Исповедь блудницы

Это был счастливый год. Для меня, для Артура и для двора, только не для народа. Он же после неурожайного лета испытывал голод, а советники и многие другие прихлебатели у власти ничего не хотели делать. Все началось с плохой зимы: снега было мало, земля не успела получить должной влаги, чтобы взошли семена, что засеяли под зиму, а потом ударили морозы, и молодая поросль, что проглядывала сквозь тонкий талый снег, погибла. Все уже знали, что начало весны будет трудными, потому что запасов, сделанных летом, не хватило бы. Понятное дело, что двор не стал бы голодать. Никому в голову это просто не пришло. У дворца были свои запасы, конечно, они были сделаны за счет крестьян, которые платили порой непомерные налоги по осени, а еще должны были сдавать все излишки. Разумеется, надсмотрщики на местах часто перегибали палку и забирали больше, чем должны были. Это вызывало массу недовольств в народе, но военные быстро подавляли гнев. Страх - иногда самое лучшее средство для удержания власти. Лето тоже было не ласковым. Дожди почти все сгубили, кроме тех растений, что любили такую погоду. Осенью стало понятно, что будет голод. Зима ожидалась трудной, и мне казалось, что это самый лучший способ для Артура показать себя как милостивого и заботливого короля, ведь он только недавно сел на трон. Но ничего, по сути, и не происходило, потому что королевство вело войну в чужих землях и последние средства казны уходили на армию. Голод и чужая война никогда не станут лучшими спутниками. Многие знатные дамы стали заниматься добрыми делами, и в народе пошла молва о них, многие хотели бежать на те земли, где был добрый хозяин, который мог бы помочь прокормить семью. В королевской семье этим всегда занималась Лисбет, теперь же королева-мать. Инесса имела не очень много средств, чтобы жертвовать на благотворительность, конечно, я могла взять ее на свое содержание, но для нее это было крайне унизительно. Именно тогда я и подумала, что смогу найти путь к сердцам людей, став их королевой. Кто бы знал тогда, что мои честолюбивые планы и желание просто понравиться всем сослужат в итоге мне хорошую службу. В моей голове бродило много идей, но прежде чем что-то сделать, мне надо было заручиться поддержкой мужа. Я зависела от его денег. Да, казначейство выделяло мне определенную сумму, но ее не хватало на то, чтобы заниматься благотворительностью. Львиная доля дохода уходила на мои наряды, потому что как королева я всегда должна была выглядеть лучше всех. — Они когда-нибудь меня полюбят? — спросила я шепотом у мужа. Он положил мне руку на бедро. — Когда-нибудь я перестану слышать в свою спину «шлюха»? — Однажды. Просто наберись терпения, — он откинулся подушку, смотря в потолок. — Ты знала, на что идешь, и понимала, что тебя никто не будет любит просто так. Думаю, чтобы твой же народ тебя полюбил, надо для начала заняться хоть чем-то. — Как думаешь, может быть, мне лучше взяться за строительство приюта для нищих, — начала мечтательно я, дотрагиваясь до мужа. — Думаю, что это должны оценить. — Посмотрим, — он отвернулся от меня и уже спустя несколько минут спал. Утром я снова собиралась поднять эту тему. Но Артура рядом не было. Он ушел в государственный совет, а меня после полудни зачем-то позвали в казначейство. — Это подарок вашего мужа, — Кристоф Бадден показал мне расписку. — Сказал, что вы можете тратить деньги так, как вам хочется. — Они пойдут на хорошие дела, — просто ответила я. — Что ж, тогда я могу вас познакомить с тем, кто может претворить в жизнь все ваши задумки, — он подмигнул мне. — Простите, но я думаю, что королева-мать лучше знает, что делать, — и она, подобрав юбку, ушла. Инесса в последняя время казалась какой-то грустной. Пока я терялась в неге и счастье, что неожиданно упали на меня, она явно не знала, какая роль уготована ей сейчас. Мы мало с ней виделись, ведь почти все мое время занимали Артур и придворные дела. Утром меня будила Анетта, она приносила мне завтрак в постель. Никто не просил ее вставать очень рано, идти на кухню на всех ругаться, чтобы пошевеливались да побыстрей готовили для меня завтрак. Он был особенным. Так решила Анетта. Она знала много секретов, чтобы женщина долгое время оставалась красивой и стройной, а мне это очень было нужно. Анетта была моей самой заботливой придворной дамой — лучше мне