Ключ

Армия под командованием самого короля Ричарда двигалась к Башне еще с рассвета. К полудню они миновали Туманное ущелье и вышли в поистине опасные земли, где прежде было полно Волков. На подступах к дарийской границе зверей подкармливали человечиной, и потому их развелось великое множество, диких, обезумевших от крови, почти не боящихся огня. Еще месяц назад этот участок Тракта можно было одолеть только большим отрядом, притом, хорошо бы этот отряд не останавливался на ночь. Но и днем все воины зажигали факелы и держали наготове луки и мечи. Зато теперь Волки даже не пытались нападать. Сказать по правде, их и видно-то не было, только время от времени раздавался в лесу тоскливый голодный вой. Король крепко подозревал, что благодарить за это нужно Геда. По дороге армия то и дело натыкалась на разорванные трупы дарийских солдат, остатки доспехов, окровавленные лоскуты от одежды и гнутое оружие. Все, что Волки побрезговали съесть. Были и доспехи с отличительными знаками Верта, но все старые, проржавевшие от времени. Должно быть, они лежали здесь не меньше месяца, еще с тех пор, когда Волки не делали различий между людьми и ели всех без разбору… Теперь все было иначе. Но воины все равно не гасили факелов и напряженно озирались по сторонам. Мало ли что! – Не видать дарийцев-то, – тихо сказал Баллерс, ехавший по правую руку от короля. – Может, Волки их уже всех… того? – Я не стал бы на это надеяться, – отозвался Ричард. – Или не Волки, – старшина передернул плечами, опасливо глядя по сторонам. Сквозь покосившиеся бревна по обе стороны Тракта был виден лес, и в нем то и дело сновали быстрые тени. Звери, люди… поди их разбери! Король мрачно кивнул: – Может, и не Волки. Баллерс подумал немного, и глянул на него из-под густых бронзово-рыжих бровей: – Думаете, нашел он принца? Судя по тому, что на нас никто не нападает, он жив-здоров… Уточнять, о ком идет речь, не было смысла. Король ничего не сказал, но про себя обратился ко всем Богам сразу, чтобы только старшина оказался прав. Гед, конечно, успел натворить всякого, и многими вещами не стоило гордиться, но лучше бы он и все-таки нашел Брайана. И сумел защитить. К черту все сомнения и предрассудки! Даже если Архонты – величайшее зло в Средиземье, король готов был сотрудничать с этим злом, лишь бы с его сыном ничего не случилось. Если, конечно, сам Гед согласится на такое сотрудничество… – Ваше Величество, – негромко обратился к нему Келлар, который ехал по левую руку, – до пограничной Башни всего несколько верст, а от принца ни следа. Что если он на дарийских землях? Или в плену у Стража? Будем штурмовать форпост или… – Посмотрим, – откликнулся Ричард. – Если будет необходимость – мы готовы к штурму. Баллерс выпрямился в седле и разгладил бороду: – А я скажу, что давно пора бы взять Башню! И нет лучшего времени для этого, чем теперь, когда Волки нас не трогают! Тем более, что дарийцы до сих пор не показали нам свое Оружие. Кто знает, что там за дьявол? А так – не пустили бы их на наши земли, и конец войне! Разве нет? – Ты прав, – холодно кивнул король. – Во всем прав… Но мы не начнем штурмовать, пока не убедимся, что Брайана нет в Башне. – А как мы это узнаем? – сощурился Баллерс. – Страж нам вот так запросто не скажет, у него принц или нет! И если спросим – обманет… Король молчал довольно долго и лишь хмуро стискивал поводья. Лошадь под ним то и дело запиналась, чувствуя неуверенность седока. Наконец, он поднял голову и тяжело проговорил: – Надо подъехать ближе. – Зачем? – Да здесь все просто, Баллерс, – вздохнул король. – Судя по тому, что Волки на нас не нападают, Гед все еще их контролирует. Значит, он жив. И Брайан жив, потому что он – Ключ. Если я хоть что-нибудь понимаю в полу-Архонтах, без него Гед уже давно лишился бы своей Силы, а то и вовсе умер. Итак, предположим, что он нашел принца или вот-вот найдет. Но что он будет делать потом? Откуда нам знать, на чьей стороне он сражается на самом деле? Он может отвезти Брайана домой и сам останется в Верте. А может вернуться в Башню к Хозяину или вовсе исчезнуть, прихватив с собой моего сына. Есть и такая вероятность, что Хозяин поймал его и держит в плену, одного или с Брайаном. Так вот. Получается, что если Гед на нашей стороне, то мы скоро их найдем. Если он сбежал или находится у Стража в плену – то хотя бы сумеем беспрепятственно осадить форпост… – А если он с Хозяином? – Тогда на подступах к Башне на нас набросится Волчья стая. И вот тогда я буду знать наверняка, что мой сын там. Вместе с Гедом. А значит, мы не будем даже пытаться штурмовать Башню, потому что эта затея заранее обречена на провал. – Думаете, Гед все еще предан этому монстру? Но он ведь… – Ничего я не думаю! – Ричард стиснул зубы и отвернулся. – Я уже не знаю, что думать… Я могу лишь надеяться, что этот Проклятый мальчишка спасет моего сына и сумеет в одиночку его защитить. Старшина внимательно посмотрел на него, нахмурился и больше не задавал вопросов. Следующие полчаса они ехали в полном молчании, тревожно озираясь по сторонам. В лесу было мрачно и тихо. Еще утром с востока потянулись облака, и постепенно их становилось все больше и больше, пока все небо не окрасилось серым. Поднялся и ветер. Лошади фыркали, чуя скорую грозу, люди тоже приуныли – никому не хотелось мокнуть под дождем, да еще так близко от вражеских земель. Всем известно, что холод ослабляет тело, мешает сражаться. Опять же и видимость плохая – поди различи засаду, если таковая где-то поблизости! Дарийцы-то знают, куда смотреть! А их самих увидеть, в полумраке, за деревьями да под дождем – тут надо исхитриться… Вот почему все напряглись и вскинули оружие, увидев, как по Тракту скачет посланный вперед разведчик. Он несся во весь опор, держа на луке седла снаряженный арбалет, и лицо его было растерянным и тревожным. Подъехав к королю, он поклонился и сказал, тяжело дыша: – На Тракте стая Волков, сир. Они бегут сюда. Надо бы зажечь факелы… Ричард сжал кулаки, подумал немного – и уверенно мотнул головой: – Никаких факелов! Просто подождем. – Но ваше Величество… – начал, было, старшина – и замолчал, натолкнувшись на холодный взгляд короля. Тот пояснил: – Факелы не помогут. Волков послал сюда Архонт, а он лишает их страха перед огнем. Если они нападут, нам придется рассчитывать лишь на луки и мечи. Его слова сразу же эхом прокатились по всем отрядам, и люди принялись торопливо обнажать клинки. Первые ряды воинов вытянули из тулов бронебойные стрелы. Приготовили и баллисты – не такие мощные, как у дарийцев, но все же вполне способные ранить Волков. Из всей армии один только Ричард не стал хвататься за оружие. Замер и напряженно глядел вперед. Из-за поворота Тракта неотвратимо приближалась жуткая рычащая стая – та самая, что уничтожила всех вражеских солдат на территории Верта. Пока зверей еще не было видно, лишь тени мелькали одна за другой, да слышался