качестве ужина? – усмехнулся Брайан. – Нет. В том-то и дело. Он думает… хм… Думает, что мне с тобой лучше. Брайан скептически глянул на Волка, но ничего не сказал. Если честно, зверь ему тоже нравился, ведь он был единственным, кто присматривал за Гедом прежде, а теперь искренне радовался его приходу. Должен же в этом мире быть хоть кто-то, кому не безразлична судьба этого парня! Как-то обидно было думать о том, что кроме Хозяина Башни он никому не нужен. – Ты чего? – спросил Гед, когда молчание затянулось. – Просто задумался. А ты… У тебя семья есть? Родные? – Нет. – А друзья? Или вообще хоть кто-нибудь? – Только Черный. Брайан нахмурился и опустил голову. Сказал тихонько: – Ну, это многое объясняет… Гед вопросительно глянул на него. – Люди не становятся жестокими без причины, – пояснил принц. – Если ты все это время был один и общался только с Хозяином, не удивительно, что ты стал таким… Эти слова почему-то разозлили Геда. Да, мальчишка не ошибся, все так и было, но какое право он имеет судить его? Это легко, стоять вот так и разглагольствовать, как вышло, что Гед стал такой тварью! Но принц ведь даже не догадывается, каково это – быть чьей-то игрушкой. Любить и ненавидеть своего Хозяина одинаково сильно, бояться его, восхищаться им, исполнять все его желания… Потому что другого не дано. Потому что иначе ты просто утратишь смысл своего существования, и что тебе останется тогда? Исчезнуть? – Прости, – вдруг тихонько сказал Брайан, опустив глаза. – За что опять? Он не ответил и лишь стоял, понурив голову и глядя на туман, клубящийся по дну ущелья. Гед протянул руку и вновь коснулся его щеки – осторожно, словно перед ним был не человек, а хрупкое растение, способное погибнуть от малейшего давления. Оказалось, принц думал о том же, что и сам Гед минуту назад. Что не имеет права судить о поступках других людей, пока сам не побывал в их шкуре. Боялся, что Гед обидится и передумает идти с ним, корил самого себя за излишнюю болтливость, подбирал слова для извинений… Гед вздохнул. – Все нормально. Слышишь? Все хорошо. Брайан вдруг схватился за руку, которая касалась его щеки, и поднял глаза. Гед вздрогнул от неожиданности – этот жест дался мальчишке нелегко. Он смертельно боялся, но пальцев не разжимал, и внутри него при этом разгоралось нечто новое, поглощало, накрывало его с головой будто волна. Геду еще не приходилось видеть чего-то подобного, и он с любопытством присматривался к этим эмоциям. Страх и неуверенность он различал без труда. Но остальное… Если бы нужно было придумывать этому определение, Гед назвал бы такие чувства «невыносимым теплом». Принц тем временем потянулся – и сам коснулся его щеки. Ласково погладил, запустил пальцы в волосы… Гед молчал. Это было так странно и непривычно, что слова просто застряли у него в горле. Когда Хозяин был доволен им, он частенько гладил Геда по щеке, но его пальцы были совсем другими, а своих эмоций он вообще никогда не показывал. Зато Брайан даже не пытался их скрывать. Или просто не умел… Для него эта близость с собственным палачом была подобна острому лезвию, полосующему кожу, но он будто бы даже хотел такой боли, жаждал ее, тянулся к ней… Да и было ли это болью? Скорее, наслаждением… Гед вдруг ощутил нечто похожее в себе самом, и с удивлением посмотрел на Брайана. Ресницы мальчишки дрожали, локоны медовых волос трепал ветер, щеки вспыхнули внезапным румянцем, ярким, как у большинства северян. Губы чуть приоткрылись. Дыхание стало прерывистым и горячим. Сам не зная, что делает, Гед притянул его к себе, стиснул пальцами затылок… и поцеловал. Брайан обнял его за шею, судорожно вцепившись в ворот рубашки, зажмурился, но не отстранился и ответил на поцелуй. Так они и стояли на краю обрыва, не в силах остановиться, тяжело дыша, все сильнее и сильнее сжимая друг друга в объятиях. Это было безумием, но в эти секунды они не думали о последствиях. Вообще ни о чем не думали… Черный улегся неподалеку и смотрел на них, положив громадную голову на лапы. Через несколько минут Гед заставил себя прекратить это и выпустил Брайана. Отвернулся, с трудом приводя в норму дыхание. Такого с ним еще не бывало, и он боялся происходящего не меньше самого принца, только пытался этого не показывать. Брайан тоже замер, потупившись и дрожа всем телом. Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Ветер стих, и теперь вокруг воцарилась тишина, в которой Гед явственно слышал гулкое и частое биение своего сердца. – Ты… – начал было он, но замолчал, не зная, что сказать дальше. Брайан пожал плечами: – А ты не понял? До сих пор? Ну ты даешь… – Что? – Гед… Ты что дурак? – хмыкнул принц, вновь потянулся и уверенно взял его за руку: – Идем! Надо возвращаться в замок. * * * Как ни странно, оставленная в лесу лошадь не только выжила, но и успела наесться упругой лесной травы и даже подремать. Вообще-то это было чистым везением, но еще удивительней казалось то, что она дождалась хозяина и не убежала. Брайан слез с Волка и перебрался в седло. Гед остался, сказав, что и от принца уже достаточно пахнет псиной, чтобы напугать лошадь. Да и с Черным расставаться не хотелось. Во всяком случае, раньше времени. Так они и ехали, Брайан впереди, обмотав морду лошади тряпкой, чтоб не почуяла хищника, Гед – следом за ним. С тех пор, как они покинули обрыв у Туманного ущелья, прошло совсем немного времени, и Гед все еще чувствовал запах мальчишки на своей коже, тепло его пальцев в волосах, привкус губ… И теперь просто не мог думать о чем-то другом. Еще его мысли то и дело возвращались к Хозяину. Если бы тот оказался рядом, то понял бы все без слов. И разозлился. Конечно, разозлился бы! Да так, что Геду пришлось бы не один месяц сидеть в колодце, зализывая раны. То, что сделал Гед, нельзя было назвать оплошностью – это было настоящее предательство, за которое не так легко получить прощение. Теперь он даже помыслить боялся о том, чтоб вернуться в Башню. Да и не хотел этого. Пути назад уже не было, и теперь, если бы принц и вправду захотел прогнать своего раба, Гед скорее ушел бы в лес, к Волкам. Наверное, это того стоило. Он вдруг вспомнил, как Хозяин впервые поцеловал его. Это было много лет назад, когда Гед еще не полностью считал себя игрушкой и пытался сопротивляться, хотя уже не так отчаянно как прежде. После очередного наказания его почему-то не отправили в колодец. Лишь сняли цепи, позволив рухнуть на пол, и оставили там лежать. А потом пришел Хозяин и склонился над безвольным телом, сочувственно глядя на полосы от кнута, которые сам же и нанес. «Мой бедный мальчик, – тихо сказал он. – Ну почему ты такой упрямый? Сколько еще я должен мучить тебя, прежде чем ты признаешь, что принадлежишь мне? Сколько ты выдержишь? Ведь все это можно легко прекратить. Скажи лишь слово – и я оставлю тебя в покое.» Гед покосился на него и промолчал – в который уже раз. Думать было трудно, все тело горело, словно в огне, онемевшие руки отказывались подчиняться. Но что-то в лице Хозяина показалось ему другим. Этот человек никогда не сдавался, не отступал от своей цели и готов был использовать любые средства для ее достижения, но теперь… На какую-то крошечную долю секунды Гед отчетливо увидел в его глазах усталость. Наверное, потому он и позволил к себе прикоснуться и даже не дернулся прочь, как это обычно бывало. Просто лежал и смотрел. И чувствовал на своей коже чужие пальцы, которые властно, но бережно трогали его лицо, шею, грудь… Это было отвратительно – но в то же время приятно. В голове царила абсолютная пустота, и было уже плевать, что произойдет дальше. Хозяин Башни неотвратимо становился его Хозяином, и Гед ничего не мог с этим поделать. Прямо над головой мерно покачивались цепи, на которых совсем недавно болтался он сам. Цепи крепились к потолочной балке, и там, на ней, паук сплел огромную паутину. В паутине этой из последних сил трепыхалась какая-то ночная бабочка. Гед смотрел на нее, не отрывая глаз. Когда Хозяин запустил пальцы в его волосы, дернул, заставив запрокинуть голову назад, и поцеловал в губы, бабочка, наконец, замерла. Гед так и не увидел, как к ней подобрался паук. Потому что с этого момента лицо Хозяина заслонило собою все. Даже мысли… Только теперь, с этим парнем, он начал снова чувствовать себя свободным. Это пугало и обезоруживало, будто долгие годы он сидел в крошечной комнате, а потом вдруг очутился на одной из горных вершин, где ветер едва не сбивает с ног, а небо кажется таким огромным, что от одного взгляда на него кружится голова. И он все не мог надышаться этим простором, осознать его. Чертов принц безжалостно выталкивал его из привычной темной комнаты, улыбался и говорил: «Иди!». Только не указывал направления. И сейчас, думая о нем, Гед испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он был зол на принца, но с другой – готов был прыгать от восторга, как несмышленый щенок, сорвавшийся с цепи. А еще… Он все никак не мог забыть о том странном чувстве, которое увидел впервые и прозвал для себя «невыносимым теплом». Живя с Хозяином, он прекрасно знал, что боль может быть и приятной. Но здесь было нечто совсем другое. А вот что именно – он пока еще не понял до конца. Они добрались до замка уже в темноте, когда на стенах зажгли факелы, а ворота накрепко закрыли изнутри тяжелым засовом. Похоже, все уже и не надеялись, что принц вернется. Гед остановил Волка у самой границы леса и спрыгнул на землю – дальше зверю хода не было. – Я еще приду, – пообещал он. Черный хитро сощурил глаза, светящиеся в полумраке, и прорычал: «Знаю. Но не один» – С чего ты взял? Волк не ответил, лишь ткнулся огромной мордой Геду в плечо, постоял так немного и убежал обратно в лес. Что ж, ему виднее… Гед с тоской посмотрел ему вслед и забрался на лошадь Брайана, устроившись позади принца, как и полагается личному рабу. При этом он постарался не касаться мальчишки, но это было сложно, поскольку сидели они вплотную. Да что же с ним происходит? Почему он так боится даже малейшей близости и при этом не может заставить себя уйти? Когда до замка оставалось полсотни шагов, их заметили со стен, и в воротах открылась неприметная дверь, как раз для одного всадника. За ней уже стояла целая толпа людей. Несколько воинов из отряда, который возглавлял принц, лекарь, канцлер, даже сам король… Все они ждали возвращения Брайана и теперь с хмурым нетерпением взирали на него. – Жив, значит, – проворчал Баллерс, когда принц спешился и повернулся к ним. – А мы уж думали… – Я же сказал, все будет в порядке, – спокойно ответил Брайан. Гед тоже спрыгнул с лошади и встал рядом с ним. Он бы не удивился, если б король приказал вернуть его в подземелье или казнить. В конце концов, как бы раб ни отличился на охоте, он не может подвергать опасности жизнь своего господина. Король Ричард, однако, не спешил звать охрану. Лишь с укоризной посмотрел на Брайана и тяжело вздохнул: – Пойдем. Поговорим у тебя в комнате. Принц не двинулся с места. – В чем дело? – нахмурился Ричард. – Ты не слышал, что я тебе сказал? – Слышал, – он отступил на шаг и повернулся к Геду, едва заметно улыбнувшись. – Ты ведь хочешь поговорить о нем, так? Это можно сделать и здесь. К тому же, мне хотелось бы, чтоб все это слышали. Король скрестил руки на груди: – Ну что ж… Хорошо. Я выслушаю тебя. Люди во дворе замерли, ловя каждое слово. Всем было интересно, чем закончится этот разговор. Подались вперед воины, из дверей замка выглянули слуги, даже рабочие, чинившие стены, оторвались от своего занятия и повернулись к ним. – Этот человек был моим палачом, – громко сказал Брайан, указав на Геда. – Он держал меня в заточении и пытал по приказу Хозяина Башни. Много дней. Видят Боги, никто не имеет права злиться на него больше, чем я. Но я прощаю его за это. И, хотя вы постоянно твердите мне, что он лишь ручной зверек, бесправный раб, которого нужно строго воспитывать, я знаю, что вы ошибаетесь. Сегодня этот человек спас множество жизней, включая мою. Думаю, после этого он не заслуживает называться рабом. В Башне я тоже был для него лишь военнопленным, но и тогда он не позволил мне умереть. Перевязал мои раны, дал лекарства. Так что теперь я сделаю все, чтобы ему не пришлось носить рабский ошейник, и буду считать своим личным врагом каждого, кто попытается мне помешать. Потому, что он человек. И достоин человеческого отношения. Люди вокруг зашептались. Виданное ли дело, принц защищает своего палача! Но король выслушал всю эту речь спокойно и, когда Брайан замолчал, чтобы перевести дыхание, кивнул на замок: – Идите за мной, вы оба. Брайан и Гед переглянулись и последовали за ним. Остальные проводили их изумленными взглядами. Ричард привел их в тронную залу, затворил дверь и устало опустился на кушетку у стены. Здесь было тихо, и лишь треск факелов гулко отдавался от каменных стен, да снаружи тоскливо завывал ветер. – Чего ты хочешь? – внимательно посмотрев на Брайана, спросил король. – Чтобы я освободил его? Вот так просто? Принц передернул плечами: – Да. – Так не пойдет. Откуда мне знать, что этот твой пленник – не шпион Хозяина Башни? Ты ведь и сам понимаешь, я не могу выполнить твою