Ключ

Еще не успев толком проснуться, Гед отчетливо понял, что принц сидит рядом с ним. Сквозь тревожные сны, в которых он видел Хозяина Башни, сырые подземелья и каменные стены колодца, начали пробиваться теплые лучики света. Их становилось все больше, и в конце концов они почти разогнали тьму. Позволили согреться… А потом до Геда дошло, что он ранен. И этот свет — ни что иное, как чужие силы, которые он сейчас забирает. Силы Брайана. Он открыл глаза и огляделся. Принц и в самом деле был тут, держал за руку, сидя у изголовья кровати, а в ногах, прислонившись друг к другу, безмятежно дремали близнецы. Интересно, сколько же времени они здесь провели? Если припомнить ту крепкую настойку сонного корня, то Гед проспал никак не меньше суток. А может и больше… Он стряхнул ладонь принца и прошипел: — Какого черта вы тут делаете?! — Очнулся? — спокойно спросил Брайн. — Как себя чувствуешь? — Уходите отсюда, пока силой не вышвырнул! — рявкнул он. — Значит, нормально. Не кричи, близнецов разбудишь. Они ведь все равно останутся, так зачем поднимать лишний шум? — Я же тебе говорил, — сказал Гед сквозь зубы, — если я выздоравливаю — вы слабеете! — Да, я помню. Поэтому здесь и сижу. И они тоже, — принц кивнул на Финна и Тилла. — Мы просто за тебя волновались, вот и… — Это не ваше дело! — Ошибаешься. Кому, кроме нас, распоряжаться нашими силами? Да и вообще, я не понимаю, чем ты недоволен? Хотел дождаться, пока раны сами заживут? Гед замолчал и хмуро опустил голову. Да уж, от Брайана с близнецами так легко не отделаешься! И зачем он им сдался? Почему они готовы часами сидеть у его постели, делиться с ним энергией, засыпать от усталости, но все равно оставаться здесь? На принца так вообще смотреть жалко! Бледный как полотно, руки дрожат, под глазами — синие круги… И все-таки, несмотря на все свое негодование, Гед был приятно удивлен. Ведь это означало, что он больше не один, и не зря хотел остаться в этом замке. Ведь тут он кому-то нужен. Хозяин, конечно, тоже ценил его, но никогда не стал бы сидеть вот так у его постели, беспокоиться, жертвовать собой, чтобы Гед быстрее поправился… Да и плевать ему было, сколько шрамов останется на теле его игрушки. Он никогда не пытался дружить с Гедом. Он просто его дрессировал. — Мой отец вчера издал указ, — тихо сказал Брайан, — теперь ты свободен. Можешь остаться в замке или уйти в город, если захочешь. — Сколько я спал? — Гед сел и повел плечами, проверяя, болят ли раны. Они не болели. Значит, принц с близнецами просидели здесь достаточно долго, чтобы вылечить все повреждения. — Два дня. Ты извини, но я уговорил лекаря вколоть еще снотворного, чтобы ты отдохнул. — Зачем? И так нормально! — Я осматривал твои раны каждые три часа, — пояснил принц. — По моим подсчетам выходило, что ты полностью поправишься часов за пятьдесят, учитывая скорость заживления. И только с тем условием, что мы с Финном и Тиллом будем здесь. Вчера я весь вечер провел на совещании, и оказалось, что без меня ты выздоравливаешь гораздо медленнее, так что… — Это просто царапины, — скривился Гед, — обошелся бы и без тебя. — Конечно, обошелся бы, — Брайан скептически покачал головой. — Я так понял, бывало и хуже. Но мне безумно не хотелось, чтобы у тебя прибавилось шрамов... тем более, по моей вине. — По твоей вине? — переспросил Гед. — Ну да. Если бы я раньше подсуетился, тебе не пришлось бы все это терпеть. Прости. Стратег из меня никудышный. Мог бы и догадаться, чего от тебя хочет король, а не ждать до последнего. Но зато теперь никто не посмеет тебя выгнать, а раны от кнута уже затянулись, и ожоги с вывихами зажили. И даже татуировка потускнела… Гед покосился на свое предплечье и заметил, что черная вязь Башенного герба действительно стала бледнеть, а клеймо больше не выделялось на коже так четко. Неужели мальчишка вместе с близнецами умудряются лечить даже старые шрамы? Похоже на то… — Ты… есть хочешь? — смущенно спросил Брайан. — Или пить? Или еще что-нибудь? Гед мотнул головой и признался: — Хочу увидеть Черного. Это можно? — Да. Только я пойду с тобой. — В лес? Ночью? — Не думаю, что охрана пустит Волка в мои покои, — фыркнул принц и протянул ему руку: — Вставай. Я сейчас одежду принесу. Они так и не стали будить близнецов, тихо вышли из комнаты, переступив через ноги спящего охранника — нынче он был всего один — и направились вниз по лестнице. Брайан прекрасно знал, что из главных ворот их не выпустят, так что повел тирионца другим путем. Через какой-то подземный ход, по туннелю, который был так низок, что временами приходилось ползти на четвереньках, потом по крутой темной лестнице… Гед хорошо ориентировался в пространстве и знал, куда они идут, а потому не задавал вопросов. Похоже, это был тот самый ход, которым принц хотел воспользоваться для побега. У мальчишки были даже ключи от тех немногих дверей, которые попадались им на пути. Что ж, каждый уважающий себя замок имеет подобные туннели. Чтоб в случае чего можно было незаметно отправить гонца или запустить внутрь разведчика. Или удрать, если станет совсем плохо… Наконец, они пришли к подножью витой каменной лестницы, которая вела куда-то вверх. Брайан поднялся первым, нащупал крышку люка и, что было сил, потянул в сторону ржавый засов. Тот издал пронзительный скрип, но поддался. Оказалось, что выход был искусно спрятан в каменистой расщелине, поросшей диким кустарником. Здесь даже имелся природный, или успешно имитирующий природный, вал для обороны, за которым можно было прятаться. С одной стороны высился лес, с другой — поднимался крутой каменистый утес. Был и ручей, прыгающий по камням маленьким, но шумным водопадом. Притом, создатели подземного хода сумели правильно использовать журчание воды. Выход из люка был расположен так, что ручей здесь почти не было слышно, зато все прочие звуки гулко отдавались от стен. Гед мог бы поспорить, что стоит отойти на десяток шагов — и ничего не разберешь из-за шума. Не сразу и угадаешь, то ли это люди переговариваются в темноте расщелины, то ли вода льется по камням, то ли гудит натянутая тетива лука… — Неплохо, — одобрительно кивнул он. — Мы в двух верстах от замка, — принц захлопнул тяжелую крышку люка. — Раньше здесь было много подземных туннелей, теперь часть из них завалили, часть находится под охраной... А есть такие, о которых никто не знает, кроме короля. И меня. — Значит, ты так собирался меня вывести из плена? Идиот! Кто же показывает врагам тайные ходы? — Можно было еще через подземную реку, — пожал плечами он. — Не через главные ворота же идти! Ладно, давай, зови своего Волка. Рассвет скоро. Гед поднял брови, но кивнул. Черный уже почувствовал их приближение, и несся по лесу во всю прыть, опасаясь, что не успеет застать Геда. В последние дни вокруг замка творилось много странного, и Волк даже не надеялся увидеть друга, так что теперь он спешил. Рвался сквозь заросли, с хрустом ломая кустарник, распугивая мелких зверьков и птиц… Наконец он выскочил на поляну, по которой вился шумный ручей, сбегающий с гор, и резко остановился, взрывая когтями мягкую землю. Впереди были два человека. Волк еще не мог видеть их, но остро чувствовал запахи, один — сладкий и аппетитный, другой — привычный, родной, хоть и сильно смешавшийся с первым. Запах Геда. Черный совсем по щенячьи тявкнул и ринулся к нему. Гед вышел из тени громадного валуна, улыбнулся Волку и с наслаждением зарылся лицом в густую шерсть, обнимая могучего зверя за шею, насколько хватало рук. Черный принюхался и вильнул хвостом. Заявил: «Ты другой» — Другой? — не понял Гед. «Раньше от тебя пахло холодом и смертью. Теперь — только