Художник

5 глава О, да! Просто бальзам на душу. Может, хоть так думать начнут! Получившаяся картина так и просила увековечить её. Рюозо со скучающим выражением лица устроился на импровизированном диванчике, ногами фиксируя “мебель” так, чтобы угодивший на её роль шиноби не мог дернуться, не вырубившись. Второй противник представлял собой почти окуклившуюся гусеничку, притом в веревку и леску он замотал сам себя, во время выполнения связки ударов. Третий угодил в почти нежный захват и теперь замер: всё-таки кунай на шее как-то не способствует активным действиям. Матч “Опыт против силы”, счет пока три ноль не в пользу силы. А вот нечего было юным обормотам возникать. Командир их, видите ли, не устроил. Слабый. — Полагаю, вы осознаёте, что в реальности были бы уже мертвы? — Рюозо всё же разжал оба захвата, поднялся на ноги и начал разматывать гусеницу. — А ну, замер, кузнечик, а то сам себя изрежешь! Какого биджу так прыгал? Взяли моду рисоваться в бою! Джиро уже откровенно смеялся, Акума со странным выражением лица осматривал превратившийся в сплошную ловушку полигон. Жаль, что Осаму и Таро сейчас на миссиях. С усмешкой посмотрел на старейшин. Цукико и Юми многозначительно переглядывались. Юудей прикрыл ладонью глаза, а затем помассировал переносицу, его вечный соперник-приятель Кейтаро медленно и выразительно прикрыл глаза в вариации такого же жеста. Похоже, он общий для всех миров. Только Кокецу остался невозмутим. Не столько заметил, сколько почувствовал движение, а когда повернулся, полюбовался, как Маширо отплёвывается от песка, но даже не пытается высвободить из захвата руку. — Вот, уже лучше, — хищно усмехнулся Рюозо. — Только такая тактика подойдёт в бою, а не на тренировке. Тем более, когда её остановили. — На этих словах он вновь ткнул неудачника в песок, как нашкодившего котёнка. — Результат очевиден! — чуть повысил голос, ставя точку в борьбе, пока та не переросла в полноценный бой. — Будете возникать, повторю урок лично и уже не так мягко! — конечно “не так мягко”, у меня определённые сомнения в том, что смогу победить аккуратно. — Ещё заявите, что Рюозо-сан действовал нечестно, — сдержать сарказм не получилось. Уж больно выражения лиц у троицы стали красноречивыми. — Где и во сколько предстоит бой, вы знали, но подготовиться не соизволили. — Таджима-сама, — нарушил молчание Кейтаро, — результат я прекрасно вижу, понимаю задумку, но против её внедрения. Шиноби рождается в бою. — Если ребенок не может родиться сам, его извлекают через живот, — мгновенно отозвалась Цукико, для которой списки погибших были как красная тряпка для быка. — Хорошо, — неожиданно покладисто согласился Кейтаро. — Тогда кто пойдёт выполнять миссии? Да и будет ли прок от изменения учебы? Вот уж действительно, больной вопрос. Взрослых (в моём понимании) шиноби не хватало, а упускать миссии — подрывать силу клана. — А вот это легко узнать, — поспешил прервать зарождающийся спор. — Техника уже разработана, осталось проверить. Собираем группу разной силы и возрастов. И несколько месяцев обучаем. А потом сравним. Такую трату мы себе позволить можем. Медленно выдохнул, поняв, что с этим никто спорить не собирается. *** Хоть час Быка и считался благоприятным для интеллектуальной работы, настроение в подсвеченной лампами комнате было нерадостным. Старейшина Юудэй просмотрел очередные черновики и с тоской сам себе признался: с такими предложениями их завернут обратно, да ещё и зададут несколько вопросов без ответов. Перевел взгляд на своих помощников. Маэми лениво ловила кончиком измазанной в туши кисточки ночную бабочку. Та вилась вокруг огня, лишь чудом не попадая в пламя. Остальные шиноби отрешенно наблюдали за охотой. — Я с этим к Таджиме-сама не пойду, — не стал сдерживаться старик. Мысль о том, что старейшине великого клана по статусу не подобает себя так вести, мелькнула и пропала. Какой тут статус, когда после разговора с главой не покидает ощущение, что до своих лет дожил лишь благоволением всех ками