просьбу. По крайней мере, не сразу. – И что ты намерен делать? Король какое-то время молчал, раздумывая о чем-то, потом решительно разгладил седую бороду и кивнул на тирионца: – Возвращайся к себе, Брайан. Мне надо с ним поговорить. – Но… – Иди. Ничего страшного не случится. Принц недоуменно глянул на Геда, но возражать не стал и молча вышел за дверь, решив, что если уж король до сих пор не убил пленника, то не сделает этого и теперь. Такие подлости больше к лицу канцлеру. Ричард же не видел смысла в интригах и недомолвках, и, приняв решение, всегда озвучивал его сразу, без обиняков. Гед остался стоять, сжав руки в кулаки и глядя на короля исподлобья. Ричард дождался, пока в коридоре затихнут шаги принца, и отвернулся к окну, за которым сгущались фиолетовые сумерки: – Он всегда был упрямым. С самого детства. Могу поспорить, что во время пыток он не сказал тебе ни слова. Ведь так? Гед непонимающе кивнул. – Уж не знаю, чем ты заслужил его доверие, – продолжал король, – но теперь уже поздно искать причины или пытаться его разубедить. Такой уж у меня сын… Лично я не сомневаюсь, что ты предашь его. Только не знаю, как скоро это случится. Поэтому я даю тебе возможность уйти. Чтобы потом ему не пришлось смотреть на твою казнь, которая тоже неминуемо произойдет. Завтра на рассвете я выведу тебя из замка. Гед склонил голову набок: – А если я не захочу уходить? Что если… я все-таки не предам его? Король изумленно посмотрел на него и даже помедлил с ответом, растерявшись от подобного заявления. – Ты… правда хочешь остаться в Верте? – Да. – Даже в качестве раба? Гед подумал немного и признался: – С принцем я не чувствую себя рабом. Но ведь ему этого недостаточно… – Твоя правда, – вздохнул король. Достал из-за пазухи заморскую трубку, набил ее табаком и задумчиво закурил, пуская в потолок ровные колечки дыма. Гед терпеливо ждал. Он и не надеялся, что его примут всерьез, да и на благосклонность не рассчитывал, но все же… Этот человек, отец Брайана, вовсе не был беспощадным тираном. И до сих пор не вызвал стражников, чтобы отправить Геда обратно в темницу. А значит, шанс остаться у него все-таки был. Гед только теперь понял, что до безумия не хочет уходить от мальчишки, пусть даже на один день, на час… При одной только мысли об этом в груди будто разверзалась черная пропасть, такая страшная, что становилось трудно дышать. Стоило один раз принять решение, довериться принцу, подпустить его ближе – и все прежние сомнения рассыпались как карточный домик, оказавшись надуманными и пустыми. Наверное, король заметил его выражение лица. Он нахмурился, убрал потухшую трубку обратно за пазуху и сказал, внимательно глядя на тирионца: – Что ж, я могу предложить альтернативу. Гед нервно сглотнул и подался ему навстречу, ловя каждое слово. – Ты останешься, – кивнул король, – и будешь свободным. Но ты кое-что должен моему сыну, и я не могу просто закрыть на это глаза. Пусть сначала он отплатит тебе за все страдания, которые ты ему причинил. Хотя бы не полностью – в конце концов, это не так важно. Думаю, одной приличной порки на площади будет достаточно. – Вы хотите, чтобы я… – Позволил ему себя выпороть на глазах у всего города. Это будет, по крайней мере, честно. А ты докажешь, что твое желание стать жителем Верта – не пустые слова. Ну так что? Отважишься ли ты на подобное? Или предпочтешь просто уйти, пока есть такая возможность? Гед закусил губу. Сама по себе порка его не пугала, но ставить мальчишку на роль палача? Для кого из них это будет худшим наказанием? – Нет, – тихо произнес Гед, опустив голову. – Только не он. Не заставляйте его это делать... Пожалуйста. Замените его опытным воином, добавьте мне ударов, но пусть он даже не видит этого. – Что?.. – Ричард не поверил своим ушам. – Ему будет хуже, чем мне. Просто займите его каким-нибудь совещанием. Или отправьте на охоту – мой Волк за ним присмотрит, я обещаю. Но делать его палачом… – Гед, – сказал король, и заметил, что пленник вздрогнул от неожиданности, услышав свое имя, – зачем тебе это? Ты что, действительно переживаешь за моего сына? – Просто он не заслуживает подобного. Я и так… причинил ему достаточно зла. Ричард поразмыслил немного и склонил голову: – Если заменить его кем-то другим, теряется весь смысл. Я хочу быть уверен, что Брайан способен за себя мстить, что он расквитался с тобой за свою обиду. Так