Исповедь блудницы

— Очень славно! — проговорила Инесса, не терявшая царственного вида даже в исподнем, наблюдая, как мой наряд дополняют легким покрывалом с золотой каймой и таким же поясом. — Скажи королю, Изабелла, что через пять минут мы будем готовы. — И спросила, когда мы остались с нею наедине: — Ты мне скажешь, что случилось, Венна? — Мне нечего сказать. Она не стала настаивать, а вернулась к неотложным делам. Мне и правда было нечего сказать, хотя меня волновало новое увлечение короля. Он по-прежнему бывал у меня в спальне, и мы отчаянно пытались зачать еще одного ребенка, но я знала, что у него есть еще одна женщина. Анетта все разузнала для меня. Новой подстилкой короля оказалась бывшая монашка, которую привели в дворец, когда один из отрядов короля грабил непокорные земли. Лиана, как звали новую игрушку, была белокожей и светловолосой. Она больше похожа на ребенка, чем на девушку, чья красота расцветала подобно цветку. Артур прятал ее от меня, словно боялся моего гнева. Я не понимала, почему он это делает, ведь когда королевой была Лисбет, то он старался показать всем, с кем спит в это время. Сейчас мой муж прятал от меня любовницу, будто думал, что я убью ее. Я могла это сделать. Но пока мне было просто не до этого. Скоро должен был пройти весенний турнир, и я тратила все свое свободное время и силы на организацию празднеств. — Принеси алое с золотом платье, отделанное жемчугом. Да, еще золотистое покрывало и ожерелье с рубинами. Мы возвратились в аудиенц-зал, где царило напряженное ожидание. Королева-мать стояла среди нас, сверкая, как бесценный рубин в голубой с серебром оправе своих фрейлин, к которым она обратилась сурово и непреклонно: — Сегодня мы воздадим почет королю. Такова моя воля. Морвенна — супруга его величества. — Она обвела взглядом лица, которые старательно изображали добросердечие. — Я крайне недовольна неучтивостью, проявленной ко мне и к тем, кто мне служит. Подобного я не потерплю. Ответом ей было гробовое молчание. Все знали, что в последнее время Инесса стала недовольной многим. Кто-то списывал ее поведение на возраст, кто-то — на болезни, что в последнее время прицепились к ней. Но я знала, в чем все дело. Ее влияние при дворе сокращалось, и дело было вовсе не во мне, а в сыне. Он предпочитал все меньше обращаться к ней за советом, а мать все больше ощущала одиночество. В то время во дворце начались настоящие разборки: Альва и его семья пытались усилить свое влияние, а Инесса старалась всеми силами избежать этого. — Все хорошо меня поняли? — Да, ваше величество. — Все вокруг послушно преклонили колена. Такая краткая и туманная, казалось бы, речь, но она свидетельствовала о полном понимании сути дела и была предельно ясна каждому, у кого есть хоть немного мозгов. Королева-мать была недовольна, а значит, надо сделать все, чтобы ей угодить, ведь в любой миг можно было оказаться на улице. Никто не хотел этого. Лучше жить во дворце, быть при этом подстилкой друзей Артура, но точно не где-то в другом месте. Вкусив хоть раз этой прекрасной жизни, ты уже никогда не сможешь от нее отказаться. Я знаю это слишком хорошо. — Морвенна будет сидеть рядом со мной во время турнира, — продолжала Инесса, глядя прямо перед собой. — Ну, давайте выходить, хотя и с запозданием. Женщине приличествует не спешить, когда ее ждет красавец-мужчина. Дайте мне опереться на вашу руку, дорогая королева. Турнир оказался несравненной демонстрацией воинского мужества и мастерства, он с триумфом закрепил и мое положение при дворе. А как сражался он сам! Если у приехавших в гости монархов и возникали раньше мысли о том, что силы английского короля так и не проснулись, потому что он молод, то проявленное Артуром высокое воинское мастерство не оставило им места. Им осталось лишь только восхищаться. И я бы охотно порадовалась, по крайней мере моей собственной победе, если бы каждая мелочь на турнире не врезалась острым мечом в мое сердце. Ревность — тяжкий грех и крайне неприятный спутник; это зверь, который пожирает тебя и не дает ни минуты покоя. И в продолжение этого чудесного дня она мучила меня неотступно. Пусть я была женой, но смотрел он только на Лиану, только ей воздавал он все почести и рыцарское поклонение. — Хочешь, я прикажу, и с ней делают что-нибудь? — шепотом спросила у меня Анетта. — Петер провернет дело так, что об этой нимфетке больше никто и не вспомнит. — Все подумают на меня, — процедила я сквозь зубы. — Мы можем все сделать лучшим образом, — продолжала настаивать Анетта. — Посмотри