треск валежника под множеством лап. Король еще успел подумать, как странно, что столько хищников собралось вместе. Обычно они охотятся в одиночку или парами, а теперь вон, десятка три набежало… Почему? Потому что они собираются напасть? Или потому что охраняют кого-то? Наконец, впереди показался молодой Волк. Он выскочил на середину Тракта, замер на мгновение, увидев короля – и медленно пошел вперед. А на спине у него Ричард с изумлением увидел Геда. Замученного, в драной одежде, с потеками засохшей крови на лице – но с довольной улыбкой. Из-за его плеча выглядывал Брайан. Тоже усталый и грязный, но вполне живой. Король повернулся к лучникам и громко скомандовал: – Не стрелять! А потом соскочил с лошади и бросился навстречу Волку, позабыв об опасности. Зверь, правда, даже не обнажил клыков. Лишь припал на передние лапы и склонил голову, чтобы наездникам проще было спуститься вниз, а когда Гед с Брайаном слезли – отступил подальше. Король почти бегом подошел к сыну и крепко обнял его. Быстро зашептал, уткнувшись лицом в спутанные золотистые волосы: – Так и знал, что вернешься… Брайан только усмехнулся: – А разве могло быть по-другому? Отстранившись, король положил руки ему на плечи и придирчиво осмотрел. Надо сказать, он ожидал худшего. Но принц отделался лишь синяками и ссадинами, притом, похоже было, что он заработал их сам – когда падал по дороге. Да еще ботинок с его левой ноги куда-то подевался. Ну, да и пес с ним, с ботинком! Главное, Брайан цел и невредим… Убедившись, что все хорошо, король повернулся к Геду. Тот нерешительно топтался в сторонке и, судя по всему, нервничал. Оно и понятно – по его вине пришлось вести к Башне целую армию, а за то, что он подверг опасности жизнь принца, в Верте вообще принято было казнить. Конечно, на Архонта мало кто решился бы поднять руку, но вот изгнать его, запретить появляться в замке… Вполне! Ричард, однако, поступил совсем иначе. Шагнул к нему – и обнял, точно так же, как недавно обнимал сына. А когда смущенный Гед заморгал глазами и попытался что-то спросить – вдруг потрепал его по голове: – Спасибо. И Гед кивнул, так и не проронив ни слова. Потом к ним подбежал запыхавшийся Келлар. Схватил принца за руку, принялся щупать пульс, осматривать ссадины, трогать лоб и сокрушаться по поводу разбитых коленок. Король благоразумно отошел подальше. Избавиться от лекаря сейчас было не в человеческих силах, и самым мудрым было не вставать у него на пути. Брайан тоже счел за лучшее промолчать. Даже позволил увести себя в повозку, где хранился короб со снадобьями, и покорно забрался внутрь вслед за Келларом. Гед остался. Какое-то время задумчиво смотрел на парусиновый полог, за которым скрылся принц, потом повернулся к королю и спросил: – Вы все еще намерены штурмовать Башню? Ричард изумленно глянул на него: – Откуда ты… – Я ведь сын Архонта. Умею мысли читать. Если вы не передумали насчет штурма – делайте это сейчас. Страж сильно ранен, так что не окажет сопротивления. А Волки вам мешать не будут. – Но и не помогут? – поразмыслив над его словами, спросил король. – Нет. – Ладно. Если не будут мешать – это уже немало. Только скажи мне одну вещь: стоит ли нам опасаться нападения Дарии? – Не стоит, – ухмыльнулся Гед. – Они теперь вообще… скорее всего прекратят войну. Оружия у них больше нет, а с будущим императором можно будет договориться. – С будущим? Это с каким же? – Я вам все расскажу, когда вернемся в замок. Но пока мне нужно уйти. – И куда собрался? – подозрительно сощурился король. Гед вздохнул: – Мой Волк умирает. Не знаю, смогу ли я помочь ему, но и бросать одного не хочу. Он из-за меня полез в эту битву, потому что я – упрямый идиот и отказался брать с собой Ключ. А теперь вот со мной все в порядке, а он… Ричард поймал его взгляд, отчаянный и какой-то затравленный, почесал бороду и кивнул: – Иди. Гед только слабо улыбнулся. Что-то прошептал – и молодой Волк, который привез его сюда, снова выскочил на дорогу и пригнулся, позволив забраться к себе на спину. – Я ненадолго, – сказал Гед напоследок, – но все-таки оставьте небольшой отряд для охраны принца. Пять-шесть лучников и лекаря будет достаточно. – Уверен? – нахмурился король. – Здесь рядом стая Волков. Они присмотрят. К тому же, я позвал ядовитых змей с болота и разбудил сов, чтоб следили за территорией. – Почему сов?.. – глупо спросил Ричард. Надо сказать, слова Геда привели его в замешательство. Как это так? Позвал змей, разбудил сов… Будто это обычное дело! Хотя об Архонтах порой ходили слухи куда как покруче этого, так что удивляться, наверное, не стоило. Но все-таки… Гед, кажется, чуть смутился, но ответил спокойно: – У меня с ночными хищниками лучше выходит. Проще управлять. Король только покачал головой. Когда Волки скрылись в лесной чаще, Ричард без промедления пошел к повозке, где сидел принц, отодвинул парусиновый полог и забрался внутрь. Брайан встретил его тревожным взглядом: – Он ушел, да? – Он вернется, – сказал король. – А как ты узнал? – Я его чувствую. С тех пор, как побывал с ним в Башне. Если б ты только его видел, отец! С такими ранами ни один человек не сумел бы выжить! Дарийцы чуть не на куски его изорвали, и башенные лекари попросту пеленали его тело повязками, чтобы только остановить кровь. И если ты… даже после этого не позволишь Геду вернуться в замок… Клянусь – я уйду сам! Отрекусь от престола, буду жить в лесу отшельником или… – Брайан, – остановил его король, – все нормально. Он может остаться. Но, во имя Премудрого Лесса, объясни мне, как вы оказались в Башне? И что там за новый император в Дарии? Куда делось Оружие… Принц облегченно вздохнул и указал на тюки с боеприпасами, на которых лекарь разложил свои снадобья. За неимением лавки, на этих тюках вполне можно было сидеть. Королю не пришлось объяснять дважды, он сдвинул в сторону склянки и мешочки, забрался на тюки и повернулся к Брайану. Тот был серьезен, как никогда. Видимо, и разговор, который он собирался затеять, был не из легких. – У нас не так много времени, – начал он, – скоро Хозяин придет в себя, и взять Башню штурмом уже не получится. Так что постараюсь объяснить покороче. Сейчас мы можем сделать только одно: обезопасить наши границы, насколько это возможно, а потом вступить в союз с Дарией. Башня нам нужна для подстраховки, на случай, если Страж все-таки решит подчинить себе Верт. Он чистокровный Архонт. А значит сильнее Геда. Поэтому единственный шанс противостоять ему – это занять выгодную позицию. Я так понял, Архонты бывают разные, и не все из них способны управлять животными. Уж не знаю, на что способен Страж, но с Волками он не в ладах, так что Башня даст нам хотя бы временную безопасность. Он сказал, что не хочет войны. Но я бы предпочел иметь гарантии, глупо верить ему на слово… Какое-то время король молчал, переваривая услышанное. Потом прищурил один глаз, разгладил бороду и сказал: – Ты останешься