Исповедь блудницы

Это было ужасное время, как мне казалось тогда, хотя сейчас я думаю совсем иначе. Мне удалось вкусить свободы и власти вдоволь. Я сполна насладилась моментом торжества, и после ничего уже не было прежним для меня. Отныне мне стало мало того, что было у меня, и мне захотелось большего. Любовь к королю уже не казалась чем-то реальным, а, скорее всего, способом достижения желаемого. Артур больше не вызывал во мне прежних эмоций, а страх потерять его и свое положение при дворе быстро прошел. Растворился, как соль в воде, не оставив и следа. Я изменилась и не в самую лучшую сторону, но у меня была уверенность, что все к лучшему. Король был болен, и никто не знал, сколько будет продолжаться все это. Лекари не давали вообще никаких рекомендаций, и уверенности у них не было ни в чем. Одни твердили, что ему вот-вот станет лучше, а другие грустно смотрели на меня и просили быть сильной. Инесса в те дни совсем сдала и в итоге слегла. Когда Артур был сильно болен, она умерла. Для меня ее смерть стала глубоким потрясением — даже больше, чем тяжелая болезнь мужа. Вот только недавно я подбадривала ее, говоря, что ей обязательно надо выйти из покоев, чтобы увидеть, какие красивые цветы у нас расцвели в саду, и уже через пару недель она лежала на смертном одре. — Прошу тебя, не бросай страну, — я взяла ее за руку. — Да, у тебя нет опыта в управлении. Ты совсем ничего не знаешь об этом, но ты справишься, если окружишь себя верными тебе людьми. — Вам станет лучше, — прошептала я, ощущая, как слезы стекают по щеке. — Нет, не станет. Мы все смертны, и это мой конец, — она вздохнула. — Я умру, не зная, стало ли лучше моему сыну. Но я знаю, что если он потеряет тебя, то в итоге потеряет все. В итоге все было несколько иначе, но до этого мы обязательно доберемся, Лауга. Инесса умерла спокойно. Без страданий и боли. Врачи в итоге сказали, что она скончалась от старости. Мне хотелось, чтобы Инесса провела рядом со мной еще пару лет, но это было невозможно. Мы устроили пышные похороны, несмотря на то что Альва и еще несколько герцогов сочли это неправильным. Но меня это не волновало. Инесса заслуживала лучшего. На похороны пришло много людей, и все они несли цветы, в итоге храм просто утонул в ярких пышных бутонах. Народ любил Инессу. Я понимала, что мое положение очень шаткое. Да, у меня был сын, а Артур еще не умер. Но стервятники уже решали, кто будет регентом при Ричарде. Они строили планы, особенно Альва, о чем мне постоянно докладывал Петер. Альва и Ирвин, герцог Марсол, хотели отстранить меня, назвав безумной, тем самым запереть в башне до самой смерти. Ирвин считал это самым лучшим решением всех проблем. Они уже назначали себе должности при дворе, надеясь, что король все же не придет в себя, и тогда они смогут разделить власть. Трон подо мной трясся, пока я не поняла, что снова беременна. В той суете, что творилась вокруг меня, я даже и не заметила, как давно у меня не было месячных. Анетта, конечно, решила, что у меня в руках сейчас опасное оружие, способное убрать врагов с пути, но пока ребенок не родится — строить планы как-то очень опрометчиво. — У тебя будет сын, так все говорят, — твердила Анетта. — В прошлый раз… — Даже не смей вспоминать про прошлый раз! — осадила она меня. — Дорогая моя, ты и сама должна в это верить. А теперь, пока ты не ушла в родильные покои, то прошу тебя — просто возьми себя в руки и уже начни прибирать весь двор к своим рукам. У тебя это должно получиться. — И что я должна делать? — спросила я. — Сама подумай… — Сначала я выдам замуж всех девок Артура, с какими он успел уже развлечься, — торжество заявила я. — Никто из них не понес, а значит я могу избавиться от них. Тем самым приструню пару баронов, которые постоянно пытаются мутить воду. — Что ж, это верный ход. — Надо радоваться, что все из них — это не дивные птицы из магического народа, каких мы почти уже истребили, — отметила я. — Одна из них была ведьмой, — напомнила Анетта. — Ну, мы ее оставим здесь. Я объясню, что Анжель лучше служить мне, — я улыбнулась. — Или же ее ждет костер. Народу же нужен козел отпущения, найти виновного в том, что их король серьезно болен. После я отправлю Альву на север усмирять недовольных, а Ирвина… Пусть едет к сестре Артура за море, чтобы уладить пару дипломатических вопросов, особенно касающихся торговли, ведь надо чем-то наполнять казну. Лорда Типпи зашлю на юг за налогами, какие нам задолжали уже год. А барона Лавелса заставлю ехать на запад, чтобы разобрался