Ключ

Витий, пленный кузнец из Дарии, кое-что смыслил в оружии. С тех пор, как, по совету принца, его выпустили на свободу и дали комнату в общем доме для челяди, он стал помогать в кузне. А потом и вовсе завел дружбу с мастерами. Благо у старого опытного кузнеца было чему поучиться. Первое время на пленника смотрели свысока. Да и сам он старался лишний раз не заговаривать с людьми в замке, опасаясь презрения и насмешек. Кто же будет доверять грязному измученному старику, который всю зиму провел в подземелье? Не за красивые глаза же он туда угодил! Однако, прошло несколько дней, и Витий изменился. Когда ему дали новую одежду взамен лохмотьев, в которые превратилась прежняя, накормили и позволили вымыться, в его облике вновь проявились былые черты. Черты властного человека, знающего свое дело. А уж после того, как Витий раздобыл у слуг лезвие, чисто выбрил лицо и обрезал волосы – он и вовсе превратился из затравленного узника в степенного пожилого Мастера, которого можно было принять за феодала. Даже взгляд его стал другим, хотя отвыкшие от света глаза еще долго продолжали слезиться. Впрочем, он не забыл о своем положении. И прекрасно понимал, что обязан свободой только добросердечию принца, решившего дать ему второй шанс. Кузнец был достаточно умен, чтобы сообразить: стоит ему проявить хоть малейшую строптивость – и он тут же вернется в клетку. Или того хуже, отправится на эшафот. Не так давно он почти грезил о смерти, но тогда она была единственной альтернативой тюрьме. Теперь же вопрос стоял по-другому. Ему предлагали работу, кров и пищу, а взамен ждали лишь мудрых советов. Разумеется, Витий согласился. Дорога домой ему была заказана, ибо Дария никогда не простила бы пленника, который так долго пробыл у врага. Мало ли, чего мог наговорить под пытками? Да и запрос о выкупе, который канцлер отправил Дарийскому правителю еще несколько месяцев назад, остался без ответа… Так что выбор у кузнеца был невелик: погибнуть в застенках Верта – или вновь взяться за любимое дело, но под другим флагом. Поразмыслив, Витий решил, что, если родная страна от него отказалась, то не такое уж это предательство. А еще, ему нравился местный принц. Когда по замку поползли слухи о близком сражении, он уже не сомневался, на чьей стороне будет воевать. И, когда Брайан явился к нему за советом, без утайки рассказал все, что знал об оружии Дарии. На самом деле, этих сведений от него добивались и палачи, месяц за месяцем устраивая жестокие пытки. Но принц отличался от них также сильно, как лето отличается от зимы: он не стал угрожать, ничего не требовал, даже не сообщил об этом разговоре Совету, чтобы оставить за Витием право выбирать. И тем окончательно убедил старика, что тот выбрал правильно. Они сидели во внутреннем дворике у фонтана под сенью большого раскидистого клена. На ветвях его уже распустились алые кисти соцветий, и оттого казалось, что двор освещает закатное солнце, хотя день еще только начался. – Есть механизмы, – говорил Витий, набивая табаком папиросу, – которые работают за счет природных сил. Таран бьет по инерции, самострел – из-за упругой тетивы, которую спускают нажатием рычага, катапульта выбрасывает снаряд, когда обрубают веревку с противовесом… Но есть и другие механизмы. Они созданы колдовством или работают под руководством колдуна. Вот, например, знаешь ли ты, принц, как ускорить полет стрелы? Сделать меч острее, чем он есть, утяжелить булаву, чтоб она сходу пробивала вражеский доспех? А ведь были времена, когда это считалось невозможным! – Так что же из этого использует Дария? – спросил Брайан. – Я думал… Может, они накладывают заклятья на воинов или дают им какие-то снадобья… – Э, нет, – кузнец уверенно покачал головой, – Дария ни за что не стала бы полагаться на людей. Они верят в механизмы и в логику. А люди не логичны, понимаешь? Ведь ни одного солдата, даже самого преданного, нельзя полностью контролировать. – Но с ними колдуны… – Разумеется. Только, в отличие от Южных пределов, где солдат перед боем принято подпаивать всякими зельями и внушать им мысли правителей, Дария предпочитает заколдовывать оружие. Могу поспорить, они и теперь изобрели что-то мощное и планируют с его помощью выиграть войну. – Оружие? – переспросил принц. – Да. Хотя вовсе необязательно, что и оно заколдовано. Колдуны ведь тоже люди, поэтому их обычно используют для важных, но не первостепенных вещей. Я не знаю всего, что творится за стенами замка, но до меня доходили слухи о том, что Дария создает некое подобие Тракта. Ее отряды не нападают, но и не дают разведчикам приблизиться, верно? Принц медленно кивнул. – Тогда подумай, может ли случиться так, что они – всего лишь охранники? И появились на территории Верта для того, чтобы некое Оружие в целости добралось до замка? Брайан изумленно поднял брови. Он, конечно, предполагал что-то подобное, но до сих пор его догадки не имели оснований. Зато теперь картина прояснялась. Ведь перевалочные пункты, которые строили Дарийцы, были слишком малы, чтобы разместить в них армию, да и располагались на расстоянии, чуть меньшем, чем армия могла бы пройти за день. Если, конечно, не везла с собой что-то большое и тяжелое... Только вот что? – Выходит, наши разведчики просто наткнулись на один из отрядов, который должен был строить и охранять новый Тракт? – проговорил он, глядя куда-то сквозь Вития, и тут же сам себе ответил: – Выходит, так… Конечно, Дарийцы постарались убить их всех, чтобы подольше не раскрывать своих намерений. А когда появился Волк, подсунули нам пленника, который только больше нас запутал. И они добились своего. Король запретил патрулировать лес, пока не ясно, с чем мы имеем дело. Пленник сказал, что Дария собирается выиграть войну с помощью колдунов и потому послала несколько небольших отрядов – посмотреть, сможем ли мы сопротивляться магии… По его словам, ходили слухи, будто северные народы научились бороться с колдунами еще со времен Первой войны. – Полная чушь, – фыркнул Витий. – Этим слухам уже полста лет. И, если уж говорить начистоту, это даже не слухи, а просто искаженная правда. Северные народы так же восприимчивы к магии, как любые другие, просто в Первой войне вам помогли и в итоге вы победили. – Помогли? Кто? Витий затушил самокрутку о каблук и вздохнул. Лицо его вдруг стало задумчивым и печальным, будто он вспомнил что-то нехорошее. – За вас вступились существа, обладающие огромной силой, которую никто не смог бы одолеть. У нас в Дарии их называют Архонтами. В Южных пределах – Силиями, в Восточных степях – Властителями. А в Верте, насколько я слышал, было другое слово – Проклятые. Неужели ты ничего не знаешь о них, принц? Брайан покачал головой. – Что ж, не удивительно. У вас стараются не вспоминать об этом. Может, и мне не стоит тебе рассказывать, раз твой отец не счел это нужным. – Но я хочу знать! – Да… – снова вздохнул Витий. – Мало того, ты должен знать подобные вещи, если собираешься достойно править своей страной. Только не ссылайся на меня, если король спросит, где ты слышал эту историю… Договорились? Брайан нетерпеливо кивнул. – Вот и ладно… Значит, Архонты, – он потер подбородок и полез в карман за новой порцией табака. – Было время, когда о них говорили только шепотом или не говорили вовсе. Боялись. Хотя, зла они никому не делали. По крайней мере, до тех пор, пока их не тревожат... Но уж если находился безумец, пожелавший напасть на