что я дам тебе два дня на раздумья, и потом хочу услышать ответ. Все просто. Либо это сделает он, либо ты уйдешь из замка. На этом разговор был окончен. Король вышел из комнаты, оставив Геда размышлять, а сам отправился к лекарю Келлару. Он еще не был до конца уверен, что поступил правильно. Может, Брайан и не зря так защищал этого зверька… Кто же в здравом уме согласится на жестокую публичную порку, поставив лишь одно-единственное условие – чтобы принц этого не видел? Келлар открыл двери сразу же, едва услышав стук. Посторонился, пропуская короля в свои покои, и с любопытством уставился на него: – Еще не прибили пленника, ваше величество? – Избавь меня от своих колкостей, Келлар, – хмуро откликнулся Ричард. – Что ты сам о нем думаешь? Способен ли он стать жителем Верта? Или не стоит даже пытаться… – Кто знает, – развел руками лекарь, усаживаясь в кресло. – Парнишка натерпелся от своего прежнего Хозяина, возможно, для него за счастье видеть, что хоть кому-то есть до него дело. Но, как бы там ни было, ваш сын доверяет ему, а это причина, чтобы проявить хоть немного сострадания. Мало того. Я думаю, если бы все мы были такими же, как Брайан, Северный Верт вообще не оказался бы в состоянии войны. – Что ты хочешь этим сказать? – Лишь то, что относясь к своим врагам подобным образом, Брайан лишает их стимула воевать дальше. Взять хотя бы пленного кузнеца из Дарии… – А что с ним? – Он несколько месяцев отказывался говорить, сир, даже под пыткой. Но вашему сыну спокойно рассказывает все, что тот хочет знать. Теперь Брайан даже советует освободить его из тюрьмы и отправить в помощь нашим мастерам. И я склонен последовать его совету. Кузнец прекрасно осведомлен о вражеских военных машинах и может оказаться нам очень полезным. Король опустил голову и прошелся по комнате взад-вперед, теребя пальцами седую бороду. Как ни странно было это признавать, но принц, которого все считали слабаком, добивался своей мягкостью куда большего, чем иные – грубой силой. К тому же, он был вовсе не глуп. Высший балл по стратегии – это ведь кое-что значит! Пусть даже его суждения были по-детски просты и прямолинейны, но именно эта простота позволяла ему отринуть все лишнее и узреть суть. Он будто шел по дороге с множеством развилок, и на каждой из них должен был выбирать: направо или налево. Раздумывал, присматривался, изучал эти развилки… А потом двигался тем путем, который казался ему верным. Он подолгу стоял перед каждым поворотом, прежде, чем сделать шаг. Но, когда делал его – уже не испытывал сомнений и не отступал назад. Если на пути возникали препятствия, он принимал их как должное. Это были всего лишь правила игры, часть выбора. И он соглашался с этими правилами. Допустим, попав к Хозяину в плен, он принял решение не выдавать государственных тайн, как бы его ни пытали – и потому терпел, не допуская даже мысли о том, чтобы сдаться. У большинства людей все иначе. Они не выбирают маршрутов и живут, решая проблемы по мере их поступления. Но не Брайан. Для него никогда не было проблем, были только сложности на пути к следующей развилке. И он двигался к ней, упрямо, расчетливо, делал все, чтобы не сворачивать с курса. Нужно рискнуть головой? Пожалуйста! Согласиться на боль и унижение? Плевать! Главное, чтобы помогло. Это ничуть не меняло его решения, лишь добавляло приложенных усилий. Как ручей, сбегающий с гор, принц одолевал пороги с бессознательным упорством. Немногие в Северном Верте могли похвастаться подобным уменьем. Что ж, возможно от него и будет толк, когда придет время вступить на престол… – Думаешь, этот парень, Гед, опасен для моего сына? – спросил король. – Знать бы, что у него на уме… – Ваше величество, – негромко сказал Келлар с легкой усмешкой, – если вас не пугает, что Брайан может влюбиться в него – думаю, вам не о чем беспокоиться. * * * Гед вернулся в комнату принца и замер на пороге. Мальчишка стоял у окна. Похоже, он совсем извелся в ожидании и теперь, сам не замечая, что делает, царапал повязку скрывающую ожоги на ключицах. Бинты уже густо пропитались кровью, но Брайан даже не замечал этого. Увидев Геда, он облегченно вздохнул и улыбнулся: – Все нормально? Мой отец, он… – Ты что творишь? – перебил его Гед. – У тебя кровь идет! – Ах это… – принц рассеянно глянул на повязку и махнул рукой. – Ерунда. – Совсем сдурел? Хочешь инфекцию заработать? Давай