Незабываемый бесконечный аперитив

Ганнибал сидит в машине скорой, его пиджак брошен рядом, рукава рубашки завернуты у локтя. Он склонился над человеком на носилках, но его взгляд обращен к Уиллу. Поворот головы получается слегка кокетливый, челка упала на глаза. Рука Ганнибала сжимает пульсирующую человеческую почку, впервые за долгий период, если считать со времен окончания его карьеры хирурга, он спасает жизнь. Уилл пленён наблюдаемой ситуацией, в его взгляде читается восхищение. Он стоит в темноте, освещаемый отсветом проблесковых маячков полицейских машин. Лектер в узком светлом пространстве кабины напоминает изящную статуэтку могущественного божества. Вечером преподаватель ФБР Уилл Грэм приносит Ганнибалу бутылку вина, в знак дружбы и отдавая дань мастерству Лектера. Если бы не он, то человек бы погиб, истек кровью. Преступник, занимавшийся незаконной трансплантацией органов, отдан под стражу, когда он поднял руки за голову, кровь с хирургических перчаток запятнала его волосы и шею. Как хорошо, что это не очередной подражатель. Вечером в доме Ганнибала светятся все окна, слышны голоса, классическая музыка, все приехавшие приглашены на ужин. «Что с тем донором из скорой? Я не брал в руки скальпель уже очень давно», — Ганнибал спрашивает, пока выливает что-то красное в мерную чашу. Так Уилл узнает, что раньше Ганнибал был хирургом в приемной скорой, и убивал людей он очень часто. «Точнее, считал, что убивал, так как не мог спасти. И перенес свою страсть с анатомии на кулинарию» — Лектер в темно-красной рубашке, на поясе повязан белый фартук. Он только что прогнал через центрифугу свежую свиную кровь, чтобы получить жидкость для сладкого соуса. В его кухне многолюдно, пахнет очень аппетитно, пар от кастрюль и духовок осел на высоких окнах. Приглашенные повара помогают готовить деликатесные, пикантные блюда. Только помогают, все самое важное хозяин дома делает сам. «Предупреждаю, в них нет ничего вегетарианского» — с лукавой улыбкой чуть позже отметит Ганнибал, открывая ужин для своих гостей, и все начнут резать, жевать и хвалить мясо, поданное к столу их щедрым другом. Бутылка вина в руках кажется слишком тяжелой, Уилл так долго и тщательно выбирал сорт и год вина, а теперь ему кажется, что он оплошал. Хотел порадовать владельца праздника, хотя и понимал, что его трудно чем-то удивить или побаловать. — Точно не останешься на ужин? — спрашивает Ганнибал. — Я не самый лучший собеседник, — отвечает Уилл, продолжая смотреть на сервировку блюда, руки Ганнибала не совершают ни единого лишнего движения, все выверено с хирургической точностью. — Не согласен. Ганнибалу сложно смотреть на Уилла, и он продолжает сервировку. Все эти убийства, в том числе на Чесапик бридж, были забоем грубого скота, но он сделал из них прекрасные блюда, улучшил их. Уилл принес для него в благодарность вино, не ожидая ничего взамен. Он намного превосходит всех тех, кто столпился в гостевом зале. И все равно, нет никакой силы, способной уговорить Уилла остаться. — Мне пора, у меня свидание с Потрошителем, пейте вино, — Уилл стушевался, но улыбка получилась проникновенно искренней. Он привык преуменьшать собственные достоинства, но умел ценить успехи своих друзей, выражая знаки признания бесхитростными способами, так, как умел. Ганнибал смотрел ему вслед, его глаза лучились улыбкой.