им» — Да, мы… много времени провели вместе. Тебе не нравится? — он криво усмехнулся. — Или теперь ты и меня съесть захочешь? «Ты другой, — повторил Волк. — Это хорошо» — Знаю, — Гед вдруг перестал улыбаться и оглянулся на принца, который терпеливо ждал неподалеку. — А еще я теперь свободен и могу охотиться с тобой, сколько захочу. Ты был прав. С ним мне лучше. Черный фыркнул, растягивая пасть в страшноватом подобии улыбки, и нетерпеливо поскреб лапами землю. Он почувствовал Геда, когда выслеживал стадо оленей, и теперь ему хотелось продолжить погоню, пока олени не ушли слишком далеко. Сейчас, когда в лесу развелось столько Волков, найти добычу стало не так-то просто. А на одних зайцах долго не протянешь… Его азарт охоты передался и Геду. Он хищно прищурился, облизнул зубы кончиком языка и склонил голову набок: — Возьмешь нас с собой? Волк призывно зарычал. Конечно, он возьмет с собой Геда! Да и этого мальчишку, если потребуется. Его запах, конечно, будет сбивать со следа, но лучше уж так, чем лишать себя возможности поохотиться вместе с другом! Брайан, который пристально за ними наблюдал, понял все без объяснений и медленно подошел, с опаской косясь на Волка. Гед в очередной раз отметил, что принц догадлив, да и смелости ему не занимать. Впрочем, не нужно быть гением, чтобы уяснить намерения человека, которому надоело сидеть взаперти, и зверя, явно ищущего, чем поживиться. Гед в любом случае поехал бы на охоту. А принц мог либо последовать за ним, либо остаться ждать его возвращения в безопасном подземном ходе. Они вскарабкались на спину Волка, и тот рванулся назад, в чащу леса, так быстро, что ветер засвистел в ушах. Гед снова сидел впереди, а Брайан обнимал его за талию, чтобы не упасть. Ощущение его теплых рук на животе, его дыхания на затылке, вместе с головокружительной скоростью, заставляли Геда чувствовать себя каким-то предельно живым. Настоящим. Будто и не было всех этих лет в Башне. Новое ощущение было пронзительным, словно грозовой ветер, и таким прекрасным, что Гед даже рассмеялся, запрокинув голову. Теперь он волен решать сам! Делать все, что захочет! Охотиться с Черным, любить и ненавидеть людей по своему выбору, остаться с принцем, который и подарил ему эту свободу!.. Волк одним громадным прыжком перелетел овраг и настиг, наконец, стадо оленей. Их было немного, всего шесть или семь, и они тут же кинулись врассыпную, но зверь успел придавить одного к земле и с наслаждением вцепился в теплую плоть. Разорвал оленю горло, чтобы он уж точно никуда не делся — и рванул за остальными. Волки никогда не были безмозглыми хищниками. Они прекрасно понимали, что одного пойманного зверя мало, чтобы насытиться, а потому убивали сразу нескольких, а потом съедали их по очереди. В отличие от обычных волков или медведей, они могли подавить в себе желание сразу полакомиться свежим мясом ради того, чтобы получить больше. Если бы не это, Черный при первой же встрече сожрал бы принца, не моргнув глазом. Но сейчас, чувствуя эмоции Геда рядом с этим мальчишкой, зверь даже радовался, что не сделал этого. Потому что Гед был… Счастлив? Влюблен? Да, наверное, и то, и другое… Черный догнал второго оленя, и сомкнул челюсти на его задней ноге, мгновенно переломав кости и вывихнув суставы. Зарычал, не останавливаясь: «Если струсишь — загрызу!» — Что? — переспросил Гед. Хотя и так понимал, о чем он говорит. Даже Волку было ясно, что без Брайана Гед превратится в того, кем был раньше — в одинокого равнодушного жестокого зверя, натасканного исполнять приказы. Да и вообще, стоит ему хоть немного отдалиться от принца, и Хозяин тут же заполучит его обратно. Подобные связи так легко не рвутся. Разве только если привязать себя к кому-то другому, куда более важному. Этот принц казался Черному достойной кандидатурой. Вцепившись в бок третьего оленя, Волк припал на передние лапы, чтобы удобнее было грызть, а потом и вовсе лег на землю. Гед вздохнул: — Неужели ты настолько голоден? А как же остальные? — Что случилось? — спросил Брайан. — Он решил больше не охотиться. Я так понял, где-то неподалеку ходят другие Волки, и он боится, что они стащат его добычу. Теперь он будет целый час жрать. И даже не поделится. — Только не говори, что ты любишь сырое мясо, — нервно улыбнулся принц. Гед пожал плечами: — Конечно, люблю! Слезай. Пойдем, поищем туши других оленей, пока он с этим возится. Принц неуклюже сполз со спины Волка и спрыгнул на землю рядом с Гедом. Вроде бы тот говорил несерьезно. Но кто его разберет? Может, звериная половина в нем настолько сильна, что он действительно поедает оленей, даже не содрав с них шкуры, и пьет их теплую кровь… — Что, испугался? — насмешливо спросил Гед. — Если тебя это смущает, можешь тут подождать! — Нет, я… просто не знал. Но, думаю, мясо без соли не такое уж и вкусное. — Ха! — восхитился Гед. — Тебя вообще можно хоть чем-то удивить? Принц подумал и кивнул: — Можно. Вот если бы ты сказал, что ешь годовалых младенцев или какую-нибудь гадость, вроде жаб и червей — я бы тебя не понял. К тому же, ты не из тех, кто будет ждать, пока мясо пожарят, если голоден. — Ну, я же зверь все-таки! — Пф-ф! Зверь, — фыркнул Брайан, и глаза его задорно блеснули. — У тебя ни клыков, ни рогов! Блох, вроде, тоже нет. Только вот не знаю: ты, когда мочишься, одну ногу задираешь? — Чего?.. — …А людьми питаешься? Вот это бы меня точно смутило! Не хотелось бы думать, что с голодухи ты мне что-нибудь откусишь во сне! Гед вдруг с удивлением понял, что принц шутит, и чуть настороженно рассмеялся. Ну надо же, оказывается, он все-таки может быть веселым — если не боится! К немалому облегчению Брайана, они все-таки не пошли искать оленя, и свернули на неприметную звериную тропку, уходящую куда-то вниз. Гед не в пример лучше знал окрестности и шел уверенно и быстро, увлекая за собой принца. Они одолели крутой спуск, который казался почти отвесным в темноте, спрыгнули с каменистого взлобка и вышли, наконец, к маленькому лесному озеру. Оно было идеально круглым, словно чаша. По берегам росли острые листья молодых камышей, а на противоположной стороне вздымался на три сажени гранитный обрыв, густо оплетенный корнями деревьев. Брайан опустился на корточки и тронул воду. Похоже, озеро питали подземные источники, потому что вода оказалась ледяной, несмотря на по-летнему теплую погоду, которая стояла последние дни. — Не знал, что здесь есть озеро, — сказал он. — Хотя, откуда мне было знать? Не так уж часто я покидаю замок. Гед презрительно хмыкнул и принялся молча раздеваться, а потом с разбегу бросился в воду, окатив принца тучей веселых брызг. Вынырнул, по-собачьи тряхнул головой и крикнул: — Чего расселся? Давай ко мне! Брайан недолго раздумывал, как поступить. Скинул одежду, оставив ее валяться на берегу, и тоже вошел в воду, содрогаясь от холода. Впрочем, ледяная вода была ему привычна, как и всем, кто родился и вырос на севере. Здесь реки, соприкасаясь с соленым морем, не замерзают даже в лютый мороз, и лишь берега их обрастают исполинскими снежными кружевами причудливых форм. Брайан с близнецами все детство купались в этих реках, пусть даже и зимой. Ведь ни одна сила в мире не может удержать мальчишек, для которых такие зимние развлечения — лучший способ показать себя. Похвастаться своим безрассудством перед детьми феодалов и думающих мужей, приближенных к королю, вызвать панику у слуг, которые должны были за ними приглядывать… Так что в это холодное озеро принц полез без страха и сразу же нырнул, проплыв под водой чуть не до другого берега. Попробовал достать до дна, но так и не сумел — видимо, озеро, несмотря