здесь и будешь ждать Геда. Но потом вы оба расскажете мне, что происходит. Во всех подробностях. Брайан кивнул и хитро улыбнулся. – Обязательно, – сказал он. – Только знаешь… единственное, что тебе и правда стоит услышать – это то, что война закончилась. Благодаря Геду. А еще… мы с ним теперь связаны, и с этим уже ничего не поделать. Если я погибну – погибнет и он. И наоборот. Если его не станет… Ричард поднялся. Посмотрел на Брайана, вздохнул – и развел руками: – Ну, стало быть, у меня появился еще один непослушный сын. Скажу честно: меня это не радует. Но… лучше уж два, чем ни одного! * * * Черный не отзывался. Он все еще был жив, Гед чувствовал, как бьется его сердце, как судорожно вздымаются израненные бока – только вот сознание в нем едва теплилось, подобно тому, как пламя свечи, угасая, становится крошечной искрой на кончике фитиля. Единственным, хоть и слабым утешением было то, что он был недалеко, всего в десятке верст к западу. И Гед знал, что успеет добраться туда прежде, чем Волк испустит последний вздох. Небо над головой все еще хмурилось, но дождь так и не пошел. Поэтому совы покинули свои укрытия охотно, почти без принуждения. Гед видел их глазами, как король Ричард повел армию к Башне, и как несколько воинов остались сторожить крытую повозку, в которой сидел принц. С мальчишкой было все в порядке. Он рассказывал лекарю о своих приключениях, кутался в плащ, вытаскивал занозы из босой ступни… Гед тепло улыбнулся ему. И принц ответил такой же улыбкой, не зная даже, что Гед за ним наблюдает. Будто почувствовал… На месте недавнего сражения все еще догорал лес, и по лощине стелился плотный желтоватый дым. Вонь там стояла невообразимая. Человеческие и звериные трупы, до которых не добрался огонь, медленно разлагались, источая густой серный запах. В воздухе летали хлопья черной копоти. От этого першило в горле, и слезились глаза, да и в животе творилось что-то неладное. Будто ядовитые испарения приникли в самое нутро и выворачивали его наизнанку. Гед поспешно закрыл рот и нос рукавом. Все-таки хорошо, что он ничего не ел уже несколько дней, не то сейчас его непременно стошнило бы. Миновав крутую каменистую тропу и спустившись на Тракт, он остановил Волка и стал озираться по сторонам. Черный был где-то здесь. Но откликался так слабо, что невозможно было понять, где именно он лежит. Гед спрыгнул на землю и пошел меж обугленных деревьев. Он почти ничего не видел в дыму, да и учуять Волка не надеялся. Честно говоря, он вообще старался дышать поменьше… Все здесь было пропитано смертью в самой уродливой ее форме, и даже камни, покрытые бурым налетом, смердели ею. – Черный! – позвал Гед и тут же закашлялся. – Черный! Где ты? Никто не ответил ему. Только из расщелины по другую сторону Тракта донесся слабый шорох, будто осыпалось несколько мелких камешков. Странно. Гед точно помнил, что его Волк упал, раненный стрелой из баллисты, где-то посреди дороги. Как он оказался на обочине? Не мог же он просто доползти туда! Гед подумал немного – и все-таки пошел на звук. Даже если это не Черный, все равно нужно было проверить, кто там. Вдруг в бою кто-то уцелел? Багровых искорок ненависти или отчаяния, которые могли бы исходить от человека, вокруг не было, а значит в расщелине, скорее всего, Волк. Слабый, чуть живой – но все-таки. Гед пересек полосу Тракта, стараясь не глядеть по сторонам и с отвращением обходя растерзанные трупы и обугленные остовы сгоревших орудий. Протиснулся меж бревен частокола, спустился по каменной насыпи… И застыл, не веря своим глазам. Черный спал. Просто спал, положив голову на лапы и свернувшись клубком, как кошка. Бока его мерно вздымались, шерсть на загривке слиплась от запекшейся крови, но раны уже успели затянуться. А вот сны, которые он видел, были тревожными, болезненными. Покалеченное тело еще помнило ощущение близкой смерти и мучило рассудок жуткими картинами. Похоже, их Гед и почувствовал, когда искал Волка… Надо же! Ему как-то не приходило в голову, что это могут быть просто сны! Однако, склонившись над зверем и осмотрев его, Гед доподлинно убедился: все, что он принял за истину – не более, чем образы, бесплотные виденья. А Черный жив. И вовсе не планирует помирать. Каким же чудом ему удалось спастись? Как и любой опытный охотник, Гед хорошо умел читать следы, но то, что он увидел, не лезло ни в какие ворота. Его Волку просто невероятно, чудовищно повезло! С Тракта он выбрался сам – об этом свидетельствовала полоса вывернутых камней от частокола до дна ущелья. А вот брешь в ограде, через которую он пролез, по-видимому, пробила упавшая катапульта. Это само по себе было странно, потому что опрокинуть эту махину могли бы только несколько крупных зверей, да и то, если бы бросились на нее все вместе, одновременно. Но, может, просто колеса по одну ее сторону загорелись? А потом сломались под тяжестью катапульты, и тогда она упала набок, раскурочив забор? Чудо, что Волка не задело, что он вообще отыскал в дыму образовавшийся лаз и сумел до него добраться! Дальше – больше. Скатываясь по курумнику, Черный умудрился попасть черенком копья, торчащего у него из груди, меж двух камней. Копье застряло там – и вышло из его тела, быстро и легко, даже не сместившись внутри. А потом… Если Гед еще не ослеп и не утратил разум, то выходило, что с Тракта упал булыжник размером с бочку. Катясь вниз по склону, камень набрал немалую скорость, и, в конце концов, уткнулся Волку в грудь, как раз в то место, где зияла рана от стрелы, и передавил порванные артерии, останавливая кровь. Когда вокруг загорелся лес, Черный не задохнулся от дыма только потому, что лежал в этой своей канаве. Огонь сюда тоже не добрался, потому что здесь было сыро, да и гореть было нечему. В итоге, когда дарийские солдаты разбежались или погибли, а звери покинули это место по добру поздорову, Черный просто отлеживался в тишине и спокойствии. Приходил в себя… Гед ошарашено сел рядом с Волком и положил руку ему на загривок. Нет, это наваждение какое-то… Не бывает подобной удачи! Видно, сам Премудрый Лесс простер над зверем свою длань и защитил его от смерти… Вот только Гед, почему-то не верил в это. За свою недолгую бытность полу-Архонтом он успел понять одну вещь: процессы в мире хоть и взаимосвязаны, но отнюдь не контролируются свыше неким божеством. Наоборот, они действуют согласно своим собственным законам. Конечно, они влияют друг на друга, пересекаются, и иногда в этом хаосе можно даже узреть логику... Если очень ее искать. Но настоящие чудеса бывают редко. Так редко, что хорошо бы за сотню лет набралась хоть парочка. Не говоря уже о том, что Гед не чувствовал и намека на высшую силу, способную менять судьбы. Поначалу это удивило его и… разочаровало что ли. Но потом он просто махнул рукой. В конце концов, что плохого, если все в мире делается без чужой указки? Ну, нет в Средиземье Богов. Что дальше-то? Люди