Архонта, от него даже костей не оставалось, а вместе с ним исчезали целые деревни, а то и города. – Кто же они такие, Витий? – заинтригованно спросил принц. Старик пожал плечами: – Кто-то говорит – демоны. А на самом деле… Поди их разбери. Только, кем бы они ни были, их сила не знала равных во всем Средиземье. – Ты имеешь в виду колдовство? – Это у людей колдовство. А у них это, вроде как, в крови. Наша магия так же отличается от их, как прыжки на месте – от полета. Впрочем, не мне судить… Итак, в Первой войне, когда все страны пошли друг против друга, Верт оказался под перекрестным огнем. Он уже готов был пасть под натиском сразу трех армий, идущих с разных сторон, и так непременно случилось бы, если бы не Архонты. Внешне эти существа ничем не отличаются от людей, так что никто не знал, кто они. До решающего дня. И вот, когда армия Верта в несколько сотен человек двинулась навстречу тысячам врагов, с намерением умереть в бою, но не сдаться, и появились Архонты. Их было всего шестеро. И вшестером они сумели обратить войска противников в бегство. – Как? – только и сумел вымолвить Брайан. – Я не видел сражения. Но говорят, что они за несколько секунд остановили сердца всех главнокомандующих всех вражеских армий. Начиная с правителей и заканчивая теми, кто мог бы повести за собой людей в отсутствие другого командира. Не знаю уж, как они сумели это сделать… Только в итоге солдаты, оставшись без лидеров, просто отступили. А те, кто все же решил отправиться в бой, были неорганизованны, и Верт без труда с ними разделался. Витий хмуро выдохнул табачный дым и опустил глаза, разглядывая, как шевелятся на земле тени от кленовых листьев. – К утру поле брани было усыпано человеческими телами, – продолжал он. – Сотни и сотни трупов… На запах крови пришли Волки. Отведав человечины, они будто взбесились, и несколько лет после этого от них нельзя было спастись даже на освещенном Тракте. Но Первая война закончилась в пользу Верта. – Я слышал совсем другую историю, – покачал головой принц, – в ней не было никаких Архонтов! Мы победили, потому что сумели натравить армии противника друг на друга, а после сражались с теми, кто остался… – Конечно, тебе так сказали! – Витий развел руками и усмехнулся. – Верт не любит придавать огласке свою слабость. И это можно понять… Но правда в том, что вы почти не участвовали в битве, а твой дед, король Лоренц, был так напуган силой Архонтов, что предпочел изгнать их в Пустынные земли вместо того, чтобы поблагодарить за спасение. С тех пор у вас запретили любое колдовство. Ведь те, кто наделен магической силой, могут оказаться Архонтами, а люди еще помнят, на что они способны. – Но если они так сильны… Почему позволили просто выгнать их? Ведь при желании они могли бы держать в страхе весь Северный Верт! Занять место короля или назначить другого, более угодного им… – Нет, – покачал головой Витий. – Им не нужна власть. Видишь ли, их представление о мире сильно отличается от нашего. Когда выяснилось, кем были те шестеро, оказалось, что двое из них слуги, один – простой торговец, а остальные вообще жили в лесу отшельниками. Если бы не война, они так и не показали бы свою истинную сущность. Никто не знает, откуда приходят Архонты. Возможно, они и сейчас еще живут в Верте… Кстати, в частности из-за этого Дария и отправила сюда колдунов. Не для того, чтобы проверить, способны ли вы сопротивляться магии, или как там сказал пленник… А выяснить, есть ли у замка защитники, кроме людей. – Кроме людей… – задумчиво повторил принц, потирая костяшками пальцев подбородок. – Скажи, Витий, а способны ли эти существа читать мысли? Или говорить с животными? Или… забирать чужие силы? – Откуда ж мне знать? – пожал плечами кузнец. – У меня на родине о них много чего говорили, даже такое, чего не стоит повторять. Например, что именно Архонты научили Волков есть человечину в отместку за то, что их изгнали. Но как по мне, то люди просто обвиняют их во всех смертных грехах, потому что боятся. Только истории ходили разные, теперь уже и не разобрать, что правда, а что нет. Часть из них ты, наверняка, слышал. Например, что есть в мире потомки Архонтов, этакие полукровки, рожденные от человеческих женщин, и сила их запечатана внутри при помощи древней и мощной магии. Печати эти таковы, что снять их может лишь человек. Это вроде как плата за то, чтобы жить среди людей. А кто-то говорит – наоборот, чтобы люди не причинили вреда детям Архонтов, пока те не окрепнут и не сумеют за себя постоять. После Первой войны в Верте с колдунами разговор был короткий, чуть что – сразу на плаху… Принц покачал головой. До сих пор ему не приходилось слышать подобного. – Так вот, – продолжал Витий, – легенда гласит, что каждый такой ребенок стремится найти человека, который снимет с него печать. И неизменно находит. Подобно морским черепахам, которые с рождения знают, как добраться до воды, дети Архонтов чувствуют нужных им людей. – И что потом? В смысле… что случается с этими людьми? – А что случается с ключом, которым открыли замок? Ничего! Только вот, добравшись до такого человека, потомок Архонта уже не в силах его покинуть. Говорили даже… только, пожалуйста, не передавай мои слова королю! – Витий наклонился ближе и зашептал: – Говорили, что твоя бабка была одним из таких Ключей, а потомок Архонта, первым вступившийся за Верт – ее слугой. И она вовсе не погибла в бою. Она ушла с ним, когда ее муж, король Лоренц, изгнал Архонтов… Брайан удивленно вскинул брови. Поразмыслил немного и, наконец, задал главный мучивший его вопрос: – А могу ли я… оказаться таким Ключом? – У тебя есть причины так думать? – хитро сощурился кузнец. Брайан кивнул. – Что ж, это было бы очень кстати, учитывая военное положение Верта… А что говорит об этом твой отец? – Он ничего не знает. – Да неужто? Король – и не знает, что происходит в его королевстве? С его сыном?.. Бьюсь об заклад он не только в курсе происходящего, но и одобряет это, раз до сих пор ничего не сделал! Брайан сдвинул брови и внимательно посмотрел на него. Король и правда всегда превосходил своего сына в стратегии. С логикой у него было хуже, но опыт с лихвой покрывал этот недостаток, и потому на военных советах последнее слово всегда оставалось за Ричардом. Неужели он все это время знал, что Гед… Хотя, не слишком ли опрометчиво называть Геда полу-Архонтом? Мало ли какие существа живут на свете! Да и кто поручится, что все эти истории – правда, а не досужие вымыслы людей, переживших страшную войну? Когда проливается столько крови, что впору в ней утопиться, когда Волки стаями рыщут по лесу, вырезая целые деревни, когда колдуны заговаривают оружие и опаивают зельями воинов… Тут уж самый мудрый ученый, не верящий в чудеса, начнет прислушиваться к сплетням! И все-таки, принц почему-то верил Витию. Пусть не во всем, но ему казалось, что в словах кузнеца есть львиная доля правды, тем более, что он своими глазами видел, на что способен Гед. Одно дело, когда осведомитель говорит тебе о людях, способных управлять Волками, и совсем другое – самому повстречать такого. А еще, Гед действительно начал меняться. Раны на его теле заживали куда быстрее обычного, да и события прошлой ночи говорили сами за себя. Что же с ним произошло? Раньше он мог забирать чужие силы лишь неосознанно, когда был ранен или болел, а теперь, похоже, сумел сделать это по собственной воле… Что если он и правда становится «чем-то другим»? Или лучше сказать, становится собой? Если так, то ему нужно завершить эту метаморфозу во что бы то ни стало, ведь начало положено, а обратного пути уже нет. Брайан рассеянно улыбнулся Витию, встал со скамьи и тронул его за плечо: – Я, наверное, пойду. Спасибо за науку… Кузнец только проводил его задумчивым взглядом и затушил очередную папиросу. По его мнению, если уж Премудрый Лесс распорядился так, что этот мальчишка был предназначен полу-Архонту, Верт мог не бояться за исход войны. Брайан же отправился в библиотеку. Не в ту, которой разрешено было пользоваться всем жителям замка, исключая, разве что, слуг, а в королевскую. Доступ к ней был открыт только думающим старцам и членам Совета. Оно и понятно – там хранилось то, что не предназначено для чужих глаз. Мало ли кому в Верте нельзя доверять? В военное время больше не осталось оправданий для праздного интереса, и все, что хоть мало-мальски могло пригодиться врагу, держалось в секрете. Тайные отчеты, исторические летописи, карты и планы, результаты допросов… И, конечно, все документы, когда-либо подписанные рукой короля, начиная с Октилла Первого и заканчивая Ричардом. Брайан порой заглядывал в эту библиотеку, но документов не читал. Когда-нибудь и его подпись будет отмечать такие же берестяные страницы или свитки из вощеной кожи, которые не боятся сырости и морской соли. Но до тех пор… Почему-то не хотелось думать об этом раньше времени. Не каждому по силам нести на своих плечах бремя такой ответственности, как управление целой державой. Стратегия, конечно, тоже накладывает некоторые обязательства, но с должностью короля ее и сравнивать нечего. Это как шуточная тренировка с деревянными мечами и настоящий поединок до смерти. Брайан вовсе не был уверен, что готов к подобному. Вот потому-то он и заходил в библиотеку лишь по необходимости, чтобы просмотреть карты и почитать отчеты разведчиков. Теперь же он равнодушно миновал знакомые полки и направился прямиком к дальним стеллажам, где хранились записи времен Первой войны. Книги и стопки документов успели покрыться толстым слоем пыли. Брайан задумчиво оглядел их и вытащил из глубины шкафа пухлый фолиант с королевской печатью на корешке. Открыл. Оказалось, что это даже не книга, а разрозненные отчеты, подшитые в хронологическом порядке, чтобы легче было найти нужный. Доносы о грядущем сражении, мобилизация войск… Нет, не то. Брайан открыл фолиант ближе к концу. Там были указы о перевозке жителей Денсера в какое-то укрытие в горах. Странно, раньше принц о нем не слышал… Еще нашлась копия письма к правителю Сепии с просьбой прислать помощь. И его ответ: мол, простите, но мы не будем в это ввязываться. Потом похожее письмо к Дарии – и опять отказ. Король Лоренц пытался добиться от них даже не помощи, но хотя бы содействия, потому что Пирр, одна из вражеских стран, проводила войска по Дарийским землям. Только Дария не стала утруждать себя извинениями. Заявила прямо: мы союзники Пирра, и оказываем им всякую помощь, а не сделай мы этого – Пирр нас уничтожит, так что справляйтесь сами… Дальше распоряжения короля были какими-то отчаянными. Всеобщая мобилизация. Даже женщинам и детям предлагалось раздать оружие, освобождали рабов, чтобы те, получив свободу, могли пойти воевать… Видимо, дела в Верте и правда были совсем плохи. Брайан окончательно убедился в этом, когда нашел секретный приказ «опоить будущего наследника престола принца Ричарда сонным зельем» и отправить его в Южные приделы на одном из немногих уцелевших кораблей. Судя по всему, приказ был исполнен, потому что на следующий день король скомандовал наступление. И маленькая, всего в шесть сотен человек, армия, пошла против Пирра, Олдины и Корении, у каждой из которых были тысячи бойцов. А потом… Брайан так и не нашел детального отчета о сражении, но следующим приказом было вернуться в замок. И отправить гонца в укрытие к жителям Денсера с известием о победе. Город был нетронут, несмотря на то, что войска Олдины прибыли на кораблях прямиком в порт. Даже ни одного дома не сгорело. Брайан нахмурился и вновь пролистал страницы. Бред какой-то… Такая безвыходная ситуация, в которой оказался Верт, просто не могла разрешиться сама собой и без потерь! То есть, ранее война, конечно, унесла жизни многих солдат, за что ее и прозвали Кровавой, но в этот раз все было иначе… Наверное, Витий все же прав. Верту помогли. И не просто поддержали в сражении, а полностью искоренили проблему, причем быстро. Враги даже опомниться не успели, а их партия уже была проиграна. Что он там говорил? Архонты за несколько секунд остановили сердца всех главнокомандующих всех вражеских армий? Да, пожалуй, только это и могло бы сработать… Брайан вернул фолиант на место и принялся рыться в других документах. Через четверть часа он наткнулся на приказ, запрещающий применять колдовство на территории Верта. Король подписал его в конце августа, то есть через три седмицы после великого сражения, которое закончилось победой. Но почему? Раньше нигде даже не упоминалось о том, что колдуны как-то мешали Верту или помогали врагам… Просто ни с того, ни с сего: «Я, король Северного Верта Лоренц четвертый, сим повелеваю запретить любую ворожбу, кроме травничества, и изгнать с моих земель всякого, кто проявит себя колдуном или хотя бы будет заподозрен в этом, будь то почтенный старец или малое дитя. Тех же, кто осмелится ворожить прилюдно, казнить путем сожжения на главной площади, дабы другие видели и не смели повторять…» Приказа об изгнании своей бабушки или упоминания об Архонтах Брайан не нашел, но так и не смог избавиться от чувства, что некоторых бумаг не хватает. Будто их намеренно уничтожили. Если верить Витию, то это, как раз было не удивительно. Но Брайан все равно сомневался, что король Лоренц оставил своего сына без подробных объяснений, кто же такие Архонты. Битые два часа он шерстил шкаф в поисках материалов на эту тему, но так ничего и не нашел. Неужели они где-то спрятаны? Ведь не может же быть, что их попросту нет! Да и где описание боя, где причины такого отношения к колдунам? Куда делась предыдущая королева Верта, в конце концов? Ведь о ее смерти тоже ничего не известно… В конце концов, Брайан попросту вытащил с полок все книги и принялся раскладывать их по порядку. Довоенное время, война, после… Получалось, что Верт будто перевернулся с ног на голову за одни сутки. От полной безысходности и попыток спасти хотя бы часть мирного населения – к безоговорочной победе, которая заставила все Средиземье признать мощь маленькой приморской державы. И вступить с ней в союз, на всякий случай. До сих пор принц почему-то не задумывался, как это произошло. Раньше ему казалось, что Верт победил из-за умело проведенной стратегии. Потому он и начал обучаться этому мастерству. Но теперь его одолевали сомнения. Стратегия ли это? Или некая могучая и грозная сила, которая до последнего предпочитала держаться в стороне, вдруг вмешалась и за мгновенье развела по углам драчливых людишек?.. Судя по всему, это оказалось несложно. Щелкнуть пальцами, рявкнуть «Нельзя!» – и многотысячные армии тут же обратились в бегство… Некто обошелся с ними, как с неразумными детьми, которые слишком расшалились. Помог слабому, отшлепал тех, кто виноват… и исчез, до тех времен, пока снова не понадобится его помощь. Брайан вздохнул и отодвинул книги. Если все так, вряд ли король Лоренц счел нужным