разом. — Дети… — Куро зевнул, прикрыв рот ладонью, — просто покалечатся, если сделать обучение более интенсивным. — Уже не знаю, какой ещё вариант действий спрогнозировать. — Маэми оставила бабочку в покое и поправила выбившиеся из прически пряди. — Я аналитик, а не оракул! — И что будем подправлять? — тоскливо поинтересовалась Ами, всё же начав перебирать исписанные листки. Вопрос не был риторическим. Хоть с Сенджу и воевали поколениями, у каждого шиноби имелись свои излюбленные приёмы, часто им самим и разработанные. А ещё были и другие кланы. Собранная старейшиной группа обменялась тяжелыми взглядами. — Нам нужна достоверная информация, — припечатал Юудэй. — От самих противников! Хватит копаться в старых отчетах. — Юудэй-доно? — вопрос вырвался хором. — Куро-сан, на тебе допросчики, узнай, есть ли у вас не слишком искалеченные пленники. Парень молча поклонился. — Ами-сан, позови завт… а, уже сегодня, на начало часа Лошади всех, кто недавно вернулся с боевых миссий. Пусть показывают всё в гендзюцу. Маэми-сан, готовь план полевых операций. Цель — провоцировать стычки и наблюдать за боями. Разработай гендзюцу, противники должны быть уверены, что сражаются с разными по возрасту и силе Учиха. А я, — старик вздохнул, — пойду убеждать главу в необходимости всего этого. А сейчас спать! *** Уф, чуть не опоздал! Крыша родного корпуса ударила в пятки. Как я на ней оказался, было непонятно. Не по березкам же допрыгал! Зато пожарная лестница буквально в двух шагах. Порадовавшись, что сегодня захватил рюкзак вместо обычного пакета, быстро спустился по ступенькам, добежал до двери и, ткнув охраннику под нос пропуск, помчался по коридорам. Аудитория встретила запахом масляной краски, тихим гулом голосов. Сцапав свободный мольберт, придвинул его ближе к уже разложившему всё необходимое другу. И только после этого заметил, что рисовать-то нечего. Ваза с цветами и увенчанная чернильницей и пером стопка книг куда-то пропали. Вместо них на нас весело скалился “Бедный Йорик”. Череп вытащили из загашников и водрузили на белую драпировку. — Палыч, — называя преподавателя так, как он требовал, Мила всегда смущалась, — а разве мы не будем заканчивать прошлый натюрморт? — Конечно будем! — пожилой мужчина экспрессивно взмахнул кистью, отчего с неё полетели алые капельки. — Но чуть позже, сегодня у нас гризайль*! — Оттенками красного? — растерянно уточнил Колька, перебирая тубы с масляной краской. — Или просто любой цвет, отличный от сепии и серого? — Один из тюбиков выскользнул из его руки, но оказался пойман до того, как успел долететь до пола. Подобный выбор цвета действительно был нетипичным. — Что вы, какое масло, — Палыч лучезарно улыбнулся, — лучшая краска это кровь врага! — Подобное высказывание от столь мирного человека вызвало ступор. — О, Саша пришел, — моё появление не было проигнорировано. — Что же ты, Сашенька, такого натурщика упустил, — в голосе преподавателя звучало искреннее сожаление. — Ничего, что связывать пришлось бы, порисовал шибари, и вообще… Чем закончился монолог, я так и не узнал. Рывком сел на постели, с облегчением поняв, что это только сон. Уже не смешно. Ожесточенно потёр ладонями лицо. Ночной отдых превращался в царство полного сюрреализма и эклектики. Сдача зачетов во дворце даймё и кунай, использованный вместо мастихина, это ещё цветочки. Как и похищение монструозного размера картины прямо с выставки. Теперь вот приснившийся преподаватель укорял, что я не превратил главу Сенджу в натурный материал. Хотя тут я сожаления Палыча разделял. Поймав себя на этой мысли, сжал виски. Ещё не хватало воспринимать плоды собственного подсознания как полноценные личности! Подобное точно дуркой пахнет! Две памяти перемешивались пока лишь во снах, но пугало, что это может начаться и в реальности. Мысль о том, что произойдёт, если моя крыша решит окончательно съехать, заставила похолодеть. Страшно было даже не за себя. В конце концов, не зря же Палыч часто заявлял, что он псих и все мы сумасшедшие. Потому