Ключ

Колдун по имени Аврелий простер ладони над луком и закрыл глаза. Под его пальцами тугая тетива загудела, хотя он и не думал к ней прикасаться, и от нее отчетливо запахло гарью. Через час или два она потемнеет, будто ее закоптили над огнем. И уже никогда не порвется. Да и спущенная с нее стрела будет лететь быстро, как ветер, и не остановится, пока не достигнет цели… Аврелий придирчиво осмотрел лук, еще раз для верности провел над ним рукой и положил в ящик к другим, уже готовым. Жаль, что такое оружие недолговечно. Заклятье держит его в целости, пока непомерная нагрузка попросту не расщепит волокна дерева на тысячи щепок, и лук не рассыплется в руках стрелка, мгновенно и бесповоротно. В Дарии, конечно, ходили слухи о вечном заколдованном оружии, но Аврелий в них не верил. За все на свете приходится платить. Если заставляешь природу менять свои законы – будь готов отдать что-то взамен. Вот как с этими луками. Увеличиваешь убойную силу, значит, оружие будет меньше служить. Если же подобное провернуть с человеком, тот помрет раньше времени, и ни один лекарь не сумеет его спасти. Бывало и такое, что подростки, получившие воинские навыки благодаря колдовству, умирали от старости через год-два… Нет, Аврелий никогда не стал бы заколдовывать людей. Не из жалости, а из уважения к природе, к самой сути магии. Но оружие – дело иное. Предметы – они предметы и есть, не живые, не мертвые, и общие законы на них не распространяются. Он водрузил на стол следующий лук, потер ладони, готовясь произнести очередное заклятье, как вдруг снаружи послышался какой-то шум. Палатки колдунов специально располагали в середине лагеря, чтобы ни один вражеский разведчик не сумел подобраться, так что, сказать по правде, шумно здесь было всегда. То солдаты разминались в шуточных поединках, то дровосеки устраивали попойки, то принимались ржать напуганные Волками лошади… Но эти звуки отличались от всего, что Аврелий привык слышать. Он чуть отодвинул полог и выглянул наружу. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и лагерь освещали только огни костров да масленые светильники, развешанные на каждой палатке для пущей безопасности. Сколько не жги огонь, Волки все равно не отходили далеко, шныряли вдоль границы света, ожидая, пока люди ослабят бдительность… Но сегодня покой нарушили не они. Аврелий даже не поверил своим глазам. Над лагерем кружила целая стая летучих мышей. Мыши ничего не видели и слепо натыкались на палатки и людей, а то и вовсе обжигали крылья о пламя факелов, падали на землю и оставались лежать. Их пронзительный писк резал слух. Лошади, которые не могли выносить подобных звуков, уже рвали поводья. Вот одна из них забила копытами, испуганно присела на задние ноги – и сухая ветвь, к которой была привязана ее узда, хрустнула и сломалась. Лошадь бросилась наутек, выпучив полоумные глаза, перемахнула костер и скрылась за ограждением. Оттуда сразу же раздалось хищное рычание Волка. Аврелию даже показалось, будто он увидел во мраке громадную тень с горящими глазами и оскаленной мордой. Тень пригнулась, сделала какое-то движение – и испуганное ржание лошади резко оборвалось, сменившись жутким хрустом. Так могут хрустеть только ломающиеся кости и рвущаяся плоть… Аврелий вскрикнул и поспешно задвинул полог палатки. Принялся разжигать светильники. Он до смерти боялся Волков, и отправился в этот поход лишь потому, что Дарийский император посулил ему щедрую награду. Но страх все равно одолевал его, и потому Аврелий развесил светильники по всей палатке. Воины из отряда все подшучивали над ним, мол, спалишь когда-нибудь и все казенное добро, и лагерь, да и себя заодно, только тебя никто жалеть не будет… Он не слушал. Смерть от пожара не казалась ему такой страшной, как от Волчьих клыков. Как-то раз он видел человека, чудом пережившего нападение стаи – тот потерял ногу, а потом и вовсе ослеп из-за пережитых потрясений. И хорошо, что ослеп. Обрубок ноги выглядел так, будто угодил в мельничные жернова. Сломанная кость торчала из ошметков плоти острым колом, порванные жилы вздрагивали, исторгая кровь… После этого Аврелий твердо решил: если повстречает Волка, и некуда будет бежать – он заколет себя мечом. Лучше прямо в сердце, чтобы не видеть, как зверь медленно подходит, облизывает морду, сжимает челюсти на хрупкой человеческой плоти, глотает первый кусок… Нет уж. Лучше погибнуть от собственной руки. И пусть Премудрый Лесс решает, как поступить с Аврелием, когда тот попадет в Его Вечные сады – покарать за самоубийство или простить эту маленькую слабость и позволить обрести покой… Светильники разгорались неохотно, будто в палатке не хватало воздуха. Колдун торопливо потер руки, начал шептать заклятия, усиливающие пламя. Голос его срывался, пальцы кололо от напряжения, по кромкам ногтей плясали маленькие быстрые молнии. Писк летучих мышей снаружи казался нестерпимо громким. Наконец, огонь в светильниках запылал ярче, и Аврелий немного успокоился. Сел, вытер со лба холодный пот… И тут же замер. Потому что в палатке, совсем рядом с ним, стоял незнакомый человек. Молодой темноволосый парень с ясными серебряными глазами, бледный как полотно, худощавый, одетый в черные одежды. Аврелий мог бы поклясться, что видел его прежде, но никак не мог вспомнить, где. Во дворце императора? Нет, не там… Тогда, может, в доме одного из феодалов, которым колдун помогал укреплять доспехи? Опять же нет… Слишком красивое лицо было у этого странного гостя. Такие становятся наложниками правителей и стоят целого состояния, или сами принадлежат к знатным родам. – Зачем вы строите Тракт? – негромко спросил парень. Аврелий даже вздрогнул, услышав его голос, тихий, звенящий, будто проникающий прямо в душу. И, конечно, промолчал. Парень, между тем, подошел и с любопытством заглянул ему в глаза. Губы его тронула хищная улыбка, и колдуну вдруг на мгновенье показалось, что рядом с ним и не человек вовсе. Бесплотный образ, созданный волей другого колдуна, демон, зверь… Да кто угодно! Мало ли на свете разных существ? – Покажи мне, – шепнул парень ему на ухо и тронул пальцами жилку на шее Аврелия, будто пытаясь прощупать пульс. Колдуну вдруг стало не по себе. Жест был осторожный, почти ласковый, но чувствовалась в нем и какая-то скрытая угроза, будто в любой момент парень мог сдавить горло или переломить шею, как тростинку. Но прошло несколько мгновений, и он отстранился. Улыбка его стала шире, глаза сощурились, и в них отчетливо отразились огни всех светильников, будто