сохранить записи о вмешательстве Архонтов. А если и счел, то не оставил их на видном месте. Скорее передал их с рук на руки своему сыну Ричарду, чтобы тот знал, чего ждать. Возможно, когда Брайану придет время взойти на престол, и его посвятят во все подробности. Но он не мог ждать. Надо было во всем разобраться прямо сейчас, пока Гед не наделал глупостей. Вообще, даже страшно становилось от мысли, что этот парень может оказаться потомком Архонта. Того, кто способен запросто остановить армию, кто обладает недоступной человеку магией, кто сильнее принца настолько же, насколько он сам сильнее котенка… Нет, Брайан всегда знал, что Гед особенный. И даже не сомневался, что, если представиться случай, толку от Тирионца будет в разы больше, чем от любого отряда Верта, даже самого подготовленного. Но Архонт? Или хотя бы сын Архонта? Это, пожалуй, было бы слишком. Целиком отдавшись этим мыслям, Брайан даже не сразу заметил, что разглядывает что-то в пустом книжном шкафу. Лишь потом, когда его взор прояснился, он сообразил, что полки там слишком узкие. Они не соответствовали глубине шкафа, да и вообще, за ними, похоже, были съемные панели. Принц поднялся и попробовал их отодвинуть. Панели, хоть и с трудом, но поддались. А за ними… Глаза у Брайана полезли на лоб – тайные отсеки шкафа были забиты книгами, и одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять: они очень древние. Бурые от времени тома носили странные названия. «Теория хаоса», «Принципы телеметрической проекции в гамма-лучах», «Пост-ядерные мутации», «Сверхчеловек – миф или реальность?»… Потом Брайану на глаза попалось слово Архонты, и он, не задумываясь, вытащил книгу. Вообще-то это больше походило на брошюру, хотя обложка была твердая. Но страницы… Еще никогда он не видел такой ровной и тонкой бумаги. Она почти рассыпалась в пальцах, и пахла чем-то вроде нафталина, да и буквы были не рукописные. Крошечные, похожие друг на друга, словно близнецы, они складывались в знакомые слова, но с каким-то странным диалектом. Тем не менее, на обложке весьма отчетливо было написано: «Архонты – новые владельцы миров». Брайан заворожено открыл книгу. «Наверняка, вы уже знаете, кто такие Архонты, – писал автор, – но для тех, кто впервые о них слышит, я поясню. Архонты – следующая ступень человеческого развития. Существа, сочетающие в себе звериные инстинкты и логику, способные воспринимать мир всецело и даже оперировать им по своему усмотрению. Их ментальные способности превосходят людские в десятки раз. Думаете, никто не знает, что происходит в вашем сознании? Вы ошибаетесь. Архонты давно все проанализировали, а если они ничего не сказали по этому поводу – значит, вы просто им не интересны…» Брайан поднял брови. Язык, на котором была написана книга, назывался в Верте «старой речью». Ею перестали пользоваться еще пятьсот лет назад, до того, как мир стал единым, и люди прозвали его Средиземьем. Значит, уже тогда… «Кто-то утверждает, что Архонты – это лишь результат ядерных мутаций. Но лично я думаю, что человечество давно шло к этому, а изменения в климате земли всего лишь ускорили процесс. Как животные породили новых особей, не восприимчивых к радиации и способных чувствовать друг друга на расстоянии, так и люди, оказавшись на грани вымирания, стали развиваться быстрее. Пусть лишь единицы, тысячная доля процента всего населения, но это – только начало. Нам с вами выпал шанс проследить за этим процессом. Увидеть рождение нового человека, homo ingenium – человека гениального! Хочу предупредить вас сразу: не верьте тем, кто утверждает, что Архонты – это зло. Согласитесь, в наше время понятие «зло» утратило свою актуальность. У этих существ уникальный механизм выживания, они просто-напросто берут энергию из всего, что их окружает, и используют ее себе во благо. Но делиться ею с другими они не способны. Нынешние тенденции развития человечества заставляют их быть эгоистами, заботиться лишь о собственной жизни. Если следовать теории Дарвина о том, что выживает сильнейший, это вполне объяснимо, ведь сильные особи не обязаны тянуть за собой слабых. Однако, если взглянуть на это с точки зрения религии…» Дальше Брайан читать не стал. Он понятия не имел, кто такой Дарвин, да и значения многих слов скорее угадал, чем понял, но зато вполне уловил суть. Захлопнув книгу, он опустился на пол и потер виски дрожащими пальцами. Вот, значит, как! Давным-давно в мире произошло нечто страшное, и после этого некоторые люди сумели пробудить в себе скрытые силы, чтобы остаться в живых. По некой причине выжили и другие, но им пришлось в разы тяжелее. А теперь Архонты превратились в диковину, в которую даже не всякий поверит… Когда миновала опасность, их способности стали так же бесполезны, как для лошади – пятая нога. И они ходят среди людей, прячут страшное проклятье, которое позволяет им выжить, несмотря ни на что. Свою Силу. Силу, которая досталась им по наследству, как результат ошибок их предков. Конечно, не их вина, что все так случилось. Да и корить их никто не вправе. Но попробуй, скажи обычному человеку, например, матери, которая потеряла на войне сына, или торговцу, лавку которого ограбили солдаты, что есть подобные неприкасаемые существа – как они на это посмотрят? Вот-вот… Еще Брайана очень интересовало, как снимаются печати с детей Архонтов. Витий говорил, что это должен сделать человек. Только не уточнял, как именно. Да и мог ли он это знать, если даже ни разу не видел Архонтов вживую? Впрочем, если б даже и видел… Загадочные твари, что скрываются под личинами простых людей и сами не ведают границ своей силы вряд ли оставили бы инструкции. Несколько часов Брайан исследовал шкаф. Там нашлось много интересного, начиная с истории Старого мира и заканчивая теми документами, что пытался спрятать король Лоренц, а после и Ричард. Был здесь и указ о ссылке шестерых жителей Верта в Пустынные земли. Повод для этого выдумали самый дурацкий: неподчинение королевской воле. И, тем не менее, шестерых «провинившихся» не отправили в тюрьму, не подвергли пыткам и даже не судили, как принято поступать при военном положении. Просто сослали без особых пояснений, и все. А еще Брайан нашел легенду. Она была написана со слов одного старика, служащего лекарем в Денсере, а сам он услышал ее от своего прадеда. Легенда гласила, что потомка Архонта «откроет» лишь тот, кто сумеет искренне его полюбить. И вот ему, этому человеку, действительно на роду написано влюбиться в подобное существо, причем не важно, что оно будет делать и кем окажется – вражеским шпионом, прохожим в толпе или родным братом… Так уж случается, что человек по определению должен ненавидеть предназначенного ему полу-Архонта. Или просто не воспринимать его, как равного, или бояться, или… Как бы там ни было, отношения их должны быть таковы, что их не определит случайность. Придется делать выбор. Если чувства человека окажутся сильнее всех обстоятельств, и он все-таки останется с Архонтом – тот сможет обрести свою силу. Это, конечно была лишь легенда, но все же что-то в ней показалось Брайану убедительным. И правда, кто мог бы меньше подходить для принца Северного Верта, если не его палач из пограничной Башни? Разве только Хозяин… Но, если подумать, Хозяин даже не прикасался к Брайану, и предоставил пытать его своему зверьку. А тот уж позабавился на славу… Вот и выходило, что из всех людей в мире больше всего зла причинил