как какой нормальный человек, игнорируя погодные условия, поедет за тридевять земель, чтобы нарисовать приглянувшийся пейзажик? Другое дело, что от меня теперь зависело слишком много людей. От собственных биологических детей и сестры до сильных мужиков, способных парой техник превратить пустыню в стеклянное поле, и их близких. А вдруг не смогу адекватно воспринимать реальность, и ценой этому станут чужие жизни? Выудив из памяти подходящие ментальные техники, попытался всё же оказаться в собственном подсознании. Но, как и с медитацией, фокус не удался, нужный настрой просто не получалось поймать. Вышло увидеть лишь серую хмарь, из-за которой уже на расстоянии вытянутой руки всё сливалось, лишь пару раз за ней мелькнули очертания каких-то построек... *Гризайль — вид живописи, выполняемый тоновыми градациями одного цвета, чаще всего сепии или серого. *** Мадара в очередной раз выполнил связку ударов, чувствуя, как мышцы уже начинают подрагивать от усталости. "Хорошо, что отца ранило", — эта кощунственная мысль заставляла злиться на себя и тренироваться до сбитой кожи, до состояния, когда меч просто выскальзывал из пальцев. Вновь вспоминался тот страх и ощущение беспомощности. Их даже не подпускали близко: мало ли что может привидеться шиноби в сумеречном состоянии. И оружие убрали подальше от постели, что пугало ещё больше. Чтобы отец — и мог напороться на собственные клинки? Мрачнеющая с каждым часом больше и больше тётя пыталась делать вид, что ситуация под контролем. Даже у Изуны лучше получалось убедить младших братьев, что причин для беспокойства нет! Хмурая старейшина Цукико почти не говорила, только влетала как порыв ветра, использовала какие-то техники, растирала неизвестные травы и кристаллы в невесомую пыль для мазей и настоев. В то, что всё обошлось, удалось поверить лишь после того, как улыбающаяся тётя разрешила ненадолго заглянуть в комнату и при них же вернула танто туда, куда обычно его клал отец. Всё-таки остановившись, Мадара оперся об установленный на полигоне столб, пытаясь отдышаться. Сбитые костяшки пальцев саднило, а судя по ощущениям, отрабатывая удары, сбил ещё и кожу на голенях. — Мадара, я и так могу вас всех вместе увидеть разве что утром, а ты ещё и сбегаешь специально! Негромкий голос отца застал врасплох. Мальчишка мысленно обругал себя за беспечность, повернулся к отцу и вздрогнул от неожиданности: он стоял в паре шагов левее, сложив руки на груди, длинный пушистый хвост, словно вынырнувший из-под полы одежды, дергался из стороны в сторону. Кошачьи уши появились, будто до этого были прижаты к голове и прикрыты волосами. Несмотря на ситуацию, Мадара не смог сдержать смешок: он же не ребенок, чтобы на такое купиться. Вид у отца был не столько грозным, сколько забавным. Но попытка развеять гендзюцу ни к чему не привела. Значит, хенге. — Попробуй, коснись, — с абсолютной серьёзностью посоветовал отец и даже наклонился, чтобы было удобнее. Мадара протянул руку и оторопел, ощутив под пальцами мех. Мальчик вздрогнул и почувствовал, как то, что он поймал, довольно легко отделяется от головы. Не хенге. К реальности вернул тихий смех отца. Он протянул руку, положил свою ладонь поверх его и помог стащить с себя… нечто. Мадара с недоумением рассматривал добычу. Ею оказался ободок, к которому и крепилась пара темных ушек. — Это… — слов не находилось. Воображение просто отказывало. Отец втихаря изготовил подобную вещь, чтобы его разыграть?! — Ох, сынок… — мужчина уже откровенно расхохотался. Мадара помял пушистое ушко, вздохнул, а затем решительно нацепил ободок себе на голову. Попытка скопировать выражение лица, с каким нашкодивший Юдсуки обычно просил прощение, привела к тому, что отец закашлялся. — Предупреждать надо, когда начинаешь отрабатывать запрещенные техники, — наконец он отдышался. — Почему запрещенные? — о подобных Мадара слышал, но даже примерное описание на глаза не попадалось. — Потому, что опасны и для использовавшего! Вот тебя после этого хотелось