в дрожащих капельках ртути. – Вот, значит, как… – проговорил он. – Кто ты такой? – хрипло спросил колдун. В горле у него пересохло. – Как ты сюда пробрался? Охрана… – Твоя охрана охотится на мышей, – хмыкнул парень. – Нам никто не помешает. Но прежде, чем мы начнем, я хочу, чтобы ты запомнил кое-что и передал это остальным. Сумеешь? Аврелий испуганно уставился на него. – Вы должны уйти с этих земель, – заявил его странный собеседник все с той же хищной улыбкой. – Даю вам четыре дня. Этого более чем достаточно, чтобы вы смогли вернуться домой. По истечению этого срока все, кто останется здесь или нарушит границу без дозволения короля Ричарда, будут мертвы. Это ясно? – Ты… Смеешь угрожать Дарии? – кое-как вымолвил Аврелий. Парень покачал головой: – Это не угроза. Это предупреждение. Я не хочу, чтобы лилась кровь, но если вы не подчинитесь сейчас, второго шанса не будет. У каждого из вас есть дом и люди, которые вас любят. Возвращайтесь к ним. Или погибнете из-за собственного упрямства. Колдун хотел что-то возразить, но парень вдруг шагнул к нему и обхватил ладонями его голову. То, что происходило потом, Аврелий вряд ли сумел бы описать словами. Тело его пронзило нечто, похожее на боль, и он стиснул зубы, заплясал на цыпочках, не в силах выдерживать это странное чувство. Мышцы свело судорогой, пальцы рук и ног похолодели, взгляд затуманился… Когда темноволосый парень, наконец, выпустил его, Аврелий не сумел удержать равновесие и бессильно рухнул на пол. Попытался пошевелиться, но не смог – тело попросту его не слушалось. Краем глаза он видел, как парень снял со стены светильник, подошел к ящику с уже заколдованными луками – и швырнул светильник туда. Послышался звон бьющегося стекла, а мгновеньем позже до самого потолка взвилось веселое пламя. Вощеная материя, из которой была сшита палатка, вспыхнула почти сразу. Аврелий глухо застонал, поняв, что теперь уж точно сгорит, и не из страха перед Волками, а по прихоти незнакомца, возомнившего, что может диктовать условия самой Дарии. Кто же все-таки этот человек? Как он проник в самый центр лагеря незамеченным? Да и что сделал с ним, Аврелием, если тот даже пошевелиться не в силах, хотя не ранен и даже не парализован?.. Внезапно колдун вспомнил, где видел этого парня, и волосы зашевелились у него на голове. В пограничной Башне! Только тогда рядом с ним был Страж, а неподалеку, повинуясь какому-то неслышному приказу, топтался на месте громадный черный Волк. Одному Премудрому Лессу известно, почему зверь не нападал, даже когда в отряде погасили все факелы. Парень же совсем не боялся Волка. А, когда воины Дарии миновали Башню, даже запрыгнул ему на спину, чтобы ускакать в лес, на разведку… – Ты… Игрушка? – пробормотал Аврелий, сомневаясь, что парень сумеет услышать его за треском огня. Тот, однако, повернулся и чуть заметно покачал головой: – Уже нет, – сказал он. – И больше никогда ею не буду. Потом он ушел, так же быстро и незаметно, как и появился, а колдун только и мог, что лежать и смотреть ему вслед. Когда огонь добрался до стола с порошками и зельями, палатку окутали клубы едкого дыма. Потом чьи-то руки схватили Аврелия за одежду и потащили к выходу, но он уже не видел, кем был его спаситель, ибо зрение совсем изменило ему. Лишь потом, несколько часов спустя, он узнал, что воины заметили пожар и поспешили ему на выручку. И вытащили в последний момент. Палатка же сгорела дотла вместе с оружием, книгами и снадобьями, к тому же, огонь перекинулся на соседнюю, где хранились запасы еды. Это означало, что отряду придется вернуться в Дарию. Охотиться в лесу было слишком опасно, а без провизии особо не повоюешь. Услышав эту весть, Аврелий даже обрадовался. Может, парень, что грозил уничтожить дарийские войска, и не сумеет справиться с ними в одиночку, но проверять это почему-то не хотелось. Едва очнувшись после тревожного сна, который сопровождала еще и лихорадка, колдун попросил позвать командира отряда и рассказал ему о ночном разговоре. Тот сначала не поверил, а потом равнодушно пожал плечами: – Все равно назад ехать… Отправлю почтового голубя к остальным, пусть усилят охрану. – Но как же… – начал было Аврелий, но командир остановил его взмахом ладони: – Один блаженный армии не помеха. Наша забота – доложить императору, а он пусть сам решает, как поступать. Колдун лишь обреченно кивнул. Хотя и считал про себя, что было бы разумно внять предупреждению парня. Все-таки, это не деревенский дурачок, которого Волки не трогают из брезгливости, и не самонадеянный подросток, решивший в одиночку победить в войне. Если он может управлять Волками, то злить его не стоит. Командир уж слишком полагался на защиту огня и не думал о том, что Игрушка Хозяина может заставить зверей забыть о страхе. И что тогда? В каждом отряде не больше полусотни воинов. Пара Волков, не боящихся огня, без труда одолеют пятьдесят человек, даже вооруженных… Но императору, конечно, виднее. Когда на утро отряд собрался в обратный путь, Аврелия попросили заколдовать еще несколько луков, взамен тех, что сгорели. Он был еще слаб, но согласился. Но каково же было его изумление, когда природные силы попросту отказались повиноваться, будто он и вовсе никогда не владел магией! Заклятия, которые он произносил, теперь стали пустым звуком, руки без толку складывались в магические символы, не вызывая никаких изменений в материи… Но хуже всего было то, что Аврелий не чувствовал в себе Силы. Вообще. Еще будучи ребенком, он привык, что стоит лишь сосредоточиться – и сквозь пальцы потечет упругая волна тепла. Эта волна может поднять в воздух перышко, или пустить рябь по воде, или вновь соединить вместе осколки разбитого горшка, до того, как это заметит мать… Когда Аврелий попал в ученики к колдуну, тот даже удивился, как простой деревенский мальчишка может создавать такую «волну». И учил его даже не самой магии, а как вернее ее использовать. Менять свойства тепла, которое, в свою очередь, изменит потом и предметы, превратит их в нечто иное. Воду – в лед или в пар, железо – в сталь, а обычную деревяшку сделает прочной как камень или упругой и гибкой, как молодой побег… С годами Аврелий так преуспел в колдовстве, что был способен сращивать поломанные кости прямо в теле человека, не причиняя тому боли. Но, чем больше он тренировался, тем сильнее чувствовал присутствие «волны» где-то внутри себя. Она будто напирала, пытаясь вырваться наружу, и ему приходилось сдерживать ее. Только это все равно, что постоянно