Ключ

Горная цепь, испокон веков разделявшая границы Дарии и Верта, носила древнее название – Карпатия. Говорили, что раньше ее очертания были другими. Но Великая война, уничтожившая старый мир, сумела перекроить земной облик. После нее образовались новые моря, взамен тех, что высохли, ушли под землю горные хребты, а равнины вспучились неприступными скалами, которые не каждый решится одолеть. Карпатия же, хоть и не исчезла вовсе, но будто вытянулась. Превратилась в узкую вьющуюся ленту, неприступную, как пограничный форпост. Миновать ее можно было только ущельями, которые проточили в скалах стремительные горные реки. Был, правда, и еще один путь. По нему тоже некогда текла река, но после землетрясения, произошедшего много лет назад, она изменила русло и устремилась в новую трещину, чтобы исчезнуть в ней безвозвратно. Трещина была столь глубокой, что достигала, должно быть, самых недр земли. Когда в нее хлынула вода, со дна начал подниматься горячий пар и пополз густым облаком по лощинам и впадинам, превратившись в обычный туман. Именно благодаря ему получило свое название Туманное ущелье. А опустевшее русло реки сделали Трактом – единственной дорогой, соединяющей Дарию и Верт. Когда две страны еще жили в мире, на их границе решено было построить Башню, дабы раз и навсегда избавить друг друга от соблазна захватить чужие земли. Страж Башни должен был соблюдать нейтралитет, и, если бы по Тракту попытались пройти войска, попросту не пустил бы их через границу. Считалось, что это взаимовыгодное соглашение. Та страна, на которую собирались напасть, всячески помогала бы Стражу выдерживать осаду, снабжала Башню продовольствием, лекарствами и боеприпасами, так что в итоге агрессору пришлось бы уйти ни с чем. Ну, или пробираться через горы, тратя время и отбиваясь от диких зверей. Кто же мог подумать, что полтора века спустя, очередной Страж все-таки заключит договор с Дарией? И начнет беспрепятственно пускать их армии по Тракту, забыв о древнем обязательстве хранить мир, во что бы то ни стало… Принц считал, что это случилось, потому что Хозяин сумел заполучить себе полу-Архонта. Ведь с его помощью можно было бы одержать победу над Вертом, а после свергнуть дарийского императора и занять его место. Война оказалась прекрасным выходом. Не так-то легко одолеть две союзные державы одновременно. Но вот если сначала одна захватит другую, да еще и ослабеет после этого – потом можно предъявить свои права на власть. А с Архонтом никто не посмеет идти тебе наперекор. Поразмыслив, Гед решил, что мальчишка, в общем-то, прав. Да, Хозяин никогда не был тщеславным, но кому захочется всю жизнь провести в Башне, когда можно стать правителем сразу двух стран? Не вписывалось в эту теорию только одно. Полу-Архонту, чтобы пробудиться, нужен был определенный Ключ, и никто не сумел бы заменить его другим. Хозяин не мог не знать об этом. Но, возможно, ему были известны способы обойти этот закон, или он попросту надеялся, что, приручив Геда, снимет с него печати безо всяких Ключей… Как бы там ни было, его планам не суждено было сбыться. И любой другой человек на его месте давно признал бы свое поражение, смирился и отступил… Но не Хозяин. Он до сих пор продолжал верить, что не все потеряно. Ждал чего-то… Гед начал чувствовать эти его мысли, когда выбрался на вершину сопки, с которой открывался вид на Башню. Огромное изваяние из черного камня возвышалось над пустым руслом реки, и от него, будто круги по воде, расходились волны отчаяния и злобы. Они опутывали все вокруг липкими щупальцами, стискивали, сдавливали, проникали в самую душу… Пока Гед считал себя игрушкой Хозяина, он и не думал о том, какие они отвратительные. Теперь же он видел все без прикрас и только удивлялся, как у него вообще выходило столько времени терпеть подобное. Впрочем, теперь это было уже не важно. Сопка, по которой он взбирался вместе с Черным, была относительно пологой. За ней начинались настоящие горы, и, чем дальше на Запад – тем они становились выше. Некоторые пики были покрыты снежными шапками, которые не таяли даже в разгар лета. Гед уже мог разглядеть их: белые призрачные острия вздымались на страшную высоту и вспыхивали в лучах восходящего солнца так ярко, что слезились глаза. Долго любоваться ими, однако, не стоило. Волк начинал нервничать на рассвете, да и Геду вдали от Северного замка становилось как-то не по себе. Словно ему не хватало воздуха. Прежде такого не бывало, и потому Гед решил, что Черный все-таки прав насчет Брайана. Пока мальчишка был рядом – и мир вокруг будто лучился энергией. Чистой, бесхозной Силой, которую так просто было пить, а потом использовать по своему усмотрению, хоть на управление Волчьими стаями, хоть на заживление ран… Теперь же Гед чувствовал себя инвалидом. И боролся с одним единственным желанием, таким мучительно-сильным, что сердце щемило в груди: бросить все к черту и бежать к Брайану. Он даже не стал бы спрашивать позволения короля, просто перелез бы через стену, растолкал ничего не понимающих стражников и ввалился в покои принца, как какой-нибудь пьяный старшина – в комнату служанки. И не важно, что сказал бы на это Брайан. Хотелось просто увидеть его. А там – будь что будет… Чем дальше Гед уходил от замка, тем сильнее становилось это мерзкое чувство нехватки чего-то важного. Чтобы отвлечься, он разговаривал с Черным. Могучий Волк больше не притворялся безмозглым зверем, которого заботит лишь добыча и лунный цикл, но отвечал с неохотой, будто не желая раскрывать свои тайны раньше времени. И все-таки Геду удалось кое-что выспросить у него. Например, он узнал, что настоящих, чистокровных Архонтов, не больше двух десятков во всем Средиземье, да и то, они почти не выходят к людям. А сам Гед – лишь помесь. Дитя, рожденное от человеческой женщины. Именно поэтому его Сила дремала так долго, и теперь напрямую зависела от принца, который снял ограждающую печать. К слову, печати эти ставили на своих отпрысков сами Архонты, чтобы позволить тем хоть немного пожить с людьми и… повзрослеть. – Как это? – не понял Гед. Волк подумал немного и ответил: «Архонты не меняются со временем. Твой отец сейчас такой же, как и сто лет назад, и еще через сто лет он останется прежним. У тебя нет его Силы. Но ты все равно будешь меняться медленнее, чем все люди» – Насколько медленнее? – Гед даже остановился, чтобы посмотреть на Волка. – Хочешь сказать, как только я снял печати, то перестал стареть? «Нет. Ты состаришься. Но случится это еще очень нескоро» – А Брайан? «Ключ – просто человек, и ему отмерен человеческий срок. Но тебе не следует об этом думать сейчас. То, как ты собираешься поступить – безумие. Верная смерть…» – Это мы еще посмотрим, – упрямо усмехнулся Гед и вновь зашагал вверх по склону. «Ты не справишься с ними, – зарычал Волк ему вслед. – Ты даже не знаешь, что делать со своей Силой!» – Так расскажи мне! Я действительно много не понимаю, но у меня нет времени выяснять все самому! Черный совсем по-человечески вздохнул и двинулся за ним. Спросил: «Что ты хочешь знать?» – Все, – пожал плечами Гед. – Откуда взялись Архонты. На что я способен. Почему мой отец, кем бы он ни был, оставил меня в Башне, прекрасно зная, что Хозяин делает со мной. Он ведь не мог не знать этого! «Твой отец в одном из Расщепленных миров. И не выходит от туда уже много лет» – Расщепленные миры? Что это? Волк долго молчал, не находя слов, чтобы объяснить то, что сам понимал лишь на уровне интуиции. Потом Гед услышал его мысли. Они были сбивчивыми, рваными, словно кусочки мозаики, разбросанной по полу. Но через некоторое время из них начала складываться цельная картинка, и Гед поднял брови от удивления. Оказалось, что Великая война не просто уничтожила прежний мир. Она расщепила его на множество слоев, «измерений» – так назвал это Волк. В одном из них образовалось Средиземье. Но были и другие: миры, где все еще идет война, миры, где люди полагались на механизмы больше, чем друг на друга, миры, где вообще не осталось людей… Их было великое множество, и каждый был отражением реального мира, одним из вариантов развития событий. За пятьсот лет жизнь в каждом таком слое потекла в свою сторону, и с годами она все больше отличалась от остальных. Например, Средиземье оказалось приспособленным к магии. А кое-где время будто вообще остановило свой бег, сохранив все в том же виде, что и до катастрофы… Архонты же были единственными, кто мог путешествовать меж Расщепленных миров. Этот дар достался и Геду. Только в его случае все было сложнее, потому что, уходя на другой слой, он оказывался слишком далеко от Ключа и не мог брать энергию из окружающего пространства. Да и сам переход требовал много сил. Когда принц окончательно снял печати, энергии у Геда оказалось столько, что его просто выбросило в другое измерение. Обратно он сумел вернуться лишь с перепугу, когда прыгнул со