Художник

27 глава — Мики-сан, я… — Всё сделал правильно, — уверенно, как когда работал с пациентом, припечатал тот. — Обвинять тебя в том, что до сих пор жив и не пытаешься навредить Учихам, было бы весьма лицемерно. В конце концов, я сам здесь. Сен вскинулся, на несколько долгих мгновений парню отказала выдержка. Удивление, опаска и облегчение. Кажется, ему всё же поверили. Хорошо. — Значит, переговоры всё же состоятся, — понять, спрашивает собеседник или утверждает, не получилось. — Я расскажу Буцуме-саме о сложившейся ситуации, — обтекаемо ответил Мики. — А с учётом того, как складывается дело, есть возможность всё уладить. Не имел он права решать такие вопросы, но вот донести до главы в полной мере собственные размышления и выводы был обязан. Тем более, что вряд ли Рокеро сможет добиться серьёзных результатов. Узумаки, конечно, родня, но одно дело — радушный приём на собственной территории и поставки печатей, о которых другие мечтать не смели, и совсем иное — ввязаться в войну. Так что было ощущение, будто не зря обнадёжил собеседника. — Спасибо, Мики-сан, — Сен поклонился. — Мне нужно идти. Чакра соклановца удалялась. Мики покачал головой: никто из Учиха не присутствовал при их разговоре, видно, могли себе это позволить или же точно знали, чью сторону выбрал Сен. Ирьенин помассировал переносицу, предчувствуя головную боль. Наверняка найдутся те, кто не поймёт выгоды ситуации и обвинит парня в предательстве. Оставшееся время покоя стоило потратить с умом — Мики постарался отбросить эмоции, начал дышать как при медитации. Вот почти исчезли звуки вокруг, а комната, в которой он находился, начала словно размываться. Сенджу попытался детально воспроизвести в памяти переговоры. Теперь на события удалось посмотреть со стороны. Под его взглядом Сен явно чувствовал себя неловко. А теперь, при замедленном рассмотрении, не укрылось, как двое Учих, по виду брат и сестра, перед тем как отойти, словно невзначай задели его ладони своими. Какая-то техника или просто выражение поддержки? Внешне соклановец выглядел, прямо скажем, хорошо. Не такое ожидаешь увидеть после нескольких месяцев плена. Комната, наполненная теплом огненной чакры, спокойно, даже благодушно настроенный глава клана, словно делящийся своими эмоциями с окружающими. — Полагаю, проверить, действительно ли это Сен-кун и каково его состояние, труда не составит, — напомнил о своём присутствии Таджима-сама. Сен на миг замялся, а затем решительно протянул руки. Оставалось повторить этот жест, одновременно преобразуя чакру. Простой способ выявить гендзюцу ожидаемо ничего не дал. Мики вернулся в реальность, как от сильного тычка, вот только рядом по-прежнему никого не было. Помянув расшалившиеся нервы, Сенджу посетовал, что изучал лишь основы менталистики. Сюда бы толкового специалиста, а лучше нескольких. Сенджу прекрасно знал свой уровень и не обольщался, что сможет найти и разрушить какое-то серьёзное воздействие. Особенно не у себя. А вот физическое состояние соклановца вопросов не вызывало. Сен здоров, а следы, которые удалось почувствовать при использовании медицинской техники, были весьма красноречивы. Если Джиро и шутил насчет того, что Сену пора подумывать об имени для ребенка, то это явно лишь вопрос времени. Насмешливый взгляд сидящей неподалёку девушки только подтвердил догадку. Этакое “Я это, я, знаю же, что ты и подобное чувствуешь”. Тоже ирьенин. Интересно было бы с ней пообщаться. Мики вновь сосредоточился, вернувшись к тому моменту, на котором техника прервалась. — Если возникли какие-то вопросы, я постараюсь на них ответить, — голос девушки в памяти легко воспроизвелся со всеми мягкими интонациями. — Лишь относительно мокутона, — собственный голос звучал как со стороны. Вот, встретившись взглядом с главой клана, девушка выскользнула из комнаты. В коридоре раздался легкий шорох, а затем Учиха вернулась, неся в руках глиняный горшок с влажной землёй. Опустив ношу возле Сена, девушка и не подумала уйти на место. Главу клана такое явно забавляло, а Мики почувствовал, как его опять выбросило в реальность. Собственная несобранность раздражала. Да он только в самом начале обучения вылетал так часто! Зато теперь точно видел: надежды вернуть соклановца нет. Это надо быть совсем дураком, чтобы не заметить, что мальчишка влюбился! И, кажется, для тех двоих Учих он — не просто задание. Ломать голову над этой загадкой не хотелось. Постаравшись успокоиться, Мики вновь принялся потрошить собственную память. Вот Сен коснулся ладонью почвы. Миг, из неё пробились веселые зеленые травинки, поползло пятно мха, а затем между пальцев проклюнулся росток чего-то более крупного. Деревце росло, тоненькие веточки крепли, пушились нежными листочками. Наконец Сен оторвал от земли пальцы, открыл глаза и перевёл дух. Вернувшись в реальность, Мики словно наяву ощущал прохладу и нежность листочков, упругость веточек. Сенджу понял, что всё это время он снова дышал через раз, а чтобы унять бешено колотящееся сердце, пришлось постараться. Значит, Ринджи-сан прав! Мокутон каким-то непонятным образом пробудился от тесного мирного взаимодействия с давними врагами! Припомнив читанные в юности отчеты других ирьенинов, Мики прикусил губу, чтобы не