***

Уилл закончил гладить последнего песика из своей стаи. Каждый вечер он ритуально усаживался в кресло и разговаривал, почесывая за ушком, с каждым из своих пушистых домочадцев. Он услышал сигнал телефона и недовольно поморщился, предчувствуя недоброе. Ему пришла смс, короткая, но она лишила его спокойствия: «Выходные сулят хорошую погоду. Давай выедем куда-нибудь, место выбираешь ты. Это не приглашение на ужин, надеюсь, ты не откажешься?». Уилл уже ложился спать, но открыл ноутбук и начал перебирать места поблизости. И правда, погода сулила первый снег, легкий мороз. Обычно он пропускал приятный период наступления зимы, в академии ФБР окон практически не было, а возвращался он поздно. Так что зима превращалась в сплошное темно-серое и синее месиво, с редкими заплатками солнечных выходных. Он тихо говорил вслух, глядя в темное окно, прохаживаясь по комнате, стараясь не разбудить собак. Тихо потрескивал обогреватель, в кухонное окно дул ветер. Он напомнил себе заменить треснувшее стеклышко. На юге Балтимора сплошные кладбища и мелкооптовые магазинчики Костко. Научный музей Мэриленд… Ну уж нет, с Ганнибалом он туда не поедет, Уилл выразительно и точно провел рукой в воздухе, словно отбрасывая идеи. Нужно что-то другое, выехать за пределы Балтимор Хостел, но куда? Может на побережье? Вот форт Мак-Генри, туда ездил любой американский школьник, а иначе петь "Знамя, усыпанное звёздами" было бы не так интересно. Хорошее место, но опять же, они уже не дети, чтобы ползать по пушкам и пытаться поднять ядра. Нотингем – снова нечего делать, но они ездили туда в икеа. Можно было бы спуститься на яхте в Данди Крик, Уилл умеет обращаться с оснасткой, но он всегда плавал в одиночестве. Это один из его способов медитации, вряд ли Ганнибалу будет комфортно с погруженным в себя компаньоном. Природа, долгие прогулки, пустые пляжи… Ганпаудер Фолс Стейт-Парк для этого подходит. Сейчас там практически нет отдыхающих и туристов, мало кому нравятся пляжи в ноябре. Уилл оживился, открывая сайт национального парка. Парк предлагал трассы для пеших туристов, которые проходят через лес и болото, забавные названия, вроде «ондатры Muskrat» или «кизила Dogwood». Там можно взять катер, но дно мелковато, на каяке или весельной лодке можно было бы подъехать к зарослям камыша, серые гуси останавливаются там, отдыхая во время долгого перелета. Он помнил, что уже читал про это место, но так и не собрался его посетить. Уилла можно было назвать домоседом, лучше всего он чувствовал себя в знакомых условиях, путешествия утомляли его. Когда он это признал в себе жить стало намного легче, в молодости ему приходилось получать укоры совести, ведь он слышал отовсюду избитую фразу «Ничто так не развивает ум, как путешествие» и подобные ей. Изучая информацию, Уилл понял, что согласился, едва начав поиск.

***

В пятницу вечером Ганнибал и Уилл выехали из Балтимора по трассе I-395 S, через форт Мак-Генри, освещенный вечерней подсветкой. На мосту через реку Потаписко освещение теплое желтое, в тон исторической крепости. В багажнике прижались боками легкие дорожные сумки, обе скромного серого цвета, только на одной красноватый логотип Storksak ненавязчиво уведомлял о статусе владельца. Ганнибал вел машину, пока Уилл рассказывал о недавнем визите к Эбигейл. — Папы спешат на помощь! — Лектер осторожно пошутил об их непростом статусе с Эби, и вызвал этим смех Уилла. В начале недели в разговоре с Эбигейл по телефону ему показалось, что она сильно расстроена, он договорился о встрече, привез с собой бутылку легкого вина и пиццу. Она не открылась ему в разговоре, но ему показалось, что он все же сделал ее настроение