бинты! – Да не надо… – Давай уже! – холодно повторил Гед. – В тумбочке сумка Келлара, там есть… Гед подошел к указанной тумбочке, достал сумку и кивнул Брайану на кровать: – Садись! Принц сел. Ему еще не верилось, что тирионец будет перевязывать его раны, да и смысла в этом было немного. Подумаешь, содрал кожу! В Башне такая мелочь и вовсе не имела бы значения. Теперь же Гед почему-то решил ему помочь, и в глазах его Брайану почудилась какая-то непривычная грусть. Что же такого ему сказал король? Гед осторожно снял старые бинты и нахмурился, увидев ожоги, которые сам же когда-то оставил. Потом смазал раны целебной мазью и заново наложил повязку. Оглядел перепачканные кровью пальцы Брайана: – Ну ты и псих! Принц пожал плечами: – Есть немного. Так что там мой отец… – Он сказал, я могу остаться. – Безо всяких условий? – Ну да. Брайан недоверчиво покосился на него: – Не ври. Я слишком хорошо его знаю. Что он от тебя хочет? – Ничего. – Гед! Может, я и не умею читать мысли, но я ведь не полный идиот! Говори! – Не твое дело! – вдруг разозлился пленник, встал с кровати и пошел в каморку раба. Принц бросился за ним следом и уже на пороге схватил за плечо, развернув к себе: – Погоди. Ты прав, меня это не касается. Я не буду больше ни о чем спрашивать. Только не убегай снова. Гед вздохнул и остановился, опустив глаза. Это странное чувство, «невыносимое тепло», опять сквозило в пальцах мальчишки, и не было сил его игнорировать. Если бы можно было ощущать его постоянно, Гед согласился бы на любую боль, любые унижения, которые только пришли бы в голову королю. Даже Хозяин не смог бы заставить его забыть об этом. Жаль, что это не продлится долго! Гед не сомневался, что как только Брайан узнает о решении короля, он тут же прогонит его. Скажет, лучше уж так, чем избивать пленника на площади, и не важно, что сам пленник об этом думает. Принц будто почувствовал его напряжение и опустил руку. Смущенно отвернулся. Гед смотрел на него, и не мог понять, как вышло, что он сочетает в себе такую силу и такую слабость. Ведь хватило же его на то, чтобы противостоять королю и канцлеру! И остаться в лесу ради одного только разговора с Гедом, и прилюдно заявить, что доверяет своему палачу… Но стоило показать ему сундук с инструментами для пыток, и вся напускная бравада испарилась, превратив принца в беспомощного ребенка. Да и теперь – он ведь даже глаза поднять боится! Гед потянулся и вновь тронул его щеку: – Что это? – Ты о чем? – не понял принц. – Эти эмоции… Как будто тебя изнутри разрывает. Почему ты… – Не задавай глупых вопросов, – усмехнулся Брайан и дернул головой, стряхивая его ладонь. – Мне казалось, уж ты-то сразу должен был понять, что к чему. Хотя для меня это тоже впервые… – Что? – Гед. Ты серьезно? До сих пор не догадался, что я в тебя влюблен? – Ты… – он отшатнулся прочь, будто увидел нечто настолько странное, что даже не укладывалось у него в голове. Так не бывает. Не бывает! Этот мальчишка просто не мог влюбиться в НЕГО, после всех бесконечных пыток, после слов, сказанных специально, чтоб причинить ему боль… За что?.. – Ага, – хмыкнул Брайан, – похоже, я застал тебя врасплох. Извини, но ты должен об этом знать, прежде, чем окончательно решишь, уйти или остаться. Вот и думай теперь, что с этим делать. Он повернулся и решительно пошел прочь из комнаты, оставив пленника стоять с открытым ртом и смотреть ему вслед. Когда он уже взялся за дверную ручку, Гед, наконец, очнулся и окликнул его: – Стой! Ты куда? – На крышу. – Ну уж нет! Нельзя просто сказать такое и уйти! – Вообще-то я надеялся, что ты пойдешь со мной, – пожал плечами принц. – Тебе ведь не нравится сидеть в комнате? Гед замер и неуверенно улыбнулся. Этот мальчишка с каждым днем узнавал его все лучше и лучше. Если бы Хозяин проявлял к нему хоть десятую часть такого внимания, Гед ни за что не покинул бы его, и уж точно не позволил бы принцу себя приручать. Хотя нет. Дело не только в этом. Брайан являл собой полную противоположность Хозяину, и отличался от него так же, как вода отличается от камня. Общим у них было только одно – непомерное упрямство. Они вышли из комнаты и направились к лестнице, провожаемые любопытными взглядами стражи. Брайан шел впереди. Он не оглядывался, но в этом не было нужды – он и так знал, что Гед идет за ним. И старался не показывать своего волнения, хотя на самом деле