ему именно Гед, и именно его принц должен был бы ненавидеть больше других. А он почему-то влюбился. Ну что может быть глупее? Брайан подумал немного и хмыкнул. Глупее? Вот был бы Гед старым уродливым карликом с бородавкой на носу и привычкой пытать каждого, кто окажется в поле зрения, он бы еще подумал, как к нему относиться. А так… Палач был красив, да и заподозрить его в равнодушии было нельзя. Ведь даже в Башне он умудрялся проявлять эмоции. Например, утирал Брайану слезы после того, как исполосовал его кнутом… Нет, все-таки это глупо. Только вот поздно уже думать о том, что было бы ЕСЛИ. Гед уже проник так глубоко в душу, что избавиться от него, пожалуй, можно было только после смерти. Да и то, Брайан сомневался, что получится… Оставалось только принять его таким, какой он есть. * * * Гед смотрел на небо. Обычно он видел на нем лишь то, что способен видеть любой другой человек, поднявший голову, но теперь небо казалось совсем другим. Или это сам Гед воспринимал его иначе… Там, на недосягаемой высоте, медленно двигались воздушные массы. Холодный напоенный влагой бриз, дующий с моря, встречался с резким горным ветром бора и, покружившись с ним, будто в танце, менялся местами. Гед наблюдал, как потоки воздуха упруго огибают друг друга, смешиваются или делятся на слои, чтобы продолжить свой путь и принести в горы легкие облака, а на побережье – сухое тепло с запахом деревьев и трав. Бриз хранил в себе память о чистых морских просторах. Он слышал, как шипит пена на гребнях волн, видел как медленно и тяжело входят в порт парусные корабли с юга, груженые пряностями, слаженно взмахивают тяжелые весла, наполняются паруса. Как дерутся за добычу крикливые чайки… Бора, в противоположность ему, нес в себе запахи леса. Терпкий аромат мокрой листвы, распустившихся цветов, земли и камня. С ним летели к морю пушинки из птичьих крыльев, феромоны зверей, пыль и болотная сырость. Все, чем пахло на суше. Гед заворожено разглядывал все это и не мог понять, как вышло, что он вообще может такое видеть. Раньше не мог. То есть, не совсем так. Раньше он просто чувствовал, что это есть, догадывался об этом, но не понимал сути происходящего. Теперь же все будто встало на свои места. Разрозненные ощущения сложились в стройную схему, и в ней без труда читались причины и следствия, прямые и обратные связи. Он вдруг осознал все, что творится вокруг. Будто его чувства были притуплены, а теперь вернулись в норму – и он замер, с трепетом взирая на привычный мир, который открылся ему в новом облике. Поначалу это было почти невыносимо. Он видел слишком много, даже если закрывал глаза. Звуки были почти осязаемы, так как порождали вибрации. Каждая крошечная частица окружающего мира представлялась Геду сияющей искрой, пульсирующей и живой, будь то песчинка на дне озера или пыльца на крыле бабочки, летящей высоко в небе. Он чувствовал их все. И это знание разрывало его на части. Простой смертный, оказавшись на его месте, наверное, сошел бы с ума. Не под силу человеческому разуму переварить столько информации сразу и увязать с той, что уже имеется. Это как пытаться услышать песню в какофонии из тысяч инструментов, каждый из которых играет на свой лад. Да еще и понять, о чем поют. Гед понимал. Он чувствовал, как текут соки внутри растений. Слышал мысли землеройки, которая пряталась под корнями – она хотела есть, но боялась выходить из укрытия до темноты. Чувствовал потребность муравья дотащить какую-то былинку до своего муравейника. Былинка была очень тяжелой, но она была нужна, и муравей точно знал, куда ее положит… Всем телом ощущал дрожание земли, тяжкий утробный гул, течение подземных рек в глубине, смещение камня… Все вокруг сделалось простым и понятным. Гед больше не видел образов – он видел суть. А еще для него было ясно как день, что на расстоянии трехсот двадцати шагов к северо-западу, со стороны замка идет человек, сияние которого затмевает все «искры» в округе. Сомневаться в личности шедшего не приходилось. Только вот Гед до сих пор не мог понять, о чем думает этот мальчишка. Он различил лишь привычную аналогию с шахматной партией, волнение, любопытство… Но это были всего лишь эмоции, а причины их до сих пор оставались неясны. Странно. В своем нынешнем состоянии Гед, не особо напрягаясь, смог бы рассказать о мысли каждого воина из дарийского отряда, каждого Волка в лесу, даже о намерениях птиц и насекомых. Но Брайан… С ним выходило ровно то же, что и два дня назад. Много ярких расплывчатых эмоций и ничего конкретного. Гед, правда, догадывался, что сможет прочесть мальчишку, если коснется его, но как раз этого он делать не собирался. Волки, блуждающие неподалеку, учуяли принца, едва тот выбрался из подземного хода – и тут же убежали прочь, повинуясь беззвучному приказу Геда. На самом деле, теперь Брайан мог бы разгуливать по лесу, сколько душе угодно, ни один зверь не посмел бы его тронуть. Но так было надежнее. Оставалось только как-то позвать его, потому что у Геда не было никакого желания вставать и отрываться от созерцания неба. Наверное, по той же причине философов и ученых частенько считают рассеянными. Просто их разум работает не так, как у всех. И, пока другие думают, как бы сварить обед повкуснее, да не уронить в процессе ложку в котелок, эти люди просчитывают движение светил или сочиняют поэму. Оно, может, не так уж и необходимо в жизни, но от себя ведь никуда не денешься! Что же до Геда, то он сделал бы что угодно, лишь бы не уходить из лесу прямо сейчас. Да и говорить с людьми у него не было никакого желания. Разве что с принцем… Но и его надо было сначала позвать. В каменистой расщелине неподалеку жила большая серая сова. Гед заставил ее проснуться и вылететь из своего укрытия. Недовольная тем, что ее разбудили посреди дня, сова раздраженно ухала и щурила против света большие желтые глаза, но все же спустилась к принцу, коснулась в полете его плеча изогнутыми коготками – и повела в нужном направлении. Брайан, не раздумывая, двинулся за ней. Почему-то ему даже в голову не пришло, что птица может прилететь случайно. Гед фыркнул, не отрывая глаз от неба. Доверчивый идиот… Интересно, если бы рядом оказался незнакомый Волк, Брайан и за ним поскакал бы трусцой? И что он стал бы делать, когда ничего не понимающий зверь заметил погоню, обрадовался и решил поужинать незадачливым принцем? Нет, все же хорошо, что Волки сейчас далеко отсюда… – Вот ты где! – улыбнулся Брайан, когда сова, описав широкий круг, приземлилась у подножья огромного камня, на котором лежал Гед. – А я тебя ищу… – Вот и нашел, – откликнулся тот. Мальчишка вновь склонил голову набок, глядя на Геда снизу вверх, и махнул рукой: – Спускайся. Поговорить надо, я кое-что выяснил. – Я и отсюда слышу. – А я вот что-то глуховат, – едко сказал принц и развел руками. – И вообще. Если то, что я узнал – правда, мне больше нет нужды тебя бояться. Да и раньше не было. Если я всего лишь Ключ… Гед вздрогнул и оторвался, наконец, от неба. Уставился на принца так, будто впервые его видел: – Что ты сказал? – Смотрю, тебя тоже слух подводит, – усмехнулся Брайан. Сложил ладони рупором и крикнул: – Спускайся ко мне! Здесь поговорим! Или хочешь, чтобы я кричал на весь лес? Гед вздохнул и все же спрыгнул со скалы, упруго приземлившись на корточки в пяти шагах от принца. Выпрямился, вопросительно посмотрел на него. Брайан шагнул было навстречу, но Гед попятился и