заочно простить за всё и как следует потискать. — Я не маленький! — Мальчик торопливо потянул руку, чтобы снять ободок. — Не спеши, — остановил отец. — Это не просто безделица, а прибор, помогающий понимать язык ниннеко, ведь не все они говорят как люди. Торио принёс. — Но зачем? — закралось подозрение, что отец его снова разыгрывает. — Некомата разрешил нескольким молодым ниннеко прогуляться в наш мир, не хотелось бы, чтобы возникли проблемы из-за недопонимания. Ответственности-то хватит за ними присмотреть? — Конечно! — вместо слов едва не вырвался лишь восторженный возглас. — А когда?! Отец жестом позвал за собой в тень под дерево и уселся на земле. Чуть помедлив, мальчик устроился рядом. — А за собой-то присмотреть сможешь? Вопрос вызвал недоумение пополам с возмущением. Спрашивать такое у шиноби! Он же уже в боях участвовал! Вместо пояснений отец поставил на землю упакованную в фурушики ношу. Мадара почувствовал: он уже начинает краснеть. О том, что рука собеседника занята, благополучно забыл, едва отметил, что это не оружие. Недопустимая для шиноби беспечность. Мало ли какой там сюрприз. — Завтрак вот пропустил, — мужчина потянул за кончики ткани, развязывая узелок. — И про ссадины уже и думать забыл, а надо бы обработать. Да, пустяк, но если есть возможность помочь себе, почему нет? В груди неожиданно разлился приятный жар. “Всё-таки хорошо, что отца тогда ранило”, — в этот раз мысль не вызвала такого отвращения к самому себе. Всё ведь обошлось. А до ранения папа не стал бы интересоваться такими вещами. — Ешь, подлечивайся, и пойдем, скоро придет Хикаку-кун, будете знакомиться с подопечными. *** — Вот это уже интересно. — Глава довольно улыбнулся. — Только своими силами не вздумайте подобное осуществлять. Нужен будет отряд прикрытия, он и займётся Сенджу. Куро позволил себе медленно выдохнуть. Были серьёзные опасения, что им откажут, признав план слишком бессмысленным, или пошлют одних. Он уже имел возможность убедиться, что сильные соклановцы порой забывались и всех мерили по себе. — А что насчет пленника? — уточнил старейшина. — Мы можем его забрать? — Он так необходим? — скромно поставленный на последнее место пункт предсказуемо вызвал вопросы. — Уверены, что это безопасно? — Таджима-сама заметно нахмурился. — Мне не нравится, что посреди поселения окажется полностью готовый к бою шиноби из другого клана. Ведь придётся его подлечить и хотя бы частично разблокировать чакру. Вокруг будет слишком много тех, кто не способен защитить себя. Куро прикусил губу с внутренней стороны. Да, глава совершенно прав. Это рискованно. Но упускать шанс решить проблему, не делая ничего, что могло быть расценено как предательство, было просто глупо. Не придумай старейшина проверить застенки, лично бы предложил подобное. И так уже подошел к той грани, за которой аккуратность мастера переходит в неуместную заботу. Лишь пока всё удавалось скрывать. Юудэй-доно нахмурился, явно ещё раз обдумывая спорный момент. — Таджима-сама, — отмалчиваться дальше было нельзя, — я могу взять решение этой проблемы на себя, а сестра мне поможет. — Парень мысленно обругал себя за то, что вплел ещё и Назуми. — В таком случае я не вижу проблемы, — наконец озвучил мнение старейшина. — Куро-сан, прежде чем понять, разрешать ли это, я хочу знать подробности. — Глава аккуратно сложил черновики, а затем поймал взгляд, словно приглашал на разговор в гендзюцу. Вот только никакого изменения в токе чакры не произошло, да и подобное просто неприлично без участия и старейшины. А посвящать в подробности ещё и его желания не было. Во всяком случае, не так. В горле мгновенно пересохло. То, что отказ не дан сразу, обнадёживало. Вот только от осознания того, что придётся почти всё раскрыть, становилось не по себе. — Могу ли я рассказать всё вечером, когда и сестра сможет прийти? — Значит, и окончательное решение вынесу после этого, — легко согласился глава и сразу же перешел на другой вопрос. — Когда ждать результат по вашим