скалы. Рефлексы, заложенные в его тело еще до рождения, оказались проворней разума и, вместо того, чтобы позволить ему разбиться, втянули обратно в Средиземье. Повторять этот фокус теперь не стоило. Разве что с принцем… Насколько Гед сумел понять, Архонты могли затягивать в Расщепленные миры любые предметы, если те не были слишком большими, и даже людей. Проще говоря, если взять с собой Ключ, то можно пройти куда угодно. А ведь здорово было бы показать это мальчишке! Не тот мертвый мирок, где Гед недавно очутился, а какой-нибудь другой, интересный. Бродить вместе по неведомым землям, смотреть на чужие небеса, изучать нравы местных жителей… Если бы принц, конечно, вообще согласился идти куда-то с Гедом. Нет. Все это – только мечты. Сейчас, когда идет война, а Дария вот-вот явится со своим Оружием, о таком даже думать не стоило. Может после… Если только оно вообще наступит – это «после». – А что это был за мир, куда я попал? – спросил Гед, вкратце описав сумрачное Средиземье. «Это называется Торос, – выслушав его, ответил Волк. – Пограничное измерение между двумя другими. Там нет жизни, и никогда не было. Когда ты ходишь между мирами, ты непременно минуешь Торос. Это… прослойка. Нейтральная зона. Если оставить там пищу – она никогда не испортится. Если принести кусочек льда – он никогда не растает. Но и огонь там никогда не будет гореть. Когда Архонт пробуждается – он первым делом попадает в Торос, и уже оттуда идет дальше, в другие миры» – Торос… – задумчиво повторил Гед, будто пробуя на вкус незнакомое слово. – И как же туда попасть? «Твой отец просто заходил туда, как люди заходят в двери. Он говорил, что вокруг, среди живых частиц, всегда витают мертвые. Нужно лишь найти одну из них и попытаться втянуть в себя, точно так же, как ты втягиваешь Силу мира – и тогда проход откроется» Гед с любопытством огляделся по сторонам. И действительно обнаружил несколько черных точек, «пустот», которые не искрились, как все остальное. Они были крошечными, будто песчинки. Раньше он не обратил бы на них внимания, но теперь, когда Черный упомянул о «мертвых частицах», отчетливо увидел их. «Так же и в Торосе есть живые искры, – продолжал Волк. – Они попадают туда из близких миров. Ты пока еще не умеешь их отличать, а потому тебе видны лишь частицы Средиземья, но на самом деле их куда больше. Именно через них Архонты путешествуют по измерениям. Находят, втягивают в себя – и попадают в иной мир. Войти в Торос можно отовсюду, но лишь из одной точки. А вот выйти – из двух. Либо там, где ты заходил, либо там, где оказался. Тебе повезло, что ты выбрал первую» Гед подумал и кивнул. И правда. Если бы он вышел в реальный мир на полпути со скалы, его бы уже не было в живых. Но вместо этого он вернулся на поляну, где они сидели с принцем. В первую точку… – И откуда ты все это знаешь, Черный? – спросил он. – Ты так говоришь, будто уже бывал там! «Я и бывал, – признался Волк. – Раньше я путешествовал вместе с твоим отцом. Уходя, он оставил меня за тобой присматривать» Гед внимательно посмотрел на него и выдавил кривую усмешку: – Ты паршиво справился. «Ты жив. Ты нашел Ключ и пробудился. Что еще нужно?» – А Башня? Ты считаешь нормальным то, что я делал там? И мой отец… Ему правда было настолько плевать? «Твой отец хотел, чтоб ты вырос человеком, – сказал Волк. – Он не стал вмешиваться, потому что Хозяин ограждал тебя от Ключа. Да ведь ты и сам захотел остаться в Башне…» – Я… захотел? «Ты, наверное, не помнишь… Ты остался, чтобы спасти своего друга. Когда Хозяин узнал, что в Тирионе есть человек, который станет Архонтом, он начал похищать оттуда детей и пытать их. Хотел найти того, кто будет вытягивать чужие силы, чтобы излечиваться от ран. Но все они умирали, не выдержав пыток. В конце концов, он привел в Башню двух мальчишек. Одним из них был ты. Хозяин предложил отпустить твоего друга невредимым, если ты останешься, и ты согласился» – И он сдержал слово? «Сдержал» – А где теперь этот друг? Вернулся в Тирион? Черный помедлил с ответом, но потом все же фыркнул, облизнув морду шершавым языком: «Я съел его. Он пытался проникнуть в Башню, чтобы спасти тебя, и я решил, что так будет лучше. К тому же, он был бесполезен. Он не был твоим Ключом» – Съел? – с трудом выговорил Гед. – Вот так просто, взял и съел человека, ради которого я пожертвовал своей свободой? И потом ничего мне не сказал?! Волк промолчал и лишь снисходительно посмотрел на него. Мол, ничего ты не понимаешь, молодой еще… Но Гед продолжал злиться, и Черный пояснил: «Ты не мог иметь друзей. Твои друзья неминуемо стали бы твоей пищей. Ты тянул бы их энергию: сначала, чтобы излечиваться от ран и утолять голод, потом – чтобы отыскать Ключ. Я оказал тебе услугу. Если бы я не убил того человека – ты сделал бы это сам» – Но ведь Хозяин как-то выдерживал мое присутствие! Все это время… «Хозяин мучил тебя всякий раз, как ты начинал пробуждаться. И тебе приходилось расходовать силы только на то, чтобы выжить. Твой друг не сумел бы этого делать. Он был похож на принца» – Я почти не помню его, – задумчиво сказал Гед. – И не только его. Все, что было до Башни… «Хозяин заставлял тебя забывать» – Да… – Гед нахмурился и сжал кулаки. Действительно, его память не сохранила ничего, кроме Башенных стен и лица Хозяина, который раз за разом, снова и снова твердил ему, что стоит помнить, а что нет. Наверное, так же он поступил бы и теперь, если бы Гед согласился к нему вернуться… Только вот играть с рассудком неразумного ребенка – это одно, а заставить пробудившегося полу-Архонта забыть о собственном Ключе – совсем другое. Простой человек, даже будь он семи пядей во лбу, не справился бы с такой задачей. Да и как вообще возможно забыть Брайана? Этот парень с его невыносимым упрямством, доверчивым взглядом и открытой улыбкой сразу пробирался так глубоко в душу, что вытравить его оттуда не удалось бы даже Премудрому Лессу, что уж говорить о Хозяине… Теперь они с принцем, наверное, уже никогда не увидятся. И все, что осталось – это просто помнить его и радоваться, что судьба вообще свела их вместе. С тех пор, как Гед попал в Северный замок, он не жалел ни о едином мгновенье, проведенном там. Но ведь ничто не длится вечно. И, если он не переживет эту войну, то хоть будет знать, что сражался не зря. Что защищал тех, кто ему дорог. Солнце, между тем, окончательно оторвалось от горизонта и поплыло над макушками деревьев, с каждой минутой укорачивая тени. Лес ожил. Ночные мотыльки спрятались в неприметные трещины в древесной коре, и им на смену вылетели пестрые бабочки. Начали перекликаться среди ветвей птицы. Туман, клубящийся по лощинам, постепенно оседал на траву капельками росы. Кожаные ботинки Геда уже пропитались холодной влагой, штаны промокли до колен и липли к ногам, да и ветер то и дело стряхивал на голову капли – и тогда Гед торопливо проводил по волосам рукой и вытирал о куртку мокрые ладони. Черный тоже постоянно отряхивался. Морда его вся блестела от росы, шерсть на загривке смешно топорщилась, на лапы налипла грязь и помятые стебли травы. Зато с наступлением утра стало заметно теплее. Там, где солнечные лучи уже коснулись земли, поднимался прозрачный пар. Мелкие, привыкшие к холодам цветы источали приторный аромат, который тут же разносил ветер. Гед, правда, был слишком занят своими мыслями, чтобы оглядываться по сторонам. Да и мысли эти были таковы, что омрачили бы собой даже самый ясный восход солнца: он прикидывал, как остановить целую армию врагов со смертельным Оружием наготове, и при этом не погибнуть и не угодить в Башню. Знать бы, как справлялись с подобным настоящие Архонты! Уж верно они не стали бы рассчитывать лишь на Волков и удачу, а сотворили какое-нибудь мощное колдовство, прежде никем в Средиземье невиданное… Но с другой стороны, в их распоряжении были десятилетия, а то и века, чтобы познать себя и отточить свое мастерство. А Гед еще ничего не понимал. Прошло чуть более седмицы с тех пор, как он снял печати, и мир вокруг все еще казался ему странным и диким. При желании на него можно было повлиять, но вот как именно – оставалось вопросом. Пытаясь определить границы своей Силы, Гед испробовал некоторые трюки, и с удивлением понял, что они работают. Например, оказалось очень просто внушать что-то зверям и птицам, притом, чем ближе они находились – тем больший эффект имели внушения. Но независимо от этого, Гед чувствовал всех живых существ в округе. Знал их мысли, их страхи, их желания… И мог с их помощью следить за ситуацией в Верте. С той ночи, когда он впервые забрал силы принца, он доподлинно знал, где находится каждый дарийский лагерь, сколько там людей и даже чем они заняты. Над этими лагерями беспокойно кружили птицы, которых напугал шум. Мелкие зверьки и насекомые бежали подальше от этих мест, а Волки, почуявшие запах человечины, напротив, подбирались к самым границам