менее мрачным. Когда он уходил, девушка заснула, и он накрыл ее одеялом. Ганнибал мог бы заметить, что проблемы Эбигейл Хоббс пиццей не решить, но не стал портить вечер. — Заедем в Таргет по пути? Люблю в дороге чем-нибудь хрустеть, — Уилл указывает пальцем на рекламный баннер, и вот Ганнибал наблюдает, как тот нагружает полные руки сладостей: скитлз, разноцветное драже Вонка Рэйнбоув, кислые конфетки Токсик Вейст, Мармеладные бобы, тянучка — ну спасибо, что не чипсы! — Так классно есть все это, сидя в машине, угощайся… Я такое ем не каждый день, а то у меня бы уже все зубы выпали, — улыбаясь, Уилл высыпает остатки кислых драже в рот, высоко поднимая пачку, забавно морщась, они и правда очень кислые. Ганнибал следит за дорогой, и если бы их отношения были более близкими, то он попросил бы поднести к его рту поближе ту мармеладную тянучку со вкусом колы, чтобы откусить. Но такие теплые отношения даже не в каждой семье бывают, так что он не будет торопиться. Лучше идти маленькими шагами, но уверенно. Уиллу помогают таблетки, которые он прописал. — К 12 ночи мы должны въехать в номер гостиницы Уайт Марш, боже, снаружи здание выглядит ужасно безвкусно! Ганнибал не может сдержать эмоций, когда его глаза ослепляют неоновые буквы «Марриот Балтимор — Уайт Марш». Он мог отговорить Уилла, выбрать отель получше, но хотел, чтобы Уилл чувствовал себя максимально комфортно. Ему с этой болезнью, возможно, немного осталось, возможно, это его последний уикенд, пусть ему будет приятно. — Зато бесплатная парковка и завтрак, уверяю, внутри он выглядит достойнее, — Уилл говорит, пока достает сумки, с непривычки он слишком сильно хлопает дверцей багажника. У стойки администратора приятное вечернее освещение. С порога хостел кажется по-домашнему уютным. Ганнибал понимает, почему Уилл выбрал его. — Вам номер с двуспальной кроватью или две односпальных? Мне нужен паспорт одного из вас, — девушка за стойкой едва посмотрела на них, вбивая данные в систему. В их номере уже включены светильники, две кровати стоят не слишком далеко друг от друга, будто поставлены нарочно так, чтобы шептать секреты. Окно зашторено тяжелыми темно-бежевыми шторами, светонепроницаемыми. С ними никогда не понятно, какой на улице час. Небольшой столик с настольной лампой, скромное кресло рядом. Стойка с пультом от телевизора напоминает стойку с ножами, Ганнибал вошел в номер первым и положил ключи на столик. Уилл бросил сумку на белоснежное покрывало, оно смялось, открывая ярко-красное одеяло. Пролистывая карту на телефоне, он поманил Ганнибала к себе, и тот аккуратно присел, затаив дыхание. — Смотри, рядом известный Бенджи Драйв-Ин, самый большой автомобильный кинотеатр. Построен в 1956, да, теперь у них парковка заметно расширилась… У них нет четкого расписания сезона работы, к ноябрю все стихает, дальше крутят рождественские фильмы. Мы сможем припарковаться, где захотим… О, объявлена тематическая неделя, включают датские киноленты. Черная комедия «Адамовы яблоки», как тебе? — Уилл говорил быстро, стараясь озвучить всю информацию, которую знал. Он легко запоминал интересующие его факты, большие объемы текста, но обычно ему было не с кем разделить свой интерес. «Много говорит, но редко слушает». Ганнибал легко согласился на поездку, для него все вокруг было в новинку. Будучи американцем, он вел скорее европейский образ жизни, и практически никогда не соприкасался с традиционными элементами американского быта. Уилл же здесь был как рыба в воде, и это было интересно наблюдать. В голове Лектера словно велся бортовой журнал, и отдельно велись записи в маленьком блокнотике, там было все о персоне с именем Уильям Грэм.