просто никогда не найти. Она это тоже понимала, но всегда была лишена честолюбивых планов. Мне бесконечно повезло с ней, и как жаль, что судьба так рано забрала ее у меня. Анетта никогда бы меня предала, потому что мы любили друг друга. Это она окружала меня заботой, словно накинув на плечи теплое одеяло. Анетта следила за моим гардеробом, пусть и знала, что это не обязанность, но почему-то она не доверяла Ирме Бардебис — очень красивой даме, которая сама одевалась так, словно сошла с яркой картинки. Ирме Анетта разрешила только приносить вещи, но не следить за состоянием платьев, как и заказывать новые. Анетта боялась, будто бы Ирме может стать любовницей Артура, некоторое время и правда ходили подобные слухи при дворе, но, кажется, это были всего лишь сплетни. На деле же Ирме любила своего мужа или терпела его, потому что он занимал крупную должность при короле. Никто не знал наверняка, что именно у нее в голове. Я не боялась ее, ведь знала, что для Артура другие женщины просто не имеют значения. Днем я любила устраивать конные прогулки. Анетте не очень нравилось подобное развлечение, и я брала с собой Петера Гальса, своего стражника. Мои ненавистники, конечно, не упустили возможности пустить слухи о характере наших отношений, особенно любя добавлять — в лесу мы всегда предавались страсти. Я смеялась на это, хотя Инесса предостерегала меня — однажды все это обернется очень плохо для меня, но я слабо в это верила. Вечером я ужинала с Артуром, если, конечно, не устраивала при дворе всяких увеселительных занятий. Мы пили и говорили о многом, и Артур все больше и больше посвящал меня в дела политики, несмотря на то, что многие считали меня красивой дурочкой, не способной думать самостоятельно. После бесед у камина или же в тени тронного зала я шла в свои покои, где меня ждала Анетта. Она помогала мне приготовиться к ночи и провожала к мужу. Конечно, дворцовый этикет предусматривал визиты мужа в мою спальню, но я не хотела, чтобы так было. Анетта считала это хорошим способом избавиться от соперниц. Моя жизнь и правда стала сказочной, и у меня совсем не было страха ее потерять. Я думала, что прочно стою на земле и никто не сможет избавиться от меня, как это случилось с Лисбет. Прошлая королева была слабой, я же - сильной. Я сама могла перегрызть горло кому угодно. Наверное, моя уверенность была от того, что я считала: Артур, а еще - королева-мать - на моей стороне. — Как ваше здоровье? — я робко прошла в ее покои. — Ничего плохого не случилось, — она сидела на кушетки у окна, ее комнатные собачки лежали в ногах. — Надеюсь, что скоро я увижу своих чудных внуков. — Не думаю, что Отто сможет. Говорят, что он почти не выходит из дворца. Плохо это для мальчика его возраста. Мне говорили, что вряд ли доживет до шестнадцати лет, да и служить ему никак нельзя. — Что ж, у нас есть еще чудный мальчик — Ричард, — ни один мускул на моем лице не дрогнул. Я не думала о сыне. Да и не должна была. Ричарда должна была выкормить кормилица, а воспитать - люди, которых выбрал Артур. Я не была привязана к сыну, впрочем, как и многие другие дамы из знатного сословия. Наверное, я повторяла ошибки своей матери, которой совсем некогда было заниматься мною, отчего я не получила должной любви, и отчасти из-за этого стала куртизанкой - потому что меня просто многому не научили. Но я не могла бороться со всем двором и многолетними традициями в этом вопросе. — Да, есть, — согласилась просто я. — Надеюсь, что однажды будут еще дети. — Ну, с этим у тебя все получится, — Инесса грустно улыбнулась. — Ты не Лисбет и сама это хорошо знаешь. — Я хотела попросить вас кое о чем, — Инесса вопросительно посмотрела на меня. Она похлопала ладонью рядом собой, и я села на кушетку, ощущая, как теплое солнце согревает спину. — Так, что тебе надо, дитя мое, — она улыбнулась. — Хочу, чтобы люди перестали считать меня выскочкой и шлюхой, — ответила я. — Мне хочется чего-то большего. — Я тебя понимаю, — Инесса потянулась к колокольчику, стоявшему на окне, позвонила в него. — Сейчас попрошу Марианну, чтобы она принесла чаю: нам с тобой есть о чем поговорить. Инесса согласилась мне помочь. Она решила, что моя идея очень интересная и ее можно будет воплотить в реальность. Мы сразу же решили найти архитектора, а пока раздать часть королевских запасов, чтобы хотя бы в столице у женщин