частоколов и рыскали в лесу, ожидая, пока люди погасят факелы. Когда король выгнал Геда из замка, тот отправился к ближайшему лагерю. Забрался на дерево, закрыл глаза – и до глубокой ночи слушал мысли воинов, дровосеков и слуг. Но так и не сумел разобрать в этой какофонии чего-то стоящего. Людей занимали самые простые обыденные вещи: тоска по родине, неудобные сапоги, время обеда и время отбоя, мелкие ссоры друг с другом… А между тем, Геду необходимо было знать, что происходит. Вскоре он понял, что лишь немногие из отряда в курсе планов императора Дарии, но сами так напуганы, что стараются даже не думать об этом. Докопаться до истины можно было только одним способом – если задать знающему человеку верный вопрос. Тогда его память сама вытолкнет образы на поверхность, и Геду осталось бы только прочесть их. Вот тогда он и решил натравить на лагерь стаю летучих мышей. А потом добрался до местного колдуна, который и поведал ему об Оружии. Сила, которую он забрал у того несчастного, не шла ни в какое сравнение с энергией мальчишки и показалась Геду безвкусной, словно пресная лепешка. Но ее вполне хватило, чтобы наведаться в следующий лагерь. Там он тоже встретил колдуна – и отправился дальше… Когда он закончил и отослал королю сову с посланием, то имел уже более-менее четкое представление о своих способностях. Они оказались не такими уж грандиозными. То есть, куда больше, чем у любого колдуна Средиземья, но явно меньше, чем нужно, чтобы одолеть армию. По сути, Гед просто видел больше прежнего. Да еще имел власть над лесными обитателями, которых теперь слишком хорошо понимал, чтобы обрекать на смерть. А читать мысли он мог и раньше, только сейчас ему не обязательно было к кому-то прикасаться… Короче говоря, все истории об ужасных Архонтах не имели к нему никакого отношения. Но и человеком он уже не был. Этакое «ни рыба, ни мясо», полукровка, которому нет места в населенном мире. Может, где-то существовали и другие подобные ему, но Гед не надеялся их встретить, ибо каждый из них был привязан к собственному Ключу. Его отец затерялся в каком-то «измерении». А мать он попросту не помнил, стараниями Хозяина, как не помнил и свой родной поселок, и друга, которого загрыз Черный, и вообще все, что было до Башни. Пути назад для него тоже теперь не было. И оставалось только думать, как прекратить эту войну. Не дать ей разрушить Верт и коснуться принца своим ядовитым дыханием… Вообще-то, если бы не Оружие, Гед давным давно справился бы с этой задачей. Всего-то и нужно было, что поговорить с Волками и пообещать им избавление от страха перед огнем, если они будут питаться только дарийцами. Нескольким сотням голодных зверей сложно что-то противопоставить... А если бы не хватило Волков – Гед натравил бы на вражескую армию стада триллов, ядовитых змей, злых горных пчел, которые жалят даже сквозь кольчуги… Да хоть весь лес, если потребуется. Ни один почтовый голубь из Дарии не летал бы в нужную сторону. Ни одна лошадь не подчинялась бы седоку. Крысы уничтожали бы запасы провизии, жуки-древоточцы превращали в труху рукояти боевых топоров и колеса повозок… Не говоря уж о всякого рода паразитах, комарах, клещах и оводах, которые накинулись бы на врагов с таким аппетитом, будто в жизни не ели ничего вкусней. Но для этого рядом должен был оказаться Брайан – а он был в замке. Звать его Гед не стал бы и под угрозой гибели. И пустить дарийцев на территорию Верта вместе с их Оружием тоже не мог. Это было слишком опасно. Вот и оставалось как-то разбираться во всем самому. Черный злился на его упрямство и постоянно намекал, что надо бы отправить принцу весточку. Ведь, что бы ни случилось, с мальчишкой куда больше шансов на победу, да и когда еще использовать Ключ, если не теперь? Но Гед не слушал. Ему даже в голову не приходило вести Брайана к Башне и затягивать в пекло вместе с собой. Ему казалось, что Оружие – это лишь его проблема, а значит, и справляться с ней должен он один. Волк искренне не понимал этого. Любой другой человек на месте Геда давно бы уже бросился искать помощи. Договорился бы с королем Верта, чтоб тот выслал армию в поддержку, или поехал в Пустынные земли к Архонтам, которые помогли бы советом, а то и научили бы чему-нибудь… На худой конец, можно было и правда взять с собой Ключ. Уж верно тот согласился бы на куда больший риск ради спасения своей страны… Но Гед, привыкший рассчитывать лишь на себя, отправился к Башне в одиночку. Да еще и замуровал в замке Брайана вместе со всеми солдатами Верта, чтоб уж точно никто не сумел ему помешать. Или спасти его. Волчью стаю, конечно, тоже не стоило сбрасывать со счетов. Но, кроме Черного, никто из зверей не стал бы помогать Геду добровольно. Их приходилось держать, заставлять, уговаривать, обещая горы человеческого мяса и безопасность… На это уходило много сил. Но самое противное – обещания, данные Волкам, пришлось бы выполнить. Хотя Гед и знал, что без резни не обойдется, ведь война есть война, ему все равно не верилось, что он самолично скормит хищникам столько людей. Наверное, это принц на него так подействовал. Совсем отучил быть жестоким… Задумавшись, Гед даже не заметил, как уткнулся в крутой каменистый взлобок, отмечающий собою границу гор. Там, за ним, начинался трудный и опасный путь. Чтобы пройти по нему, придется карабкаться вверх по ненадежным камням, цепляясь за колючий кустарник, перепрыгивать расщелины, лезть по курумнику на спусках… И в конце концов, горная тропка выведет за границу Дарии, минуя Башню. Странно, Гед ведь еще не принял решения, как и с какой стороны нападать, но уже почему-то свернул сюда. Что ж, значит, так тому и быть. Он еще раз оглянулся на лесные просторы, отыскал глазами узкий просвет, отмечающий собою море – и двинулся вверх по круче, кивнув Черному. Тот, молча, затрусил за ним. * * * Двое стражников, стерегущие покои принца, откровенно скучали. Вот уже четвертый день, как король поставил их сюда, охранять наследника, не объяснив, зачем это нужно, и строго-настрого запретил отлучаться с поста. Да к тому же, нельзя было есть ту еду, что приносят слуги. «Только то, что даст Келлар, – уточнил король. – С голоду не помрете…» Что ж, голодом их действительно никто не морил, но лекарь кормил их не чаще раза в сутки, а уж о вине и картах даже думать не стоило. Первые дни стражники развлекали себя разговорами и сообща решили, что стоять здесь – напрасная трата времени. Ну, куда денется больной немощный принц, да еще из замка, где днем и ночью полно охраны, а вдоль стен расхаживают Волки? Разве только он выучится летать и удерет через окно… Но тогда тем более непонятно, зачем охранять двери! Принц, между тем, даже не пытался выйти из комнаты. Каждые два часа к нему наведывался Келлар, принося какие-то лекарства, пару раз заглянули близнецы – вот и все. Король тоже иногда приближался к покоям, но внутрь не заходил. Только спрашивал солдат, все ли в порядке, и, всякий раз получая одинаковый ответ, хмуро удалялся. Утро четвертого дня этого нелепого караула тоже ничем не отличалось от прочих. Спозаранку явился лекарь, отдал охранникам их нехитрый паек, прокашлялся и пошел к принцу. Из покоев тут же раздались громкие голоса – видимо, Келлар чему-то возмущался, а наследник не желал уступать. Впрочем, спорили они не так громко, чтобы можно было подслушать через дверь, и солдаты совсем загрустили. Оба были еще молоды, и воинская служба представлялась им куда более интересной, насыщенной событиями. Когда им только выдали оружие и зачислили в королевскую армию, они думали, что будут сражаться с врагами, защищать свой дом и лихо отмечать победы в тавернах… Но на деле все выходило иначе. Уже начищенные и наточенные мечи, болтались в перевязях без дела, так сказать «на всякий случай». А, вместо того, чтобы рубиться с врагами не на жизнь, а на смерть, приходилось охранять дурацкую дверь. Пусть даже за дверью этой – сам наследник престола. И где тут хоть малейший риск, где приключения, где героизм?.. Ведь если тебе никто не дает шанса стать героем, то как же ты им станешь? Вот-вот… Да и ладно бы только это! В последнее время Дария вела себя тихо, так что большинству солдат приходилось просиживать штаны в казармах или, на худой конец, тренироваться на дворе. Но они-то хоть могли делать, что вздумается. Пить вино вечерами, играть в карты или в кости, подначивать служанок, которые приносят еду и напитки… Даже караульные – и те сменялись каждые несколько часов. А здесь – хоть Волком вой. Тихо, скучно и совсем ничего не происходит. Вот поэтому стражники так обрадовались, увидев молоденькую служанку, пробегавшую мимо с подносом еды. Девчонка была хорошая, улыбчивая, и все солдаты звали ее по имени, надеясь поймать хоть один лукавый взгляд или мимолетное прикосновение. Да и звали ее так, что сложно не запомнить – Вера. Несмотря на иноземное имя, девчонка выглядела коренной