на свою малость, было очень глубоким. Гед тоже с удовольствием плескался в прозрачной воде. Он любил природные водоемы и даже предпочитал их горячим ваннам. Потому что, какими бы большими эти ванны ни были, в них все-таки не поплаваешь, а неба над головой и подавно ничто не заменит. Через полчаса принц устал нырять и просто лег на воду, блаженно закрыв глаза и расставив руки. Последние несколько дней выдались тяжелыми. Теперь же он чувствовал, как уходит из тела усталость, как проясняются мысли, отпускают тревоги. Все-таки хорошо, что Гед его сюда притащил. Да и вообще, хорошо, что они выбрались из замка, из этой маленькой тесной комнаты, из череды одинаковых коридоров, из зала Советов, где Брайан проводил слишком уж много времени… Он снова нырнул, тайком подобрался к Геду и дернул его за ноги, заставив неуклюже грохнуться в воду. Тот не остался в долгу. Едва принц высунул голову на поверхность, как он сгреб его за волосы и снова окунул в озеро, злорадно улыбаясь. — Ах ты! — Брайан вынырнул и резко ударил по воде ладонью, подняв упругую волну, которая окатила зазевавшегося Геда. Так они дурачились еще минут десять, пока окончательно не выбились из сил. Потом Гед подплыл к Брайану и остановился, с любопытством заглядывая в глаза. Заявил: — А ведь ты совсем перестал меня бояться! Принц пожал плечами: — Оказалось, что за пределами Башни ты не такой уж и страшный. И вообще, я… — он вдруг замолчал и отвел глаза, так и не решившись закончить фразу. — Что? — спросил Гед. — Да ничего. Ерунда… — Говори уже! Брайан замялся. Какое-то время он молчал, но Гед продолжал сверлить его взглядом, и, в конце концов, принц не выдержал. Вздохнул и потупился: — Ну… Понимаешь, я взял на себя ответственность, когда решил оставить тебя в замке. Но я ведь стратег, а стратегу не позволяется слепое доверие. Поэтому я думал… Просчитывал разные варианты… Например, ты мог не случайно угодить в плен, и просто собирать информацию для Хозяина Башни. Что тогда? Или все-таки случайно — но для тебя это было чем-то вроде игры. К боли ты относишься равнодушно, собственной жизнью тоже не особенно дорожишь. А, когда ты смекнул, что пребывание в Верте может оказаться полезным, решил задержаться и узнать что-нибудь, раз уж представилась такая возможность. Но тогда выходило бы, что ты просто используешь меня. В качестве живого щита и развлечения заодно. Пока от меня есть прок, ты терпел бы мое присутствие, а потом… не знаю, убил бы. Или вернул назад в Башню… Гед невесело хмыкнул. Да, мальчишка был прав. Почти во всем. Только не подумал о своей настоящей роли в этой нелепой игре. Поначалу все было просто: тебя пускают во вражеский замок, водят туда и сюда, рассказывают о положении дел… Чтобы добыть эти сведения в Башне, приходилось брать пленных и пытать их, по крупице вытягивая то, что им известно. А тут — все даром, только успевай вертеть головой и слушать, о чем говорят! Но со временем, узнав принца получше, Гед передумал возвращаться к Хозяину. А еще оказалось, что свобода куда увлекательнее любых игр, а дружба куда лучше одиночества. Банальная история, если подумать. Пленник проникается доверием к врагам, которые обошлись с ним по-человечески, начинает уважать их и в итоге остается на чужбине, предав своих. Писатели веками марали бумагу, сочиняя подобные сказки. Гед прочитал их много. Только не думал, что станет героем одной такой. Что же до принца — тот почему-то казался ему редким явлением, диковиной, которую видишь раз в жизни, вроде восьмицветной радуги. Слишком нелепый для персонажа из книг. И слишком особенный, чтобы обойти его стороной, хотя бы не оглянувшись. — Наверно, ты снова назовешь меня идиотом… Но я верю тебе, — сказал Брайан, глядя ему в глаза. — Поэтому и не боюсь. Я даже поймал себя на мысли, что если ты и правда меня используешь, если ты шпион, если предан Хозяину… Я все равно буду на твоей стороне. Гед нахмурился: — С чего вдруг? — Сам знаешь, — развел руками принц. — Я тебе говорил. А ведь он действительно говорил. Да… Просто и мимоходом, будто в этом нет ничего особенного: я, мол, в тебя влюблен. Так же, как теперь говорит, что готов заранее простить любое предательство. Взять и поверить, без единой причины. Однако же, мальчишка очень проницательный для своих лет! Со стороны посмотришь — и в самом деле, идиот идиотом! Творит черт знает что, ведет себя так, будто его в детстве неоднократно роняли, и всё на голову… А потом вдруг выясняется, что он был прав. И эти его глупости — самое разумное, что вообще можно было сделать. Он будто точно знает, что творится у Геда в душе. И всегда знал. Пусть не умом, а лишь на уровне интуиции, но все же. Порой складывалось такое ощущение, что ему доподлинно известны все мысли и порывы, все желания, которые Гед старательно ото всех скрывал. Так люди, прожившие вместе много лет, угадывают друг друга вплоть до движений ресниц, даже если находятся в разных концах населенного мира. И сами не могут объяснить это, просто чувствуют и все. Геду вдруг вспомнилось, как Брайан, исполосованный кнутом, едва не погибший накануне в тюремной камере, поднял глаза и спросил у своего палача: «Ты чего? Плохо?». А палач стоял и не знал, что ответить, потому что ему действительно было плохо. Особенно когда принц пытался улыбаться непослушными губами и беспокойно заглядывал в лицо. Будто сочувствовал… Вот что с таким делать? Тут уж и правда: либо прибить, либо полюбить. Одно из двух. Гед уже давным давно понял, что выберет. И сейчас ему отчаянно хотелось просто прижать к себе это ходячее недоразумение, стиснуть его, что есть силы — и больше не выпускать никогда. Он нервно сглотнул, подошел к принцу и коснулся его руки. Осторожно оплел пальцами запястье. Оно показалось каким-то слишком уж хрупким и тонким, будто может сломаться от малейшего нажатия. Нет, все-таки Брайан — книжный червь! И руки у него соответствующие. Ими только кисточку держать, да чертить карты. Хотя он и подраться не дурак... вроде бы. Во всяком случае, когда он упражнялся в фехтовании с близнецами, Гед подумал, что принц неплохо владеет мечом, только не любит этого. Научить научили, но подлинную кровожадность, свойственную воинам, в человека вложить трудно. Но руки у него приятные. Нежная кожа, длинные изящные пальцы… Настоящие руки аристократа, несмотря на то, что ногти, вырванные во время пыток, еще не совсем отросли. Гед притянул его к себе, ощутив под водой его обнаженное тело. Прижался, глубоко вдохнул запах его волос. Пахло весенними цветами. Такие распускаются высоко в горах, едва сходит снег, и источают свежий аромат, от которого голова идет кругом. Тонкий, нежный, как ветер после первой грозы… С минуту Гед стоял, зарывшись лицом в мокрые волосы мальчишки и зажмурив глаза. Принюхивался. Он и сам не заметил, как вцепился ему в плечо онемевшими пальцами, как уткнулся в шею и терся о нее щекой. И все вдыхал, вдыхал… Потом ему вдруг захотелось узнать, какова на вкус кожа, от которой идет столь чудный аромат, и Гед осторожно лизнул ее языком. Ему понравилось. И как-то сам собой вспомнился тот поцелуй на краю обрыва, когда он с трудом заставил себя выпустить мальчишку. Теперь у него это не получилось бы при всем желании. Уж очень трудно было оторваться от этого запаха, и этой теплой шеи, и мокрых волос… К тому же, принц до сих пор не оттолкнул его. Стоял по пояс в воде, дрожал, то ли от холода, то ли от непривычных касаний, и сердце его билось часто-часто. Гед потерся носом о трепещущую жилку на его шее, поцеловал в ключицу — и почувствовал, как руки мальчишки осторожно обнимают его за талию. Гладят… А потом отчетливо