ноги едва его слушались. Палач до сих пор пугал его. Пугал до дрожи в коленях, и одно его присутствие заставляло сердце стучать быстро и тяжело, словно от непомерных нагрузок. Даже теперь, зная, что он не причинит вреда, Брайан не мог забыть о том, кто он и что сделал. Гед… Чужая игрушка, доставшаяся ему случайно. Чужой раб, чужой любовник, человек, для которого много лет пытки были просто развлечением, а Волк – единственным другом. Только Премудрому Лессу известно, почему он все еще здесь. Почему сам Брайан так дорожит им, ведь для этого нет ни одной веской причины. Гед… Безумно красивый, даже несмотря на шрамы, густой сетью покрывшие его тело, фарфорово-бледный от постоянного сидения в темноте, со своими серебряными глазами и чуткими пальцами. Со своим тихим голосом, от которого бросает в дрожь… И как вообще принца угораздило сказать, что он влюблен в него? Ведь ясно же, что тирионец никогда не примет это признание всерьез! А если и примет – какое ему дело до чувств какого-то принца, возомнившего, что он важнее Хозяина? Но ведь Гед все-таки его поцеловал. И остался с ним. Даже теперь… Люк на крышу оказался приоткрыт, и Брайан отвлекся от своих мыслей, сообразив, что наверху уже кто-то есть. Странно. Обычно на эту башню поднимались только лучники, да и то, если враг уже вплотную подобрался к стенам. Впрочем, в замке были и другие любители занять это место. Правда, только двое. Принц усмехнулся и решительно поднял крышку люка. Секундой позже он убедился, что его догадка верна: у самого края, свесив ноги вниз, маячили с бутылкой вина близнецы. Они не сразу узнали Брайана в темноте и сначала встрепенулись, быстро пряча вино в сумку, но потом поняли, кто он, и облегченно рассмеялись: – А, это ты. Присоединяйся! Принц подошел к ним, скрестив руки на груди: – Опять опустошаете личные запасы канцлера? – Все равно не заметит, – отмахнулся Тилл и, заглянув за спину Брайана, приветственно поднял руку: – И ты, Гед, тоже здесь? Отлично! Гед и правда выбрался из люка вслед за принцем и замер, увидев близнецов. Он не сомневался, что эти двое уже наслышаны о нем. И о том, что на самом деле он всего лишь раб, и что он пытал Брайана… Теперь он ждал чего угодно, только не этих радостных улыбок в свой адрес. Нет, наверное, все-таки братья ничего не знают. Иначе они не стали бы вести себя так дружелюбно. – Все нормально, – увидев его замешательство, сказал принц и сел на пол, забрав у Финна бутылку. – Будешь вино? Гед стиснул зубы и отвернулся. Что за бред? Он был уверен, что близнецы, как минимум, полезут в драку, а они готовы его угощать? Если же они до сих пор не в курсе, то это вообще нечестно – так пользоваться их наивностью. Если Гед каким-то чудом останется в замке, то они рано или поздно все равно узнают, что он сделал. Так лучше уж рано! Он уже хотел все рассказать, но Брайан опередил его. – Вы ведь слышали, что я говорил на площади, когда вернулся с охоты? – спросил он. Братья переглянулись и синхронно кивнули, вмиг перестав улыбаться. – Тоже мне новость, – пожал плечами Тилл. – Кто ж этого не знает? – в тон ему откликнулся Финн. – А что? – Ничего. Просто Гед думает, что вы будете злиться. Близнецы подняли брови: – Но он ведь спас тебе жизнь, разве нет? И не единожды… Тут терпение Геда закончилось, и он злобно усмехнулся, глядя на них. Вот, значит как? Если палач не скормил принца своему Волку, значит, можно считать его другом? Простить и забыть все его грехи, тренироваться вместе и пить украденное вино, болтая о пустяках и пялясь на звезды? Да это просто смешно! Если бы Брайан был действительно дорог им, они бы ни за что не простили подобного! – Знаете, – тихо, но отчетливо сказал Гед, – если человека подвесить за локти больше, чем на три часа, потом он не сможет двигать руками. А если еще и воткнуть несколько игл ему между ребрами, то почти не сможет дышать, а значит, и кричать не будет слишком громко. Близнецы недоуменно уставились на него. – Если вы думаете, что я герой, который спас вашего принца, – продолжал Гед, – то попросите его для начала показать, сколько шрамов я оставил на его теле, и какие ломал кости. Впрочем, я и сам помню. Сначала была трещина на височной кости, потом два нижних левых ребра, но это пока я не взял расширитель… – Хватит! – оборвал его Брайан. – Зачем?! Гед фыркнул и отвернулся. Быстро же он все забывает! Прошло лишь