исследованиям? — Ами-сан уже работает над этим. — Старейшина явно был доволен, что в этот раз обошлось без правок. — Думаю, к вечеру уже можно будет провести один пробный бой. — Ценю ваше усердие, — в голосе главы мелькнули странные нотки, — но разве иллюзионистка не участвует в операции? Ей нужно время на подготовку. Да и собирать группу ради одного боя нет смысла. Быстрый взгляд, который Куро успел почувствовать, заставил нервничать. Будто приговор уже вынесен, но не озвучен. *** Изаму с надеждой глянул на старшего брата. Изуна, сосредоточившись, старался почувствовать сбежавших котят. — Такие маленькие, а такие шустрые… — Как мы! — Уже начинаю сочувствовать взрослым! — Сравнение вызвало у брата улыбку, вот только не приближало к цели. Изаму со вздохом помял кошачьи ушки, а затем вернул ободок на голову. С одной стороны, в селении с котятами ничего не должно было случиться, но подводить отца не хотелось. — Надо найти Торио-сана, — наконец признал Изуна. — Нам ведь велели за ними приглядывать! — А его-то где искать? — памятуя об играх в прятки, мальчик не обольщался. — Подожди-ка! — Изуна насторожился. — Я смог их почувствовать! Туда! Брат сорвался с места, поспевать за ним оказалось неожиданно сложно. Поняв, что бегут они к одному из небольших полигонов, Изаму начал волноваться: там часто кто-то был, и маленькие ниннеко, со своей любовью к пряткам, легко могли попасть под удар техникой. Стоило заметить склонившуюся фигуру мужчины, как мальчик невольно замедлился, ещё больше отставая от брата. — Добрый день, Хизао-сенсей, — ничуть не смутился Изуна. — Добрый… Изуна-кун, не подскажешь, откуда взялись такие верткие малыши? — Вновь выпрямившийся наставник держал обоих котят за шкирки, предусмотрительно не поднося ближе к себе. — Ня-я! Отпусти! Обдеру! — возмущался черный как сажа котенок. — Покусняю! — последовала някающая угроза от рыжего собрата. Понимать маленького ниннеко было всё проще и без переводчика. — Хизао-сенсей! Вы нашли их! — радостно воскликнул Изаму, выбегая перед братом. — Надо же, вам доверили призыв, — улыбнулся мужчина. — Похоже, я совсем отстал от жизни. Мальчик замер, не зная, что сказать. Ему вновь стало жутко: повязка на глазах наставника — обычная полоска светлой ткани, но почему-то при взгляде на неё пробирало холодом. Рядом остановился брат. — Нет, Хизао-сенсей, — первым опомнился Изуна, — их просто отпустили к нам погулять. — Вот как, — мужчина всё же наклонился и разжал пальцы. Оказавшись на земле, котята замерли, а затем метнулись к мальчикам, прячась за ноги и лишь потом выгибая спинки. Изаму быстро подхватил обоих на руки. — А когда мы сможем возобновить занятия? — вопрос брата удивил. Отец ничего не говорил, но казалось, что им должны подобрать другого наставника. — Вот сейчас и проверим. — Сенсей отступил на шаг и, приглашая, поманил к себе. — Ну, смелее. Всё-таки меховые комочки я поймал и без глаз. Возмущенное фырканье котят прозвучало синхронно. — Няуклюжая туша! — вновь блеснул успехами рыжий. — Апельсин-чан, — наставник рассмеялся, — как ты расхрабрился, стоило попасть на руки! Оба ниннеко словно вытекли из рук. — Осторожно, отото, — тихо шепнул Изуна, ненавязчиво заслоняя собой. — Мы не должны проиграть слишком быстро. Глядя на смазанные движения мужчины, Изаму оставалось лишь кивнуть: наконец пришло осознание, что и лишившись глаз, их наставник потерял немногое. *** Колоритная личность, хорошо хоть в Совете нет подобной, а то собрания проходили бы в гнетущей атмосфере. Допросчик умудрялся давить, даже просто разговаривая, вроде как демонстрируя почтение. — И зачем Куро-кун такой театр развел, — недовольно проворчал мужчина, ведя меня по своей вотчине. — Таджима-сама, я ведь по незнанию мог вам планы нарушить. — Полагаю, не хотел огласки раньше времени. — Появилась уверенность: только что спас Куро от серьёзной головомойки. — Ведь работа недавно началась, о результатах говорить было рано. Желание покинуть это место с каждым шагом становилось всё сильнее. После