Незабываемый бесконечный аперитив

Уилл падал в самые темные воды своих галлюцинаций, он услышал звук своего падения, а после все погрузилось во тьму. Его открытые глаза целовала вода, тело парило в невесомой толщине пустынного океана. Все вокруг было черным, такого бархатистого насыщенного цвета, которого он никогда не видел раньше. Эта темнота была осязаемой, ее можно было вдохнуть и остаться в ней навсегда. Невозможно было оценить глубину этого океана. Падая, Уилл обронил с ноги ботинок, тот погружался чуть быстрее и достиг края впадины. Лег на бок, шнурок завис в воде, слегка покачиваясь. Что-то ожило и заворочалось в той темной части океана, куда никто не отважился бы проникнуть. Оно подняло облако песка и пепла со дна, мелкие частицы закрутились в зарождающемся водовороте. Уилла пробудила от забытия яркая вспышка света. Светящейся стрелой она пронзила всю толщу воды, двигаясь сверху и сбоку так, словно обладала собственным разумом. Она ничего не встретила на своем пути кроме него. Теперь Уилл видит, что это не черный цвет вокруг, а красный. Он не может понять, есть ли здесь его кровь. От следующей вспышки света глаза пронизывает боль, в ответ на нее мозг взрывается выбросом эндорфинов. Он снова падает вниз. Уилл на секунду задержался на краю впадины, в это мгновение он напоминал драгоценную статую на дне океана. Его глаза теперь видят, он оглядывается, волосы вокруг лица кружат нежными завитками, из носа ускользают последние пузырьки воздуха. Он склонился к каменистому уступу, что задержал его падение, словно перед святыней, а затем, резко оттолкнувшись, он начал грести руками вверх, охватывая воду перед собой сильными взмахами и помогая себе ногами. Рубашка движется в такт толчкам, словно причудливая медуза. Свет начинает вспыхивать чаще, зовя к себе. Следующий взмах рук прорезал воду, и ладонями Уилл ощутил холодный воздух. Над темной беспокойной поверхностью воды он едва различим. Вокруг бесконечность океана, и он не знает, куда плыть. Вспышка света разрезала скальпелем темноту, и он увидел нечто пугающе красивое. На высокой скале стоял причудливый маяк, а в нем - гигантский светящийся метроном. Из него изливался вспышками холодный белый свет. Уилл смутно припоминал, что видел нечто подобное, но не мог вспомнить, где именно. Все запуталось в водовороте болезненных галлюцинаций. Он выбился из сил, но продолжал плыть, жажда жизни руководила им. Ближе к берегу он лег на воду, доверяясь потоку. Волны перекатывались через него, изо рта вырывался пар. Вода была холодной, воздух обжигал легкие. Уиллу было трудно дышать. На берегу песок был колючим, своим цветом напоминал вулканические пляжи Исландии, где Уилл никогда не был, но мечтал побывать. Теперь, стоя перед маяком, он смог оценить масштаб строения, причудливая конструкция напоминала немецкие замки, логика постройки будто подчинялась больному разуму. В скалах были образованы каменные уступы, похожие на скамьи, зрителей на них не было. На холодном свету Уилл выглядел маленьким, будто игрушечный солдатик. Волосы прилипли ко лбу, закрутившись возле лба и висков в колечки. Он сбросил второй ботинок и стоял на песке босиком, его ступни облепил черный пепел. Маяк манил к себе, но маленький нежный отблеск света, замеченный краешком глаза, привлек внимание. В отдалении от воды, почти недосягаемый для вспышек маяка, неподвижно стоял олень. Его поза чуткая, рога чуть светились, пятнышки света ложились на пушистые прямые ресницы животного и утопали в нежных глубоких глазах. Уилл сделал шаг к оленю, и маяк пронзил низкий недобрый ревущий звук, словно играющий на органе ударил по клавишам кулаком. Испуганный зловещей симфонией, Уилл рефлекторно пригнулся и побежал, от маяка стали откалываться с глухим грохотом каменные глыбы. Чем ближе он был к оленю, тем быстрее разрушался маяк. Как в замедленной съемке земля сотрясалась при каждом его шаге. Фигура Уилла подсвечивается агонизирующими вспышками света, океан отступил и теперь поднимается смертельной волной, грозясь обрушиться на бегущего прочь мужчину. Подбежав к оленю, Уилл понимает, что это обычное животное, единственное реальное, что есть здесь. Его рога светятся от спрея, которым их обработали, чтобы предотвратить дорожные аварии. Уилл протягивает руку к голове доверчивого зверя, ощущает кончиками пальцев бархатистую шерсть и влажность носа. На ощупь словно большая собака. Он слышит лай, олень, не раз убегавший от охотников, хорошо знает, что ему сулит этот звук, и бежит прочь от маяка и пляжа, Уилл бежит за ним. За его спиной маяк захлебывается в наступающем кровавом море. Он бежит сквозь лес, не оглядываясь. Его ноги и руки изранены. Местность становится знакомой, вот разрушенный старый дом с бетонной дорожкой, где написано "Уилл Грэм", это его имя. Он в Вулф Трап, сколько сейчас времени? Он с надеждой смотрит на руку, боясь, что время оставило его, но нет, на часах 19-30, он стоит на дощатой веранде перед дверью. Свет включен, но дома никого. Теперь Уилл вернулся домой.