и раньше без них жили, справятся и теперь. Гед вовсе не собирался кого-то переубеждать. Он знал, что молитвы помогают воинам перед сражением и облегчают страдания умирающих, дают надежду тем, кому больше не на что рассчитывать, а порой даже спасают жизни. Так зачем разрушать чужую веру? Пусть люди молятся, если им охота. Премудрому Лессу, морским Богам, хоть дереву в лесу! Главное, чтобы во благо. Поэтому теперь, обнаружив своего Волка живым, Гед крепко засомневался, что узрел чудо. Скорее уж, кто-то вмешался и помог зверю в беде. Но кто? А главное – зачем? Первым делом Гед подумал об Архонтах. Если уж сам он, не являясь чистокровным, может заставить Волчью стаю прыгать в огонь, то настоящие Архонты, надо думать, могут и случайности собрать воедино ради своих целей. Но ведь не Хозяин же это постарался! Он вообще не любил Черного, хотя и мирился с его присутствием, потому что Волк охранял Башню. Значит, это кто-то другой. Кто-то новый… Рассуждать об этом прямо сейчас было бессмысленно, и Гед поднялся на ноги. Главное, Черный жив. Не важно, как и почему это получилось. Поразмыслить на эту тему можно будет потом, на досуге, а пока следовало привести Волка в порядок. Гед вытащил из его шкуры обломки стрел, принес воды из ручья, промыл ожоги. Изорвал на повязки собственную рубашку, которая и без того уже успела превратиться в лохмотья – и прислушался к его состоянию. Оказалось, что все не так страшно. Пара сломанных костей, глубокие порезы, помятые бока… Да еще кровь разлилась внутри и свернулась там темными сгустками, которые теперь медленно рассасывались. Ничего, это пройдет. Если бы Черный был человеком, синяков на нем было бы немерено, но зверь, тем более такой огромный и сильный, оклемается через седмицу. А через две уже будет гоняться за добычей и выть на луну. Бережно погладив грязную шерсть, Гед лег на землю рядом с Волком и облегченно вздохнул. У него будто камень с души свалился. Представить трудно, каким скучным и пустым сделался бы лес, если бы Черный погиб! Да и как охотиться без него? С кем разговаривать, когда тяжело на душе, у кого просить совета? Сейчас, конечно, все иначе. Гед больше не одинок. У него есть принц, и близнецы, и король Верта, который все-таки смирился с его присутствием… Но ведь они – люди. Да, они сумели принять его таким, как есть, но только Черный по-настоящему понимал его. И был рядом. Что бы ни случилось. Гед всегда думал, что лишь благодаря этому зверю он не утратил свою человеческую сущность, не превратился в равнодушную покорную тварь, которую пытался сделать из него Хозяин. Да чего уж там! Если б не этот Волк – Гед бы даже не решился остаться в Северном замке. Сбежал бы, как трусливый щенок… А потом всю жизнь об этом сожалел. Пару часов спустя Черный немного успокоился, его перестали мучить кошмарные сны. Теперь он просто отдыхал. Когда тучи над головой совсем потемнели, и лес погрузился в мутные свинцовые сумерки, Гед решил, что пора идти. Конечно, хотелось бы остаться здесь подольше, пока Черный не проснется, но в этом уже не было необходимости. Да и опасное это занятие – сидеть рядом с раненым Волком. Не успеешь оглянуться, как перегрызет тебе горло, и только потом поймет, что напал на собственного друга. В таком состоянии разум у хищников обычно отключается, остаются только инстинкты. К тому же, Гед не мог торчать здесь слишком долго. Его ждали. Где-то там, в нескольких верстах от Башни, вглядывался в полумрак сероглазый мальчишка с волосами цвета мёда. Гед чувствовал его так же остро, как самого себя. Видел его – глазами сов, кружащих над Трактом, ловил его запах вместе с Волками, снующими у обочины... Вот он сидит, отодвинув рукой полог крытой повозки, и делает вид, что слушает наставления Келлара, а сам, не отрываясь, следит за дорогой. Волнуется, как бы чего не случилось. На ногах все тот же один нелепый ботинок, коленки ободраны. Рубаха теперь годится разве что на тряпки. А на бледном породистом лице, какое может быть только у принца, застыло выражение тревоги. Брови сошлись у переносицы, образовав крошечную складку. Локон упрямых волос спадает на лоб, на левой щеке – царапины и грязь, еще с тех пор, как Брайан упал в Торосе, когда Хозяин пытался лишить его сил… Странный он все-таки, этот принц. Геду всегда казалось, что он как будто не отсюда, и не должен быть здесь – среди войн и жестокости, грубых обычаев и людей, не способных на милосердие. Он как ребенок, наивный и мудрый одновременно. Ему даже в голову не приходит, что врагов обязательно нужно ненавидеть, а на зло отвечать злом. Впервые осознав эту его особенность, Гед даже удивлялся. По его мнению, если тебя обижают, единственное, что ты можешь сделать – это обидеть в ответ, чтоб неповадно было снова лезть на рожон. Однако, принц видел все иначе. Он не делил чужие позиции на «верные» и «неверные», и всегда пытался понять противника. Для него каждый был по-своему прав. Вот, например, в чем разница между дарийским солдатом и солдатом Верта? Оба они выполняют приказ командира. Оба сражаются за свою страну. На поле боя их выбор определен заранее и не ими, но это ведь не значит, что они ненавидят друг друга! Со стороны все, конечно, просто: один нападает, другой защищается. Стало быть, неправ тот, кто посягнул на чужую землю. Но кто-нибудь спрашивал дарийского солдата, хочет ли он это делать? Может, он попросту боится, что его семья будет голодать, если он оставит службу и лишится заработка? Или мстит за кого-то. Или сбежал из дому еще ребенком, не знал, куда себя деть и пошел в армию. Мечтал о великих подвигах, а в результате скатился до банальной резни… Или и вовсе жить надоело – всякое бывает. И что, теперь его нужно ненавидеть? Он нападает по своим причинам, солдат Верта защищается по своим. Но оба они готовы в любой момент убить друг друга. Значит, они равны. Эта вот странная логика и отличала принца от большинства жителей Средиземья. Он не пытался победить, а скорее искал компромиссы. Спокойно, целенаправленно, будто решал сложную задачку. В ней были условия и ответ – оставалось только найти путь от одного к другому. И лучше без кровопролития. Если же так не получалось, то Брайан, по крайней мере, точно не стал бы добивать врагов. Это Гед знал по себе. Да и Хозяина принц почему-то решил пощадить… Знать бы, сыщется ли мир, где такие, как Брайан, не будут редкой диковиной? Где каждый сумеет его понять? Гед усмехнулся своим мыслям и пошел вверх по склону. Когда молодой Волк домчал его до маленького лагеря, который уже успели разбить солдаты Верта, в лесу было совсем темно. Неслышно ступая по мягкой земле, Гед приблизился к повозке. Постоял немного, посылая зверей и птиц на разведку к Башне и к месту побоища, где остался Черный, потом вздохнул – и отодвинул полог. Мальчишка встретил его испуганным взглядом. И тут же улыбнулся: – Пришел-таки! – Куда б я делся, – проворчал Гед. Принц, который