на них. Ни взглядом, ни жестом мой муж ни разу не выделил меня из окружавшей подстилку голубой с серебром свиты. Как награду, он принял из ее рук алую ленту из ее прически и прикрепил его к надетой поверх лат перевязи. Он поцеловал Лиане руку и поклялся сражаться в ее честь. В самом конце, получая положенный победителю приз и принимая нежные поздравления Лианы, Эдуард обращался к ней одной. Это уже было слишком. Я не могла больше смотреть на них. Почему он так обходился со мной, ведь когда была жива Лисбет, что бы между ними ни происходило, но на людях он создавал иллюзию, что между ними все хорошо. А я? Я негодовала. Мне было стыдно, я безжалостно упрекала себя за эту ревность, но ничего не могла с нею поделать. Когда я смотрела на них на турнирное поле, к губам моим была приклеена улыбка, с них слетали пустые слова, а в сердце бушевала злость на короля, который обладает моим телом, сделал меня своей собственностью, когда мы наедине, и ни за что не желает признавать меня на людях. Хотя обязан это был делать. Я была всего лишь женой, пусть и меня короновали. Я злилась на мужа, пока не оказалась в ту ночь на ложе Артура. — Хорошо я сегодня потрудился. — Он вздохнул и потянулся всем своим сильным, насытившимся телом, без труда пригвоздив меня к постели. — Где именно? — с важностью в голосе поинтересовалась я, хотя удовлетворена была не меньше, чем он, и досада временно затихла. Артур доставил мне удовольствие с искусством ничуть не меньшим, чем показанное им на турнире, разве что здесь он проявил гораздо больше утонченности. — Дорогая, у вас слишком острый язычок. Думаешь, меня не хватает на все дела? — Он повернулся к изгибу моей груди и поцеловал влажную от пота ямку, под которой еще трепетало от телесного наслаждения сердце. — Я пока еще могу, с добрым копьем и на хорошем скакуне, выбить из седла рыцаря вдвое сильнее меня. — И все еще можешь вынудить женщину к безусловной капитуляции… — Я провела рукой по его плечу, прижала руку к ребрам, ощутив такое же учащенное биение его сердца. — А я думал, что это ты меня победила. — Что ж, вы могли так подумать. Учитывая, сколько мужской гордости вы сегодня выказали, было бы вполне справедливо, если бы вас победила женщина. — Завтра будут еще состязания. — Что ж, думаю, что твоя шлюха снова там будет блистать. Я знала, что ступаю по тонкому льду: еще чуть-чуть, и я могла упасть. Но я держалась, продолжая смотреть на мужа, зная, что я задела его. — Не будь такой желчной… — При иностранных гостях ты должен был отдавать все почести мне, а не кому-то еще, — я ударила ладонью по постели. — Хорошо, завтра она останется здесь, — пошел на попятную муж. — То есть если бы я тебе не сказала, то ты бы ничего не сделал? — я приподняла бровь. — Венна, она просто моя любовница, а ты моя жена и мать моего сына, — Артур приподнялся на локте. — Это ничто и никогда не изменит. — Я думала, что ты меня уважаешь, а ты просто позоришь меня при всех, — я чуть не плакала. — Прошу тебя, только не плачь, — попросил спокойно он, хотя еще чуть-чуть, и он точно вышел бы из себя. — Дорогая, пока, несмотря на два года брака, не было чего-то такого, чтобы я понял, что могу не переживать, что мой сын оказался в хороших руках. Я могу умереть в любой миг. — То есть все то, что я делаю во дворце — ничего не значит? — у меня стоял ком в горле. — Пока да. Инесса предупреждала меня, что однажды Артуру наскучит только постель, и ему захочется что-то еще видеть во мне, и как я ни старалась бы, то я явно не дотягивала до понимания мужа, какой должна быть истинная королева. Я не была истинной королевой. Пока. Но собиралась это заслужить, чего бы мне ни стоило. Однако удача сама упала мне в руку. — Я сражался и в твою честь, Венна, не нужно в этом сомневаться. — Да нет. — Сомнения снова зашевелись снова. — Насколько мне помнится, ты и не подумал попросить платок у меня. Прозвучало это без надрыва, но и не совсем в шутку, и Артур воспринял мои слова всерьез, как бывало чаще всего, если я начинала противоречить ему. Он обнял меня просто, но я ощущала, какой холодной осталась внутри. Во мне началось копиться гадкое чувство — и если бы все так и дальше шло, то я бы быстро разлюбила мужа. Следующий день турнира был другим. С утра мы вышли вместе. Теперь я уже была в центре внимания, но это не отменяло внимательных взглядов в мою сторону. Я не досмотрела до конца все состязание: Инессе стало плохо, и я ушла вместе с ней. Ей нужна была компания в покоях. Король не обиделся, он и сам понимал, что его