северянкой, светловолосая, сероглазая, с мраморно-белой кожей. Если бы не руки, намозоленные тяжелой работой, ее можно было принять за дворянку. Слишком уж нежное было у нее лицо, а глаза смотрели бойко и бесстрашно. – Вера! – окликнул ее один из стражников, когда она поравнялась с ними. – Ты куда это спешишь? Она остановилась в нерешительности, быстро глянула по сторонам, и все-таки подошла: – Да вот, близнецам завтрак несу. Совсем они обнаглели. Могли бы и сами на кухню спуститься, небось, не рассыпались бы… Так ведь нет, особы королевской крови! И вина им с утра подавай… – А не молоды они еще, вино-то пить? – усмехнулся стражник. Она передернула плечиками: – Молоды – не молоды, а приказали, и несу. Два раза по пути останавливалась, думала, а не оставить ли его на кухне. Напьются ведь, еще, чего доброго, за ворота полезут… А так, сказала бы, мол, «не нашлось». И пускай бы сами искали, раз больно надо… Солдаты переглянулись и, недолго думая, забрали с подноса кувшин. Девушка захлопала длинными ресницами: – Куда?! А ну как прознает кто? – А ты скажи, не было никакого вина. Еще не хватало мальчишкам с утра напиваться! Мало ли, чего они там хотят? Если бы они сердце трилла пожелали на серебряном блюде, что теперь, охоту снаряжать ради их прихоти? – Но кувшинчик-то… – А кувшинчик мы тебе потом вернем, – поспешил заверить ее второй стражник, обрадованный находчивостью друга. – Никто и не заметит… Она помялась немного, но все же уступила, решив хоть немного побаловать заскучавших солдат. Робко улыбнулась – и поспешила дальше, к близнецам, ловко удерживая поднос на вытянутой руке. Едва подол ее платья мелькнул, скрываясь за углом, дверь в покои принца отворилась. Стражники поспешно спрятали кувшин в корзину с дневным пайком – и вовремя. Лекарь, показавшийся на пороге, был рассеян и зол, а по его светло-серому одеянию расползалось мокрое пятно целебного настоя. В который уже раз. – Чего смотрите? – заметив взгляды стражников, скривился Келлар. – Чтоб с поста мне ни ногой! Ясно? Они пожали плечами и отдали честь. По рангу лекарь был выше их, и вполне мог позволить себе командирские замашки. Да и оставить без обеда тоже мог, если пожелает. Хорошо хоть солдатам хватило ума не рассмеяться, глядя на зеленые потеки на его чистом воротнике… Досадливо махнув рукой, лекарь удалился. Какое-то время стражники слушали его шаги на лестнице, потом воровато огляделись – и вытащили вино. – Что-то принц наш совсем от рук отбился, – сказал один, делая глоток и передавая кувшин другу. – Да уж, – откликнулся тот. – С тех пор, как привезли этого зверька из Башни, его будто подменили. Ходит бледный, еле живой, из комнаты не показывается почти… Только на военные советы, да на охоту ездил разок. Но что это – одна охота за целый месяц? Ерунда… – Это он после плена такой, – возразил первый стражник. – Кто ж будет нормальным после того, как повисит на дыбе? Помнишь бывшего командира первого отряда? Его у дарийцев отбили в прошлом году. Он и пробыл у них всего-то четыре дня, а ведь хватило, чтоб умом тронуться… До сих пор вон ходит молчит, все боится лишнего сболтнуть врагам, которых уже и близко-то нет. А наш принц в плену едва не помер… – Да не в этом дело! – отмахнулся второй. – Говорю тебе, это все тот зверек виноват! Таких тварей в замке держать – вообще греха не оберешься, а король его еще и в покоях принца поселил. Ты вспомни, что про него говорили! Это ведь он натравил Волка на нашу армию, когда отбивали принца из Башни! Обычному человеку такое не под силу. Я вот лично думаю, что он колдун. Или того хуже… Но в любом случае, нельзя было его подпускать к принцу, пока тот не поправится. А лучше бы вообще сразу казнили… – Да что ты прицепился к тому зверьку? Если даже сам король разрешил ему остаться в замке, так, наверное, на то были причины! – Может, и были, – пожал плечами стражник, – да только принц уже сколько дней не выходит из своих покоев. Думаешь, просто так? А зверек пропал как раз в тот день, когда принца свалила лихорадка… Они многозначительно посмотрели друг на друга и сделали еще по глотку вина. – А ты про охоту слышал? – спросил первый стражник, вновь убирая в корзину кувшин. – Говорят, зверек целый отряд спас. – Ну и что? А скольких он погубил перед этим? Десятки! – То раньше было. Мы ведь и сами на него нападали! Всякое бывает, переметнулся на нашу сторону, передумал… – Передумал, как же. Такие не меняются! Ты сам посуди – сколько лет мы были его врагами, он принца нашего пытал, служил Хозяину Башни, а потом попал в плен – и сразу передумал? Нет уж, уволь. Ни за что не поверю. Они еще по разу глотнули из кувшина. – Хочешь сказать, король принял его в замок, не выяснив, что там к чему? – продолжал настаивать первый. – Такая доверчивость разве что принцу позволительна, но короля-то не так просто убедить! Наверняка он не по доброте душевной простил этого зверька. Раз простил – значит, так надо. Но не будет же он докладывать всему замку, почему! Нас с тобой, если подумать, это вообще не касается! – А вот и касается! – покачал головой второй стражник. – Кто теперь принца охраняет? Король? Или мы с тобой? – А ведь и правда, – согласился первый. Они выпили и за это. Скучный день мало-помалу начинал становиться веселее. Да и вино оказалось дивным, из королевских запасов, куда лучше того, что подавали солдатам после отбоя. – Неплохим пойлом балуются, черти, – заметил второй, причмокнув и вновь приложившись к кувшину. – Куда уж лучше, – отозвался первый. – Но и мы заслужили немного хорошего винца, раз уж торчим тут круглыми сутками, как считаешь? – А то! Кувшин едва успел опустеть наполовину, когда обоих вдруг неудержимо начало клонить в сон. Показалась из-за угла ясноглазая служанка, подмигнула – и скрылась на лестнице, позабыв даже забрать кувшин. Стражники проводили ее мутными взглядами. – Что-то мне спать захотелось, – пробормотал первый, усаживаясь на пол. – Это потому, что мы всю ночь стерегли, – чуть слышно откликнулся второй. – Надо же людям хоть когда-то спать? – Это верно… Да и кого стеречь-то? Принц никуда не выходит, а к нему и подавно никто не подберется, по всему замку ведь охрана стоит, а за стенами – Волки. – Вот и я говорю, надо поспать. Хоть минут десять… – Ага. Десять минут. С этими словами оба сползи по стенке, закрыв глаза и позабыв даже спрятать в корзину кувшин, в который служанка заранее подлила настойку сонного корня. Когда по коридору разнесся их совместный храп, из-за угла показались две одинаковые ухмыляющиеся физиономии. Близнецы на цыпочках прокрались к двери в комнату принца, поковырялись в замке хитрой отмычкой, и, открыв, заглянули внутрь: – Путь свободен! Брайан не заставил себя ждать. Он уже успел одеться и натянуть ботинки, и теперь только схватил перекидную сумку с едой и спальным мешком, и выскользнул за дверь. Они неслышно прокрались мимо спящих стражников, миновали пустые коридоры и оказались, наконец, возле подземного хода. – Может, мы все-таки с тобой? – несмело начал Финн, но Брайан только покачал головой: – Меня Волки точно не тронут. А за вас поручиться не могу. Так что… Лучше я один. – Ну… тогда удачи, – близнецы по очереди пожали ему руку. Потом Тилл протянул ему какой-то сверток: – Вот, возьми. Может, пригодится. – Что это? – Самострельная рогатка. Мы вместе с Гедом делали. Когда найдешь его, скажи: «Стреляет». Принц улыбнулся и открыл дверь, ведущую в подземелье. Его все еще шатало от слабости, но сидеть в замке было уже нельзя. С каждой минутой расстояние между ним и Гедом стремительно увеличивалось, и Брайан всем своим существом чувствовал: если не нагнать его прямо сейчас, они не увидятся уже никогда. От этой мысли становилось трудно дышать, да еще правая рука начинала трястись так, будто принц весь день поднимал ею тяжести. Почему-то он не верил, что Гед просто возьмет и уйдет восвояси. И не только из-за мистической связи полу-Архонта с его Ключом, о которой писали в древних книгах. Да и не из-за их странной любви, или как это еще называется… Просто не верил и все. Каким-то шестым чувством, не имеющим ничего общего с разумом, принц отчетливо понимал, что должен идти. Даже если ноги перестанут держать его. Даже если откажет зрение, и ему придется двигаться на ощупь, меж стволов деревьев, мимо кровожадных Волков… Он должен идти и добраться до Геда, пока еще не слишком поздно. Он не имел ни малейшего понятия, в какую сторону следует двигаться, но решил начать свой путь с подземного хода. Выйти из замка – это уже немало. Хорошо хоть близнецы поняли его и помогли с побегом… Принц уже не мог положиться на короля, лекаря или канцлера. И все, что у него осталось – это пара двоюродных братьев, которые готовы были просто поверить ему на слово. Он почти бегом одолел темные коридоры, в которых было так сыро и затхло, что факел горел еле-еле, коптя потолок и плюясь снопами оранжевых