уже начал вставать ему навстречу, вдруг замер и нахмурил брови. Обескуражено сел обратно. – Ты чего? – спросил Гед, забираясь к нему в повозку и закрывая полог, чтобы воины не могли их видеть. – Ты ведь и правда теперь не сможешь никуда от меня деться, – пояснил Брайан. – Даже если захочешь. – Ну и что? – Это ведь… ничем не лучше цепей и ошейника! Разве тебе не хочется быть свободным? Гед усмехнулся. Сел рядом с ним и уткнулся лицом в плечо. – Какой же ты все-таки идиот, – сказал он. * * * В комнате царил уютный полумрак. Огарки свечей на бронзовом блюде оплавились почти до фитилей и едва разгоняли темноту. Дышали последним теплом угли в камине. За открытым окном робко блестели звезды. И было так тихо и хорошо, что Гед и правда чувствовал себя дома. Ему очень нравилось здесь, в покоях принца. С самого начала нравилось, только он боялся это признать. Все здесь напоминало о мальчишке: карты на грубых каменных стенах, стол, заваленный чертежами и книгами, куртка, небрежно повешенная на спинку стула и один ботинок в углу… А еще – запах. Такой знакомый и родной, что хотелось вдыхать его всю жизнь. Только его. Только так… Гед закутался в шерстяной плед, подбросил в камин поленьев и раздул угли, а потом забрался с ногами на подоконник. По возвращении он тщательно вымылся. Морщился от боли, когда мочалка соприкасалась с тонкой кожицей, едва затянувшей раны, но все-таки тер себя, с остервенением смывая всю грязь, кровь и усталость, плохие воспоминания, страхи, сомненья… И теперь чувствовал себя так, будто родился заново. Наконец, отпустило напряжение, не дававшее ему расслабиться много дней кряду – и он просто наслаждался тишиной. Прохладный ветер обдувал лицо. Шумели деревья снаружи, в камине потрескивал огонь. Где-то неподалеку в лесу стрекотали кузнечики. И он готов был молиться на это спокойствие, такое непривычное, почти оглушающее. Дверь в комнату тихо отворилась, и вошел Брайан, с полотенцем на плечах и мокрыми после купания волосами. Гед повернулся к нему и не смог сдержать улыбки. Он здесь, его мальчик. С ним. Его сокровище, его подарок, самое дорогое и важное существо в целом мире. После всего пережитого ужаса – все еще здесь… – Как там Черный? – спросил принц, подходя ближе. Обнял за плечи, уткнулся носом в макушку, тепло выдохнул. Гед поймал его руку и прижал к своей щеке: – Все хорошо. Волки говорят, жить будет. – А ты как? – А я – тем более. У меня же здесь Ключ. Брайан опустился на подоконник рядом с ним, заглянул в глаза и устало улыбнулся: – Можно… можно я сегодня не буду просто Ключом? Соскучился ужасно… Гед хмыкнул и сгреб его в охапку, чувствуя, как капли воды с волос принца пропитывают рубаху на груди. – Ты никогда не был просто Ключом. Ты ведь знаешь. Брайан кивнул – мокрые волосы потерлись о шею. И Гед даже вздрогнул, вспомнив это ощущение. Как тогда, у озера, целую вечность назад… Господи, как же ему этого не хватало! Будто он все это время метался в холодной пустоте и уже отчаялся выйти из нее, как вдруг кто-то выдернул его оттуда резким движением – и обнял. И зашептал в самое ухо: «Все хорошо, все кончилось, я с тобой…» И стало нестрашно. Стало тепло. А главное, этот человек, единственный, незаменимый – решил остаться рядом. Только вот он был чем-то расстроен. – Что не так? – сразу насторожился Гед. – Случилось что-то? Мальчишка отвернулся, отодвинулся от него – и закусил губу. Увидев это, Гед окончательно уверился, что беды не миновать. И даже поморщился с досадой. Ведь только-только все наладилось, а теперь-то что?! Принц молчал так долго, что тишина, еще недавно казавшаяся благом, успела стать тяжелой, давящей, будто потолок опускался над их головами, а стены сдвигались внутрь. Гед уже хотел прочесть его и узнать, наконец, о чем он думает. Но Брайан сам поднял на него глаза. Хрипло произнес: – Все это неправильно. – Ты о чем? – О выборе, – принц тяжело вздохнул и нахмурился, с трудом подбирая слова. – Когда ты впервые попал сюда, я думал… Я хотел сделать тебя свободным. Но в итоге ты просто сменил одну цепь на другую. Теперь ты привязан ко мне точно так же, как был когда-то привязан к Хозяину. Даже сильнее. И сбежать уже не получится… – Опять ты об этом, – скривился Гед. – Мне начинает казаться, что ты жалеешь о том, что не оставил меня в Башне… – Причем тут Башня? Дело ведь не в Архонтах, и не в Хозяине, их меньше всего волновала твоя свобода! Если бы ты отказался от Ключа, они надели бы на тебя другие оковы. Поэтому в Башне ты лишь выбрал меньшее из двух зол – меня… Но по сути это даже не было твоим решением. Если закрыты все дороги, кроме одной – разве это выбор? Я никогда не хотел для тебя подобной судьбы… – Но мне и не нужно ничего другого! Я… – Разве ты не понимаешь?! – Брайан поднял на него глаза, и Геду показалось, что в них блеснули слезы. – Это не любовь! Это… безысходность! Какой-то Архонт вылепил нас такими, сделал двумя неразделимыми половинками, и ты будешь зависеть от меня, подобно паразиту, живущему в теле. И никогда не сможешь уйти… – Не хочу я уходить! – Да брось, Гед! Ты давным-давно убил бы меня, если бы не чувствовал где-то в глубине души, что я твой Ключ! А теперь ты даже… даже не сердишься… – На что? – он схватил принца за плечи и хорошенько встряхнул. – Хватит! Зачем ты вообще начал этот разговор? – Не знаю, – прошептал мальчишка. – Но ты… Рано или поздно ты все равно понял бы, что это неправильно. Подумай. Я ведь не привязан к тебе. Что если ты когда-нибудь мне надоешь? Что, если я полюблю кого-то другого? Буду рисовать с него или с нее портреты, может, женюсь, заведу семью… Что ты будешь делать тогда? Наблюдать за мной со стороны, не в силах уйти? Убеждать себя, что это лучше, чем в Башне, и цепь длиной в несколько верст вполне тебя устраивает? – Брайан… почему ты это говоришь? – Что говорю? Правду? – он нервно сглотнул и стиснул руки замком, так сильно, что побелели пальцы. – Тебе самому-то нравится, когда твоей жизнью управляют все, кому не лень, но только не ты? С самого рождения тебя лишали выбора! Твой отец, потом Хозяин, а теперь и я тоже… Ты говоришь, что хочешь остаться со мной. Но ты не можешь не остаться. Ведь иначе ты умрешь… – Ладно, я понял, – Гед выпустил его и отодвинулся. – Тебе не нравится быть с тем, кого насильно вынудили быть с тобой. Так? И что ты предлагаешь? Какое-то время принц думал. Глаза его незряче бегали туда-сюда, будто пытаясь найти трещину в неприступной стене, хоть одну лазейку, точку опоры, за которую можно было бы ухватиться. Потом его взгляд замер. Морщинка на переносице разгладилась, на губах проступила холодная, чужая улыбка. Но, когда он заговорил, голос его был спокоен. – Ты прав. Мне нечего предложить, – отстраненно сказал он. – Если честно, я с самого начала хотел, чтобы так вышло. Чтоб ты был только со мной. Может, оно и к лучшему… Если ты добровольно надеваешь на себя ошейник – то не такая