покачал головой. Сначала нужно было увериться, что он больше не причинит мальчишке вреда, потому что в прошлый раз ему едва удалось остановиться. К счастью, принц понял его опасения и больше не двигался с места. Он был рад уже и тому, что Гед вообще спустился. Так приятно было вновь увидеть этого темноволосого парня с серебряными глазами, что даже сердце зачастило в груди. И безумно хотелось подойти поближе, коснуться его, обнять… Запустить пальцы в спутанные черные волосы. Ощутить его дыхание на щеке… Гед и сам хотел того же. Приятный родной запах мальчишки, ударивший в ноздри, просто сводил его с ума. Как вообще можно без него обходиться?.. Видно, Гед не рассчитал собственных сил, когда принял решение уйти. Это как нырять под воду, надеясь, что со временем привыкнешь обходиться без воздуха, отрастишь себе жабры и забудешь, что не умел плавать… Какое-то время они просто глядели друг на друга, и каждый пытался найти причины, чтобы держаться на расстоянии. Потом Брайан все же взял себя в руки. Рассеянно улыбнулся и спросил, глядя Геду в глаза: – Что ты знаешь об Архонтах? – О ком?.. – не понял тот. – Значит, ничего не знаешь. Хотя я и сам услышал о них только сегодня, – принц уселся прямо на землю, поджав под себя ноги. – Сейчас расскажу. Он вкратце поведал историю, услышанную от Вития, и все, что успел прочитать в библиотеке за это время. Гед слушал, не перебивая. И все больше хмурился. Он, конечно, подозревал, что живя в Башне, упускает много подобных историй, но никогда не думал, что одна из них может затрагивать его лично. Хотя, насколько он мог судить, принц и сам не был уверен в ее правдивости. Старая легенда, сказочка… Многократно повторенный и от того утративший достоверность слух – вот что это было. И все-таки… Волки ведь назвали принца Ключом и радовались тому, что Гед, наконец, станет самим собой! Волки знали все наперед. К тому же было бы лицемерием считать, что Гед совсем не изменился с тех пор, как повстречал этого парня. А с прошлой ночи он и вовсе мало напоминал человека… – Думаю, в этом есть смысл, – добавил от себя Брайан, закончив свой рассказ. – Витий говорил, что моя бабка сняла печати с одного из полу-Архонтов, а после ушла вместе с ним в Пустынные земли. Но ведь эти печати должны были откуда-то появиться! Было бы логично предположить, что тот, кто их ставил, сделал Ключами правителей стран, дабы они могли решать, стоит ли доверять тому или иному потомку Архонта его Силу. А еще… Тебе наверняка не понравится то, что я скажу, но… Может статься и так, что именно поэтому Хозяин взял тебя в Башню. Возможно, он пытался стать твоим Ключом. Ведь никто не знает, как именно снимаются печати, а если бы ему удалось, то ты бы уже никуда от него не делся. С твоей помощью он мог бы спокойно диктовать условия странам, на границе которых стоит Башня. Насколько я понял, в мире нет никого сильнее Архонтов. Они – универсальное оружие, по сравнению с которым изобретения Дарии и войска Верта одинаково бессильны. – А сам-то ты в это веришь? – с сомнением прищурился Гед. Брайан пожал плечами: – Я верю в то, что вижу. А вижу я вот что: ты явно обладаешь способностями, превышающими человеческие, читаешь мысли, управляешь Волками, исцеляешься с небывалой скоростью, и при этом ты не колдун и не какое-то божество. Хозяин очень хочет тебя вернуть. А мой отец простил все твои прегрешения, только бы ты занял сторону Верта. К тому же, ты до сих пор меня не убил, хотя возможностей было предостаточно. Значит, я зачем-то тебе нужен… Прибавить к этому все слухи, документы и рассказ Вития, а еще тот факт, что Первую войну Верт действительно выиграл каким-то чудом – и получается, что ты вполне можешь оказаться полу-Архонтом. А я – твоим Ключом. – Но мы ведь столько времени вместе провели. Почему сейчас?.. Брайан передернул плечами: – Ну… Ключ – это ведь просто метафора. Возможно, здесь имеется в виду тип энергии, которая дополняет твою, и тем меняет ее свойства. Открывает тебя. Когда ты попал в замок, ты был слаб. И еще не был готов к подобному. Думаю, для того, чтобы снять печати, ты должен был сначала окрепнуть. Ведь даже семенам растений сначала нужна вода, чтобы проклюнуться, а уж после – солнечный свет… Когда мы с близнецами тебя вылечили, твоя сила начала пробиваться наружу. И мало-помалу ты начал становиться собой. – Ладно, допустим… И что теперь? – Теперь нужно проверить мою теорию в действии! – он бесстрашно протянул Геду руку. – Давай. Дотронься. Если я прав, то ничего плохого не случится. – А если ты ошибаешься? – Может и ошибаюсь. Только я все равно от тебя не отстану. Пока не буду полностью уверен, что у нас с тобой нет будущего. Гед ошарашено посмотрел на него. А ведь и правда. Если вдруг окажется, что он может убить мальчишку своими прикосновениями, им больше не быть вместе. И тут уж хоть в лепешку разбейся – ничего не поделаешь… Ведь проблема будет заключаться уже не в каких-то призрачных страхах, недоверии и положении в обществе, не в Хозяине и даже не в короле Верта. И придется признать, что они с Брайаном просто из разных видов. Как хищник и жертва… Тогда какая к черту любовь может их связывать?.. Если Гед будет глядеть на принца, как удав на кролика, и каждую секунду подавлять в себе желание выпить его силы! Но остаться без него… В одиночестве… Снова?.. Вот от этой мысли становилось по-настоящему жутко. Брайан, похоже, заметил его панику. Уверенно подошел – и обнял, прижавшись всем телом, уткнулся лицом ему в шею. И не разжимал рук, даже когда Гед попытался вырваться. – Ничего, – тихонько сказал он, – скоро все закончится. Какое-то время Геду удавалось притворяться, что он не чувствует исходящей от мальчишки силы. Он даже успел обрадоваться – неужели и правда конец? И не нужно больше бояться, прятаться, думать, потому что «ключ» уже отпер незримый замок… …Но минуло несколько мгновений – и слепящая сокрушительная волна света захлестнула его с головой. Прошла по телу жестокой дрожью, скрутила, едва не вывернув суставы… И Гед рухнул на колени, глухо застонав. Он знал, что будет трудно. С самого начала знал. Но это все равно оказалось хуже, чем он мог бы себе представить. СЛИШКОМ много силы… Перед глазами заплясали разноцветные всполохи, каждая мышца напряглась до предела, в кожу будто впились тысячи раскаленных игл… Брайан опустился на землю вместе с ним и качал на руках, словно ребенка. Вырываться из его объятий не было ни сил, ни желания. И Гед цеплялся непослушными пальцами за его рубашку, стискивал зубы, жмурился, чувствуя, как из-под век сочатся бессильные слезы… И каким-то краешком сознания, тем, что еще способен был думать, он понимал, что уже не остановится. Даже если принц этого захочет. Даже если он будет умирать… Перед его взором распускались и опадали фантастические цветы, пространство то расширялось до огромных размеров, то съеживалось в точку, неслось куда-то с головокружительной скоростью, и Гед летел вместе с ним. Сквозь черную пустоту, все быстрее и быстрее… Так быстро, что даже крик застревал в горле. Это было неотвратимо, будто падение, когда ты уже понял, что потерял опору, и пытаешься ухватиться за что-то в последний момент, но не выходит. А после – ты уже не властен над своим телом. Его тянет вниз древняя равнодушная сила, и нет ей разницы, что упадет на землю, пролетев мучительно долгий путь – дождевая капля, булыжник, сорвавшийся с гор, или живое существо… И Геда