услышал его мысли: «Все хорошо. Мне не страшно. Ты больше не один» Гед быстро глянул на него. Принц был серьезен и бледен, но страха в нем и правда не было. Только волнение. Ну, конечно он волнуется! Он ведь подпустил своего палача непозволительно близко, позволил ему касаться себя, а ведь они тут совсем одни! Мало ли, что Гед захочет сделать? Впрочем, пока его намерения были вполне однозначны. Только Гед не был уверен, что сможет остановиться, если принцу вдруг захочется это прекратить. Честно говоря, он вообще плохо понимал, что происходит вокруг. Он ничего не видел, кроме шеи и плеч принца, ничего не слышал, кроме его дыхания, и чувствовал только запах его волос. Такой притягательный... Брайан даже не заметил, как они оказались на берегу. Робкое предрассветное сияние заливало небо, лес замер. От неподвижной глади озера потянулся туман. Гед целовал его. Гладил его лицо, запускал пальцы в волосы, стискивал ребра в тугих объятиях. Потом его руки скользнули по груди, по животу, ниже… Брайан застонал. Зажмурился, запрокинув голову, уперся затылком в мягкую лесную траву. Стиснул зубы… — Все еще не боишься? — прошептал Гед. Он уверенно мотнул головой. Какая разница? Какое это имеет значение, теперь, когда они, наконец, так близко? Когда этот хищник в человеческом обличье прижимается всем телом и смотрит своими серебряными глазами чуть испуганно, часто дышит, и с локонов его черных волос при каждом движении срываются капли воды. Такой сильный и такой слабый одновременно. Безумно красивый. На него даже глядеть больно, сразу теряешь над собой контроль. И уже не понимаешь, как это вышло, почему ты с ним, почему он с тобой… Только хочется, чтобы он был рядом. И не важно, что он будет делать. Хоть пытать! Только бы не уходил. Гед обнял его за шею, снова поцеловал, и почувствовал, как принц вцепился в него двумя руками — не вырвешься. И откуда у этого дохляка взялось столько сил? Да и зачем так хвататься, будто Гед и вправду собирался уйти? Его губы были мягкими и горячими. Почти обжигающими. Чтобы оторваться от них сейчас, нужно было перевернуть мир с ног на голову. На мгновенье Геду показалось, что земля под ними и правда качнулась — так сильно закружилась у него голова. Даже в глазах потемнело. От этого запаха, приторно-свежего, самого лучшего запаха на свете. От этой гладкой кожи с капельками воды. От дрожащего гибкого тела, неуклюжих пальцев, путающих его волосы… И как Гед раньше жил без всего этого? Столько времени потратил впустую… Хотя нет — все правильно. И хорошо, что так вышло. Он возблагодарил всех Богов за то, что раньше не тронул мальчишку. Если бы он сразу… еще в Башне, в пыточной, когда Брайан беспомощно висел на цепях… Представить только, что он мог бы учинить над принцем, и как жалел бы потом о своих поступках — даже страх берет! И в груди будто сжимается что-то острое, черное, пальцы холодеют от ужаса. Спасибо Господи, что оказалось достаточно просто причинять ему боль. Не насиловать в грязных застенках. Не унижать… Брайан вдруг оторвался от его губ и тревожно посмотрел в глаза: — Гед? Что с тобой? Трясешься весь… — Ничего, — хрипло отозвался он, — просто подумал… — А ты не думай. Теперь незачем. Иди сюда, — и обвил рукой его шею, вновь притягивая к себе. Гед зажмурился и вновь приник к его губам, жадно ловя дыхание. Голова опять закружилась, даже сильнее, чем в первый раз. От этой нежности и простоты, от того, как доверчиво этот мальчишка тянется к нему. Без сомнений и оправданий. Без слов. Просто позволяет делать все, что хочется, и думать не думает, что ему снова могут причинить боль. Неужели так бывает? Да и вообще, странно, что сам Гед едва не терял сознание от одних только поцелуев. Безумие… Настоящее безумие, вот так тонуть в нем, без остатка, забыв обо всем на свете и чувствуя лишь, как сердце гулко бухает в ребра. Как сводит все мышцы от напряжения и нетерпения, а внизу живота разливается сладкая истома… Еще никогда и никого Гед не желал так страстно. Только его. Обладать им, чувствовать его, знать, что он рядом… Нет, не просто рядом — этого мало! Хотелось слиться с ним воедино, вплавиться в него, раствориться в этих неумелых руках и не помнить даже собственное имя. Но все-таки Геду не давала покоя одна мысль. — Ты ведь… еще никогда?.. — сбивчиво прошептал он. Брайан открыл глаза, блестящие от волнения. Внимательно посмотрел на него и дернул плечом: — С парнем — нет. — Знаешь, это… — Больно. Я знаю, — он неуверенно улыбнулся. — Ничего. Не больнее, чем кнут. Гед нахмурился и уткнулся лицом в его грудь. Крепко обнял — и почувствовал, как теплые руки гладят его по голове. — Прости, — наконец, тяжело выдохнул он. — Я ведь тебе так и не сказал этого. Хотя и должен был. Прости… Брайан почему-то рассмеялся. И, когда изумленный Гед поднял голову и повернулся к нему, пояснил: — Для бывшего палача ты слишком сентиментальный. Я давным-давно тебя простил. И сейчас мне просто хочется быть с тобой. Тебя… И плевать на боль. Гед погладил его по щеке. Бережно тронул двумя пальцами подбородок, приник к губам — и зажмурился, чтобы принц не увидел выражение его глаз. Ему хотелось многое сказать. Объяснить, что он чувствует. Просто взять и выложить начистоту все, что накипело, пусть даже это сентиментальный бред бывшего палача. Чтобы Брайан больше никогда не мучился вопросом, можно ли верить ему, и никогда не боялся. Но для слов уже не осталось места. Слова высохли, осыпались пожухшей листвой, стали хрупкими и бесполезными. От них осталось лишь мерцающее пятно, какое бывает, если смотреть на солнце, а потом отвести взгляд. «Ты со мной. Храбрый маленький принц… И откуда ты такой взялся, почему свалился как снег на голову, когда уже нечего терять и не на что надеяться? Со своими упрямыми волосами цвета мёда и прожигающим взглядом серо-зеленых глаз. Ты проник в самое нутро, и вырвать тебя оттуда теперь можно только с мясом. Ты запутался в моих внутренностях, оплел все тело будто кровеносные сосуды… Уже давно и прочно. И навсегда. Даже если бы я захотел — не смог бы от тебя отлепиться. Ты говоришь — плевать на боль? Но теперь это и моя боль тоже, потому что ты подпустил меня, доверился мне, и наши нервы срослись воедино. Как деревья срастаются корнями. Отдели одно — и другое погибнет. Как это произошло? Когда? И почему я понял это только теперь, успев причинить тебе столько зла, что не смогу найти себе оправданий... Но ты со мной. У тебя хватило терпения, чтобы приручить меня. Хватило сил, чтобы разорвать мои цепи, хватило смелости, чтобы остаться. Вот так просто — глаза в глаза, рука в руке. У тебя это всегда получалось просто. А я…» Брайан жадно хватал ртом воздух. Гед провел губами по его шее, спустился к груди. Какая же нежная у него кожа… Недавние шрамы на ней выглядят неуместными, почти кощунственными, будто выжженная земля посреди цветущего леса или чьи-то следы на снежной целине. Гед сам оставил эти шрамы. Но теперь он бережно гладил их и целовал. Вылизывал, как зверь, словно пытаясь залечить, стереть, исправить… Терся о них щекой, жарко выдыхал в ложбинку между израненными ключицами. Потом его губы коснулись упругих розовых сосков — и он почувствовал, как принц запрокидывает голову и напрягает плечи. Тянется к нему всем телом, отвечает на каждое прикосновение, прерывисто дышит, не в силах сдержать дрожь… Геда и самого трясло так, что руки едва его слушались. Он навалился на Брайана всем телом, прижался к нему, чувствуя, как бешено стучит сердце у того в груди. Мальчишка даже не пытался сопротивляться. Наоборот, чуть раздвинул ноги, чтобы Геду было удобнее, и согнул в коленях. И