искр. Приподнял крышку люка... и тут же увидел оскаленную Волчью морду. Видимо, зверь стерег выход из подземелья. Иначе как еще объяснить его присутствие в этой неприметной расщелине за водопадом, которая нарочно строилась так, чтобы не привлекать внимания? Брайан не стал выбираться из люка, и лишь искренне улыбнулся Волку. Наверняка, это Гед его сюда подослал. А значит, сейчас он уже в курсе, что принц пошел в лес и ищет его. Волк, между тем, спрятал вершковые клыки и подозрительно посмотрел на человека, рискнувшего так нагло явиться в его владения. Мальчишка явно был из жителей Верта, а значит, есть его было нельзя. Но и выпускать явно не стоило. Только вот как заставить его уйти обратно, не причиняя боли? Просто взять и прыгнуть на крышку люка, придавив ее собственным весом, и сидеть там, пока мальчишке не надоест толкать?.. Волк уже изготовился для прыжка, когда принц вдруг взял и откинул крышку, бесстрашно вылезая на поверхность, прямо перед кровожадным зверем. – Погоди, – негромко сказал он. – Мне нужно найти Геда. Ты ведь знаешь, где он? Пожалуйста, покажи мне! Это… нужно и ему тоже. Волк озадаченно склонил голову набок. Тот, кто приказал ему стеречь замок, действительно нуждался в одном человеке, и человеком этим, без сомнения, был этот мальчишка. Но теперь возникала дилемма. С одной стороны, зверю запретили выпускать людей. С другой – его хозяин мог погибнуть, если мальчишка не окажется рядом в нужный момент. Об этом знало каждое живое существо в лесу, и только один Гед упрямо отказывался верить в незыблемую истину. Все еще раздумывая, как поступить, Волк подошел к принцу и осторожно обнюхал его. Тот пах, как весенние цветы – приторной свежестью, манящей и тонкой. Лакомое блюдо… И все-таки, есть его было нельзя. Потому что тогда хозяин неминуемо разозлился бы, а может и вовсе убил бы непокорного зверя. А после умер бы сам. Нет, нет… Нельзя. Если бы речь шла только о собственной жизни, может Волк и рискнул бы уступить инстинктам, но подвергать опасности Вожака он не мог. Слишком важен был тот, кто отдавал ему приказы. Слишком незаменим… Подобных ему в лесу уже очень давно не было, и лишиться его теперь было бы в высшей степени глупо. Но если нельзя съесть мальчишку, то что же с ним делать тогда? Отпустить одного в чащу, надеясь, что другие звери будут столь же разумны? Тоже не пойдет… – Отвези меня к нему, – вдруг попросил принц. – Мне очень нужно его увидеть… И ему тоже… Волк потряс головой. Как это – отвезти? Он не скаковая лошадь! Это хозяин, если вздумается, может заставить его хоть через костер прыгать, а этот человек пусть радуется уже и тому, что его не съели! – Пожалуйста, – попросил мальчишка. И склонил голову, опустил руки, бросив факел в подземный ход. Теперь, если бы Волк захотел растерзать его, он не встретил бы ни малейшего сопротивления. Но вот как раз по этой причине зверю абсолютно расхотелось его есть. Что это за охота, если жертва даже не думает убегать? Это скорее казнь. С большим удовольствием Волк мог бы позавтракать падалью. Мертвым, по крайней мере, все равно, что делается с их телами. А этот… Ну как можно взять и сожрать того, кто вовсе не возражает против такого исхода? И только просит, не надеясь даже, что его поймут: отвези, мол, к своему хозяину, ему сейчас это очень нужно… Волк и сам понимал, что это нужно. А потому недолго раздумывал, как поступить. В конце концов, здравый смысл переборол животное начало, и зверь лег за землю, позволив принцу беспрепятственно влезть ему на спину. Ощущение живого теплого и вкусного человека так близко к телу вновь пробудило голод, но Волк устоял. Поесть еще успеется. А вот доставить этот ценный груз к хозяину надо было поскорее, пока тот не угодил впросак, потому что решил сражаться с врагами в одиночку. Без этого принца любая его битва была обречена на поражение. Вообще, хозяин, каким бы сильным он ни был, не отличался особым умом. Если уж он, собираясь в нешуточную битву, не брал с собой даже собственный Ключ – то о каком уме тут можно говорить? Волк сразу понял, что без этого мальчишки хозяин может попасть в беду, и только поэтому решил помочь человеку и оставить свой пост у лесного ручья. И помчался сквозь заросли, что было сил, стараясь поспеть вовремя. Он уже чувствовал напряжение грядущей битвы. Знал, какое решение принял хозяин, и как он поступит с врагами. Еще недавно этих решений было несколько, и хозяин колебался, не в силах выбрать одно, но теперь он знал, что делать. И двигался навстречу своей судьбе, медленно, но неотвратимо приближаясь к моменту триумфа или гибели, притом было похоже, что он не видит между ними особой разницы. Главным для него оставалась победа. Любой ценой уничтожить Оружие врага. А потом… Не важно, что будет потом, только бы спасти свою землю от страшного яда, даже если он отравит его самого. Волк же вовсе не разделял его целей. Ему казалось, что защищать свое – это, конечно, правильно и хорошо, но только если на кону не стоит жизнь. Ведь всему есть предел. Логика зверя была проста: каждый должен хранить в первую очередь себя, потом – свою семью, а уж в третью очередь – землю и тех, кто живет на ней. В конце концов, есть и другие, кому не безразлично, что с ними будет дальше. Почему они сами не могут постоять за себя? Почему это должен делать хозяин, для которого этот лес – даже не родной?.. И, тем не менее, Волк не мог навязать ему свое видение жизни, а значит, не мог повлиять и на его выбор. Но сейчас, с этим человеческим мальчишкой, он волен был решать сам. И решил. Решил отвезти его к хозяину, даже если потом придется ощутить на себе его гнев и долго расплачиваться за самонадеянность. По крайней мере, хозяин будет жив. Может, сам он и не ценит собственной жизни, но Волки не могли позволить себе такой роскоши. Хозяин был нужен им как воздух. Ведь без него, все стало бы таким же бессмысленным, как прежде, без него они продолжали бы бояться огня, без него… И Волк стремительно бежал по лесу в сторону гор, унося на своей спине единственного, кто был способен сохранить хозяину жизнь. Мальчишка, как ни странно, даже не боялся. Будто ему и раньше приходилось кататься верхом на огромном звере, по нелепой случайности не сожравшем его при встрече… Только сидел на Волке он как-то неуверенно и держался еле-еле. Так обычно ведут себя всадники, первый раз влезшие на лошадь без седла и уздечки. Вроде, привыкли за что-то держаться, но под рукой – только грива, и неизвестно как править упрямым животным, непонимающим, чего от него хотят… К немалому облегчению принца, Волк и сам бежал в нужную сторону, чувствовал, где сейчас Гед. На самом деле, теперь любая букашка в лесу знала, где он. Он был осью, вокруг которой закручивается все живое, подобно смерчу или водовороту, незримым центром, приводящим в движения силы, дремавшие ранее. Брайан даже не удивился, осознав, что Волк везет его к дарийской границе. А точнее – к Башне. Если Витий прав, то именно оттуда скоро явится армия с Оружием наготове, и Гед, наверняка отправился им наперерез. Жаль нельзя расспросить об этом Волка… Ведь он явно знает куда больше самого принца, только не в силах объяснить все словами. – Он… с ним хоть все в порядке? – спросил Брайан, не слишком надеясь на ответ. Огромный зверь замер на мгновенье – и отчетливо кивнул головой. А потом заскулил, тихо, еле слышно… – Тогда нам надо торопиться, – решил принц и крепче ухватился за густую серую шерсть. Добавил, обратив лицо к далеким горам, отмечавшим границу с Дарией: – Вот дурак… Неужели так трудно было взять меня с собой? Волк презрительно фыркнул и со всей возможной скоростью поспешил дальше. * * * Их было не так уж много. Куда меньше, чем Гед ожидал видеть. Вместо многотысячной армии дарийцы послали в поход лишь несколько сот человек, целью которых было в целости доставить Оружие к Северному замку. Видимо, по дороге они должны были объединиться с отрядами, строившими Тракт, а после, под защитой колдунов, беспрепятственно добраться до замковых стен. Что они собирались дальше делать с Оружием, Гед не знал. Но позади воинского строя он заметил некую машину, похожую на гигантскую катапульту. Она было столь большой и тяжелой, что ее с трудом тянули два десятка лошадей, и оттого отряд продвигался медленно, натужно. Восемь деревянных колес, окованных для прочности железом, возвышались над головами идущих и пронзительно скрипели под весом машины. На конце громадного рычага, притянутого к раме, было уже устроено ложе, как раз по размеру Оружия. Круглую «чашу» выстилали мягкие перины, нашитые на прочную конструкцию из гибких молодых ветвей – только бы Оружие не разорвалось раньше времени… Похоже, Дарийцы и сами смертельно боялись черного «яйца», которое несли в Северный Верт. Да и силы его толком не знали. Иначе, зачем все эти предосторожности? Вскоре Гед заметил и само Оружие. Его баюкали на носилках шестеро