попадания я сюда ещё не приходил, да и мой предшественник был нечастым гостем. — Теперь-то мне понятно, почему он так вокруг него прыгал. А сказал бы раньше, Сенджу ещё целее бы был. Всё-таки месяц прошел. — Остановившись, допросчик принялся снимать печати с двери. Едва не озвучил рвущийся с языка вопрос. Как месяц? Столько обычных пленников не держат. Просто потому, что их знания за такой срок устареют. Этот Сенджу не тянул на того, за кого будут торговаться. А программу, на которую я сослался, разрабатывать начали позже. Сам-то месяц как тут очутился. К Куро появились определённые вопросы. Наконец с замками было покончено, шагнул следом за допросчиком в камеру. Закреплённый на специальной лежанке молодой мужчина никак не отреагировал на наше появление, хотя явно не спал. Прикрытые глаза и ровное дыхание обмануть не могли. Осмотрел потенциальный натурный материал. Не скажешь, что он тут столько времени. Путы наложены максимально мягко и аккуратно, да и не похоже, чтобы были серьёзные проблемы с кровообращением. Но всё равно нужно прислать кого-нибудь из ирьенинов. — Вижу, что приступать можно хоть сейчас, — специально не стал использовать гендзюцу, чтобы поговорить с допросчиком. — Всё остаётся в силе. Это я, конечно, загнул. Даже если пленника прямо сейчас развязать, с ним и Изаму справится. Наверняка Сенджу рухнет, стоит оказаться на ногах, просто от того, что тело отвыкло от нагрузок за такой срок. Судя по едва заметной улыбке допросчика, тот юмор оценил. Не отмечал за собой раньше садистских наклонностей, но раз пленнику охота подслушивать, пусть. Интересно, до чего додумается с такими вводными. Да, хотел, называется, оценить, кого так упорно сватает Куро. Вопросов только больше стало. Как бы до вечера любопытство не обглодало. *** С трудом сдерживаясь, чтобы не вертеть головой, как попавшая в столицу крестьянка, Има прижимала к себе ношу и старалась не отставать. Свиток занимал руки и оказался довольно тяжелым. Мысль, что большая часть запечатанных там снадобий приготовлена ей лично, приятно грела душу. — Назуми-сан, а что мы там будем делать? Мне, наконец можно потренироваться на шиноби? — Так рвешься лечить, что уже все равно кого? — идущая впереди ирьенин приостановилась и хитро улыбнулась. Вопрос, отчего это семпай такая довольная, не давал покоя, но и спрашивать напрямую девочка не решалась. — Сомневаюсь, что мне сразу доверят лечить соклановцев, — она поудобнее перехватила свиток, — а вот потренироваться на пленнике — вполне. — Почти угадала. Только в первый раз будешь мне помогать. Има едва сдержалась, чтобы не рассмеяться от радости. Доверили! Ей первой доверили двигаться дальше! Старейшина Цукико говорила, что лечить тяжело, и, пытаясь протолкнуть хотя бы каплю целебной чакры в тело рыбы, все ученики дружно соглашались с этим. Со свиньей было легче. Подопытный поросёнок весело хрюкал после каждой операции и уже не воспринимался как будущее мясо. А как будет с человеком? Переполняющая душу радость, казалось, вот-вот оторвет от земли. — …Има-чан! Голос донёсся как сквозь толстое одеяло. Девочка вынырнула из радостного предвкушения и всё же заставила себя обратить внимание на то, что происходит вокруг. В этом месте раньше бывать не доводилось, да и соклановцы ранее попадались на глаза разве что мельком. — Срыв работы тоже часть плана? — угрюмо поинтересовался пожилой мужчина, попытавшись придавить взглядом. Опомнившись, Има вежливо поклонилась, злясь на себя, что за мечтаниями забыла об этикете. — Има-чан, ты меня слышишь? — мягко повторила Назуми, забирая у неё свиток. — Не нужно сбивать настрой допросчикам, им ещё работать. — Простите, забылась, — девочка смутилась, — я благодарна за оказанное доверие и рада буду показать, чему научилась. — Вновь начало возвращаться радостное предвкушение, отчего быстрее забилось сердце и появилась пульсация в очаге чакры. — Ками-сама, идите уже куда шли! — мужчина помассировал переносицу. — С Цукико-доно всё обговорено. — У вас