двигался — едва заметно, будто пытаясь оказаться так близко, как только возможно. Еще ближе, потом еще немного… Гед украдкой наблюдал за его лицом. Щеки у принца разгорелись алыми пятнами, губы чуть приоткрылись, и за ними стало видно жемчужный ряд ровных зубов, стиснутых так крепко, что не разжать. Мокрые волосы рассыпались по траве. Ресницы дрожали. Иногда он открывал глаза и бросал на Геда быстрый тревожный взгляд, затуманенный наслаждением, и от этого хотелось просто разорвать его на части, поглотить целиком… Каждый раз, когда Гед прикасался к нему, принц выгибал шею, запрокидывал голову и жмурился, как от боли. Грудь его поднималась при каждом вздохе. Трепетала — судорожно, беззащитно, будто внутри билась пойманная птица. На лбу выступили крошечные капельки пота, блестящие в тусклом предутреннем свете... Так вот он какой — этот мальчишка! Когда покидает свою глухую раковину и раскрывается, забыв о страхе. Когда доверяет… Гед в жизни не видел ничего прекраснее. С ним самим тоже творилось что-то странное. Все вокруг казалось ему нестерпимо горячим, почти раскаленным. Трава, деревья, озеро, даже небо… И особенно принц. Его кожа могла оставить ожоги, его взгляд мог проплавить насквозь, даже прикасаться к нему было страшновато. Будто суешь руку в огонь… И одновременно Гед жаждал этого тепла, пусть даже потом он обратился бы в пепел. Каждый нерв пронизывали искры. Гед так и не понял, откуда они взялись, от него самого или от мальчишки… Он только знал, что не способен даже вздохнуть — когда его бедра гладят настойчивые руки, когда это хрупкое тело бьется под ним, дрожит… А еще запах. Боже, какой запах… От него хочется вскрыть собственную грудную клетку и выпустить наружу дикий вой, теснящий ребра, первобытный, звериный… Гед не помнил, чтобы когда-нибудь его так возбуждала близость с кем-либо. Он чувствовал себя предельно живым, настоящим — и вместе с тем почти не понимал, что делает. А принц… Принц позволял ему все. Гед спустился ниже, обхватил губами его член и стал двигаться, помогая себе рукой. Брайан опять застонал, тихо, откровенно, как Гед еще никогда не слышал. Закусил губу, вцепился ему в плечи холодными пальцами — и уверенно замотал головой: — Нет… Не так! Я хочу не так. Конечно, простых поцелуев и касаний ему недостаточно. Гед прекрасно видел его мысли. Мальчишка мог бы и вовсе молчать, тем более, что такая близость была ему в новинку. Он хотел большего. Хотел, чтобы они слились воедино, хотел добровольно сдаться, почувствовать, каково это — когда над тобой властвует тот, кому ты дорог, а не просто равнодушный палач. А еще в его глазах Геду почудился намек на вызов. Принц усложнял правила игры, неосознанно проверял его на прочность. Теперь, когда они были равны, он вновь давал Геду полную свободу действий и не сопротивлялся, чтобы увидеть, чем это закончится. Смотрел взволнованно и дерзко, часто дышал, упрямо сжимал зубы… И от этого желание обладать им становилось почти нестерпимым, доходило до крайности. Гед поймал его взгляд, провел рукой по внутренней стороне его бедра. Облизал два пальца — и медленно, не отводя глаз, просунул внутрь него. Мальчишка выгнулся дугой, задрожал. Щеки его покраснели еще больше. Гед чувствовал, что ему не по себе, когда на него смотрят так пристально, изучают его реакцию, но не остановился и не отвернулся. Наоборот, наклонился к нему, чтобы не пропустить ни единого вздоха, ни единой морщинки на лбу. Проверяешь, значит? Ну что ж, проверяй! Только и я буду смотреть, как меняется твое лицо, пока я… Не вынимая пальцев, Гед потянулся и поцеловал его в шею, чуть прихватив зубами кожу. Прислушался к его состоянию. Да, уже немного больно. Мышцы так и норовят сомкнуться, тело пытается избежать непривычных ощущений, хотя рассудок и не велит останавливаться. Нужно просто потерпеть немного. Вот сейчас… Гед поднял ноги принца, наклонился вперед и медленно проник в него, помогая себе рукой. И услышал, как тот шипит от боли. Пальцы его судорожно вцепились в стебли травы, голова запрокинулась назад… Гед остановился. Погладил его спутанные мокрые волосы, потерся лбом о пылающие щеки. — Все нормально, — прошептал мальчишка, справившись с дыханием, — продолжай… — Куда торопишься? Он не ответил, только еще сильнее стиснул пучок травы в пальцах. Гед поймал его руку, высвободил и спрятал в своей ладони. Посоветовал: — За меня держись. Брайан и в самом деле вцепился второй рукой ему в плечо. Нервно сглотнул, выдавил бледную улыбку… Во имя Премудрого Лесса, да он ведь еще никогда ни с кем не был! Ни с девушкой, ни с парнем! А говорил так спокойно… И вел себя так, будто в близости с кем-то для него нет ничего особенного… Вот уж проклятая королевская кровь! Даже в такой ситуации заставляет держаться уверенно, хотя на самом деле… Значит, Гед у него первый? Да, он не мог ошибиться. Люди, имеющие хоть какой-то опыт, ведут себя иначе, да и энергия у них совсем другая. Так почему же Брайан ему ничего не сказал? Из упрямства? — Ты… — начал Гед, но осекся. Если мальчишка так хочет — это его выбор. Просто нужно быть с ним аккуратнее, вот и все. Он начал осторожно двигаться, наблюдая за принцем, прислушиваясь к малейшим изменениям. Морщась от боли вместе с ним, вздрагивая от наслаждения вместе с ним, и замирая, когда ему нужно было отдышаться. Мало-помалу принц расслабился и выдохнул тихий стон. Прижался к нему всем телом и даже сам поцеловал в шею. От этих теплых щекочущих прикосновений Гед совсем потерял контроль над собой. Мир вокруг будто замер. Время прекратило свое течение, став чередой безумных повторяющихся мгновений то ли рая, то ли ада, выбраться из которых было не в человеческих силах. Жаркие искры эмоций, исходящих от принца, пронизывали насквозь. Заставляли двигаться быстрее, дрожать, как лист на ветру, выгибаться отчаянной дугой или наоборот, сжимать его в объятиях… Потом искры стали нестерпимо яркими. Затмили собою все вокруг — и даже крик потонул в этом сиянии, распался на пульсирующие толчки, на молнии и землетрясения, ураганный ветер и дрожь обессиленного тела. И долго еще остывал медленным эхом, растекаясь по мышцам и суставам. При всем желании Гед не смог бы сказать, сколько это продолжалось. Но, когда он повалился на траву рядом с принцем и прижал его к себе, чувствуя на груди его жаркое дыхание, небо над головой совсем посветлело. Они лежали на берегу, обессиленные, мокрые от пота, и обоих колотила крупная дрожь. Да уж, видно, не для одного принца это было впервые… Потом Брайан поднялся. Сел, внимательно вглядываясь в лицо Геда, улыбнулся непослушными губами. — Я знаю, ты и сам почувствовал. Но я все-таки скажу… Я люблю тебя. И пошел к озеру, оставив Геда ошарашено смотреть ему вслед. Нырнул в воду, подернутую молочной дымкой тумана, и надолго скрылся из виду. Потом его светловолосая голова показалась вдалеке от берега, мелькнула на секунду — и скрылась опять. Гед с трудом встал на ноги, не без удивления обнаружив, что у него дрожат колени, и тоже поплелся к воде. А ведь он и правда любит. Этот странный нелепый мальчишка, по прихоти судьбы ставший тем, кто спас его из цепких объятий тьмы. Тем, кто оборвал паутину, сплетенную Хозяином, будто обычную паучью сеть, и даже не озаботился тем, что думает об этом сам паук… И вообще. Виданное ли дело, чтобы одна попавшая в плен бабочка спасала другую? Погрузившись в воду по грудь, Гед остановился и стал наблюдать, как вдалеке плещется принц. Вокруг было так тихо, что все это казалось нереальным. Каждый крошечный звук отражался от скал на том берегу, порождая гулкое эхо, и долго еще блуждал меж деревьев, пока не растворялся