плечистых воинов в тяжелом обмундировании. Литые вороненые панцири и шлемы с узкими забралами были нарочито выкрашены темным , чтобы доспехи не блестели на солнце и не привлекали внимания. В такой броне даже двигаться было сложно, не то, что воевать. Но этого и не требовалось. Носильщики просто должны были не выпускать из рук ценный груз, даже если в них угодит стрела. То-то у них не было ни мечей, ни щитов… А чтобы обороняться существовали сотни других воинов, пристально глядящих по сторонам, готовых в любой момент вскинуть на плечо заряженные арбалеты… Геда никто из них пока видеть не мог. Каменистая тропка, широкой дугой опоясавшая гору по правую сторону от Тракта, была слишком высоко, и не так-то просто было углядеть на ней человеческую фигуру, да и Волков с их темными шкурами, похожими по цвету на каменное крошево. Только теперь, увидев воочию дарийский отряд, Гед понял, насколько глупой была его идея атаковать их на Тракте. Как раз оттуда они и ждали опасности. Солдаты даже выстроились таким образом, чтобы отбивать нападение со стороны Башни, хотя пока, на своей земле, они не слишком уверенно держали строй, полагаясь на поддержку Хозяина. И Гед больше не сомневался в своем решении. Не зря он пришел сюда, отбросив все прочие варианты, и привел стаю Волков… Нет, нападать надо с гор, пока дарийцы не успели перестроиться. Пока они зажаты узкой полосой Тракта, по которой едва протискивается боевая машина, отрезающая им путь к отступлению… Гед уже вознамерился вести Волков в бой, когда что-то в окружающем пространстве вдруг изменилось. И перемены эти заставили Геда вздрогнуть всем телом, судорожно вздохнуть и оглянуться на далекий, невидимый отсюда замок. Там будто вспыхнул ясный и теплый огонек пламени. Он был и прежде, но теперь будто приблизился, сдвинувшись с той точки, где Гед привык его чувствовать. Брайан?.. Неужели это неугомонный мальчишка выбрался в лес? Геду даже показалось, что он слышит его голос, блуждающий меж деревьев едва различимым эхом: «Вот дурак… Неужели так трудно было взять меня с собой?..» – Сам дурак, – зачем-то откликнулся Гед. И злобно добавил: – На кой ты мне здесь нужен? Сидел бы уже в своем замке… Брайан, конечно, не услышал его. И назад не повернул. А значит, медлить больше было нельзя. Гед оглянулся на Черного – зверь понял все без объяснений и лишь тихо поскуливал, надеясь, что хозяин образумится, решит дождаться мальчишку… Но тот сказал лишь: – Пора. И вся надежда на хороший исход рухнула без возврата. Что ж, Волк в любом случае не собирался бросать Геда в беде и последовал бы за ним куда угодно. Хоть навстречу дарийской армии, хоть в Башню, хоть в саму Преисподнюю. Забравшись на спину Черного, Гед развернул его к Тракту – и они рванулись вниз по склону так быстро, что ветер засвистел в ушах. Вслед за ними устремилась Волчья стая. Рычащая, взъерошенная, готовая разорвать каждого, кто окажется на пути… Теперь их было уже не остановить. Со стороны эта черная волна вздыбленных громадных тел смотрелась жутко, да и двигались Волки с такой скоростью, что каждый с первого взгляда понял бы – от таких не убежишь, не спасешься. Из-под широких лап с грохотом вылетали камни, чахлые деревца, выросшие на скалах, просто сметало с дороги… Гед оскалил зубы. Пригнулся, готовясь к прыжку. Вот сейчас… …Где-то далеко, на расстоянии в несколько верст от него, бежал по лесу молодой Волк. Он уже понял, что не успеет, но все еще пытался, рвал когтями упругую землю. Мальчишка, сидящий на его спине, до скрипа стискивал зубы. Гед чувствовал его смятение, и ему хотелось сказать Брайану, чтоб тот не волновался и ни о чем не жалел. Ведь в любом случае все закончилось бы именно так… Но для слов уже не осталось места, а мальчишка был далеко. Вот и прекрасно. Пусть он лучше не видит этого… … Дарийцы увидели Волков, когда те уже вплотную подобрались к частоколу Тракта. Вскинули арбалеты и огрызнулись дождем коротких бронебойных стрел. Разъяренные звери даже не заметили этой атаки. Чтобы пробить их толстые шкуры нужно было нечто куда большее, а зарядить припасенные баллисты воины не успели. Теперь они спешно обнажали мечи. Хотя и это оружие было для Волков не страшнее булавки и могло лишь поцарапать их, но не убить. Черный одним громадным прыжком свалил несколько заточенных бревен, которые ограждали Тракт – и завертелся меж солдат, безжалостно разбрасывая их в разные стороны, топча когтистыми лапами. В образовавшуюся прореху хлынули другие Волки. Те, что были крупнее и сильнее других, пробили еще несколько дыр в ограде, и теперь беспощадная борьба закипела по всему Тракту. Почти сразу Дарийцы запалили факелы, пытаясь отпугнуть хищников, а кто-то додумался поджечь и просмоленные бревна забора. Но на сей раз огонь оказался бесполезен. Гед избавлял Волков от чувства страха, и те бросались прямо сквозь пламя, даже не замедлив движения. Никто из них не пожирал свои жертвы. Для этого еще будет время. Теперь стая просто охотилась – и беспощадно убивала всех без разбору, мастеровых и солдат, оруженосцев, кузнецов, лошадей… Разбросав первые ряды воинов, Черный направился к Оружию. Вокруг него уже смыкали ряды пешие рыцари с мечами и арбалетами. Наемники. Этих не одолеть с наскоку даже Волкам, они будут бороться до последнего и скорее погибнут все до единого, чем пропустят врагов мимо себя. Гед безошибочно угадал в них охранников Башни. Они как никто умели отбивать нападения хищников, да и в арсенале у них было множество разнообразный приемов, о которых простые люди даже не слышали. Например, каждый такой рыцарь носил на поясе мешочек с ядовитым порошком. Стоит взять хоть щепотку, сжать в кулаке и дунуть этой отравой в Волчью морду – и зверь начнет метаться, будто в него плеснули кипятком. Да и мечи свои наемники поливали горючим маслом, чтобы можно было поджечь, а стрелы до самого оперенья вымачивали в яде. Пара-тройка бронебойных «болтов», без труда пробивающих шкуру Волка, могли за минуту остановить сердце. Человек же умер бы, едва только вдохнув ядовитые испарения… Черный тоже знал о наемниках из Башни, но не испугался. Ринулся в самый центр строя, одним прыжком свалив чуть не десяток воинов. Оскалил клыки, пригнулся для новой атаки… Гед судорожно вцепился в его загривок, приказывая зверю отстраниться, уйти с линии огня. Он-то видел, что несколько человек в глубине строя склонились над чем-то, укрывшись за спинами товарищей, и торопливо готовятся отбивать наступление. Идти напролом сейчас – верная смерть… Но Волк не слушал. Он был слишком захвачен яростью схватки. Он почуял кровь и не собирался останавливаться, да и звериная сущность диктовала ему самые простые желания: Догнать! Схватить! Съесть! А все прочее было уже неважно. – Назад, черт тебя дери! – что было сил, закричал Гед. Но было поздно. Вражеский строй расступился, освобождая место для баллист, и сразу несколько воинов дернули рычаги, приводя механизмы в движение. Длинные зазубренные копья, обмотанные горящей паклей, сорвались с витой бечевки с пронзительным свистом – и, едва Волк прыгнул навстречу, одно из них вошло ему прямо в грудь. Черный зарычал. Дернулся, будто налетев на невидимую преграду. Замотал головой в нелепой попытке вытащить из груди древко, но так и не сумел извернуться. Вновь ринулся вперед, ощерил страшную пасть… – Нет! – попытался вразумить его Гед. – Хватит! Не надо… Его крик потонул в шуме схватки, так и не достигнув сознания Волка. Тот уже не мог остановиться. Обезумев от боли и гнева, зверь жаждал лишь одного – разорвать всех, кто окажется рядом, смять и переломать их хрупкие тела, до последней капли выпустить кровь… Баллисты зарядили опять, и еще одно горящее копье глубоко врезалось Черному в бок, оставив широкую кровавую полосу. Совсем рядом блеснули мечи, посыпались стрелы. Кто-то бросился к самой Волчьей морде, чтобы швырнуть в нее горсть ядовитого порошка, – и тут же погиб в неумолимом захвате клыков, а на его месте тут же возник другой… В конце концов, Черный взревел и тяжело грохнулся на землю, содрогаясь всем телом. Гед не сумел удержаться на его спине. Спрыгнул, упруго перекатившись через себя, вскочил на ноги. Увернулся от лезвия меча, вспоровшего воздух совсем рядом с его шеей… Он никогда не носил кольчуги. Может и зря. Без брони даже случайный взмах секиры грозил стать смертельным, а отбиваться было нечем. И почему он не попросил принца принести из замка хотя бы нож? Почему сам не взял оружие из дарийского лагеря? Возможностей же было предостаточно! Так ведь нет, его занимали какие угодно проблемы, кроме собственной безопасности, и в итоге он оказался на поле боя безоружным. В отличие от противника. Теперь самая хлипкая броня могла бы защитить его хотя бы от скользящих ударов. Спасало одно: наемники, занятые атакой Волков, не особенно на него отвлекались. Ну еще бы! Худой безоружный парень на фоне громадных зверей