с убийством мэра города Каранка. И вот тогда я смогу здесь делать то, что я хочу. Анжель и правда согласилась остаться при дворе в моем услужении. Она была хоть и красивой, но очень мудрой. Ее мать убили, а сама она скрывала, что она ведьма из древнего рода. Она умела предсказывать будущее и видеть прошлое, и она не раз мне помогала, правда, пока была на моей стороне. Остальных двух девиц я выгодно отдала замуж, назначила им приданое, устроила красивые свадьбы и отправила с глаз долой. После я решилась совсем распустить Сад наслаждений. Пора было уже расстаться с этой древней и бессмысленной традицией держать во дворце красивых девиц и магических существ, чтобы потешить свое самолюбие. Многие были против, но я была непреклонна: если уж и Артур придет в себя и ему станет лучше, то пусть уж находит девиц из числа придворных. Некоторыми из них можно манипулировать, а потом — легко избавиться. Как я и сказала Анетте, я сослала всех лордов по поручениям. В столице остались лишь только те, кто был на моей стороне и уж точно никак не пытался бы расшатать мой трон. Я пыталась сделать так, чтобы мое положение стало лишь только прочнее, и в итоге спустя месяц все получилось. Самым трудным оказалось вникать в дела королевства. Раньше для меня весь распорядок дня мужа представлялся неким набором церемоний. Да, я знала, что Артур постоянно принимает разные решения, но мне казалось все это какой-то сложной работой. Но я быстро всему училась. Утром мне приходилось рано вставать. За завтраком я уже начинала смотреть разные документы, подписывать что-то, а что-то превращала в клочки бумаги, несмотря на сетования секретаря Верети. Я знала, что совет при Артуре часто проталкивал порой выгодные для себя указы, какие шли вразрез с желаниями народа или же интересами всей страны. Не знаю, почему Артур многие из них принимал, наверное, боялся, что в итоге его же бароны восстанут против него. Но пока никто не собирался восставать против меня, явно не зная, что еще можно ожидать от бывшей куртизанки, которая в один прекрасный день умудрилась захватить всю власть в стране. Днем я принимала посетителей. Артур делал это пару раз в месяц, я же решила, что надо чаще принимать людей из народа, чтобы знать о многих проблемах. Бароны часто врали и о многом просто замалчивали, порой покупали доносителей Артура, которые, по идее, должны были следить за настроением людей. Вечером при дворе не было пышных праздников - я решила, что несколько кощунственно в сложившейся обстановке устраивать подобные мероприятия. Обычно я ужинала в тесном кругу друзей, и иногда присутствовали послы иностранных делегаций. Они все относились ко мне с неким недоверием, смотрели на меня как на выскочку, но в итоге мне удалось поставить всех на место, пусть это и было очень сложно. Я часто посещала Артура. Он лежал неподвижно и все не мог прийти в себя. Говорили, что он сильно повредил голову и от этого находился в коме. Никто не давал мне положительного ответа, сказав, что надо просто ждать. Однако я готовилась к худшему развитию дел: я знала, что, возможно, в итоге мне придется сражаться за свое место под солнцем. Я садилась на край постели мужа, брала его теплую руку в свои и говорила с ним. Обычно я просто рассказывала истории, какие знала еще с детства, и лишь однажды рассказала о ребенке, которого носила под сердцем. Он никак не реагировал, он просто спал. Вечно спал. Больше всего меня пугало это молчание, но самый большой мой страх заключался в том, что когда сон пройдет и муж откроет глаза, то он совсем не будет прежним. Он запросто мог повредить ум и быть совсем не способным взяться за государственные дела. Из нас двоих кто-то один должен быть сильным, чтобы удержать трон. Наверное, окажись на моем месте Лисбет, она просто впала бы в истерику, а бароны быстро бы подобрали власть в свои руки и никогда бы ее не отпустили. Самое ужасное случилось, когда ребенок уже толкался у меня в утробе. Он был совсем не спокойным, а еще я впервые ощутила беспокойство за него. Раньше меня это не особо волновало, да и я не испытывала совсем никаких чувств к своему первенцу. Но сейчас все было иначе. Если у меня родится второй сын, как говорила Анжель, то это значило, что я могла крепко держаться на земле. С западных границ от государства Эбероре начала исходить угроза. Все развивалось настолько стремительно, что уже через месяц враг должен был стоять недалеко от Рестмора. В прошлом Артур помогал королю Стефану в его войне за трон, но его убили, и