вдали. Туман казался жемчужным. Мерцал, словно северное сияние, которое появлялось на небе лишь в самые холодные дни зимы, переливался, ловя отблески рассвета, стекал по золотистым волосам принца… Гед подплыл к нему, поймал за затылок и собирался поцеловать, но Брайан, как ни странно, отдернул голову. А потом и вовсе нырнул. Когда он вновь показался из-под воды, Гед озадаченно хмурился: — Ты чего? — спросил он. — Что это за эмоции? Страх? Ты же говорил… Принц замотал головой и, молча, поплыл к берегу. Выбрался на примятую траву, принялся торопливо одеваться. Гед последовал за ним и вновь попытался дотронуться, но мальчишка опять отстранился. — Страх? — не понимая, что происходит, повторил Гед. — Брайан! Почему?! — Не твое дело! — бросил тот. — Но ты ведь… — Отстань! — принц отшвырнул его руку, вновь потянувшуюся к лицу. Гед серьезно посмотрел на него. Брайан не то, чтобы злился, скорее просто не хотел показывать своих мыслей, но это лишь провоцировало увидеть их, во что бы то ни стало. Лицо его было мраморно-бледным, и вовсе не из-за холодной воды, в которой он только что купался. Принц явно нервничал. Только с чего бы? Совсем недавно он был спокоен… С минуту Гед пытался дотронуться до его виска, но Брайан отчаянно сопротивлялся, отбиваясь так, будто от этого зависела его жизнь. В конце концов, Гед рассердился и грубо схватил его руки. Сложил их вместе, без труда удерживая одной ладонью, а вторую прижал к его лицу. Криво усмехнулся: — Серьезно? Теперь, значит, ты боишься, что дал мне слишком много свободы? Что я уйду? Что мне станет с тобой скучно, когда я пойму, что ты никуда не денешься? Брайан опустил голову и перестал вырываться. Вид у него при этом был такой несчастный, что Геда это даже немного обескуражило. Нет, все же надо было объяснить ему… И что за глупая гордость вечно удерживает от того, чтобы говорить начистоту? Вот так отмалчиваешься, боишься сболтнуть лишнего, а потом выясняется, что ты заставил волноваться дорогого для тебя человека… Гед, правда, думал, что здесь и так все ясно. Ему казалось — зачем говорить о том, что даже слепой заметит? Ну, любит он мальчишку. Если бы не это, небось, давно бы уже вернулся в Башню и забыл обо всем. Но он ведь здесь! Издеваться над Брайаном расхотелось, и Гед выпустил его руки. Сказал: — Вот теперь ты точно ведешь себя, как идиот. — Почему? — не понял принц. — Да кто я, по-твоему? Зверь, которого отпустили с поводка? Думаешь, я просто позабавлюсь с тобой и сразу сбегу? — Ты свободен, — тихо сказал Брайан. — Захочешь уйти — уйдешь, никто держать не будет. И вообще, какое тебе дело до моих страхов? Со своими сначала разберись! Гед склонил голову набок. Все-таки он нескоро еще привыкнет к этому странному чувству, что его искренне боятся потерять. И никаких тебе поводков. Сказал бы ему кто-нибудь месяц назад, что все так обернется — Гед расхохотался бы ему в лицо. Как такое возможно? Принц, которого он пытал и едва не прикончил, освободит его от рабства, назовет человеком, даже полюбит? Бред! Но вот он стоит, этот парень с волосами цвета мёда, тело его изуродовано шрамами, а одна рука постоянно дрожит, потому что Гед повредил ему локтевой сустав. Стоит — и надеется, что его палач никуда не уйдет. — Почти рассвело, — заметил Гед, глянув на небо. — Пошли. Вернемся уже домой. Брайан кивнул и принялся одеваться, пряча лукавую улыбку, которая могла бы выдать его облегчение. * * * Черный успел разделаться с одним оленем и убежал искать следующего. На месте пиршества осталась лишь измятая, перепачканная кровью трава да несколько костей, которые зверь не решился проглотить целиком. Хотя, наверное, лишь из боязни, что другие Волки стащат остальную его добычу, пока он занят этой. Гед потянул носом воздух и уверенно заявил, кивнув куда-то в лесную чащу: — Он здесь, неподалеку. Позвать, или сами дойдем? — Дойдем, — передернул плечами принц. До подземного хода и правда было рукой подать. Охотясь за оленями, Черный умудрился загнать их поближе к замку, чтобы потом Гед не отрывал его от трапезы. Теперь было бы, по крайней мере, нечестно заставлять его жертвовать обедом ради того, чтобы везти людей домой. Хотя вообще-то сейчас тирионец не возражал бы против общества своего Волка. Уже минут двадцать его точило смутное беспокойство, и, чем ближе они подходили к замку, тем явственней оно становилось. Брайан тоже шел какой-то задумчивый и хмурый, будто чувствовал что-то неладное. Гед взял его за руку. Пальцы мальчишки оказались холодными как лед. Сначала Гед решил, что он просто замерз, купаясь в озере, или волнуется из-за того, что между ними случилось. Если он хоть что-нибудь понимал, принц впервые в кого-то влюбился, да и подобная близость была ему в новинку. Само собой, теперь все его мысли заняты этим! Чтобы проверить свою догадку, Гед потянулся к его сознанию — и с удивлением поднял брови. Потому что Брайан вообще не думал о нем. А то, о чем он думал… Точнее сказать, как он думал… Больше всего это напоминало заморскую игру — шахматы. Гед знал правила и когда-то даже пытался играть, но все никак не мог найти противника. Теперь же, пробравшись в мысли принца, он увидел нечто похожее, только в десятки раз сложнее. Различные ходы и варианты событий сплетались, складывались в причудливые узоры, закручивались тугими спиралями или напротив, лучами расходились в разные стороны. Иногда даже мелькали образы — будто крошечные фигурки на громадной доске. Принц мысленно двигал их туда и сюда, смотрел, чем это закончится… Стратегия. Вот что было у него на уме. Гед даже замедлил шаг, зачарованно наблюдая за его размышлениями. Он думал красиво. Быстро, четко, будто умелый фехтовальщик, орудующий мечом. Составлял изящные комбинации, хмурился, когда что-то не сходилось… В конце концов, Гед не выдержал и остановился. — Ладно, рассказывай, что происходит, — сказал он. Принц передернул плечами: — Ничего. — Не доверяешь? — прищурился Гед. — Не в этом дело. Лучше я расскажу, когда вернемся в замок. Сейчас не место… — Брайан! Выкладывай! Мальчишка потер пальцами висок, будто у него болела голова, и повернулся к нему, смешно прищурив один глаз: — Ну… У нас тут проблемы вообще-то. — Какие? — Серьезные. Ты был прав, на территорию Верта проникло несколько сотен человек. Они разбились на отряды и создают что-то вроде перевалочных пунктов на расстоянии одного дневного перехода друг от друга. Валят деревья, расчищают площадки для лагерей, запасают хворост для костров… — Зачем? Это же… — Да. По сути это упрощенная модель Тракта. Чтобы потом можно было провести армию, не опасаясь, что ночью нападут Волки. И мы не можем ничего с ними сделать, потому что в каждом таком отряде есть колдун, который усиливает их военную мощь, да еще и заранее сообщает о нашем приближении. Гед недоверчиво нахмурился. — Поэтому я и повел тебя через подземный ход, — продолжал Брайан, — сейчас запрещено покидать замок. Есть шанс нарваться на воинов Дарии. — Тогда зачем вообще было идти? Принц подумал немного и признался: — Ну, с нами же был Волк. Разведчики, которые первыми наткнулись на дарийцев, уцелели как раз потому, что появились Волки. Я сделал выводы. — А засунь ты свои выводы себе в… — скривился Гед, снова схватил его за руку и с удвоенной скоростью потянул вперед. — Думаешь, один Черный справится с целым отрядом, в котором, к тому же, есть колдун? Всё, возвращаемся! — С каких это пор ты стал таким осторожным? — попытался возразить Брайан. — Да вот сейчас и стал! Зато ты слишком беспечный. Хочешь, чтобы я угробил своего Волка, защищая тебя? Ну уж нет! Принц удивленно захлопал глазами. Защищать