мать стареет и ее болячки все больше дают знать о себе. Я велела Изабелле не отходить от королевы-матери, часть придворных дам тоже осталась, а другие отправились смотреть турнир. Дамы в ярких платьях, некоторые мужчины — уже в доспехах. День мы провели мирно. Снова разложили гобелен, я взялась за большую, скучную полоску травы, Анетта и Изабелла занялись фоном. Между нами простирается длиннющий кусок, еще ждущий своего часа, — прекрасны дамы завтракают, а мужчины играют на музыкальных инструментах. Вдруг за окном шум — всадник галопом проскакал к замку. — Что там? — я подняла голову от вышивания. Встав на колени на скамью под окном, Анетта выглянула наружу: — Кто-то несется как сумасшедший. Въехал на конюшенный двор. Интересно зачем… — Что там? — спросила я за спиной фрейлины. — Ничего. Ровным счетом ничего. Я поднялась с кресла. — Кто-то прискакал в конюшню, наверно конь короля потерял подкову. Ты же знаешь, он терпеть не может остаться без лошади хоть на миг. Я кивнула, но осталась наблюдать за дорогой, опираясь на плечо подруги. — Там Альва! Я снова вернулась в кресло. Немного погодя мы услышали — хлопает входная дверь, шаги на лестнице, входит дядя. Я подняла голову, посмотрела вопрошающе. Альва отвесил поклон. Что-то мне не нравится — обычно он не кланяется мне так низко. Я вскочила на ноги, вышивание соскользнуло с колен на пол, одной рукой я зажала рот, другая — была на распущенном корсаже. — Милорд? — С сожалением сообщаю вам, его величество упал с коня. — Он ранен? — Серьезно ранен. Я побелела и чуть не упала.  — Нам надо приготовиться, — сурово произнес Альва. Анетта усадила меня, я обратилась к Альве: — Приготовиться к чему? — Если он умрет, необходимо защитить столицу и страну. Королеве надо написать обращение. Она станет регентшей, пока мы не учредим совет. Я буду ее представлять. — Умрет? — повторяю я. — Если он умрет, вам придется объединять страну. Твой сын еще не скоро станет мужчиной. Надо разработать план. Мы должны быть готовы защитить страну. Если Артур умрет… — Умрет? — вновь спрашиваю я, совсем не веря в то, что сейчас происходит. Все просто не укладывалось у меня в голове. Еще только вчера вечером мы с мужем спорили о его новой шлюхе, которой он воздавал почести. И вот сегодня мне сообщают, что все может измениться. Альва глядит на меня: — Королева-мать объяснит вам, нельзя терять времени. Надо защитить страну. Я совсем потеряла голову. В то время как Инесса оставалась совсем спокойной. Она была невозмутимой, хотя Альва должен быть деликатным, чтобы не дай Бог не случилось с ней чего-нибудь, ведь у нее такое хрупкой здоровье. — Я все сделаю сама, — вмешалась Инесса. — Составлю и подпишу. Не надо приставать к ней. Она не должна волноваться, ей нужно думать о себе. У меня похожий почерк, наши письма путали и раньше. Я напишу и подпишу. Альва явно обрадовался. Я полулежу в кресле, глаз не свожу с окна, одна рука на животе, другая зажимает рот. Носилки не показываются, значит, с королем неладно. Если человек просто ушибся, его сразу несут домой, если он близок к смерти, с ним обращаются осторожнее. Пока я не отрываясь смотрю в сторону конюшен, я начинаю понимать — вся надежность нашего существования, вся наша безопасность исчезают на глазах. Если король умрет, нам конец. Мне конец. Альва не оставит мне путей отступления и просто уничтожит меня. Сам займет трон, став регентом при моем сыне. Страну растащат на куски, каждый лорд будет драться только ради своей собственной выгоды. Дикая страна, где каждая провинция принадлежит своему владельцу и никто не подчиняется законному королю. Я обернулась, видя лицо Анетты, пораженное ужасом. Я была просто не готова ко всему происходящему. — Он умрет? — спрашиваю я в который раз. — Бог даст, не умрет, — ответила Инесса. Его принесли наконец. Носилки движутся медленно, словно гроб. Я со стоном осела на пол. Одна из служанок подхватила меня, и меня отнесли в спальню, укладывая в постель. Послали пажа за пряным вином и за врачом. — Лежи смирно. Хочешь все испортить? — Анетта строго посмотрела на меня. — Сейчас тебе положено быть слабой, но завтра… Завтра, дорогая моя, тебе придется сражаться за свое. — Как мой муж? — Пока неутешительно. — Нет, — простонала я. — Будь сильной, иначе завтра ты окажешься на плахе за колдовство ила за государственную измену. В нашей стране ведьмы пусть и существуют, но ей не может быть королева. Альва тебя уничтожит. — Но я… — Спи, — она накрыла меня покрывалом, закрывала полог кровати. — Утром все будет ясно.