держать натянутую тетиву лука. И не отпускать без причины, потому что на ней – стрела, и направлена она на живых ни в чем не повинных людей. Отправляясь в этот поход, Аврелий втихомолку надеялся, что колдовать придется так много, что Силы внутри него поубавится. В первые дни так и случалось. Он десятками заколдовывал мечи и луки, творил охранные заклятья, помогал лечить раненых – и возвращался в свою палатку, едва держась на ногах от усталости. А потом долго не мог уснуть. Наслаждался ощущением, что «волны» внутри него больше нет, что она иссякла, ослабела и не вернется до самого утра… Правда, со временем оказалось, что чем больше Силы используешь, тем сильнее становишься. Это как в боевых тренировках. Человек, не привычный к постоянным нагрузкам, устанет за пару часов, а тот, кто целыми днями только и делает, что скачет по двору с мечом, отжимается и таскает тяжести, и через сутки будет как огурчик. Вот и с Аврелием случилось то же самое. Его «волна» окрепла, и теперь от нее нельзя было избавиться за один день. Разве только чуть ослабить – но потом она возвращалась опять. Но прошлой ночью случилось нечто невероятное. «Волны» не стало. Кем бы ни был тот парень, натравивший на лагерь летучих мышей, чтобы отвлечь солдат, и проникший в его палатку, он сумел избавить Аврелия от магии. Может, не навсегда. Но и подобной передышки у колдуна уже давным давно не случалось. Теперь, правда, было непонятно, что делать дальше. Всю свою жизнь Аврелий только тем и занимался, что колдовал, этим он зарабатывал на жизнь, благодаря этому поступил на службу к императору… А теперь? Что он будет делать теперь, если окажется, что он – обычный человек, не способный к магии? Когда в его палатку вновь заглянул командир, чтобы узнать, готовы ли луки, Аврелий лишь виновато пожал плечами: – Похоже, я больше не могу колдовать, – сказал он. – Тот человек… – Что значит, не можешь колдовать?! – возмутился командир, глянув на луки, которые остались точно такими, как прежде, и даже не думали темнеть, как это обычно бывало. – Неужели так сильно дыма наглотался? Давай лекаря позову, пусть даст тебе что-нибудь… – Нет, – Аврелий покачал головой. – Вы не понимаете. Тот человек забрал мои силы, выпил их подчистую… Как вам кажется, кто способен на такое? – Ты ведь не имеешь в виду… – Возможно, я и ошибаюсь. Но посмотрите, – Аврелий щелкнул пальцами в воздухе. Этот фокус в отряде видели уже все: если колдун щелкнет пальцами – возникнут искры, какие бывают в сухой шерстяной одежде, когда ее встряхиваешь в темноте. Только гораздо ярче. На сей раз ничего подобного не произошло, и командир сдвинул густые брови: – Архонт? Серьезно? – А почему бы и нет? – фыркнул колдун. – Ведь и раньше бывало, что они вступались за Северный Верт! – Да, но ведь их изгнали… – Всех?.. Ведь пятьдесят с лишним лет прошло, неужели они еще помнят былые обиды? Командир нахмурился еще сильнее. – Пожалуйста, выслушайте меня, – тихо, но твердо сказал Аврелий. – Если тот человек – Архонт, нам нужно убираться отсюда как можно быстрее. К тому же… Вы ведь и сами знаете, что войну начала Дария, а Верт всего лишь защищает свое. Вспомните, что говорили об Архонтах. Они никогда не нападают первыми. Но, если кто-то попытается тронуть их или посягнет на их территорию – они не дают второго шанса… – То есть, по-твоему, если нас убьют – мы сами и виноваты? – скривился командир. – Да. В этом случае – да. Он резким движением руки смахнул на землю разложенные на столе луки и стукнул кулаком: – Как смеешь ты говорить подобное?! За такие слова в Дарии тебя уже посадили бы на кол! И твое счастье, если ты потерял колдовскую силу, потому что в этом отряде мне не нужен трус, боящийся собственной тени! Аврелий ничего не ответил. Но к утру в лагерь прилетели два почтовых голубя с посланиями от других отрядов, где говорилось, что их колдуны тоже потеряли способности к магии, а созданное ими оружие безвозвратно уничтожено. Как и провизия и боеприпасы… И все-таки в глубине души Аврелий был рад. Невыносимо давящая «волна», наконец, исчезла, а значит, можно было просто вернуться домой, уехать, наконец, из этого страшного леса… Да и вообще. Если тот парень с серебряными глазами действительно Архонт – война скоро закончится. Ибо нет на свете силы, способный победить демона, который защищает свой дом. * * * – Что с Гедом? Это был первый вопрос, который задал Брайан, очнувшись после седмицы беспробудного сна. Келлар, все это время пристально за ним наблюдавший, даже не сразу нашел, что на это ответить. Честно сказать, он ожидал чего угодно, только не этого. Принц ведь едва не умер. Да и теперь отнюдь не выглядел здоровым, кожа его была иссиня бледной, глаза запали, в губах – ни кровинки… И все-таки, первым, что пришло ему в голову после пробуждения, были мысли о человеке, который и сделал с ним такое. – Не знаю, – честно ответил Келлар. – Он здесь больше не появлялся. – Я должен его найти, – Брайан попытался встать с кровати, но не сумел даже поднять голову. Собственная слабость разозлила его. Он нахмурился, изо всех сил вцепился пальцами в простыню, рванулся – и тут же рухнул обратно. – Да что ж ты такой неугомонный! – вздохнул лекарь. – Каждый раз одно и то же… Ну как, скажи на милость, ты собираешься его искать, если даже сесть не можешь без посторонней помощи? Не спеши. Вот окрепнешь, примешь лекарства, поешь что-нибудь… Семь дней голодать – тут и здоровый человек не сдюжил бы… – Семь дней? – переспросил Брайан. – Я столько спал? – Да. Принц неожиданно улыбнулся. Пояснил, заметив искреннее удивление на лице Келлара: – Я думал, будет хуже. Он так не хотел, чтобы я к нему прикасался, что я решил – будет нечто совсем уж страшное. Запишите себе где-нибудь: тот, кто снимет печати с полу-Архонта, потом будет неделю отсыпаться… – Так ты… – Ага, – весело прищурился Брайан. – А вы что думали? Что Гед беспощадный упырь, который питается моими силами? Я сам заставил его это сделать. Могу поспорить, мой отец не стал разбираться, кто виноват, и просто выгнал его. Так? Келлар медленно кивнул. – Есть хочется зверски, – вдруг заявил принц. – Сможешь раздобыть что-нибудь на кухне? – Сейчас? – Ну разумеется! И лучше поторопись, пока я не начал жевать одеяло… Больше сил нет валяться в кровати. – Как ты себя чувствуешь? – на всякий случай спросил лекарь, но все же встал и отодвинул в сторону сумку со снадобьями. – Хорошо. Только слабость, но думаю, она скоро пройдет. Келлар недоуменно покачал головой и вышел из покоев