его? Он и не думал, что Гед станет это делать! Тем более что дарийцы и правда не полезли бы против Волка без веской причины. Да ведь и замок совсем рядом, всегда можно просто сбежать… Тем не менее, Брайан решил не спорить и пошел вслед за Гедом. Тот явно злился. Хотя было не совсем понятно, на что, ведь участвовать в войне с Дарией его никто не заставлял, а опасности пока не было и в помине. Лес дремал в тусклых предрассветных сумерках, спокойный и неподвижный. Они все-таки решили не тревожить Черного и продолжили путь своим ходом. Гед — абсолютно бесшумно, будто под ним была мягкая земля, а не валежник, принц — спотыкаясь на каждой коряге и неуклюже путаясь в ветвях. По лощинам начал собираться туман. Сначала робкий, полупрозрачный, но с каждой минутой он становился все плотнее, поднимался все выше и вскоре скрыл идущих по пояс. Тогда уж смотреть под ноги стало попросту бесполезно. Смотри — не смотри, все равно наступишь на сухую ветку, которая, конечно же, хрустнет так, что только глухой не услышит. Гед, однако, все равно умудрялся не шуметь. И лишь недовольно морщился, когда принц в очередной раз за что-нибудь запинался. — Я все хотел тебя спросить, — едва поспевая за ним, начал Брайан, — как вышло, что ты согласился на условия короля? Ты ведь не хотел оставаться в замке... — Кто сказал, что я не хотел? — Ты и сказал. Еще когда мы на крыше сидели. И потом, на охоте… Гед передернул плечами: — Я просто не верил, что из этого что-то выйдет. — А теперь поверил? Он резко остановился и повернулся к Брайану, схватив его за плечи. Взгляд у него при этом стал таким свирепым, что принц на мгновенье даже перестал дышать. — Давай не будем об этом сейчас, — прошипел он. — Вот спустимся в туннель — и там уже замучаешь меня глупыми вопросами. Дотерпишь ведь? — Гед… Ты чего? — растерялся принц. — Случилось что-то? Тот опустил голову, будто устыдившись своего беспричинного гнева, и вздохнул: — Не знаю. Ничего не случилось… Просто чувство какое-то странное, как будто надвигается что-то плохое. — Плохое?.. Гед мрачно кивнул. Что ж, возможно он со своим звериным чутьем и правда чувствует опасность куда острее изнеженного принца, привыкшего сидеть в замке. Игнорировать это было бы попросту глупо. Поэтому Брайан ускорил шаг, стараясь идти как можно тише, и на этот раз ничего не спрашивал. Поговорить еще успеется. А вот врагам, если таковые действительно где-то рядом, точно не стоило попадаться на глаза. Они уже поднялись на холм, с которого был виден вход в туннель, когда Гед вдруг замер. Повернул голову в сторону замка, вздрогнул всем телом и, к полному изумлению принца, издал глухое утробное рычание. Руки его сами сжались в кулаки, в глазах полыхнула откровенная злоба… Брайан еще ни разу не видел его таким, и даже испугался, но вскоре беспокойство пересилило страх, и он тронул Геда за локоть: — Что с тобой? Там кто-то есть? Тирионец молчал довольно долго. И лишь смотрел, не отрываясь, на черные силуэты деревьев, за которыми виднелись башни замка. Потом сказал, хрипло, каким-то совершенно чужим голосом: — Возвращайся один. Я потом приду. — Почему? — Мне нельзя дальше. Там… ОН. — Кто? — внезапно принц все понял и нахмурился. — Хозяин Башни? Он посмел явиться в Верт? — Мало того. Он уже в замке, а значит, вокруг полно и его наемников. Иди быстрее и убедись, что запер за собой все двери. — Ну уж нет! — упрямо замотал головой Брайан. — Ты что, собираешься прятаться от него? Ты теперь законный житель Верта, никто не позволит ему тебя забрать! Да и с какой стати? — Если он пришел сам, значит, не боится, что его схватят или убьют. Наверняка у него есть козыри, которые позволяют диктовать условия Верту. Он ведь пришел за мной. И я не могу полагаться на благородство короля и рассчитывать, что он займет мою сторону. Я слишком хорошо знаю Хозяина. — Возможно, но ты не знаешь моего отца. Он ни за что не отдаст тебя. Особенно теперь. Гед вопросительно глянул на него, и принц пояснил: — Понимаешь, я… не оставил королю другого выбора. К отрядам Дарии до сих пор смогли подобраться только Волки. И было бы в высшей степени глупо отдавать Хозяину Башни единственного человека, который способен управлять этими Волками. Так что мой отец сделает все, чтобы тебя сохранить. Тирионец едко усмехнулся: — Надеетесь, что я буду воевать за Верт? — Это тебе решать. Но одно я знаю наверняка: никому не хотелось бы иметь такого врага, как ты, когда есть шанс заполучить тебя в союзники. Сам подумай: если ты займешь сторону Дарии, им больше не придется опасаться Волков, а мы окажемся в очень уязвимом положении. Мой отец об этом знает, и не позволит тебе уйти. Но… я дам тебе ключи от подземного хода, на всякий случай. Если тебя попытаются вовлечь в войну, ты волен будешь покинуть замок. А я постараюсь сделать так, чтобы ты смог вернуться, когда все закончится. Несколько минут Гед молчал, обдумывая услышанное. Потом схватил принца за затылок, притянул к себе и страстно поцеловал в губы. — Спасибо, — сказал он. Брайан робко улыбнулся и кивнул, глядя ему в глаза. Когда они вернулись, в замке царил настоящий переполох, несмотря на ранний час. Стража у ворот стояла наизготовку, всюду сновали солдаты, а гражданских разогнали по комнатам, чтобы не путались под ногами. Вдоль стен выстроились лучники. Дозорные на смотровых башнях внимательно оглядывали окрестности, конюхи не успевали седлать лошадей. Был здесь и лекарь. Он нервно переминался с ноги на ногу, готовый в любой момент броситься на выручку пострадавшим, и стискивал в руках короб с лекарствами. Не увидев поблизости других знакомых лиц, Брайан подошел к нему: — Что здесь происходит, Келлар? Это все из-за Хозяина Башни? — Так ты уже знаешь? — откликнулся тот. — Да, он захватил несколько наших разведчиков, и обещает отпустить их, если выйдет отсюда сам. Но мы ничего не знаем наверняка. С ним большая армия наемников и несколько колдунов из Южных Пределов. Возможно, это отвлекающий маневр… Принц покачал головой: — Нет. Сегодня он здесь по другому поводу. Мой отец уже беседует с ним, так? Лекарь непонимающе кивнул. — Где они? В Зале советов? — Нет, в Тренировочном. Король не решился вести его наверх. Подумал, что чем меньше он видит, тем лучше… Но, Брайан! Если тебе что-то известно… — Потом, — отмахнулся принц. Схватил Геда за руку и потащил в замок. Они почти бегом преодолели короткую лестницу и коридор, ведущий в тот самый зал, где некогда тренировались в фехтовании близнецы. У дверей их встретила дюжина охранников. Но никто даже не подумал преградить им путь, и Брайан, не мешкая, распахнул створки. …И нос к носу столкнулся с Хозяином Башни. Высокий статный мужчина в черной одежде и плаще с застежкой в виде герба Стражей, повернулся к нему. Весело прищурился. Холодные темные глаза его при этом не выражали ничего, кроме любопытства, губы изогнулись в презрительной усмешке. Но голос прозвучал почти доброжелательно. Только вот обращался он вовсе не к принцу. — Ну, здравствуй… мой мальчик, — сказал он. Гед замер за спиной у Брайана и до боли сжал кулаки, но ничего не ответил. — Разве ты не рад меня видеть? — продолжал Хозяин. — А я ведь пришел сюда только ради тебя. Ты готов вернуться домой? Поторопись, нам еще многое предстоит сделать. Какое-то время Гед молчал. Он сильно побледнел и стискивал зубы так, что на скулах ходили желваки, а на шее его билась нервная жилка, выдавая волнение. Но прошло несколько мгновений, которые Брайану показались пугающе долгими, — и он мотнул головой: — Ты зря пришел. Я не вернусь. — Отчего же? — слащаво улыбнулся Хозяин. — Если ты боишься, что я накажу тебя… — Нет. Не