влекло куда-то по тугой спирали, которая сворачивалась сама в себя. Выталкивало, выжимало из тесных границ плоти… Он даже не мог нормально вздохнуть. И уж точно не в его власти было прекратить это безумие, такое сладостное и мучительное, что даже смерть по сравнению с ним не казалась страшной. Он видел образы. Рваные, мельтешащие… Крошечные как пылинки, они раздувались на все небо и тут же вновь становились ничтожными. Волчьи морды, рыбьи хвосты, стремительные горные реки и гнилостные личинки, океанские течения и течение крови в собственных жилах… Он чувствовал себя громадной тварью, готовой поглотить весь мир своей ненасытной пастью от уха до уха… Сожрать все: человеческие тела, камень и пыль, сухую листву и деревья, гнезда вместе с птицами… И все еще чувствовать голод. …А потом он открыл глаза. Солнце едва успело скрыться за горизонтом, и лес окутывали тусклые сумерки. Ветер улегся. Серые неподвижные деревья тянули к небу узловатые ветви с молодой листвой, и казались какими-то нереальными, будто призраки, возникшие из бесплотного тумана. Гед медленно поднял голову и огляделся. Чувство было такое, будто его вывернули наизнанку. Так иногда бывает, когда во сне летишь куда-то – а потом просыпаешься, и все вокруг внезапно обретает вес. И ты лежишь, не в силах отдышаться, тяжелый, неподвижный и реальный до тошноты. Сколько же времени это длилось? Судя по всему, никак не меньше часа, хотя в сознании Геда пронеслось несколько вечностей, скомканных воедино, спрессованных, будто слоистый уголь. Принца не было. Лишь примятая трава отмечала место, где он недавно сидел, но упругие стебли уже начали выпрямляться. Значит – он ушел давно. Ничего не понимая, Гед завертел головой в поисках других следов, которые мог бы оставить мальчишка, но так и не нашел их. Перед глазами все плыло. Сердце стучало гулко и часто, будто после тяжелых упражнений. – Эй! – позвал Гед, недоумевая, как его голос мог превратиться в хриплый шепот за такое короткое время. – Эй! Ты где? Никто не ответил ему. Но что же произошло? Что Гед такого сделал? И куда, черт возьми, делся принц? Не мог же он просто уйти после того, как отдал столько своей энергии! Наверное, ему пришлось несладко… Или все не так плохо, просто он разглядел, наконец, в Геде того зверя, каким его пытались показать, каким он действительно становился и… Сбежал? Да и кто бы не сбежал? Жил-был себе юный принц, никого не трогал, только рисовал портреты и занимался стратегией. И будущее его было вполне предсказуемым. Сначала – обучение, потом помощь в государственных делах… А после недалеко и до престола, когда пожилой король почит в Вечных садах Премудрого Лесса… И все бы хорошо. Если бы наследника не угораздило повстречать Геда, который сломал всю эту идиллию одним движением пальца, даже не заметив, как такое произошло. А если Гед еще и полу-Архонт, или как там называются подобные существа… Рано или поздно Брайан понял бы, насколько это глупо и опасно. Одно дело – спасать попавшего в плен зверька Хозяина, подружиться с ним, даже влюбиться… Пусть. Мало ли, чего в жизни не бывает? Но вляпаться в такую историю в здравом уме не пожелал бы никто. Да и риска их отношения не оправдывали. Если задуматься, принц даже не имеет на это права, потому что он – единственный сын короля, надежда Северного Верта. Он не может подвергать свою жизнь опасности… Все эти мысли пронеслись в голове Геда подобно урагану, так и не успев сложиться в осмысленные фразы. Просто из ниоткуда внезапно пришло осознание: все, конец, и нечего тешить себя бессмысленными надеждами. Брайан хотел убедиться, что у них не может быть будущего и, видимо, убедился. Он ни в чем не виноват. Видят Боги, он сделал для Геда больше, чем любой другой человек в этом мире. Хорошо, что теперь ему хоть не придется жертвовать собой ради бывшего палача… Почему-то Гед был уверен, что принц жив. Едва ли здоров – но жив. Ключи ведь не ломаются после того, как ими откроют замок. Тот, кто запечатывал Силу Архонта внутри у Геда, должен был это предусмотреть, хотя бы для того, чтобы этот замок можно было закрыть… Гед все пытался почувствовать Брайана, как прежде, но ничего не выходило. Он подумал немного и направился в замок. Что бы ни случилось, пока он был без сознания, принца нужно было найти. Поговорить с ним, убедиться, что все в порядке… Лес казался мрачным и враждебным. Гед шел меж вековых деревьев и пытался услышать хоть один звук, почуять хоть один запах, но у него, похоже, отшибло все чувства разом. Или вокруг действительно не было ничего живого… Нет, так не бывает. Даже в самую лютую зимнюю ночь лес не замирает до конца, в нем все время что-то происходит, а уж весной здесь и подавно должна кипеть жизнь. Но тогда где же все звери и птицы? Где насекомые, где ароматы цветов и шелест листвы, где хотя бы крошечный ветерок? Совсем недавно Гед своими глазами видел, сколько ветров летает над лесом. А теперь что? Он прошел еще полверсты и остановился. Как раз в этом месте должна была быть поляна с горным ручьем и подземным ходом. Но ее почему-то не было. То есть, поляна была, и деревья вокруг были точь-в-точь такие же, но вместо ручья по земле вилось сухое русло, устеленное бурым ковром водорослей. А подземный ход и вовсе куда-то подевался. Гед чуть не на карачках излазил скальную расщелину, где должен был прятаться знакомый люк, но не нашел даже намека не него. Камень будто совсем не трогала рука человека. Вместо уютной ровной площадки, специально сооруженной для удобства лучников, были заросли колючего кустарника и нагромождения гальки, густо покрытой мхом. Но, если нет подземного хода… Что же тогда с замком? Или он тоже исчез, как не бывало? Идти до него было далеко, и Гед решил просто залезть на скалу, чтобы с высоты оглядеться вокруг. Он еще надеялся, что все происходящее ему снится. Порой он видел очень яркие сны, хотя в большинстве своем они были навязаны Хозяином. Но теперь все казалось таким реальным… Умом Гед, конечно, понимал, что ничего подобного просто не может происходить, что все это – лишь игра воспаленного рассудка… Но, глядя по сторонам, слушая собственное хриплое дыхание, цепляясь пальцами за шершавый камень, он начинал сомневаться. Он карабкался по скале довольно долго. К этому времени уже должно было окончательно стемнеть, но небо осталось таким же серым, как и прежде. На нем не было ни единого облачка, ни одна птица не пролетела, ни один порыв ветра не нарушил безмолвия. Остановившись передохнуть на каменном выступе, Гед сорвал маленький цветок, сумевший как-то прорасти на каменном склоне, и присмотрелся к нему. Цветок как цветок. Только совсем не пахнет. Да и лепестки у него какие-то слишком хрупкие, будто сотканные из невесомой пыли… Гед чуть сильнее сжал пальцы, и, к его полному изумлению, цветок рассыпался в прах. Да что же здесь такое творится?! Еще через четверть часа он достиг, наконец, вершины скалы и выпрямился, оглядываясь по сторонам. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался черный лес. Замка не было. Не было и далеких башен Денсера, и дыма из труб, и кораблей в порту… Да и Тракта, хотя он должен был проходить совсем рядом. Только неподвижные деревья, серое небо и тишина. Гед сел на камень и отдышался. Все-таки, это сон. Какое еще объяснение может быть для столь странных вещей? Даже если на секунду допустить, что он уже не в Средиземье, а в какой-то его неудачной копии, где нет и не было людей, все равно неясно, как он сюда попал. И самое главное – как отсюда выбраться. Он, что было сил, ущипнул себя, но сон даже не подумал развеяться. Только на руке начал проступать безобразный синяк. Еще Гед чувствовал холод, который шел откуда-то изнутри, как бывает при лихорадке, и его начинала быть дрожь. И что теперь? Сидеть тут и ждать, пока что-то изменится? Вновь поднявшись на ноги, Гед осторожно глянул за край скалы. Высота здесь была приличная, если упасть – точно свернешь себе шею. Но, может, это и нужно? Ведь если все происходящее – сон, то ничего плохого не произойдет. А если повезет, то и вовсе получится проснуться… Впрочем, даже не будь это сном, Гед не собирался торчать в этом странном месте. Самое жуткое в нем было то, что оно как две капли воды походило на реальный мир, но было абсолютно мертво. А если это загробный мир? Гед нервно усмехнулся. Всем бы так повезло – умереть и даже не заметить этого... Но тогда и вовсе нет смысла бояться. Ведь хуже уже не будет, да и мало кто способен погибнуть дважды за один вечер… Он сжал кулаки и зажмурился. Только бы с принцем ничего не случилось, пока он тут играет в прятки с собственным разумом и собирается сигать со скалы… Великий и ужасный Архонт, как же. Таких в Северном Верте называют «блаженными». Гед глубоко вздохнул, будто собирался нырять в воду, разбежался – и прыгнул вниз. В первое же мгновенье он ощутил то, чего так ждал все это время. Ветер. Он ударил в лицо, растрепав волосы, и становился все сильнее и сильнее с каждой секундой, пока Гед летел вниз. Земля немилосердно приближалась. Камни, равномерно серые в этих нескончаемых сумерках, колючие кусты, пустое русло высохшего ручья… Когда острое крошево гальки уже бросилось в лицо, Гед зажмурился. Он не издал ни звука, пока падал – многолетняя привычка молчать, когда страшно, давала о себе знать. Только вот удара о землю так и не последовало. Он просто ощутил себя лежащим на чем-то холодном и твердом. А потом прорвались в сознание тысячи звуков, таких явственных, что Гед даже вздрогнул от неожиданности. С некоторым трудом он разлепил ресницы. Вокруг был тот же самый лес, только освещенный ярким полуденным солнцем, и ветер доносил слабые запахи моря. Получилось?.. Еще не до конца веря себе, Гед поднялся и принялся вертеть головой. Оказалось, что он лежит на том же самом месте, где они были с Брайаном. Но теперь все выглядело совсем по-другому. Живой настоящий мир, синее небо, солнечный свет… Только вот принца опять не было рядом. Значит, это все-таки был сон. И длился он, как минимум, с прошлого вечера. На этот раз Геду без труда удалось почувствовать мальчишку, тот был в замке и, по всей видимости, спал. Странно. Даже если учесть, что ночь выдалась бессонная, Брайан не стал бы дрыхнуть до полудня. Нужно было как можно скорее убедиться, что с ним ничего не случилось, и Гед поспешил в замок, намеренно отправившись напрямик по лесу. Почему-то страшно было идти к подземному ходу. Все еще не оставляло ощущение, что добравшись до заветной полянки, Гед вновь увидит высохшее русло и кусты на месте люка. Или еще хуже – собственное бездыханное тело, распластавшееся у подножья скалы. Того, другого себя, который существовал только в сумрачном мире, и погиб, так и не сумев оттуда выбраться… Он почти бегом миновал знакомые холмы и полосу Тракта, уже порядком заросшую молодыми побегами, пересек поле у стен замка и махнул сторожам на стенах. Те откликнулись, хотя и без особой охоты. Несколько минут спустя отворилась дверь сбоку от ворот, и Гед юркнул туда. Собрался было войти в замок, но один из солдат остановил его: – Погоди. Его Величество просил доложить, если ты придешь, и внутрь тебя не пускать. Гед открыл, было, рот, чтобы возразить, но вовремя остановился. Если король издал такой указ, у него, вероятно, были на то причины. Что именно они собой представляют, даже страшно было подумать, ведь до сих пор неизвестно, что случилось с принцем. Несколько минут спустя Ричард и в самом деле вышел из дверей замка и нахмурился, увидев Геда. Сделал жест рукой, призывая его подойти. – Ты осмелился сюда явиться? – холодно спросил он. – Я просто хочу знать, что с Брайаном. Он… – Он жив, – король внимательно посмотрел на него. – Если это все, что ты хотел знать – уходи. И больше не возвращайся. Мой сын всегда относился к тебе незаслуженно хорошо, поэтому я не стану требовать твоей казни, но и в замке ты не останешься. Надеюсь, мне не придется объяснять, почему. – Но я… Ричард покачал головой: – Хватит. Я знаю, кто ты, Гед. И знаю, что при желании ты можешь навлечь беду на Северный Верт без особых усилий. Или наоборот, помочь нам выиграть войну. Но я больше не подпущу тебя к своему сыну. Гед опустил голову и закусил губу. Все-таки, с Брайаном случилось что-то страшное, иначе король не стал бы говорить подобного. В прошлый раз на мальчишку смотреть было жалко. Он выглядел так, будто только что вышел из Башни, чудом избежав гибели, не спал и не ел много дней. А теперь, наверное, все еще хуже… – Как он? – только и сумел спросить Гед. Несколько секунд Ричард думал, стоит ли отвечать. Но заметил его выражение лица и неподдельный страх, мелькнувший в глазах – и все же проговорил: – Поисковый отряд нашел его два дня назад. Одного в лесу, еле живого. С тех пор он спит, и будет спать еще долго, пока его тело вновь не окрепнет. – Два дня назад?.. Но я видел его вчера вечером, не может быть, чтобы… – Гед, – перебил его король, – может, ты и не желаешь зла моему сыну. Но и добра ты ему не принесешь. Так что просто оставь его в покое и позволь жить своей жизнью, пока он еще способен на это. Я не скажу ему, что ты был здесь. Пусть лучше думает, что ты ушел навсегда, ведь именно это ты и должен сделать. Если он хоть немного тебе дорог... Гед отчаянно глянул на короля, и впервые в жизни почувствовал, как в уголках глаз набухают тяжелые горячие капли, не от физической боли, а от какой-то странной невыносимой горечи. Действительно, хватит уже мучить этого парня. С самой их первой встречи Гед только и делал, что причинял ему боль. А Брайан только терпел и подбадривал, мол, ничего страшного, все будет хорошо… Настало время хоть чем-то отплатить за его доброту. Сделать единственный подарок, на который вообще способен такой как Гед – уйти восвояси, исчезнуть и больше никогда не приближаться к принцу. Он переживет. Даром, что все зовут его слабым, в душе он сильнее всех, кого Геду когда-либо доводилось знать. Да и будет ли он сожалеть о потере такого сомнительного друга? Скорее уж вздохнет с облегчением… Много чего можно простить. Но если кто-то долго и методично пытается сжить тебя со свету, тут уж стоит задуматься, нужен ли тебе вообще этот человек. Зачем? И как можно любить такого? Нет, принц заслуживает лучшего. Вот закончится война, король выберет ему в жены какую-нибудь принцессу из союзной страны или даже из Дарии, если они с Вертом все же заключат перемирие и решат закрепить его браком… А может, Брайан и сам влюбится в кого-то… Гед до боли в челюстях стиснул зубы. Почему-то от этих мыслей становилось особенно тяжело и хотелось разнести все вокруг на мелкие кусочки. Король все еще ждал его ответа. Сообразив, что просто не сможет произнести ни единого слова, Гед повернулся и, молча, пошел прочь. Стражники открыли перед ним ворота и, едва он на непослушных ногах вышел наружу, с лязгом задвинули тяжелый засов.