принца. Брайан рассеянно проводил его взглядом. На самом деле, он чувствовал себя так, будто его окунули головой в воду и держали там, пока он, захлебнувшись, не потерял сознание. Видимо, после по нему промчался еще и табун лошадей, потому что все тело жутко ныло и отказывалось подчиняться. И все-таки… Все-таки он был рад, что решился. Хорошо бы только этого оказалось достаточно, ведь никто не знает, сколько энергии нужно, чтобы полностью снять печати. Был бы на месте принца кто-нибудь покрепче и поздоровее, Геду не пришлось бы два раза проходить через такое. Да и для Ключа это не стало бы проблемой. Тот, кто поставил на эту роль тщедушного мальчишку, видимо, не слишком задумывался о последствиях… Если бы не это, Гед бы не ушел. Сейчас он, наверняка, винит себя в происшедшем и зарекается никогда больше не приближаться к принцу. Да и король, надо думать, внес свою лепту… С него станется наговорить такого, что убедить Геда вернуться будет ой как непросто. Другими словами, надо было как можно скорее встать на ноги и отправиться в лес, на поиски. Некогда разлеживаться в постели. К тому же и Дария не дремлет, со дня на день привезет к замку свое загадочное оружие, а во время осады за ворота будет вообще не выйти… А еще, было безумно интересно, что теперь умеет Гед. Начитавшись всяких историй об Архонтах, Брайан не мог сдержать любопытства, ему хотелось хоть одним глазком увидеть их мифические способности. Только вот ему слабо представлялось, как Гед крушит вражескую армию одним мизинцем, или меняет погоду, или что там еще могут делать эти существа. Но чем черт не шутит? А вдруг он и правда… Келлар вернулся довольно быстро и принес с собой чашку куриного бульона, хлеб и молоко. Поставил поднос со всем этим у кровати принца. Вознамерился было кормить его с ложечки, но Брайан только отмахнулся и сам протянул руки к еде. Какое-то время лекарь молча наблюдал за ним, теребя в пальцах склянку с каким-то снадобьем, которое собирался подать на закуску. Потом не выдержал и спросил: – Слушай, а как это… снимать печати? Брайан передернул плечами: – Да я и сам толком не понял. Но… Вот представь, что ты готовишь зелье. Для того, чтобы оно обрело нужные свойства, необходимо нагреть его над огнем. Так вот, в этом раскладе я и есть огонь, а Гед просто берет мое тепло и меняется под его влиянием. Сам он не способен «нагреться» до этого состояния, да и любой другой очаг ему не подходит. Если верить книгам, которые я прочел, выходит, что мне суждено было запустить эту реакцию. А ему – найти меня. Здесь нет правых и виноватых, и избежать подобного тоже нельзя. И… честно говоря, мне хотелось, чтобы Гед выпил мои силы, не меньше, чем ему самому хотелось это сделать. Келлар почти испуганно уставился на принца. Вроде бы тот не шутил, хотя говорил все это с улыбкой на лице. Подумать только, для него все это – в порядке вещей! А ведь он едва не умер. И не в первый раз… Насколько же важен ему зверек Хозяина Башни, если он даже такое готов принять как данность? – Брайан, ты… – начал, было, лекарь, но договорить не успел. Потому что дверь в покои внезапно отворилась, и на пороге возник сам король Северного Верта. Принц, увидев его, отодвинул в сторону полупустую чашку с бульоном и холодно кивнул. Он не держал на отца обиды за то, что тот выгнал Геда, но и благодарить за это не собирался, потому что считал его решение несправедливым. Когда Ричард приблизился и уже протянул руку, чтобы коснуться плеча сына, тот вдруг отстранился и заявил: – Не стоит за меня беспокоиться. Я в порядке. – Хвала Премудрому Лессу, – мрачно откликнулся король. – И о чем ты только думал? Брайан ответил неожиданно спокойным голосом: – Я думал, что на этот раз ты не станешь вмешиваться в наши с Гедом дела. Если бы я не хотел больше его видеть – сказал бы ему об этом сам. Ричард покосился на Келлара, но тот лишь пожал плечами. Мол, принц и сам догадался, что к чему… – Теперь это касается не только тебя, – проговорил он, тяжело вздохнув. – Ты – мой единственный сын. Наследник престола. Ты не можешь, не имеешь права рисковать только потому, что тебе так хочется! Что если это… существо… погубит тебя ради собственной выгоды? Подумай, что будет с Вертом! Ты все больше привык возиться с бумажками и отдавать распоряжения, поэтому не знаешь, насколько опасна эта война. Не за горами тот момент, когда враг доберется до меня, и тебе придется возглавить армию… Брайан покачал головой: – Разве ты не понимаешь, отец? Если Гед окажется Архонтом, или хотя бы сыном Архонта – война закончится! Ты говоришь, я рискую собой без причины, но, на мой взгляд, риск вполне оправдан. Ведь Дария послала к нам колдунов, желая убедиться, что мы беззащитны. Они помнят, что произошло на Первой войне. Сейчас все иначе, Верт набрал силу, да и по лесу просто так не пройти. Как думаешь, станет ли Дария нападать, если на нашей стороне будет еще и Архонт? Король открыл рот, намереваясь что-то ответить, но Брайан продолжил: – Гед все равно снял бы свои печати. С твоего позволения или без него. Но, честно сказать, я не думал о благе Верта, когда делился с ним силой. Я прочитал, что полу-Архонт никогда не покинет человека, который станет его Ключом. И все, чего мне хотелось – это оставить его рядом со мной, удержать, хотя бы как-то… А это сложно, учитывая, что я сам сделал его свободным. Я ведь… люблю его. – Это лишь юношеское увлечение, – скривился Ричард, – пройдет время, и ты… – Нет. Ты не хуже меня знаешь, что здесь все иначе. Что произошло с твоей матерью, моей бабушкой? Разве она ушла в Пустынные земли из-за увлечения? – Как ты об этом узнал? – Не важно. Я просто пытаюсь сказать, что не в твоих силах что-то исправить. Ты можешь обвинять меня в чем угодно, только не в легкомыслии, я полностью отдаю себе отчет в том, что делаю, и понимаю, к чему это может привести. Гед должен жить в замке. Здесь его дом. И, если он захочет, то будет защищать его, а если нет – я не буду настаивать и тебе не позволю. Да и вообще, если ты правда беспокоился за мою жизнь, тебе не стоило выгонять Геда, потому что теперь мне придется его искать. Сам ведь он не вернется… – За что же боги наградили меня таким упрямым сыном?.. – вздохнул Ричард. – Ну ладно. Будь по-твоему. Я отправлю поисковый отряд, пусть вернут твоего Геда… Только учти: подобных ему не без причины называют у нас Проклятыми. Он не способен что-то дать тебе. Все, что он может – это забирать чужие силы и использовать их для себя одного. Брайан весело прищурился: – Знаю. Теория Дарвина… * * * Гед стоял на краю обрыва. Далеко внизу о камни с грохотом бились исполинские волны. От них несло холодом, влажный соленый ветер едва не сбивал с ног, но Геду все равно нравилось это место. Отсюда можно было наблюдать за океаном. А еще он теперь мог видеть, что делается под водой. Почему-то более всего Геда занимали морские анемоны, растущие на рифах и исполинские твари, обитающие на глубине, киты и касатки. Вот уж где настоящее чудо природы! Мир, способный породить такое, поистине заслуживает восхищения. Даже если тот же самый мир создал Волков, и кровавые войны… и самого Геда. Знать бы только, зачем. Иногда ему казалось, что если кто и сумеет ответить на этот вопрос, так только принц. Есть у мальчишки такой особый дар – видеть суть вещей. И принимать эту суть, какой бы она ни была, что бы другие люди не говорили о ней… Боже, как хочется увидеть его еще хоть разок! Услышать его голос, прикоснуться, обнять… Провести с ним еще один день, одно мгновенье… Потому что быть вдали от него – почти болезненно. Невыносимо. Будто сидишь в тесной комнате без окон, и на твоих руках – колодки, а во рту – кляп. Гед без раздумий отдал бы все свои Силы ради того, чтобы оказаться сейчас рядом с ним. Зарыться лицом в его медовые волосы и вдыхать их аромат, пока не закружится голова… Ну почему все так сложно?! Гед не сомневался, что если бы он не угодил в Башню, то все равно бы нашел Брайана, только судьба их не была бы такой плачевной. Может, принц попросил бы его позировать для портрета или дал работу в замке. Они сумели бы подружиться. А, когда началась война, Гед ездил бы в лес за продовольствием и на разведку. Мало помалу его стали бы уважать и ценить в Верте, потому что способность управлять Волками дана не каждому. Сделали бы старшиной небольшого отряда. И тогда принц учил бы его стратегии, а он, Гед, брал бы его на охоту… Он помотал головой и горько усмехнулся. Не будет этого. Да и чего он ждал вообще? Что после всех проступков его не осудят, простят и примут лишь потому, что теперь он видит больше других?.. Нет уж, так не бывает. Теперь Гед просто пытался сделать так, чтобы Брайан не угодил в новую передрягу. А это неминуемо случится, если Дария все же провезет свое оружие на территорию Верта и использует его по назначению. Гед не сумел толком рассмотреть в мыслях колдуна, что именно оно собой представляет, но твердо понял одно: оружие смертельно опасно. Дарийцы даже не создавали его сами – просто нашли. Маленький черный пережиток старого мира, способный уничтожить все живое на много верст вокруг, если только его сумеют доставить к замку… Колдун видел ЭТО лишь однажды, и то мельком. Нечто, по форме напоминающее огромное яйцо с четырьмя прямоугольными лопастями на узкой стороне. Сбоку – какие-то цифры и надписи, которые Гед не сумел прочесть. Зато ему удалось вычленить из памяти колдуна мудреные слова, которыми раньше называли подобные изобретения – «атомная бомба»… Десяток бледных перепуганных носильщиков бережно несли Оружие на специальной конструкции из гибких ветвей, чтобы, не приведи Господь, не ударить обо что-то и не уронить. Воины настороженно расступались, хранили молчание… Ибо никто не знает, когда из черного «яйца» вылупится страшное чудище, способное пожрать саму Жизнь во всех ее проявлениях. В Башенной библиотеке Геду доводилось читать о подобном. Старый мир погубил сам себя таким вот Оружием, после чего осталась лишь горстка людей, которые чудом уцелели, спрятавшись под землей. Постепенно люди снова заселили Средиземье, уговорившись никогда больше не враждовать друг с другом, и так продолжалось почти пять веков. До тех пор, пока не грянула Первая война. Первая после той, Великой… А теперь вот прежние монстры, о которых люди даже боялись вспоминать, снова грозили миру. Дария, которая всегда предпочитала мечам и стрелам хитрые приспособления, нашла, наконец, то, от чего в Верте не было средств. Хорошо идти с мечом на меч. Хорошо отвечать выстрелом из луков на стрелы, посланные врагом, или защищаться щитом от булавы и секиры. Но от ЭТОГО оружия нет спасения. Оно не имеет разума и цели, не думает о последствиях, не выбирает, что превращать в пыль – стены замка, животных в лесу или людей в их нелепых доспехах. В глубине души колдун Аврелий считал, что не стоит пускать в ход эту чертово «яйцо», и Гед был с ним полностью согласен. Он, правда, не имел ни малейшего понятия, как это остановить. Разве что не дать войскам доставить его к замку… Но тут возникала другая проблема. Никто не знал, на сколько верст расползется смертоносный яд, когда Оружие начнет действовать. И где гарантия, что натравив на дарийскую армию Волков, Гед не сделает только хуже? И что будет с Волками? Когда солдаты, несущие по лесу свой груз, наткнутся на свирепую стаю и бросят «яйцо» на землю – разве оно не расколется?.. Значит, оставалось только не дать им вообще пройти на территорию Верта. А для этого… Единственный путь, сквозь широкое ущелье, где свирепствовали Волки, а с гор то и дело срывались оползни или сходили снежные лавины, перекрывал Северо-Западный форпост. Башня. Обойти ее, конечно, можно было, но Гед сомневался, что дарийцы будут так рисковать. Не зря ведь они пытались возродить старый Тракт! Значит, поняли, что нести Оружие кружным путем еще опаснее, чем нарываться на патрули Верта. Но захватить Башню… Даже с Волками, даже с силой Архонта… Как это вообще возможно сделать одному человеку? Да и Хозяин не будет просто сидеть и смотреть, подожжет лес, натравит своих колдунов, велит сыпать со стен ядовитый порошок, который любого зверя отпугнет подальше, а людей – и вовсе убьет. Прибавить к этому неприступные ворота, лучников, катапульты, стреляющие пористым камнем, который вымачивают в масле и поджигают… Двойное кольцо стен. Ров с острыми кольями на дне. Самого Хозяина… Зато, если бы удалось одолеть форпост, Северной стране уже ничего бы не угрожало. А значит, и Брайану тоже. И вот Гед стоял, смотрел на море и думал. О том, как плавно движутся под водой киты, о Черном, которого тоже придется подвергать опасности, о Башне… Те несколько лет, что он провел там, были самыми страшными в его жизни. Но ведь было и хорошее – или ему просто так казалось, потому что не с чем было сравнивать… Потом появился этот принц, и все пошло наперекосяк. Но потерять его теперь было просто немыслимо. Гед даже представить себе не мог, во что превратился бы мир без этого мальчишки. Должно быть, это было бы такое же