уж это и безысходность, правда? И вообще, ты привык сидеть на цепи. Тебе так спокойнее. Твоя свобода сводится лишь к выбору наиболее удобных оков, которые устроят тебя больше прочих, и мне только на руку твой выбор. Я ведь люблю тебя. Так что давай забудем об этом сейчас и просто расслабимся. – Брайан… – начал, было, Гед. Но мальчишка вдруг прильнул к нему, обвил руками, начал покрывать шею и грудь быстрыми неуклюжими поцелуями. Сбивчиво зашептал: – Я и правда соскучился. Ты… хотя бы сегодня… побудь со мной, хорошо? Хотя бы один вечер не думай ни о чем. Я подумаю за нас двоих. Потом, после. Но теперь… Гед вздрогнул и тоже обнял его, чувствуя, как дрожат под его пальцами хрупкие плечи, как мокрые волосы щекочут кожу. В горле почему-то стоял комок, и от него нельзя было избавиться. Будто рыбья кость застряла… И она колола, сдавливала трахею изнутри, не давая нормально дышать. Его светлый мальчик с запахом весны, почему он вдруг стал таким жестоким? И что, черт возьми, он делает? Зачем строит между ними эту стену? Или Гед стал ему попросту неинтересен? Что ж, это можно понять. Добровольный узник, раб, не имеющий права на освобождение. Что тут интересного? Делай с ним, что хочешь, он не уйдет... Зато хоть поможет «расслабиться», если его Ключу так будет угодно. Гед мягко тронул кончиками пальцев его лицо, поднял от своей груди – и впился в губы, зажмурившись так сильно, что стало больно глазам. За что ты так со мной? Я ведь и правда хочу остаться! Даже будь у меня выбор – я все равно выбрал бы тебя… Разве этого мало? Тебе хочется верить, что я могу уйти, ведь только тогда ты будешь дорожить мною, пытаться сохранить меня рядом?.. Там, у озера… Ты боялся, что я утрачу к тебе интерес, когда пойму, что ты никуда не денешься. Ты судил по себе? Да, конечно... Тебе нужен рядом свободный человек, а не цепная собачка! Но что я могу изменить? И за что ты наказываешь меня этой своей горькой правдой? Гед погладил его плечи, скинул на пол мокрое полотенце и притянул к себе за затылок, углубляя поцелуй. От мальчишки исходили искры возбуждения, но совсем не такие, как прежде. В них было еще что-то, неприятное, отталкивающее. Смирение? Жалость?.. Нет уж, только не так! Гед вовсе не хотел этого! Ради чего он сражался все это время, если теперь принц считает его ненужным грузом?! Как чемодан без ручки – и тащить тяжело, и выбросить жалко… Впрочем, такой, как Брайан, и не сумел бы прогнать его. Ведь это равносильно убийству. ...Так вот откуда смирение! Значит, он решил зачеркнуть свою жизнь ради того, чтобы Гед не умер, и всегда быть с ним, даже если разлюбит? Принес себя в жертву из жалости? Вот спасибо! Только этого не хватало… Сначала Гед хотел переубедить его, объяснить, что и так все нормально, и не надо ничего менять… Но потом вдруг разозлился. Потому что принц все-таки был прав. Можно придумать хоть тысячу оправданий, но цепь – есть цепь. Пусть и незримая. Это сложно было описать словами, но глубоко внутри Гед действительно затаил обиду на мальчишку. За все его обещания свободы, и за то, что именно он в итоге вновь пленил его. За возможности, которые были у принца, и которых не было у него. За эту добровольную жертву, принесенную заранее… Сам не понимая, что творит, Гед подхватил принца и повалил его на пол. Сорвал с него тонкую льняную рубаху, не прекращая целовать, придавил к холодным каменным плитам, потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову… Тот, как ни странно, даже не пытался сопротивляться. И это бесило больше всего. Наоборот, послушно выгибался в руках Геда, часто дышал и только вздрагивал всем телом, когда ему было больно. И тянулся к нему – слепо, доверчиво, будто покоряясь его воле. Гед же чувствовал себя так, будто его подвесили на дыбу и жгут каленым железом. Почему Брайан так поступает с ним? Что он пытается доказать? Или он нарочно решил позволить ему все, в подтверждение, что готов остаться и принять его таким, как есть? Руки мальчишки ухватились за его ворот, потянули – и Гед на мгновенье оторвался от его губ, позволяя снять с себя рубаху. За ней последовали штаны и ботинки. Принц нетерпеливо морщился, путаясь в штанинах, и в итоге снял только одну, но тут же забыл об этом. Вновь обвил руками шею Геда, прижал его к себе… Страшно. Как же страшно быть с ним сейчас, будто насилуешь… Топчешь сапогами хрупкие цветы, убиваешь все хорошее, что есть и в тебе, и в нем… Гед подхватил его бедра, поднимая их выше, облизал пальцы, провел ими по ложбинке между ягодиц. Но принц поймал его руку: – Не надо. – Больно же будет… – начал Гед, но он только замотал головой: – Пусть. – Какого черта ты изображаешь мученика? Зачем? – Я ведь не прошу меня пытать, – прошептал он, – просто… не жалей. Гед внимательно посмотрел на него. Хочет жестокости? Ну, это никогда не было проблемой! Тем более для бывшего палача. Надо только вспомнить прежнее уменье отключать эмоции и видеть в своей жертве лишь забавную игрушку, специально созданную, чтобы развлекать тебя… Он бережно взял руки принца, сложил их вместе и прижал к полу. Брайан молчал. И не отводил глаз, чуть испуганных, лихорадочно блестящих в свете пламени из камина. Без труда удерживая его запястья, Гед навалился на него, приник к губам – и резко вошел, ощутив, как тонкое тело дернулось под ним, выгнулось дугой, как зачастило сердце под ребрами, а мышцы судорожно сжались. Стал двигаться – грубо, без тени жалости… И не прекращал целовать. Да, я люблю тебя. Да, теперь мы всегда будем вместе. Да, это не твоя вина, что я никуда не могу от тебя деться. Я и не хочу этого. Но раньше я МОГ БЫ уйти, если пожелаю. А теперь… Ты, говорил, что рад этому? Так наслаждайся! Гед развернул мальчишку, заставил встать на колени. Нагнул, положив руку ему на спину, между лопатками – чтобы не сумел подняться. Тот по-прежнему не вырывался, только дрожал всем телом и часто дышал, сжимая руки в кулаки. Гед снова проник в него, так же резко, как и в первый раз. Стиснул пальцами бедра и дернул на себя, вбиваясь все глубже, все увереннее, глядя, как выгибается худая спина, покрытая десятками шрамов. Чувствуя собственные не до конца зажившие раны… Все-таки Брайан не выдержал и тихонько застонал, но тут же зажал рот рукой, отчаянно закусив костяшки пальцев. Гед не видел его лица, но знал, что сейчас он жмурится, морщит нос, а на лбу его пролегла глубокая складка. Хотя не так уж ему и больно. Бывало хуже… Так что же он тогда? На какое-то мгновенье Гед прислушался к его эмоциям – и вздрогнул. Ему казалось, мальчишка будет бояться или даже злиться на него, но нет. Брайан чувствовал… то самое невыносимое тепло, как у Туманного ущелья, и потом, у озера. Даже теперь, даже так – он любил своего мучителя. Доверял ему. А боль казалась ему далекой и неважной, будто это вообще происходит не с ним. Просто так было нужно, чтобы Гед не испытывал к нему ненависти. Ненависти?.. Он выпустил