***

На широкой больничной кровати истощенный Уилл почти теряется в простынях. Они волнами обступили его руки и ноги. На его лице кислородная маска, он задыхался, но теперь дышит медленно и спокойно. Тихое пиканье медицинских приборов успокаивает, пока не слышно резких сигналов – значит все стабильно. Состояние тяжелое, но Уилл справляется. Сквозь гул отступающей болезни он ощущает тепло чьей-то руки на своей. Когда он открывает глаза, то видит перед собой пиджак, накинутый на спинку стула, этот пиджак он узнает из тысячи. Ганнибал только что сидел здесь и ненадолго вышел. Уилл ощущает запах медикаментов, свой пот, пахнет кофе из бумажного стаканчика. Он попытался сесть, но ничего не вышло, его руки привязаны липучками к бортикам кровати. Сейчас его друг вернется и Уилл улыбнётся ему. Глаза закрываются, даже такое небольшое движение далось ему с трудом, ресницы чуть подрагивают и расслабленное лицо дает понять, что человек на кровати погрузился в сон. Алана стоит с Ганнибалом возле кофейного автомата, она встревожена тяжестью болезни Уилла. От усталости у Аланы синева под глазами, тушь слегка осыпалась на нижнее веко. Она дежурила возле постели, а теперь пойдет домой, немного поспит и снова в ФБР. Пока Уилл тут, остальные продолжают заниматься работой. Жизнь должна идти своим чередом. Ганнибал сменит ее, она отдает ему последние инструкции и делится своими опасениями. Если Уилл не сможет дышать без маски к концу недели, то его перевезут в другое отделение. Ганнибал прикрывает глаза рукой, притворяясь, что не слышал слезы в голосе Аланы. - Здравствуй, Уилл, открой глаза. - голос Ганнибала пробудил Уилла. Как много времени прошло? Как долго он здесь? Уилл показывает жестом, что маска мешает ему и Лектер торопливо склоняется рядом, чтобы снять ее, попутно освобождает запястья, края липучек все же грубоваты и натерли нежную кожу. - Привет, Ганнибал, – голос, звучащий с кровати, едва различим, тонет в хрипах. Уилл просит пить, и тут же заботливо Лектер подносит стакан с трубочкой к губам, от жажды они покрылись корочкой, глотательные движения на шее Уилла доводят его до головокружения. Стакан опустел, и он убрал его на стол. Такая жажда. Повернувшись к Уиллу, Ганнибал не знает, вернуться ему обратно на стул или сесть на кровать. Секунду подумав, он присаживается на больничную простынь. Матрас слегка прогибается, и тело Уилла чуть устремляется к нему, подчиняясь притяжению. Осторожным чутким движением Ганнибал кладет руку на ладонь Уилла, пальцами чуть сжимая ее. Его большой палец бесконечно нежно оглаживает линии жизни, судьбы и сердца на ладони его друга. Уилл смущается таким проявлением чувств, но не отрицает свое удовольствие от него. Его глаза скользят по лицу Ганнибала, зрачки расширены. Они смотрят друг на друга, в глазах Уилла плещутся остатки тьмы холодных вод, и Ганнибал не в силах разорвать зрительный контакт. - Я рад, что ты здесь, Уилл. Я твой друг, и я боялся, что ты умрешь. С тонкостью провидения, Уилл отвечает мягким шепотом: - Дружба с тобой спасла мою жизнь, Ганнибал.