***

На парковке было несколько мотоциклов, люди, приехавшие на них, уже расстилали пледы и доставали шезлонги. В большинстве из них это были подростки, очарованные иностранным кино и актерами. Были еще несколько пикапов, да и, в общем-то, все. Действительно, не сезон. Уилл понизил голос, давая инструкции, в темноте автомобиля его голос казался осязаемым, он чуть вибрировал от предвкушения: — Включи радио, настройся на 105,3 FM, ну или AM 830. Нет, приложения радио не работают, потому что они не транслируют звук через Интернет. Ты что, впервые в кино под открытым небом, Ганнибал? Лектеру пришлось признать, что он упустил великую жемчужину Америки, ни разу не ступив на изумрудную зелень газона авто-кино. Уилл удивился, этот факт вызвал в нем довольную улыбку, его зубы приятно белели, пока он слегка подтрунивал над Ганнибалом. Большой экран светился в темноте, вот на нем показались вступительные титры. Уилл ненароком окинул взглядом Ганнибала — тот сидел, слегка откинув кресло водителя. Его бежевый свитер чуть собрался на животе, без привычного строгого жилета Ганнибал выглядел очень расслабленным. Он сложил руки на коленях, и шевелил губами, вполголоса читая датские фамилии на экране. За окном было прохладно, и в машине скоро запотели стекла, слегка зашумела система климат-контроля. Неярко светились цифры на радио. Фильм был забавный, веселый и грустный, в некоторых моментах было невозможно удержаться от смеха, и они хихикали вместе. Ганнибал заметил, что Уилл немного щурится когда смотрит на экран, от этого под глазами появляются мягкие линии, там, где напряглись мышцы. Фильм закончился далеко за полночь, и на обратной дороге Уилл попросился вздремнуть на заднем сиденье. Было видно, что он борется с усталостью. Извиняющимся тоном он оправдывался: «А то иначе залью слюнями свой свитер, еще шею сверну на повороте». Ганнибал ведет машину неторопливо, плавно. На дороге никого. Фары освещают влажный асфальт, редкие строения, это болотистая местность. В салоне его автомобиля дорогая кожаная обивка, пополам с такой непрактичной замшей и деревом. Он видит в зеркало заднего вида Уилла, который сложил руки под голову и крепко спит. Свитер на животе слегка задрался, и он видит край белой кожи. От этих таблеток сон очень крепкий. Уилл принял две вечером. В дешевой одежде, пахнет простеньким лосьоном, спит такой дорогой для него человек. Можно сказать «драгоценный», потому что так рисковать собой Ганнибал может только из-за кого-то крайне редкого, уникального. Возвращая взгляд обратно на дорогу, он отметил, что его лицо тронула особенная улыбка. Ночью в отеле они по очереди принимают душ, таким образом, избегая неловкости при переодевании. Уилл пытается избежать неловких шуточек про нетрадиционную ориентацию, понимая, что уронит планку в глазах Ганнибала. Ему хочется действительно стать для него хорошим другом, после того случая в скорой он понял, что таких людей никогда не встречал и сейчас он ценит каждый шанс, чтобы получить его расположение. Чтобы рассказать, какой он, и узнать Ганнибала настолько, насколько сможет. Лежа в кровати рядом, его сосед думает, что не заснет этой ночью. Но как только они выключают свет, он погружается в сон. Вроде бы только что слушал дыхание друга, шум редких проезжающих машин и легкий перестук в радиаторе у окна… Его будит Уилл, аккуратно, но настойчиво тыкая в его локоть пальцем. В комнате полумрак, включен маленький ночник у изголовья его кровати. Он шепчет: Мне кажется, у нас течет вода по полу. Это из душа, там… наверное прорвало трубу… Ты видишь? Но Ганнибал не видит никакой воды на полу. Он видит затуманенные глаза Уилла, пот на лбу и висках, между носом и правым веком тикает мышца – предвестник начинающегося припадка. Возможно, его не будет, если