в этом дело. Просто я решил остаться здесь. Король Ричард, стоящий подле Хозяина, нетерпеливо откашлялся и подошел к Геду. Мельком глянул на принца, взялся за ручки двери — и закрыл ее, чтобы охрана не слышала, о чем идет речь. Сказал: — Северный Верт сейчас переживает нелегкие времена. Дария посылает к нам свои войска через Башню, и на их территории Тракт все еще поддерживают в пригодном состоянии. А значит, им не приходится бояться Волков, пока они не пересекают нашу границу. Страж предложил мне сделку. Он закроет дарийцам путь через Башню и перестанет следить за их Трактом, если я позволю Геду уйти с ним. Это значит, что Волков больше не будут подкармливать человечиной, и им придется искать добычу в лесу. А там, кстати сказать, находятся вражеские отряды… Брайан уставился на отца с неподдельным ужасом и уже открыл рот, чтобы возражать, но король продолжил: — Однако, Гед является гражданином Верта. И, как бы мне ни хотелось ускорить нашу победу над Дарией или хотя бы облегчить грядущее сражение, я не отдам его, пока он сам того не захочет. — Что?! — нахмурился Хозяин. — Что слышали. Я позволю вам поговорить с ним, если он изъявит такое желание… но не больше. Видите ли, Гед теперь свободный человек. И я не могу распоряжаться его судьбой так, будто он простой раб или военнопленный. А жертвовать одним жителем моей страны ради других — это, простите, глупо. На этом мира не построишь. Хозяин даже отступил на шаг, услышав эти слова. На лице его отразилось такое изумление, что ему потребовалось не меньше минуты, чтобы вновь обрести контроль над собой. Потом он презрительно изогнул брови: — Вижу, вам понравилась моя игрушка. К тому же, она может быть полезной кое в чем, когда начнется битва, не так ли? Что вы сделали? Пытали его раскаленным железом? Не отрицаю, он действительно плохо переносит все, что связано с огнем. На все готов, лишь бы этого избежать… Правда, мой мальчик? Услышав это, принц невольно содрогнулся. Он, конечно, знал, что Геду приходилось несладко в Башне, но слова Хозяина показались ему просто отвратительными. Этот человек годами истязал своего подопечного, терпеливо превращая его в цепного зверя, и теперь даже не пытается это скрывать. Гордится своими поступками… Заметив, как Брайан на него смотрит, Хозяин Башни заинтриговано улыбнулся: — Давно не виделись, принц. Надеюсь, ты не в обиде на меня за причиненные неудобства? Впрочем, тебе повезло куда больше многих. Не каждому выпадает шанс поквитаться со своим палачом. Брайан ничего не ответил и лишь сощурил глаза, буравя Стража злобным взглядом. Король тоже нахмурился: — Вам не стоит здесь задерживаться. Гед находится в замке по своей воле и может уйти в любой момент, но не думаю, что он вернется к вам. Так что, если вы намерены говорить с ним — советую сделать это поскорее. Потому что мое терпение уже на исходе. — Неужели? — ухмыльнулся Страж. — Хотите рискнуть своими людьми ради него одного? Вы ведь понимаете, что если я выйду отсюда без своей игрушки — им не жить? — Ошибаешься, — вдруг сказал Гед и шагнул вперед. — Где они, твои наемники? Наверняка, недалеко от замка, чтобы следить, как ты выйдешь. Ведь так? Значит, Черный как раз рядом с ними. Он без труда различит запахи солдат Верта и не тронет их. Но насчет остальных я вовсе не уверен — все-таки, он давно не ел человечины. — Вот, значит, как ты заговорил, мой мальчик, — повернулся к нему Хозяин. — Ты же знаешь, я не боюсь твоих Волков. Но меня искренне удивляет, что ты так легко переметнулся на сторону Верта. Они же были твоими врагами, помнишь? Они и сейчас используют тебя... — Как и ты! — упрямо возразил Гед. — Только, в отличие от тебя, они обращаются со мной, как с человеком. Ты никогда не позволял мне даже мечтать об этом! Так с чего ты взял, что я вернусь к тебе, если ты просто явишься и скажешь «Пойдем»? — Как же они промыли тебе мозги, — вздохнул Хозяин. — Не говори глупостей. Это не твой мир. Ты — мой зверек, и всегда им будешь, что бы ты ни делал, где бы ни был. Твое место рядом со мной. Хватит этого самообмана. Ты ведь знаешь, что потом тебе будет больно, и никто, кроме меня, не сможет тебе помочь. Так что просто забудь об этом и пошли со мной. Пока еще не поздно… Гед чуть заметно усмехнулся уголком рта: — Ты и правда не понимаешь, да? Они сделали меня свободным! Видишь, на мне даже нет ошейника! Я помогаю им, потому что мне так хочется, а не потому, что они меня заставляют. У меня есть друзья. И они не бросают меня в колодец, когда я ранен, а сидят рядом, чтобы я быстрее поправился. Они простили мне все, что я сделал. Они сумели меня полюбить, — он оглянулся на Брайана и улыбнулся ему. — Так назови мне хоть одну причину, почему я должен вернуться в Башню! Ты пугаешь меня грядущей болью, но я и сам в состоянии с ней справиться! Я не настолько слаб. Если Верт предаст меня, я уйду в лес к Черному или поселюсь в пещерах у моря. А ты… найди себе другую игрушку! Хозяин быстро подошел к нему и схватил за плечи: — Не надо. Не говори мне этого! Ты погибнешь здесь, ты не понимаешь, как это опасно! — Я все понимаю. Но лучше уж я погибну, зная, что в моей жизни было что-то подобное, чем сидя у тебя на цепи! — Хочешь променять меня на этого принца? Поверь мне, он не стоит этого, он… — Довольно! — оборвал его король. — Гед ясно сказал вам, чего хочет. Теперь уходите. И, если посмеете тронуть разведчиков — я, не задумываясь, выдвину к Башне войска. Посмотрим, как вы справитесь, когда вас перестанут охранять Волки. Хозяин еще несколько секунд смотрел Геду в глаза, и лицо его было необыкновенно печальным. Потом он справился с собой и кивнул: — Хорошо. Поступай, как считаешь нужным, мой мальчик. Только помни: никто из них не будет ценить тебя больше, чем я. Они совсем тебя не знают. Подумай, что они скажут, когда поймут, кто ты на самом деле? Гед опустил глаза и отвернулся. Распахнув двери, Хозяин жестом велел охранникам посторониться, и покинул Тренировочный зал, не добавив больше ни слова. Его быстрые удаляющиеся шаги гулким эхом разнеслись по каменному коридору и постепенно затихли на лестнице. Король вздохнул и тронул Геда за плечо: — Ты как? В порядке? — Да, — кивнул тот. — Спасибо. — Слушай… — Ричард нервно почесал бороду и прищурил один глаз точно так же, как Брайан совсем недавно. — Похоже, я ошибался на твой счет. Так что… извини. Гед удивленно посмотрел на него, но промолчал. Он не знал, что сказать. Когда они с Брайаном вернулись в комнату, за окном уже окончательно рассвело. Видимо, слуги в отсутствие принца распахнули рамы, и теперь солнечный свет беспрепятственно проникал внутрь вместе с прохладным ветром, доносящим запахи моря. Гед выглянул во двор. Там было уже не так людно, только на стенах все еще стояли бдительные лучники, да переминался у ворот Келлар со своим коробом в руках. Черный тоже был неподалеку. Он почуял Хозяина и рискнул подойти к замку на такое непозволительно близкое расстояние, что его даже заметили со смотровых башен. Но тревогу никто не поднимал — наверное, просто ждали, что Волк будет делать дальше. А по лесной дороге, бывшей когда-то Трактом, скакал прочь одинокий всадник в длинном темном плаще, и с каждой секундой, что он удалялся, становилось немного легче на душе. — Они отпустили разведчиков, — тихо сказал Гед. — Черный видел. — Знаешь, я… — начал, было, Брайан, но осекся. Подошел и прижался к его спине, обняв руками за талию. Он уже понял, что все мысли, которые трудно выразить словами, можно передать простым касанием, и это будет куда красноречивей любых самых искренних фраз. — Да, — сказал Гед, — я тоже рад, что остался.