мигрень? — встрепенулась Има, лихорадочно вспоминая, есть ли в свитке готовое средство. — Нет! — давление ки было неприятным, но в госпитале случалось и не такое. — Конечно-конечно, — покладисто согласилась девочка, вспоминая наставления о том, что с попавшими на осмотр шиноби надо вести себя осторожно. — Позволите? — к ладоням привычно прилила чакра. — Я не подопытный! — собеседник сделал шаг назад. — Тайки, проводи их! Тихий смех заставил вздрогнуть. Назуми-сан прикрывала рукавом лицо так, что видны были только сверкающие глаза. — Но я не собираюсь ничего испытывать, рецепт проверен, — девочка с недоумением переводила взгляд с семпая на несостоявшегося пациента, не понимая, что она такого смешного сделала, и только теперь замечая, что окружающие их шиноби как-то странно замерли. — Нам тайчо ещё нужен, — наконец отмер один из них. — Может, действительно к Сенджу пойдём? — Има-чан, — с деланным сожалением вздохнула семпай, — боюсь, у нас не так много времени, но мы сможем прийти и в другой раз. *** Маленькие ладошки осторожно скользили по спине, размазывая благоухающее масло. Ароматы смешивались, но нотки успокаивающих и обеззараживающих трав чувствовались отчетливо. — Всё правильно, Има-чан, а теперь как на манекене. Укол был практически незаметен. Только от того места, куда вонзился сенбон, пошла волна жара. “Учебное пособие для ирьенинов-Учих, дожил…”, — Сен прикусил губу. — Это улучшит кровообращение, — продолжала девушка. — Так можно и просто ускорить лечение. Помнишь, что дальше? Сен не выдержал, охнул. Потому как на спину неожиданно навалилась тяжесть. Судя по ощущениям, девчонка не просто надавила всей массой, а впечатала колени. Дыхание перехватило, вдоль позвоночника обожгло огнём. — Я понимаю, что тебе пока не хватает сил, но лесной клан — не значит брёвна! Мелкая Учиха ойкнула и мгновенно скатилась с него. Сенджу замер, поняв, что уже испытывал подобное раньше. Один из обезличенных маской допросчиков регулярно проделывал с ним это, разве что мог промять и руками. Тогда это казалось частью пыток, чтобы ослабить. Сен уткнулся лбом в валик, осознавая, что тот Учиха его лечил. — Не нужно так резко, — ладонь побольше легла на загривок, аккуратно надавливая. — Вот так, сильно, но мягко. Да расслабься ты! — щипок в районе лопаток был ощутимым. — Мышцы задеревенели совсем. Ничего плохого мы не хотим. Учиха. Конечно. Сен медленно выдохнул и попытался всё же последовать распоряжению. В конце концов, в легких поглаживаниях действительно угрозы не чувствовалось. Можно попробовать представить, что рядом не Учиха, а кто-то из ирьенинов клана. Жар, пошедший от чужих ладоней, свёл на нет эти попытки. От огненной чакры хотелось сбежать, хоть она пока и не причиняла вреда, лишь проникала в тело, прогревая. Хватка усиливалась, теперь казалось, что изящные пальцы вот-вот вырвут кусок мяса или сломают кости. Оставалось тихо шипеть в валик и пытаться сосредоточится на негромком голосе. Действия уже были знакомы, за исключением того, что допросчик не утруждал себя пояснениями и мял грубее. Последнее, что удалось запомнить — опустившаяся на спину плотная ткань. *** Так, ещё раз. Сенджу долгие годы сражался с их братом. Наконец этого самого брата убил. И теперь им же этого Сенджу и отдать под присмотр. Оригинально. Чего-то я в этой жизни не понимаю. Куро и его сестра сидели и ждали моего решения. Впервые с момента попадания в этот странный мир хотелось взять и напиться: может, хоть так получится осознать происходящее. Теперь понимаю, почему клан этот стали именовать ёкаями. Видимо, после попыток понять их логику. Я вот душой не Учиха и не могу разобраться, зачем допросчику и его сестре такой геморрой. Ладно бы ребята хотели заполучить в руки кровника с целью мести, чтобы потом списать смерть на осложнения после общения с нашими допросчиками. Вот только Куро сам в этой области работает и, более того, быстро провернул всё так, что кровник достался ему. Но постарался сохранить пленнику здоровье. Получив Сенджу