серое и унылое место, как то сумрачное Средиземье, только хуже, потому что из него нельзя было бы выбраться, прыгнув со скалы. За спиной тяжело вздохнул Черный. Он нервничал вблизи моря и хотел как можно быстрее вернуться в родные леса, но и Геда бросить не мог. Боялся, что тот пойдет охотиться без него. В конце концов, он не вытерпел, подошел и положил огромную голову ему на плечо: «Что собираешься делать дальше?» – Не знаю, – честно ответил Гед. – Какую-нибудь глупость… «Не ходи к Башне, – остерег Волк. – Страж сильнее тебя» – Даже теперь? «Всегда сильнее. Его время закончилось, но он не признает этого, пока не будет слишком поздно. К тому же, чем ты дальше от своего Ключа – тем слабее становишься. Не ходи» – Что ты об этом знаешь, Черный? – Гед повернулся к нему и посмотрел в глаза. – Что значит, без Ключа я ослабею? «Он открывает тебя, – сощурился Волк. – Без него ты – запечатанный сосуд. Теперь, когда ты стал собой, тебе нужно брать Силу из мира, чтобы жить. Но ты не сможешь этого делать, пока Ключа не будет рядом. Чем он дальше, тем меньше Силы ты пьешь. Башня – уже слишком далеко. Там ты будешь очень слаб, а если останешься надолго, вообще погибнешь» Гед задумался. Из объяснения Черного он понял немного, но подсмотрев его мысли, сумел худо-бедно разобраться, что к чему. Оказалось, что Сила – это те самые искры, что витают вокруг и сами собой впитываются в тело. Они так же важны для жизни, как воздух, вода или пища. И чем их больше – тем Гед сильнее. Если же их не будет совсем, он умрет, и смерть его будет мучительной. Что касается «запечатанного сосуда», то здесь Волк избрал довольно точную метафору. Сейчас Геда можно было сравнить с горшком, который закрыли крышкой. Поднять эту крышку – и запустить внутрь него искры силы – мог только принц. Точнее, его присутствие рядом. Но стоило ему отдалиться, и поток Силы ослабевал, истончался, будто проходя сквозь узкую щель. Чем дальше Гед отходил от Ключа, тем меньше становилась эта щель, а стало быть, и количество искр уменьшалось. Если бы Гед остался в Северном замке, он был бы втрое сильней, чем теперь. А у Башни эта его невидимая «крышка» почти захлопнется, и он не сможет втягивать искры. Останется расходовать только собственные запасы. Сжигать изнутри свое тело ради энергии, которую больше неоткуда взять… То есть, если он решится на этот поход, то это будет последним решением в его жизни. – Но по-другому не выходит! – нахмурился Гед и закусил губу. – Если не остановить войска Дарии у границы, они притащат сюда свое Оружие. Тогда Верт будет уже не спасти… А здесь с ними бороться бесполезно. Я пытался припугнуть их, сказал, чтоб убирались домой, избавился от колдунов, даже сжег палатки с провизией – но они все равно не послушались. Только выслали новые отряды… «Зачем тебе эта война? Пусть люди сами грызут друг другу глотки и делят власть. Это их проблемы. Просто забери свой Ключ и увези его подальше» Гед покачал головой: – Не могу. Он же принц все-таки… И не оставит свою страну на произвол судьбы, даже если я его попрошу. «Но это ЕГО страна. Не твоя. А за тобой право взять то, без чего ты погибнешь» Гед только вздохнул и отвернулся. Как объяснить Волку, что жизнь мальчишки напрямую зависит от благополучия Верта, и пренебрегать этим – все равно, что сажать Брайана на цепь? Пытаться сделать из него кого-то другого. Предателя, труса, беглеца, который оставил родных и друзей ради того, чтобы Геду не пришлось идти на риск… Да и не хотелось проверять, что случиться, если поставить Брайана перед таким выбором. Ведь и так ясно, что он предпочтет. Если на одной чаше весов будет король, и близнецы, и все жители замка, а на другой – только Гед, тут и думать нечего. Проще пожертвовать им одним. Хоть какая-то польза будет от зверька Хозяина, в которого принца угораздило влюбиться… Плюс ко всему, Гед неожиданно для себя вдруг понял, что и сам хочет защищать Верт. Все эти люди, несмотря на их недостатки, сделали для него больше, чем он мог бы мечтать. Они приняли его. Позволили поверить, что у него есть дом, семья, что он нужен хоть кому-то. Что он человек… Хотя сейчас он вновь утратил право так называться. Стоило снять ошейник с цепного зверька – и он превратился в тварь, которую все боялись и сторонились, потому что не знали, чего ждать. То ли милости, то ли страшной смерти… Тем не менее, нужно было что-то решать. Даже если Волк прав, и вдали от принца Гед ослабеет, дорога в замок ему все равно заказана, а ждать, что все утрясется само собой, просто глупо. Еще никогда войны не выигрывали благодаря счастливой случайности. – Идем, – сказал он Черному, – нам предстоит долгий путь. «К Башне?», – на всякий случай спросил Волк. – Сначала нужно собрать стаю и дать им кое-какие распоряжения. А после – отправимся к Башне. * * * Тайный разведывательный отряд вернулся в замок незадолго до полуночи, когда над лесом угасли последние робкие отсветы заката. В преддверии лета дни становились длиннее, и потому можно было дольше оставаться в лесу, не опасаясь Волков. Но разведчики все равно старались поспеть до сумерек. Раньше старались. С некоторых пор Волки будто бы утратили интерес к местным жителям и нападали исключительно на дарийцев. То ли те были вкуснее, то ли слишком нагло вторглись во владения зверей, но факт оставался фактом: за седмицу Волки не убили ни одного солдата, ни одного разведчика и даже ни одного охотника из Верта. Так что теперь никто не боялся задерживаться в лесу после захода солнца. Надо сказать, это сильно облегчило работу дозорным. Им даже удалось подобраться к дарийскому лагерю на достаточно близкое расстояние, чтобы подслушать, о чем там говорят. Это, конечно, было странно, потому что раньше чужаков сразу подмечали колдуны и начинали бить тревогу еще до того, как лагерь появится в пределах видимости, а теперь этого почему-то не произошло. Разведчики не сразу сообразили, в чем тут дело. А когда сообразили – сразу кинулись обратно в замок, доложить королю. Ричард изумленно вскинул брови, откашлялся в кулак и переспросил: – То есть как это – колдуны потеряли силу? – Никому не известно, почему так случилось, – пожал плечами командир отряда, – только дарийцы больше не строят перевалочные пункты и вообще стараются вести себя тише воды, пока не прибудут другие отряды, им на замену. Мало того, если мы правильно поняли, у них не осталось провизии, а большая часть оружия была уничтожена… – Только в одном лагере? – Во всех лагерях. Часть отрядов вернулась в