принца и вновь опрокинул его на спину. Прижал к его вискам ладони, считывая мысли. Боже… Да ведь Брайан привязан к нему точно такой же цепью! Только он избрал этот путь сам, избрал давно, и плевать ему было, насколько крепки его оковы. Он привязывал себя вовсе не к Архонту. Он хотел всегда быть с тем, кого любит. Но Геду никто не дал такого выбора, а потому принц решил… позволить ему поквитаться. Выместить все зачатки грядущей обиды, пока они не обрели плоть, не стали реальными, пока Гед не начал по крупице копить ненависть. Лучше уж сразу! Без недоговорок, без пощады, просто взять и причинить боль... Гед судорожно вздохнул и прижал к себе мальчишку. Уткнулся носом ему в висок. – Прости, – с трудом прошептал он. – Я... не подумал, что… – Все хорошо, – тихонько откликнулся принц. – Почему ты остановился? Гед нахмурился и с сомнением заглянул ему в глаза: – Что?.. – Разве ты не хочешь закончить? – Дурак! – тирионец обхватил руками его лицо, убрал со щек налипшие пряди мокрых волос, притянул к себе за шею, чтобы они соприкоснулись лбами. – Не надо этого! Я не хочу, чтобы ты… так… – Я люблю тебя, – серьезно прошептал Брайан. – Слышишь? Люблю! Я знаю, ты не можешь уйти. Но я сделаю все, ВСЕ, чтобы ты никогда не захотел этого. Я смогу стать тем, кто тебе нужен. Кем угодно. Твоим пленником, твоим Хозяином, твоей личной игрушкой, как тебе больше нравится! Только… Не оставляй меня больше в замке… Так вот, оказывается, из-за чего он все это затеял! Гед даже выругался сквозь зубы, сообразив, что просто до смерти напугал мальчишку своим отсутствием. Стало быть, принц решил, что это может повториться? Когда улягутся страсти и отступит напряжение схватки, когда жизнь войдет в привычное русло… Что, если Гед переосмыслит свое положение и поймет, что вновь оказался в рабстве? А потом, не дай бог, случится еще одна битва – и он точно так же полезет на передовую, оставив взаперти свой Ключ. Только на этот раз потому, что захочет быть свободным. Решит избавиться от зависимости последним возможным способом… Да и как знать, может, он и в первый раз об этом думал? Ведь зачем еще он оставил Брайана, хотя и понимал, что погибнет без него? Пожалел? Но принц вовсе не хотел такой жалости! Вот и он решил: пусть лучше Гед вымещает все на нем, чем подвергает себя опасности. Трудно считать себя рабом человека, которого ты контролируешь. Обижаться на того, кому ты причиняешь боль. Когда тебе прямо в лоб говорят: так, мол, и так, мы с тобой связаны, а если тебе что-то не нравится – накажи меня, отомсти мне, только сам оставайся живым и здоровым… Гед несколько раз набирал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но так и не сумел найти слов. Ему никогда это не удавалось – выражать свои чувства ясно и просто, как это делает принц. Да что уж там! Он даже не сказал Брайану, что любит его! Сколько раз собирался, но так и не смог выдавить из себя одну простую фразу, или хотя бы ее подобие. Красноречие иссякло на скомканном признании, что он хочет остаться. А все остальное можно было списать на простую похоть, желание тела. Разве что слепой не заметил бы, как плотоядно Гед смотрит на принца, с первого же дня в замке. Как тянется к нему или подчеркнуто сторонится, как вздрагивает, когда расстояние между ними сокращается хотя бы на пядь… Впрочем, тот мог решить, что это – лишь притяжение к Ключу. И не более… Да нет, не может быть! Он же стратег все-таки, и мозги у него работают на зависть, он не мог не догадаться! Гед еще раз открыл рот, собираясь выложить все, как есть – и опять не совладал. Вместо этого он чуть тронул кончиками пальцев подбородок принца, приподняв ему голову, и бережно коснулся губами щеки. Потом отметил его лоб таким же легким поцелуем. Склонился к израненной ожогами ключице, поцеловал и ее тоже, провел руками по плечам… Все, что он не мог выразить в словах, изливалось сейчас прикосновениями, вздохами, биением сердца. Мелкой дрожью возбужденного тела. Тревожными взглядами, в которых было столько нежности, что говорить уже не имело смысла. Теплый оранжевый полумрак комнаты казался всеобъемлющим, будто весь мир сжался до размеров этих стен и пульсировал, дышал, как живое существо, окутывал собою две сплетенных фигуры на полу. На этот раз Гед не спешил. Сдерживал себя, хотя его трясло так, что тело едва слушалось. От рвущихся наружу противоречивых эмоций, от желаний и страхов. От невыносимого тепла… Этот мальчишка в его руках сейчас являл собою пластичную глину, хотя еще недавно ранил острыми шипами слов, был жесток и холоден. Каким-то краешком сознания Гед успел подивиться этому. Интересно, перестанет ли когда-нибудь принц его удивлять? Робкие нежные поцелуи постепенно переросли в страстные объятия. Гед сам не заметил, как Брайан оказался сверху, ощутил его руку на своем члене и выдохнул тихий стон, но принц тут же приник к его губам, заставив замолчать. Осторожно сжал пальцы. Зашептал в самое ухо: – Тише-тише… Я только начал… Слова показались Геду смутно знакомыми, и мгновеньем позже он узнал в них свои собственные. Когда принц корчился в цепях и точно так же стонал, только от боли. Вот ведь мстительный паршивец! Нравится ему тыкать носом в содеянное своего бывшего палача, и именно в те моменты, когда тот абсолютно беспомощен… Брайан лукаво усмехнулся и склонился к его члену, чтобы провести языком от основания к кончику, а после обхватить губами. Гед снова застонал и выгнулся дугой на полу. Ч-черт! Где только принц этому научился? Неужели у самого Геда? Мальчишка тем временем и не думал останавливаться. Его златовласая голова двигалась вверх-вниз, губы сомкнулись плотным кольцом, горячий язык жадно облизывал кожу… И Гед чувствовал, что принцу это нравится. Искры, исходящие от него, готовы были прожечь насквозь, сводили с ума. Это было не просто соитие двух любовников – хотя эта фраза уже показалась Геду достаточно странной и шокировала своей достоверной простотой – а нечто иное. Принц видел в нем не только партнера. Даже странно, сколько разных ипостасей помещалось в его сознании. Гед был для него родным человеком, другом, идолом, подопечным, палачом и жертвой, недостающей частью его самого. Тем осколком, который был когда-то утерян, но теперь подошел идеально, край в край. Его парень. Замок для ключа… – Нет, стой… – прохрипел Гед, хватаясь за его плечи. – Хватит… Я сейчас… Брайан поднял на него глаза и выпрямился, тяжело дыша. Потом придвинулся ближе, обхватил ладонями его лицо, запустил пальцы в волосы. Внимательно присмотрелся, будто надеясь отыскать какой-то ответ или, напротив, услышать вопрос. Щеки его как и прежде полыхали ярким румянцем. Губы влажно блестели… Секундой позже он тепло улыбнулся и выдохнул: – Знаю. Да… Не отрывая взгляда, он чуть приподнял бедра и медленно, толчками, опустился на член Геда, помогая себе рукой, направляя… Тот запрокинул голову и зашипел сквозь зубы. От