отнюдь не казался им существенной угрозой. До поры до времени. Пока не поймут, что именно он привел сюда стаю… Большинство наемников Гед видел и прежде, еще в Башенных казармах, но никто из них его не узнал. Хозяин много лет умудрялся прятать ото всех свою Игрушку, не без оснований решив, что так безопаснее. Научил сторониться людей… Ведь куда проще убить человека, которому подчиняется Волк, чем самого Волка! А кто поручится, что среди наемников нет засланных шпионов Верта? В Башне все думали, что зверями управляет сам Страж, что он колдун или еще кто похуже… А Гед все это время таился в тени. С годами у него даже появились звериные повадки: он крался по коридорам абсолютно бесшумно, издали угадывал чьи-то шаги, ходил по карнизам и тайным ходам… Он знал все укрытия, где его не заметят. Это была такая игра – жить только для Хозяина, и не для кого больше… Сейчас это оказалось очень кстати. По идее нужно было найти безопасное место и сидеть там, тратя силы лишь на то, чтобы управлять Волками. Но Гед не смог. Он ведь сам привел сюда Черного и не собирался просто смотреть, как того рубят на куски. Наемники прекрасно знали, как опасен раненный зверь, и вознамерились добить его, раз уж упал. Гед перехватил руку какого-то воина с уже занесенной булавой, пнул другого в живот, увернувшись от меча – и оскалился, загородив собою Волка. Хотите добить? Что ж, попробуйте! Еще только заметив наемников, Гед приказал большой матерой Волчице бежать сюда. Но она так и не успела прийти на помощь. Дарийцы все наступали, а Гед сейчас мог только уворачиваться, он будто угодил в мясорубку, где движение лезвий нельзя предугадать и нельзя отразить. Не прошло и минуты, как чей-то меч резанул его по ребрам. Другой уколол в плечо, едва не перерубив мышцы… Гед глухо зарычал и стиснул зубы. По-звериному бросился на ближайшего воина, прижал его к земле и, схватив из-под ног тяжелый камень, ударил в голову. Потом еще раз и еще… Пока человеческое лицо под смятым шлемом не превратилось в кровавое месиво… Вытащил из его онемевшей руки клинок, не успевший окраситься алым, поднялся – и вновь ринулся в бой. Волчица все-таки появилась, едва успев отбросить наемников от Черного. Тот оскалил аршинные клыки и стал медленно подниматься, дрожа всем телом. Страшные раны только сделали его вдвое злей, и теперь он уже не понимал, что происходит вокруг. Лишь то, что ему больно, а причина этой боли – крошечные, закованные в железо людишки. Почувствовав близость Волчицы, Гед велел ей не отходить от Черного. Отвернулся, стиснул в ладони меч – и стал прорубаться сквозь толпу к Оружию. Другие Волки ему помочь не могли, им самим приходилось отбивать десятки атак. Шкуры их уже были густо утыканы горящими стрелами, изрублены мечами, перепачканы кровью, своей и чужой… Позови их сейчас – и тут же следом нахлынет новая волна стрел. Геду и самому приходилось несладко. Хорошо хоть воины в своих тяжелых панцирях были неповоротливы, и каждое их движение можно было угадать в зародыше, а значит, увернуться. Только вот их было слишком много. Слишком… Уже исчезая в людском месиве, Гед мимоходом глянул на Черного. Тот все еще был жив, и отчаянно рвал на куски того, кто выпустил копье из баллисты. От человека уже почти ничего не осталось. Перво-наперво Волк откусил ему голову… Потом стало некогда за ним наблюдать. Наемники все наступали, и им не было конца. Сплошная волна страха и гнева, облаченного в сталь, многорукое чудище, готовое смолоть все живое, будто мельничные жернова… Гед не скупился на удары, не чувствовал ран. Лишь скользкие касания чего-то холодного. Его черная рубаха уже намокла от крови, руки едва слушались, но он продолжал двигаться вперед, мало-помалу приближаясь к Оружию. Он не так уж часто дрался с мечом, хотя и обучен был им владеть. Куда больше помогало уменье загодя определять намерения противников. Гед видел их мысли – багрово-черные всполохи в дрожащей пустоте. Читал в их глазах невидимые дуги грядущих ударов, понимал саму структуру их мышления, и лишь это спасало его от смерти. Куда сложнее было со стрелами. Сосредоточившись на близких противниках, Гед совсем забывал о тех, кто целится в него издалека, и острые наконечники то и дело впивались в тело. Когда он достиг, наконец, носильщиков, неподвижно стоящих посреди поля битвы, то был изранен так сильно, что почти не мог двигаться. Почти – но не совсем. Правое бедро его было глубоко вспорото ударом секиры, из спины торчало несколько стрел, одна из которых прошла насквозь, кажется, повредив что-то внутри, руки до самых плеч покрывали порезы от мечей… Он и сам не знал, почему до сих пор стоял на ногах. То, что творилось вокруг, было настоящим безумием. Кровь горячими липкими потоками стекала по раненой ноге, да еще, кажется, кто-то рубанул его по лицу и рассек бровь, потому что один глаз у Геда почти ничего не видел за алой пеленой. Повсюду валялись оторванные куски плоти и брошенное оружие. Сваленные бревна, которые кто-то поджег, исходили жирным черным дымом, закрывающим небо, отсветы пламени плясали на лицах и доспехах. Воздух резал звон оружия и пронзительный вой Волков. Только Гед почти не видел и не слышал всего этого. В его сознании стоял один единственный образ, перекошенный жаркими всполохами огня. Лицо Брайана. Его медовые волосы и серые глаза со смешным прищуром, его яркий взволнованный румянец, хрупкие плечи, запах, такой родной и уютный, похожий на аромат цветов… И Гед смотрел на него, как исстрадавшийся от жажды человек в сухой пустыне смотрит на оазис, зная, что это только мираж. Но ведь миражи не появляются из ниоткуда. Они копируют реальное изображение. Далекое, недоступное – но все-таки реальное, существующее на самом деле… …Носильщики заметили его, и один из них вдруг издал пронзительный свист. Видимо, это был сигнал тревоги. Гед подошел к ним на расстояние, которое считалось опасной близостью, и они предупреждали своих. Все воины тут же накинулись на него с удвоенной силой и после короткой борьбы повалили навзничь. Что-то невыносимо-острое ткнулось в живот и пригвоздило его к земле, разорвав внутренности. Он поднял голову – и обнаружил древко копья, глубоко вмявшее в тело черную рубаху. Рана была смертельной, но Гед подумал об этом как-то отстраненно. Просто в голове на миг вспыхнули далекие, утратившие значение слова – «смертельная рана» – и он тут же забыл о них. Схватился за копье непослушными пальцами, потянул… Ничего не вышло, и он зарычал с досады. Не может быть, чтобы он подобрался так близко, и остался лежать с копьем в животе за каких-то пять шагов от цели! Оставалось только звать Волков. Едва почуяв его злость, они бросились на выручку и за мгновенье смяли охрану своими тяжелыми телами. Появился и Черный. Шкура его была вся утыкана горящими стрелами, в груди торчало копье, точно такое же, каким пронзили Геда, но он все равно упрямо шел к другу. Обнаружив его лежащим без движения, Черный ухватился зубами за черенок копья – и дернул вверх. Послышалось отвратительное чмоканье. Вслед за узорным наконечником устремились алые бусины крови… Геда даже немного приподняло над землей, когда копье вышло из его тела, и с глухим стоном он шлепнулся обратно. Зато теперь он мог двигаться. И он пополз к Оружию, ломая торчащие из него стрелы, корчась, скаля зубы от собственного бессилия. Все вокруг виделось ему мутно-красным, мерцающим, неверным. Фигуры Волков и людей двигались, будто тени, пришедшие из небытия. Геду не было до них никакого дела, как не было дела и до собственных ран. По правде говоря, он вообще не чувствовал рук и ног и двигался лишь потому, что очень хотел двигаться. Ему во что бы то ни стало нужно было добраться до Оружия. Сквозь багровую пелену просвечивало ясное лицо принца, и принц улыбался. Принц существовал на самом деле… Носильщики так и не бросили деревянных жердей, даже когда он подполз к самым их ногам. Наверное, им казалось, что смертельно раненый безоружный человек ничего им не сделает. Да и внимание их было приколото к Волкам, раздирающим на части солдат и крушащим орудия с такой легкостью, будто это были детские игрушки. Впрочем, несмотря на эту жуткую картину, носильщики оставались неподвижны. Гед успел подивиться их невозмутимости. И лишь несколько минут спустя понял, что они даже не вполне понимают, что происходит. Наверное, их опоили каким-то снадобьем, усмиряющим страх, или просто долго готовили не реагировать даже на самую пугающую реальность. Как именно, Гед не хотел даже и думать. Не так-то просто лишить человека чувства страха. Для этого мало простых ободряющих речей и обещаний, тут был на корню уничтожен сам инстинкт самосохранения, слишком древний и мощный, чтобы обойти его простыми словами. Эти люди мало чем отличались от машин. У Геда не было ни времени, ни желания разбираться, как это вышло. Он полз, цепляясь за траву и корни деревьев, оставляя