Дарию, и им на замену прибыли другие, но и с ними повторилась та же история. А теперь вообще никто не может вернуться, да и помощи ждать им не приходится. – Почему это? – не понял король. – Из-за Волков. Со вчерашнего дня те просто не выпускают людей за укрепленную территорию. Разжечь достаточное количество факелов, чтобы прорваться к следующему лагерю, дарийцы тоже не могут. Запасов горючего масла у них едва хватает, чтобы не пускать зверей внутрь, да и то, приходится обходиться дровами… – Вот как? – Ричард усмехнулся в бороду и отошел к окну, задумчиво глядя на черный лес. – Не иначе, у Северного замка появился доброжелатель, который все это устроил… – Да как же такое возможно, милорд? – развел руками командир отряда. – Кому под силу избавиться от колдунов, которых десятки солдат не сумели одолеть? Не говоря уже о том, чтобы пробраться в каждый вражеский лагерь и сжечь их оружие, провизию, горючее… А Волки? Их-то какой черт к дарийцам приманил? – Может и черт, – еще шире расплылся в улыбке король, и вновь повернулся к командиру: – Ладно. Сделаем так: отправь пару человек следить за ситуацией в ближайшем лагере, а остальные пусть с самого утра отправляются в лес и разыщут там Геда. Знаете ведь, кто это такой? – Палач из Башни, который пытал принца? Но вы ведь… велели не пускать его в замок! – Велел, – согласился Ричард, – а теперь велю найти его и доставить обратно. Видят Боги, от этого парня и в самом деле больше пользы, чем вреда. Да и вообще, не ровен час, мой сын в одиночку побежит его искать… – Вы думаете, это все он сделал? С дарийцами… Король не ответил и принялся ходить по залу Советов туда-сюда, нервно теребя пальцами бороду. Разумеется, благодарить за случившееся стоило одного Геда! Да и кого еще? Сказать по правде, Ричард без колебаний оставил бы его там, в лесу, раз уж парень добровольно помогает Верту и не напрашивается в замок. Но Брайану ведь не объяснишь, что так будет лучше. Хоть до хрипоты доказывай ему, что Архонтов не без причины назвали Проклятыми, что с ними не стоит связываться, что даже самые лучшие их намерения всегда оборачиваются бедой – все равно ведь не поверит. Да еще и обвинит, мол, сам-то ты недалеко продвинулся, имея в распоряжении целую армию, лучших стратегов, лекарей, оружейников и поддержку всей великой Северной державы... А Гед – вообще один. И то сумел сделать больше, чем все жители Верта. А еще, принц, похоже, и правда Ключ. И изменить это уже нельзя. Ричард был совсем мал, когда его мать, королева Виктория, ушла в Покинутые земли вслед за своим слугой – полу-Архонтом. Но он помнил, как это случилось. Никто и ничто не смогло бы остановить ее. Сколько не взывали к голосу разума старейшины, и король Лоренц, и сам Ричард, которому едва исполнилось двенадцать лет от роду, она никого не слушала. Весь мир виделся ей в облике одного единственного человека. И реки текли только потому, что существовал Он, и солнце поднималось из-за леса по Его воле, и лишь благодаря Ему стучало ее сердце. Если бы Лоренц попытался удержать свою супругу вдали от того существа, она непременно умерла бы. Проще было лишить ее возможности дышать. Вот и Брайан цеплялся за Геда неестественно сильно. Ведь ни один здравомыслящий человек не станет защищать врага, который искалечил его и едва не убил. А если и станет – то уж точно не рискнет ради него своей жизнью. Даже теперь, едва поднимая голову с подушки, трясясь от слабости, Брайан думал лишь об одном: поскорее найти и вернуть в замок своего Архонта. Или, вернее сказать, полу-Архонта. Ведь чистокровные в Ключах не нуждаются... Лекарь уже устал искать причины, по которым принцу следовало провести в постели еще час, и еще, и еще… Только бы не отпускать его в лес, на поиски. Вплоть до вчерашнего дня Ричард не верил в серьезные отношения между своим сыном и этим зверьком. И лишь после того, как Брайан заявил напрямую, что любит Геда и ничуть не жалеет, что едва не умер из-за него, король вынужден был признать: это не просто увлечение. Но если так… Чем это обернется? И выйдет ли из этого что-нибудь хорошее? Архонты ведь не люди, как знать, способны ли они чувствовать по-человечески и отвечать кому-то взаимностью? Но это еще полбеды. Допустим, Гед встанет на сторону Верта и поможет выиграть войну, чтобы Брайану жилось спокойно. Заслужит прощение и право поселиться в замке, будет всеми силами защищать Северную страну… Но что, во имя Премудрого Лесса, делать с этим Гедом, когда принцу придет время занять престол, жениться, завести детей?.. Или Ричарду не стоит и надеяться, что это когда-нибудь произойдет? Если бы речь шла о простом человеке, не наделенном магической силой, король даже думать бы не стал, отправил Геда на поле боя и все. А если бы тот сумел выжить – сам позаботился о том, чтобы он погиб, якобы, от рук врагов, или попросту дал денег и отправил за море, пригрозив, что немедленно казнит его по возвращении. Принц, конечно, погоревал бы немного... Но через время все-таки забыл о странной влюбленности и начал жить дальше. А там уж можно было бы сосватать ему заморскую принцессу… Но с полу-Архонтом все обстояло сложнее. Его не убьешь, не запугаешь, не подкупишь, да и от своего Ключа он никуда не денется. Как, впрочем, и сам Ключ ни за что не сумеет его оставить. Прав был Брайан, когда говорил, что тут уже ничего не изменить. Хотя, честно сказать, король не держал зла на Геда. Парень ведь и сам не мог поступить иначе, да и своей новообретенной силой пользовался мудро. Защищал Верт, защищал Брайана… Просто обидно было сознавать, что некто лишил принца выбора, сделав его Ключом. Заранее отсек все возможности, которые могла бы предоставить жизнь, закрыл все дороги, кроме одной единственной. – Ваше величество, – окликнул его командир отряда, когда молчание слишком затянулось. – Это все? Я могу идти? – Да-да… – рассеянно отмахнулся Ричард. – Ты свободен, спасибо… Командир поклонился и вышел за дверь, обеспокоено глянув на короля. Тот даже не поднял взора. Вскоре в зал Советов явился Келлар с докладом о состоянии принца. Судя по его одежде, перепачканной чем-то зеленым, лекаря облили его же собственным настоем из трав. В волосах его застряли травинки, на лоб прилепился вялый листок календулы. И выражение лица было соответствующее – злое и усталое. – Сил моих больше нет, – пожаловался он, без церемоний падая на кушетку. – Ваш сын либо в гроб меня загонит, либо выйдет из замка нынче же утром, невзирая на все предписания. Да и отпустили бы вы его уже, ваше