он правильно подобрал дозу препарата в таблетке. Он может подыграть Уиллу или сказать правду. Сладкая таблетка или горькая? — Я позову администратора, а ты пока не вставай, достаточно нам моих промоченных ног. Его вкрадчивый голос шепчет, убаюкивая. Эта фраза словно выключает Уилла, под веками его глаза еще двигаются, но вскоре успокаиваются, тело расслабляется, одна слезинка скатывается из уголка глаза, когда он поворачивает голову набок и засыпает. Утром они завтракают, омлет и колбаса, кофе, йогурт, хлеб – неплохо, особенно если бесплатно, считает Уилл. Его зубная щетка жужжит, шумит вода в раковине пока Ганнибал делает заказ в номер. — Я не беспокоил тебя ночью, как спалось? — в голосе Уилла напряжение. Он только что умылся, но все равно видно, что ночь не принесла ему отдыха, тем не менее, настрой все равно бодрый. Они завтракают в номере, чтобы побыть в тишине, в приоткрытую штору льется белый свет, чувствуется, что зима совсем рядом. Сидя друг напротив друга, дуют на горячий кофе, слегка постукивают вилки по тарелкам. После завтрака они отправляются в большой парк, чтобы пройтись по лесным тропам и выйти к заливу. Таков их план. Ганнибал прибавил бы к нему еще парочку дел, чтобы сделать день насыщеннее впечатлениями, но это потом, когда они будут более откровенны друг с другом. Показывая на газон возле парковки, Уилл говорит, что видит оленя. Они одеты как какие-нибудь скандинавские туристы, их треккинговые ботинки шуршат опавшей листвой, в воздухе чувствуется близость океана. Ганнибал показывает Уиллу улиток, рассказывая рецепт их приготовления, не таких конечно, и Уилл слушает, покусывая губы. Видно, что ему в новинку остроумные рецепты, но слушать друга ему приятно. Шагая по узкому деревянному тротуару через болото, слушая восторженные комментарии Уилла о серых цаплях, Ганнибал думал, что легко мог бы сесть сегодня в самолет и приземлиться в Венеции, скажем. Там были бы не нужны шерстяные свитера и непромокаемые куртки. Уилл мог бы носить легкую рубашку светлого оттенка и мокасины на босую ногу. Облачко пара вырвалось из его рта на крутом подъёме перед заливом. Уилл ушел немного вперед, фотографируя высокую сухую траву на фоне воды. Ганнибалу особенно нравилась ночная Венеция. Легко понять, почему она будоражила мозг писателей: игра отражений в каменных узких переулках, всплески и гулкие шорохи, обилие мостов и темных углов располагало к написанию романов об убийствах. Они могли бы хорошо проводить там время, втроем, с Эбигейл. Ганнибал поднял руку и отогнал свои мысли, помахал Уиллу, чтобы тот подождал его. Они вышли на сиротливо пустевший пляж, холодные волны бились о берег, предвещая шторм. Уилл говорил о магазине Марина Лайт — все для лодок, с увлечением рассказывал, как чинит мотор своей лодки, Нолы. Песок немного замерз и пружинил, шагать по нему было приятно. Разговор угас сам собой, но молчание не было неловким. Они дошли до самой кромки воды и стояли молча, подставив лица ветру. Уилл сложил руки на груди, устремив взгляд куда-то очень далеко, на фотографии это назвали бы «взгляд на тысячу ярдов». Ганнибал стоял рядом, ожидая его. Две одинокие фигуры на всем пляже, даже буревестники улетели далеко в море, и там качаются на волнах приближающегося шторма. Волны мерно и часто бились о песчаный берег, убаюкивая. Первые мрачные тучи приносят с собой редкие мягкие снежинки, такие тают, едва не упав. Ветер разносит их, на волосах Уилла нашли приют несколько, похожих на пушинки. Одна упала ему на ресницу. Ганнибалу хочется запомнить этот момент, сохранить его в Альбоме Памяти как живую фотокарточку, сейчас Уилл обернется, и он ободряюще улыбнется ему, получив легкую, всегда немного печальную улыбку в ответ. Они пообедали в фирменном кафе парка, оба немного замерзли