на руки, брат с сестрой точно окажутся ещё дальше от возможной мести, ведь для того чтобы всё сработало, тот должен быть максимально здоров. — Забирайте. — Больше молчать уже было невозможно. — И надеюсь, он не доставит клану хлопот. Ну, хоть людей порадовал. Оставшись в одиночестве, направился на кухню. Мидори ещё не скоро домой вернётся, нужно что-нибудь приготовить. Такое ощущение, что это решение — как тот маленький камешек, способный породить оползень. Надеюсь, нас всех под ним не погребёт. Запретив себе думать, зачем им Сенджу, сосредоточился на чистке овощей. Монотонная работа успокаивала, вот только дзен постигнуть так и не удалось. Теперь на ум шли сметы, заказы, бесконечные отчеты и письма, на которые нужно было ответить. Поймав себя на том, что мысленно уже пытаюсь перекроить бюджет с учетом новых, возможных трат, только и смог, что выругаться: засосало опасное сосало. Нужно срочно выбраться порисовать, хоть к той же речке. И воспитательный процесс имени Рюозо тоже надо запечатлеть, с пояснительными подписями, на память потомкам. Странное шебаршение над головой заставило насторожиться. Убедившись, что это не дети, балуясь, решили подкрасться по потолку, снял стряпню с огня, вышел на энгаву и осмотрелся. Во дворе никого не было, а возня наверху не прекращалась. Пищаще-смеющийся клубок скатился с крыши и был ещё в полете перехвачен Мадарой и Хикаку. И вся получившаяся куча мала рухнула почти мне под ноги. Вид у обоих старших мальчишек был взъерошенный, а летуны хлопали абсолютно круглыми глазами. Кажется, они не поняли, что ещё немного, и стало б не смешно. — И зачем вы полезли на крышу? — сделал вид, что всё под контролем. Раз уж горе-няньки вовремя спохватились, решил отменить выволочку. Тама лишь рассмеялся, прижимая к себе пушистый комочек. Котенок довольно мурлыкнул и свернулся у него на руках. Ученик и наследник виновато отвели глаза. — Идите-ка во двор. — С удивлением понял, что вокруг не так-то много условно безопасных мест. — И где остальные ниннеко? Хикаку поправил почти слетевший ободок, а затем выудил сонного котенка из-за пазухи. — Мой тоже спит, — сын проверил свою скрытую ношу. М-да, грозные кошки-ниндзя даже не проснулись… Надеюсь, у остальных детей всё в порядке. Зато до ужина есть время немного поработать в тишине. Переступив порог комнаты, испытал острое желание сложить “кай”. Кажется, всё это был хитрый план Некоматы, чтобы отдохнуть. Осмотрел место происшествия и два холмика под смятой и загвазданной тушью юкатой. По очереди потыкал “возвышенности” пальцами. Одна пискнула, другая мякнула. Ну-ну, посидите пока. Краем глаза следя, чтобы виновники не сбежали, стал наводить порядок. Поднял опрокинутую ширму. Бумага в ней, на удивление, уцелела, вот только обзавелась незапланированными разводами и отпечатками маленьких лапок и пальчиков. Ну… В общем-то, в этом что-то есть, можно попробовать дорисовать отдельные линии и либо спасти дело, либо угробить окончательно. Под ширмой нашлись и перевернутая тушечница, кисть, клочки бумаги, и несколько ещё целых, но исчирканных листов. Оставалось лишь вздохнуть. Сам виноват. Забыл, что бывает, когда в доступе маленького ребенка оказываются краски. Имел же уже опыт. Нужно порадоваться, что все документы запечатаны, вытащили они юкату, а не официальное кимоно и хаори. И не добрались до остальной туши! — Пойдёмте-ка отмываться! — сгрёб притихших детей в один кулёк и подхватил на руки. Ноша мгновенно пришла в движение. Испугался, что Юдсуки может быть оцарапан, но обошлось. Из свёртка вынырнули две головы. Хм, похоже, один возжелал обзавестись кошачьими усами, а другой — прической, как у нового друга. — Не надо! — запротестовал сын. Котёнок мякнул, судя по интонациям, явно поддерживая. — Ещё как надо, — поудобнее перехватил обоих. Мелкий ниннеко пока не постиг кошачью премудрость вытекания как жидкость, а Юдсуки запутался в слишком длинных полах и рукавах. Ободок уже болтался на шее, но, похоже, детям переводчик был и не нужен.