Величество. Большие нагрузки ему, конечно, вредны, но он с тем, как он нервничает, я уж и не знаю, что хуже… Вот хоть сейчас. Я ему целебный настой принес, а он… Король усмехнулся и скрестил руки на груди: – Я уже велел разведчикам отправляться на поиски Геда. Ну а в целом, как думаешь, с Брайаном все будет в порядке? – Пока все хорошо, – Келлар провел рукой по лбу, нащупал листик и брезгливо швырнул его на пол. – Это просто сильное переутомление. Прибавьте к нему то, что принц ничего не ел целую седмицу, а до этого перенес лихорадку. Я советовал ему покой и горячее питье, но он, как видите, игнорирует и то и другое. – Вижу, – иронично заметил король. – Но, если уж быть до конца откровенным… – лекарь поднялся и печально вздохнул. – Думаю, принц долго не протянет без Геда. Он и за один-то день так извелся, что я счел нужным сделать ему укол снотворного. Хоть ему и не стоило бы больше спать. – Неужели все так плохо? Утром он не выглядел слишком расстроенным… – При вас – возможно. Это ведь по вашей вине Гед ушел, а принц слишком горд, чтобы показывать вам свое волнение. Поймите же, наконец: он не успокоится, пока этот парень не вернется в замок. И завтра я уже не смогу его усыпить, это слишком вредно для сердца… – Я же сказал, что выслал отряд на поиски, – нахмурился Ричард. – Один отряд? И как они сумеют разыскать Геда в лесу, не зная даже, где он находится? Принц почему-то уверен, что стоит ему выйти из замка – и Гед найдет его сам, почувствует или учует, не знаю… Брайан говорит, такое уже бывало. – И чего ты от меня хочешь, Келлар? Чтобы я отпустил принца в лес, где полным полно вражеских солдат? Одного, без охраны, полуживого, и, не зная наверняка, что этот Гед сделает с ним, когда найдет?.. – Да ничего он теперь не сделает! – отмахнулся лекарь. – Свою роль Ключа Брайан уже выполнил, а дальше… Разберутся, поди, как поступать! – Неужели? Ты это точно знаешь? И готов ли ты поклясться, что в этот раз мой сын не пострадает, когда приблизится к полу-Архонту? – Вот что, ваше Величество, – лекарь поднялся и еще раз отряхнул мокрое одеяние, – вы спрашивали моего совета – я вам его дал. А как уж поступать, решайте сами. Можете и дальше убеждать себя, что принц ничего не понимает и после скажет вам «спасибо» за заботу. Но сейчас положение таково: если вы не выпустите его из замка в ближайшие дни, он сбежит сам или окончательно подорвет свое здоровье. Вам прекрасно известно, что ваш сын очень умен и очень упрям. Если он сильно чего-то захочет – так и будет. В данном же случае, это не просто желание или прихоть. Это необходимость. И препятствовать этому – все равно, что запрещать ему взрослеть. Вы действительно считаете, что ваша власть над ним простирается столь далеко? С этими словами он вышел из зала Советов, глядя под ноги и бормоча под нос какие-то латинские фразы, чем-то подозрительно похожие на ругательства. Король шумно вздохнул и вновь вернулся к окну. Распахнул рамы. Ночь была ясная, восточный ветер доносил запах моря и отцветающей черемухи. Из конюшни, освещенной факелами, раздавался гулкий хохот стражников, которые резались в кости, и тревожное ржание лошадей. Над лесом поднималась луна. Ричарду вдруг подумалось, что где-то там, среди черных деревьев, сейчас бродит Гед. Интересно, что он делает? В этих бескрайних зарослях, один… Наверняка, и Брайана сейчас занимают те же самые мысли. Все-таки, кем бы ни был этот парень, зверьком из Башни, простым человеком или полу-Архонтом – а оставлять его ночью в лесу не дело. Вдруг с ним что-то случится? Ричард фыркнул и помотал головой. Он-то какого черта беспокоится за Геда? Сгинет – туда ему и дорога! Одной проблемой было бы меньше. Но все-таки… Король вытащил из-за пазухи трубку, торопливо набил ее табаком и уже собрался закурить, как вдруг на подоконник, гулко хлопая крыльями, приземлилась большая пестрая сова. Недовольно встряхнулась, устремила на короля круглые желтые глаза – и выронила из клюва какой-то сверток. Ричард тут же забыл о трубке и изумленно уставился на нее. Никогда еще он не видел, чтобы ночные птицы так бесстрашно прилетали в замок. Разве что почтовые голуби, обученные летать в темноте… Но какой безумец стал бы отправлять сюда почтовую сову?.. Хотя на этот вопрос несложно было ответить. Сова не двигалась, видимо, ждала, пока король возьмет сверток. Не очень понимая, что происходит, он протянул руку, поднял странную посылку и осмотрел ее. Оказалось, это кусочек бересты, ободранный, видимо, с ближайшей березы, свернутый в трубочку и перетянутый ниткой. Записка… Вот только с чего бы Геду отправлять весточку королю, который не так давно самолично изгнал его из замка? Тем не менее, Ричард аккуратно распутал нитку и заглянул в берестяной сверток. Там было всего две фразы, наспех нацарапанные углем: «Сидите в замке. Я сам». Увидев, что записка прочитана, сова издала хриплый клекот, сорвалась с подоконника и улетела в темноту. Король рассеянно проводил ее взглядом. Ну ничего себе! Как этот идиот вообще осмелился писать подобное?! И с каких это пор он вздумал советовать королю, как ему поступать? Хотя это даже на совет не похоже. Скорее, на предупреждение: мол, не лезьте под ноги, сам разберусь, а полезете – будет хуже… Впрочем, если об Архонтах говорили правду, Гед вполне мог позволить себе подобную наглость. Но не много ли он на себя берет? Это его не терпящее возражений «Я сам» заставило короля болезненно скривиться. Боже, он ведь совсем мальчишка, этот Гед… Пусть даже наглый и самонадеянный, но неужели он собирается в одиночку идти против армии? На что он рассчитывает? Зачем взваливает на свои плечи эту чудовищную ношу, не зная даже, сумеет ли победить?.. Поразмыслив, Ричард решил все-таки придержать в замке разведчиков, которые должны были поутру отправляться в лес. Но вскоре выяснилось, что они и так не сумели бы никуда уехать. Потому что неподалеку собралась одна из Волчьих стай. Звери держались в тени деревьев и не показывались на глаза, но со сторожевых башен их все равно заметили – и тут же доложили королю. Это могло означать только одно: в ближайшее время никто не сумел бы покинуть замок. Возможно, Волки и не тронули бы солдат Верта, но как быть с лошадьми, которые просто с ума сходят при виде хищников? Да и много ли найдется смельчаков испытывать судьбу? Чего ради?.. Правда, теперь и врагам сюда ходу не было. До тех пор, пока они не приведут армию с неким Оружием, которое сотрет с лица земли и Волков, и замок, и весь Северный Верт.