и с удовольствием грелись безалкогольным пуншем в высоких стеклянных стаканах. Везде было безлюдно и складывалось ощущение, что этот мир ненадолго прикрыл глаза, оставив их. Пока они ехали, по радио играла тихая песня, знакомая им обоим, и они, слегка стесняясь, вполголоса подпевали ей. Они подвезли мадам с пуделем, и Уилл украдкой сделал фото довольного песика, высовывающегося из окна автомобиля. Снежинки разбивались о стекло, уже весь городок казался присыпанным сахарной пудрой. Чудесное время, им повезло застать такой короткий момент, когда зима в радость. Природа дарила отдых и утешение. Ганнибал настоял на том, чтобы съездить за хорошим вином и сыром, а пока он выбирал, Уилл сверял ненароком скидки на собачий корм. В номере они разлили вино по простым стаканам, и, улегшись на кровати, скинули ботинки. Уилл болтал ногой в не очень чистом белом носке, за день у него устала спина, и теперь он периодически ужасно комично скрючивался и выпрямлялся, утверждая, что так расслабляются мышцы. Ганнибал не стал проверять, но посоветовал записаться на прием остеопата. Сам он не страдал подобными болями, но будучи в детском доме повредил колено. Теперь оно ныло, но вино уже давало о себе знать, приятной теплотой разлившись в конечностях. Теплый свет в номере располагал к общению, верхнего освещения здесь не было вовсе. Уилл задавал вопросы, ответы на которые Ганнибал предпочитал не то что не озвучивать, а вовсе забыть. Тем не менее, он выдержал испытание. По крайней мере, в глазах Уилла он не почувствовал опасного огонька, который зажигался, и он видел это сам, когда Уилл нападал на след преступника. Разговор тек неспешно, одна бутылка вина закончилась и они открыли вторую. Каждый собеседник узнал кое-что новое о другом, но никто не узнал самого важного. Незнание оберегало Уилла. — По крайней мере, сегодня я если и не высплюсь, то кошмарных снов точно не увижу — с мрачноватой улыбкой Уилл расправлял одеяло. Он всегда слегка растягивал губы в улыбке, даже если не хотел улыбаться. Этим мимическим жестом он напоминал услужливую собаку, пытающуюся всем показать свою беззлобность. Положив голову на подушку, он вдруг вспомнил что-то, и снова включил светильник. Ганнибал щурясь, приподнялся на локте, свет на Уилла падал сверху и сбоку, освещая завитки волос на макушке и подсвечивая вены на шее и согнутом локте. Он заметил старые белые шрамики вдоль вен, некоторые довольно глубокие. Интересно, как бы сложилась их дружба, встреться они раньше, например в колледже? Уилл говорил сбивчиво, стремительно краснея: «Сегодня был очень хороший день. Отличный, я хочу сказать, что его нельзя сравнить со званым ужином с деликатесами на кухне, но это тоже очень хорошо, то, что сейчас. Сеансы психотерапии и книги научили меня больше говорить о своих чувствах, поэтому я чувствую потребность сказать сейчас...». Говорящий позволил себе короткий смелый глубокий вздох и продолжил: «Я надеюсь, что наша дружба без подводных камней и ты не пожалел о том, что согласился приехать сюда. Спасибо за этот уик-энд, это лучшее, что случалось со мной за долгое время, правда». Он поднял взгляд на лицо Ганнибала, ему что-то показалось в его глазах, но он решил, что это говорит вино и усталость. Лектер протянул ладонь, слегка раскрыв пальцы. На секунду рука повисла в воздухе, ожидая. Уилл протянул руку в ответ, ответив крепким пожатием, может, ненароком стиснув руку чуть дольше, чем того требует этикет. На лицах обоих светились улыбки. Уилл спал крепким сном без сновидений. Утром они покинут отель и больше никогда сюда не вернутся. Наутро снег растаял, влага висела в воздухе, оседая на пальто и волосах. Мама Уилла припоминала поговорку в такую погоду: «Снег с моря превратился в дождь и принес с собой холодные соленые слезы».