его алчный племянник Джуэлл захватил власть и явно решил воспользоваться ситуацией, чтобы отобрать у нас часть земель. — Все очень плохо, — начал Петер. — Это хорошо, что вы отправили отсюда многих баронов, которые с легкостью вас продадут и пойдут на любую сделку, но нам нужны люди. — Завтра скажу лорду Стонли начать собирать народное ополчение. — Но… — Сейчас нам любая помощь нужна, — отрезала я. Стонли не мог уговорить всех вступить в ополчение, и в итоге мне пришлось выйти на площадку самой высокой башни, чтобы произнести пленную речь. Инесса наверняка бы сказала, что я справилась с этим. Я призывала всех защитить детей и жен, стариков и священников. Я говорила ярко и страстно, иногда переходя на слезы, но я продолжала говорить. Никто не писал мне мои слова, никто не говорил, что верно, а что лучше не делать. Лишь только Анетта прочла мой листок и сказала, что все может сложиться удачно, а может быть и нет. Вечером мою речь повесили на всех площадях, храмах и лавках, а уже утром Стонли сказал, что многие мужчины стали записываться в ополчение. Через два дня, чтобы поддержать боевой дух, я села на лошадь, несмотря на все протесты Анетты. Мне не стоило выбираться из замка, но другого выхода я не видела. У меня сейчас был шанс собрать народ, заставить его полюбить меня, перестав ненавидеть. У меня был шанс изменить все и свое положение при дворе, и я воспользовалась этим. Я выехала в лагерь, где собирались ополченцы, которые должны были держать оборону города при самом плохом исходе. Я въехала в лагерь на белой лошади, облаченная в серое платье с мехом. — Наша королева здесь, — шептались здесь, и я улыбалась на это. — Сил вам. — Здоровья. — Удачи. Они больше не кричали о моей прошлой репутации, не говорили ничего про то, как недавно ненавидели меня. Все изменилось. За несколько месяцев. — Благословит вас Господь и ваше чрево, — продолжали говорить люди. Я спрыгнула с лошади, поддерживая живот, ощущая, как у меня не сходит улыбка с лица. Я сияла в лучах своей славы, и не хотелось, чтобы это продолжалось дальше. В шатре, где был лорд Стонли, толпилось много разных людей. Жены солдат приносили еду и сменную одежду, поскольку была уже осень и погода начала резко меняться. Увидев меня, все сразу же поклонились. Я улыбнулась и прошла к креслу. — Как обстоят дела? — спросила я. — Враг уже близко, — я прикусила губу. — Через пару дней будет у ворот города. — Надо готовить оборону, — ответила я. — Укреплять стены, чтобы было трудно взять штурмом. У нас есть запасы для осады? — Да, есть, — ответил лорд Стонли. — Не так много, но думаю, что мы сможем продержаться месяц. Ваше величество, тут есть один молодой инженер, он хотел показать вам свои чертежи. — Хорошо, пусть потом придет ко мне, — я приняла кубок с разбавленным вином. — Что ж, если у кого есть какие жалобы и предложения, то лучше скажите все сейчас. Я провела еще целый час в шатре, пока не появился он. Ты хочешь знать, кто это был, Лауга? Это был сэр Аластер Блэйк. Молодой инженер и воин, способный найти решение на самую сложную загадку. Он невероятно красив. Высокий, статный и, самое главное, умный. Я смотрела в его голубые глаза и порой тонула, понимая, что, может быть, мадам Сораяй была права в том, что однажды появится в моей жизни тот, кто зажжет в моем сердце страсть, которая изменит все в моей жизни. — Я хочу помочь городу, мадам, — обратился он ко мне, окидывая взглядом с ног до головы. — Я знаю, — прошептала я. — Так что же за чертежи вы хотите мне показать? — Средств обороны, — он достал их металлической тубы несколько чертежей. Аластер стал раскатывать бумаги на столе. Я наблюдала за ним, любуясь тем, как светлые волосы становятся медно-рыжими в лучах огня из очага. Он распрямился, смотря на меня. Я лишь только учтиво улыбнулась, гадая, понимает ли он, что сейчас мы почти флиртуем. — Это машины, — я всмотрелась в чертежи. — Совершенно верно. Это катапульта. Мы быстро их построим и можем использовать против армии врагов, как только они окажутся рядом со стенами. — У них может быть нечто похожее, — произнесла я. — Да, но мы ударим быстрее, — он тоже улыбнулся. — Тогда скажите лорду Стонли, что я одобряю эту тактику. Через два дня войско Джуэлла было у стен, и никто совсем не ожидал, что пару снарядов ударит по его лагерю, который он собирался развернуть под стенами Рестмора. Джуэлл решил запросить мира, и тогда я на белом коне с короной на голове выехала к стенам города, чтобы провести переговоры. Это был мой звездный час.