за собой широкий кровавый след, волоча по земле неподвижную ногу. Полз к Оружию. Черное матовое «яйцо» с прямоугольными лопастями на узкой стороне с каждым рывком становилось все ближе, и от него отчетливо пахло смертью. Скрытый внутри него страшный яд лучился белесыми всполохами чего-то неотвратимого, гадкого. Оно противоречило самой идее жизни и жаждало лишь одного – превратить все вокруг в выжженную пустыню, без растений, без животных, без людей… Заново расщепить мир. Сломать привычный порядок… Добравшись до «яйца», Гед замер, отдышался – и, сделав над собой титаническое усилие, поднялся на ноги. Точнее, на одну ногу, потому что вторая просто отказалась ему подчиняться. Наверное, скользящий удар секиры перерубил сухожилия, хотя точно Гед сказать не мог. Он коснулся черной стали. Холодная поверхность была перепачкана землей, к ней приплавились частицы металла и еще чего-то бурого, похожего на материал, который давно исчез из Средиземья – пластик. Должно быть, Оружие чудом уцелело в пожарах давней войны. А дарийцы нашли его и вознамерились использовать, даже не вспомнив, сколько зла оно может причинить. Такие вот изобретения погубили Старый мир. За прошедшие пять столетий человечество успело оправиться, начать все заново, но стоило достать из-под земли смертоносное «яйцо» – и тени прошлого вновь протянули свои когтистые лапы к Средиземью. Нашлись и алчные правители, решившие разом выиграть войну, и непокорные земли, которые ничем больше не пронять… Гед с трудом разлепил веки. Напряжение схватки, наконец, отступило, и он начал чувствовать боль. Сначала тусклую, нереальную, но с каждой секундой она становилась все острее, и, наконец, едва не сбила его с ног сокрушительной волной. Ни одно наказание, что устраивал ему Хозяин, не могло сравниться с этим. На сей раз он действительно умирал. И он вроде, знал, что так случится, да и сожаления не испытывал, но тело все еще противилось такому исходу событий, силилось бороться… И все-таки сейчас надо было сосредоточиться на другом. Сквозь алый туман пробивались ясные искры. Они бежали по венам каждого человека, пронизывали каждое дерево, каждый листок, причудливыми спиралями летели вслед за ветром. Гед четко видел их. А вместе с ними видел и черные точки иных, мертвых частиц, принадлежащих нейтральной зоне. Торосу. Он нащупал одну такую точку, и потянул ее в себя, всем телом приникнув к Оружию. На сей раз падение в пустоту длилось мгновенье – а потом гибкие ветви, на которых покоилось «яйцо», упруго распрямились. Держащие их люди даже растерялись от неожиданности, стали оторопело вертеть головами, но так и не поняли, куда делось Оружие вместе с раненым. Носильщики не были готовы к подобному и просто застыли на месте, не зная, как поступить. Ведь не может же быть, чтобы Оружие просто исчезло! Его могли отбить враги или попытаться уничтожить. Или Волки, почуяв людей, устремились бы на отряд и случайно задели хрупкое изобретение… Но чтобы оно просто растворилось в воздухе? Такого они явно не ждали! Тем временем, Волчья стая, лишившись вожака, вновь вспомнила, что огня следует бояться, и ретировалась обратно в горы, оставив разгромленный отряд. Постепенно пламя перекинулось на лес, и теперь вокруг бушевали пожары. От едкого дыма было трудно дышать, всюду валялись растерзанные трупы, стоны раненых тонули в треске огня… А возле разбитой вдребезги баллисты судорожно вздымал опаленные бока громадный черный Волк, умирающий от ран. Кое-где шкура его все еще дымилась. Из груди символом чего-то неисправимого, страшного, торчало древко копья. И Геда больше не было рядом. Сын Архонта исполнил задуманное, пожертвовав собой, а Черный так и не сумел уберечь его. Теперь уже ничего не сделать… …Молодой зверь, несущий принца сквозь лес, вдруг остановился и потянул носом воздух. – Что случилось? – спросил Брайан, наклоняясь к нему. Волк не ответил. Только заскулил с грустью и отчаянием, будто вдруг потерял след, по которому шел все это время. – Он ведь не… – принц замотал головой и решительно поднял взгляд: – Отвези меня поближе, ладно? Волк не двинулся с места. Он больше не знал, куда бежать, не знал, где теперь та призрачная «ось», что прежде манила его к себе. Только чувствовал, что она исчезла. На самом деле, вместе с ней пропал и смысл оставлять в живых храброго мальчишку, сидящего на спине, но зверю очень уж не хотелось верить, что это конец. Хотя глупо было тешить себя пустыми надеждами. Даже если хозяин не погиб, а лишь ушел в другой мир – теперь он все равно не сможет вернуться. Ведь его Ключ остался здесь. – Почему ты стоишь?! – отчаянно воскликнул Брайан и дернул Волка за жесткую шерсть. Зверь даже не заметил этого. Опустил голову, прижал уши и тяжко вздохнул, не в силах объяснить происшедшее. Брайан спрыгнул на землю и бросился бежать. Где бы ни был сейчас Гед, что бы с ним не происходило, нельзя больше оставлять его одного! В лесу было солнечно. Теплые лучи пронизывали молодую листву, прыгали по траве узорами светлых пятен, птицы игриво щебетали среди ветвей. Раньше принц с удовольствием гулял бы по такому лесу. В сопровождении охраны и на всякий случай держась неподалеку от замка... Но сегодня он всей душой ненавидел это праздничное спокойствие. Оно казалось ему издевательством, насмешкой. Будто он пришел на богатый ужин, где все гости одеты в пышные платья и шитые золотом камзолы – и давится едой, в то время как самый дорогой для него человек погибает в неравной битве с сотнями врагов… И принц бежал меж деревьев, не замечая, как ветви хлещут его по лицу. Несколько раз он запинался, падал в колючий бурелом, обдирая ладони, но тут же вставал – и бросался вперед с удвоенной силой, ругая себя за неуклюжесть. Не может быть, чтобы он опоздал. Не может быть, чтобы Гед… чтобы он уже… Обливаясь потом и трясясь от слабости, Брайан вскарабкался по крутому склону очередной сопки и застыл, глядя вдаль. Там коптил небо чудовищный лесной пожар. У самого горизонта плыло багровое зарево, жуткое, не оставляющее даже сомнений, что никто не остался в живых. То и дело взметались вверх снопы оранжевых искр и хлопья сажи, ветер сносил дым к лесу. Вскоре Брайан даже смог почувствовать его – и содрогнулся. Пахло горелой плотью. Несколько лет назад, после очередного сражения, король приказал сжечь трупы убитых, потому что хоронить их было бессмысленно, Волки все равно разрыли бы могилы. Это было недалеко от замка. Когда его приказание исполнили, все жители бросились закрывать окна, чтобы не задохнуться от смрада. Запах был такой, что солдатам, оставшимся на улице, пришлось обматывать рот и нос мокрыми тряпками. А тех, кто был послабее, и вовсе вывернуло наизнанку… Теперь в лесу пахло точно так же. Брайан боялся даже думать о том, что одно из горящих тел может принадлежать Геду. Да нет, это глупо. Он ведь сын Архонта, в конце концов! Неужели не выберется из лесного пожара? К тому же, с ним Волки, которые готовы на все, чтобы спасти своего вожака… Присмотревшись, Брайан понял, что дым идет из-за Башни. Горело в лощине, которая некогда была руслом высохшей реки. На землях Дарии. Идти туда было слишком опасно, тем более, что принц не знал троп, проложенных в обход форпоста. И что теперь? Искать их, полагаясь на удачу? Надеяться, что дарийская армия уничтожена, а Волки все еще помнят приказ не трогать жителей Верта?.. Да и выберется он за границу, придет на место побоища – что дальше? К этому времени Гед, если он жив, наверняка и сам покинет лощину… А ведь по пути Брайан может наткнуться еще и на Хозяина Башни, не говоря уже о прочих опасностях. Это верхом на Волке ехать было всего несколько часов. Пешком же предстояло идти куда дольше… И все-таки Брайан шел. Упрямо, отчаянно, не надеясь даже, что дойдет и сумеет разыскать Геда. С каждым шагом ноги его дрожали все сильнее, от гулких ударов сердца, тараном колотящего в ребра, было трудно дышать, пот заливал глаза. Может и прав был Келлар, когда говорил, что принцу еще рано вставать с постели. Лекарь вообще считал, что он не пройдет и сотни шагов… На мгновенье Брайану даже почудился его укоризненный голос: «Свалишься! Даже за ворота выйти сил не хватит! А если и хватит, упадешь под первым же деревом, на радость Волкам – и что нам тогда делать?..» Но, как ни странно, у принца хватило сил и на сотню шагов, и на две сотни. Потом он потерял счет, но до сих пор держался на ногах. Его толкал вперед невыразимый ужас за судьбу Геда, и только благодаря этому он двигался, а в голове застряла одна единственная мысль: только бы Гед был жив. Даже если он ранен, даже если при смерти, Брайан сможет спасти его. Поделится своими силами, как это раньше бывало, дотащит до замка… А там уж подоспеют близнецы, и король, и другие люди, которых принц заставит сидеть рядом с полу-Архонтом, пусть даже и под угрозой смерти… Гед заслужил это. А потерять его Брайан просто не мог.