наслаждения, такого сильного, что сдержаться было почти невозможно. Принц поймал его руки, сплел пальцы со своими, придавив к полу, как делал сам Гед совсем недавно – и начал двигаться. Его стройное гибкое тело лоснилось от пота, голова запрокинулась назад, напряженные бедра стискивали Геду бока, и от этого было совсем невыносимо. Казалось, еще немного – и их обоих разорвет на куски чудовищное давление, нарастающее изнутри. И каждый вздох как последний, каждое касание как сокрушительный удар, каждая секунда – как вечность… Гед высвободил одну руку и сам обхватил пальцами член Брайана, почувствовав, что мальчишке этого не хватает. Тот вскрикнул, коротко, почти жалобно, изогнулся дугой, по телу его прошла упругая волна дрожи… И мир исчез. Распался на тысячи горящих осколков. Канул в небытие, в вечную пустоту, стал одной на двоих вспышкой, одним нескончаемым взрывом, сметающим все на своем пути… И медленно опускался дотлевающими искрами обратно – на пол комнаты. Мальчишка рухнул Геду на грудь, тяжело дыша. Уткнулся лбом в плечо. Когда они оба пришли в себя и сумели подняться, огонь в камине уже давно погас, а за окном отчетливо наметилось блеклое предрассветное сияние. Ощущение реальности, правда, так и не приходило. Они будто выныривали из-под толщи воды, с самого дна их общего океана, и еще не научились дышать воздухом. Видно, они и правда созданы друг для друга. Как бы пафосно это ни звучало. Говорят, так не бывает, чтобы два человека составляли единое целое, в любом случае обоим приходится чем-то жертвовать, мириться с недостатками, прощать огрехи… Но у них с Брайаном все было иначе. Только вот расплачиваться за это приходилось тем, что они не могли расстаться. Они не могли даже захотеть расстаться… Принцу это казалось неправильным. А Гед считал, что ему невероятно повезло, потому что многим не достается и такого. Да и вообще, кто знает, что в этом мире правильно, а что нет? И что лучше: всю жизнь искать компромиссы – или смириться с неизбежностью, выбирать из доступных вариантов – или любить единственного человека, которого ты можешь любить? Который делает тебя лучше, сильнее, мудрее, заставляет удивляться изо дня в день… Так ли это страшно – быть с тем, кто всегда хочет быть с тобой? Не бояться потерять его. Верить ему как себе, радоваться каждой секунде, когда он рядом, и точно знать, что это никогда не закончится… Гед принес графин с водой, стоящий на тумбочке и протянул его принцу. Тот жадно выпил несколько глотков, даже не заметив, что струйки стекают по его подбородку и капают на грудь. Потер лицо руками. Хрипло выдохнул: – Ничего себе… – Да уж, – согласился Гед. – Надо мне, наверное, чаще умирать. Если повезет, ты еще раз так же по мне «соскучишься». – Ты… ты что умирал?! – Ага, – фыркнул он. – Ну, не совсем… Избавиться от Архонта труднее, чем кажется. Мальчишка наградил его ошарашенным взглядом, и Гед только тут вспомнил, что принц ничего не знал о его смерти. Хотя это и смертью-то не назовешь, ведь в Торосе нельзя умереть, даже если остановится сердце… Только вот попробуй, объясни это принцу! И зачем вообще надо было рот открывать? Зачем нарушать эту сладостную эйфорию? Брайан только-только начал приходить в себя. А теперь вон опять руки дрожат, и взгляд затравленный, и со щек мгновенно сошла краска… Гед снова обнял его и прижал к груди. Натянуто улыбнулся: – Обещаю, если вдруг что случится – я никуда без тебя не пойду. Согласен? Принц коротко кивнул, пряча лицо. Он, похоже, забыл, что Геду не обязательно на него смотреть, чтобы прочесть эмоции. Достаточно прикоснуться. С другими людьми и этого не требовалось, но Брайан был особенным, с ним всегда было сложнее. Пытаясь отвлечь его от страшных мыслей, Гед начал рассказывать о других мирах. О Торосе, о том, что это нейтральная зона, которая принадлежит Архонтам, поскольку лишь они могут попасть туда. О множестве параллельных измерений. Он говорил тихо, спокойным ласковым голосом, и мало-помалу мальчишка задышал ровнее. Они сидели на полу у камина, прижавшись друг к другу, смотрели, как переливаются красными сполохами угли, и струйки дыма затягивает в трубу. Гед все рассказывал, а принц слушал, не перебивая. Лишь потом, когда в комнату проникли первые лучи восходящего солнца, он понял голову и улыбнулся: – Ты ведь и сам нигде не был? Кроме Тороса… – Некоторые двери без Ключа не открыть, – философски заметил Гед. – А хотел бы? Он передернул плечами: – Конечно! Интересно ведь, что там творится… – Тогда идем, – Брайан поднялся и начал торопливо натягивать штаны. – Прямо сейчас! Мой отец уже возвращается в замок с победой, так что некоторое время он вполне обойдется без меня. Идем, Гед! Я знаю, ты не любишь сидеть в четырех стенах! Может, мы сумеем отыскать других Архонтов, которые снимут с тебя печати, и тогда ты будешь брать меня с собой, только если сам захочешь этого. А если не найдем – то хоть посмотрим, что там, в этих Расщепленных мирах! – Ты… правда готов идти со мной непонятно куда? – Спрашиваешь? Мог бы и сам догадаться! В конце концов, кто из нас двоих читает мысли? Гед хмыкнул и тоже встал, собирая разбросанную по полу одежду. Только сейчас до него постепенно начало доходить, какое сокровище досталось ему в Ключи. Принц вовсе не собирался ограничивать его свободу. Он хотел разделить ее, пройти рука об руку весь тот путь, который Гед для себя изберет. Конечно, рано или поздно их дороги разойдутся, ведь скоро мальчишка взойдет на престол и уже не сможет шастать по другим мирам, когда Геду того захочется. Но пока… – Я что-нибудь придумаю, – сказал Брайан, – потом, когда стану королем. Если никто не снимет твои печати, я все равно буду путешествовать с тобой. Вот увидишь! – А говорил, не умеешь мысли читать, – проворчал Гед, с улыбкой глядя на него. Потом подошел и взял за руку. Черные точки мертвых частиц лениво просачивались в комнату из открытых окон. Там, снаружи, во всю силу бушевала весна. Гед чувствовал ее стремительную, необратимую мощь, и от этого кружилась голова, а во рту возникал сладко-горький привкус. Запах мальчишки удивительным образом дополнял все это, доводил до совершенства. Милый, родной запах… Без него эта весна была бы совсем другой. А может, и вовсе не было бы весны… – Готов? – спросил Гед. Брайан уверенно кивнул. Золотистые пряди волос упруго качнулись вверх-вниз, следуя движениям его головы, в серых глазах мелькнули лукавые теплые огоньки. Какой же ты смелый, мой маленький принц! Пойдешь куда угодно, сделаешь, что угодно… И не страшно тебе вот так бросаться в неизведанное? Хотя ты всегда был немного сумасшедшим… Гед усмехнулся, чувствуя, как его переполняет трепетная нежность к этому несуразному существу. Мальчишка, молча, ждал. Идиот он все-таки… Избалованный, наивный, да еще и с головой явно не дружит… Гед потянулся и погладил его по щеке. Притянул к себе за плечи. Мгновенье спустя они просто исчезли.