и детей была еда и они не умирали с голоду. Это не вызвало ко мне симпатию и обожание, и я не совсем понимала, почему так происходит. Спустя время Анетта сказала, что во всем виноват Альва. Он пустил слухи, что хлеб отравленный и есть его нельзя. В итоге Инессе пришлось раздавать его от своего имени. Не хочу сказать, что королеву-мать обожали и превозносили, скорее всего ее уважали и боялись. Все помнили, как она потопила в крови городское восстание, когда ее муж воевал в чужих землях. Тогда она не пощадила никого. Конечно, после того как она выступила перед толпой, все сразу же перестали повторять глупые слухи Альвы. Удивительно, как Инесса могла воздействовать на людей. Она обладала поразительными качествами, какие я заметила еще при первой нашей встрече. Жаль, что у меня было такой способности так воздействовать на толпу. — Слышал, что некоторые не могут заткнуть свои рты, — начал Артур во время ужина. — Ничего, пройдет время, и они будут совсем иначе говорить. — Я боюсь, что я так и останусь шлюхой в глазах народа, — я тяжело вздохнула, кусок в горло в последнее время не лез. — Они так и будут относиться ко мне - как к девушке, которая из Дома единорога смогла пробраться в постель короля не благодаря своему уму, а телу. — Они все просто тебе завидуют, не более того, — Артур продолжил разделывать кабана. — Не переживай, многие бы хотели вот так оказаться на твоем месте. И когда они поймут, что ты явление не проходящее, а реальное, тогда они будут думать совсем иначе. — Как твои дела? — я решила сменить тему. — Решил проблему с казной? — Признаться, я очень хочу сделать так, чтобы всем было хорошо, но, к сожалению, все обстоятельства сейчас играют против меня. — Ты не можешь угодить всем. Нельзя вести войну где-то там и при этом думать, что твой народ будет счастлив и сыт. Может, стоит начать переговоры, ведь восстание… — Да, знаю… — Артур… — ласково сказала я. — Ты можешь на меня положиться. — Я знаю, — он щелкнул пальцем, слуги принесли десерт. — Прости, я не хочу, — я поднялась. — Мне надо идти. Сделав легкий реверанс, я отправилась в свои покои. Анетта уже ждала меня, чтобы приготовить к ночи, но я сосем не хотела этого. Мне нужно было просто поспать. — Нет, — я встала спиной к служанке. — Сегодня я не пойду к мужу. — Мне, кажется, что тебе надо к лекарю, — Анетта посмотрела на меня. — Это от волнения, — отмахнулась я. — И усталости. — Конечно, — скептически заметила Анетта и замолчала. Я решила, что приму ванну и лягу спать, чтобы утром проснуться отдохнувшей и свежей. Я не слышала скрипа двери. Не видела, кто вошел. — Что с тобой? — просил Артур. Я обернулась к нему, чуть не расплескав полванны. Он присел рядом, приложи палец к моим губам. — Прости, просто я устала, — позже выдохнула я. — Ничего, я это сейчас исправлю. — Я не хочу, — прошептала я. — Ты моя жена и должна мне повиноваться. — Нет, — я мотнула головой. С ним можно было забыться. Просто раствориться во всей этой ласке и заботе, что он дарил. На лице Артура отразилось безмерное удивление, а я тем временем разжала руки и свалила его одеяния в кучу у наших ног. Обошла короля и пошла в спальню, оставив его в одиночестве перед грудой бархата и дорогих мехов, сваленных на затоптанные нашими подошвами плиты пола. В дальнюю дверь вошел паж. Понятия не имею, что сказал бы Артур, если бы мы и дальше оставались наедине. Он стоял, приросши к месту, как дуб, уперев руки в бока, и смотрел на меня; груда одежды так и валялась у его ног. Я подождала, пока он уделит все внимание только мне. Тогда я сделала великолепный реверанс. И снова повысила голос, чтобы он уж точно расслышал: — Во дворце полным-полно шлюх, которые с превеликим удовольствием составят вам компанию, невзирая на ваше мрачное настроение, государь. Кому-то из них можете отдать моих соболей, на то ваша воля. Я не стала ждать, ответит ли он. И подберет ли одежду с пола. Не могу не признать, что ужасные предчувствия владели мной в ту минуту, когда я притворила за собой дверь моей комнаты. Вполне могло случиться то, что я себя погубила. Если черная меланхолия не выпустит Артура из своих объятий, моему положению возлюбленной короля придет конец — быстро и бесповоротно. А следом я паду как жена и королева. Но он пошел за мной, а утром я поняла, что беременна, и отныне ни что не могло столкнуть меня со своего трона.