несколько минут с тех пор, как он сказал, что влюблен в своего палача, но стоило один раз напомнить о пытках – и его уже трясет от злости. Хотя... от злости ли? Гед уже хотел подойти и дотронуться до принца, чтобы понять, в чем именно дело, но тут подал голос Тилл: – А нас называют «невыносимые близнецы», – тихо произнес он. – Потому что мы и правда не подарок. А еще… Потому что из-за нас погиб наш отец, брат короля Ричарда. Гед замер и посмотрел на них. Вроде бы, не шутят… – Да, – подтвердил Финн. – Когда началась война, мы постоянно сбегали, чтобы понаблюдать за сражениями, хотели поучаствовать в настоящем бою и все такое… Нас пытались запирать в комнатах, но толку было мало. Мы воровали деньги у отца и подкупали слуг, чтоб те опоили охранников сонным корнем и выпустили нас. Или делали веревки из штор и простыней и выбирались через окно. Потом научились вскрывать замки… Короче, всякий раз, как начиналось сражение, мы были уже там. – Не трудно догадаться, что случилось потом, – Тилл покосился на брата, и оба вздохнули. – Однажды мы оказались на пути одного из подразделений Дарии. Наш отец с небольшим отрядом, состоящим в основном из лучников, готовил засаду, чтобы встретить его на подходах к Верту и даже не уничтожить – просто задержать, пока не прибудут наши основные силы... – Но дарийцы нас заметили и приняли за разведчиков. А, когда поняли, что мы еще дети, решили просто убить. Если бы отец не скомандовал наступление, и не отвлек их… – В общем, он погиб, – закончили братья. – И не он один. Из всего отряда в живых осталось чуть больше десятка солдат. И мы. Так что теперь нас, конечно, не выгоняют из замка, но и отношение к нам, сам понимаешь… – И какое право мы имеем злиться на тебя, если сами не лучше? Ты, по крайней мере, спас Брайана! Неважно, как это получилось, и что ты делал, в итоге все равно выходит, что ты не такой уж плохой. – А еще… Мы тут посоветовались и решили: если Брайан назвал тебя своим другом… то мы тоже на твоей стороне. Если ты, конечно, не против. Гед смотрел на них и не мог заставить себя закрыть рот. Очень хотелось крепко зажмуриться и оказаться в Башне, где все просто и ясно. Где есть приказы, которые нужно выполнить, и, если не подчинишься – тебя ожидает боль, а, если сделаешь все правильно – поблажки и довольная улыбка Хозяина. В Башне, окруженной черным лесом и стаями Волков, привыкших к человечине. Где нет этого принца и близнецов, а есть лишь Хозяин, который знает все наперед и решает за тебя. Но только не так! Ведь у этих людей есть множество причин ненавидеть и презирать Геда, они должны его ненавидеть, иначе и быть не может! Но вместо этого они делают все наоборот. Протягивают ему руки, улыбаются и говорят: «Все нормально, мы на твоей стороне». Или признаются, что влюблены… – Гед? – тихо позвал Брайан. – Ты чего? Он промолчал и сел на пол рядом с ними. Прислонился затылком к шершавой каменной стене. Тилл сунул ему в руки бутылку вина, и Гед взял ее, сам не до конца понимая, что делает. Отхлебнул из горлышка. Вино было таким же великолепным, как в прошлый раз, и на душе вроде бы стало полегче. – Тебе кажется, что все сложно и запутанно, – подождав, пока он придет в себя, сказал принц, – но каждый сам для себя решает, как относиться к другим людям, верно? Мы уже сделали свой выбор. Ты можешь согласиться с ним или нет, дело твое. Но сейчас все обстоит так: большинство народу в замке еще не знают, чего от тебя ждать, и осторожничают. Есть те, кто тебя боится, и те, кто хочет тебя казнить, но не имеет на это власти. Некоторые просто держат дистанцию, но если ты попадешь в беду – помогут тебе. Например, Келлар и Баллерс. И еще есть мы трое, на которых ты всегда можешь рассчитывать. Если сам захочешь. Так что перестань искать причины и просто прими это как данность. Ага? Гед внимательно посмотрел на принца и опустил голову. – Слишком много свободы, – тихо произнес он. – Ты снимаешь с меня всю ответственность, и даешь мне слишком много свободы. Я просто пока не знаю, что с ней делать. Брайан рассмеялся: – Делать? А чего бы ты хотел? – Я… – Гед запнулся на полуслове и замолчал. Что делать со свободой, которой у него никогда не было? Поставь человека на перекрестке сотен дорог и скажи: «Выбирай любую!», разве он сможет решить, куда ему идти? Только одно он мог сказать наверняка – ему хотелось следовать за принцем.