выругаться. По хронологии выходило, что чем чаще и яростнее происходили схватки, тем быстрее вырождался мокутон. Как-то разом припомнились захваченные у Учих легенды. Ведь знали же, что их кланы идут от двух братьев, но обратили внимание на это только сейчас, когда документальное свидетельство чуть ли не из воздуха на голову свалилось. Пусть не выйдет вернуть Сена в клан, возможно, выйдет получить других обладателей мокутона. Интересно, сколь интенсивно и долго нужно воздействовать, чтобы способность пробудилась? Пары дней явно будет недостаточно. Попытка вернуть себе душевный покой с треском провалилась. Заодно и дошло, почему не получалось толком поработать с собственным сознанием. Огненная чакра разливалась повсюду. С таким же успехом можно было медитировать голым на муравейнике. Все попытки поймать нужный настрой разбивались о напряжение, сковывающее мышцы. О каком покое могла идти речь, когда все рефлексы требовали быть готовым к бою. Особенно напрягало присутствие поблизости давнего врага. Таро был в доме, и хоть умом Мики прекрасно понимал, что тот не будет атаковать, кровь, несмотря на хороший контроль чакры и эмоций, закипала. Учиха не скрывал шаги, да и створки сёдзи сдвинул шумно. В руках у мужчины была доска для сёги. — Никак не можешь успокоиться, — Таро не спрашивал, констатировал факт. — И я тоже. Не могу спокойно ощущать тебя рядом. — И потому решил ещё и видеть? — логика у Учихи оказалась странная. — Да, так как-то легче. — Таро опустил ношу на столик. — Знаю, ты ими увлекаешься. Я не очень хороший игрок, но сразу проиграть не должен. Ответ удивил, хотя Мики с недоумением отметил, что и сам от ещё более близкого присутствия давнего противника успокаивается. Ведь тот перед глазами, а не где-то там за стеной, занятый непонятно чем. *** Мадара потряс головой, прогоняя сонливость. Ещё только не хватало позорно вырубиться и выдать своё присутствие столь бездарным образом. Скорее всего, кто-то из собравшихся его всё же почувствовал, но они и слова не скажут, пока он старательно прячется. Вот только засыпание на наблюдательном пункте с этим не вязалось. Вновь почувствовав, что засыпает, Учиха с силой прикусил губу. Закралась мысль, что это какой-то вид гендзюцу от медиков, которое воздействует через слух. Во всяком случае, иного объяснения собственной сонливости не было. Прислушавшись к разговору, Мадара с тоской понял, что окончательно потерял его нить. Порадовавшись, что отец собрался уходить, мальчик осторожно выскользнул из укромного уголка под потолком и потихоньку выбрался на улицу. Заложив солидный крюк, так, чтобы оказаться на полигоне, Мадара поспешил к кабинету родителя. Он пока делал вид, что ничего не заметил, и ошибки не перечислял. Привычно устроившись на рабочем месте, мальчик придвинул поближе к себе выделенные ему бумаги. На этот раз его вновь ожидал поиск ошибок, более мелких, неочевидных, но способных дорого обойтись. — Запомни, сынок, пьяный шиноби — это дурь, которой сложно противостоять, — наконец нарушил молчание отец. — А уж если шиноби ещё и сильный… В общем, можешь считать это очередной запрещенной техникой. — А чем она вредит применившему? — подобное определение только подогрело интерес. — Ирьенины же могут убрать все последствия. — Конкретно сейчас ирьенины и “последствия” нашли общий язык. И вот с этим, — ладонь хлопнула по стопке бумаги, — придётся разбираться мне. Надо было сразу отдать приказ с утра вручить Сенджу послание и сопроводить до границы наших владений. А то больно Джиро-сан задумчивый ходит. Не хочу гадать, когда он воплотит в жизнь свою полушутливую угрозу. Потому как тогда только и останется, что самому идти за главой Сенджу. Мадара не смог сдержать смешок. Если подумать, так новость оказалась отличная! — А мне — за наследником Сенджу? — теперь можно было не таиться. — Не понимаешь ты всего ужаса, — в голосе взрослого чувствовалось скрытое веселье. — Заключение официальных договоров — та ещё морока. Но как наследники, вы оба поучаствуете во всём сполна! — Когда? — подобная угроза не напугала. О переговорах говорилось как об уже решенном деле, предвкушающую улыбку сдержать было трудно. — Всё зависит от наших соседей. — Отец перебрал сложенные листы и протянул ему один из них. — Пока можешь обрадовать Хикаку, завтра вас ждёт миссия по патрулированию. Мадара понятливо кивнул: с учетом ситуации — почти боевое задание. — А вот теперь поговорим о настоящем вреде от выхода на миссию в пьяном виде и о тех ошибках, какие ты допустил на своём наблюдательном пункте! Мадара, уже мысленно правящий танто, вздрогнул. Переход был резким, сбивающим и преднамеренным. Очередная проверка, как обычно полуигровая, но от этого не менее серьёзная. *** От меня сейчас мало что зависело. Судя по времени, скоро должен был вернуться отряд, отправленный сопроводить Мики. Теперь оставалось ждать, что решат Сенджу. Даже если Буцума по каким-то причинам не согласится, фатальным это не будет. Убежища готовы. Как бы там ни сложилось, война не уничтожит клан. И даже при худшем раскладе не подорвёт мощь. Потому что совет уже одобрил позицию, при которой шиноби клана будут стоять насмерть только ради интересов семьи. Может, и не патриотично, но мы в первую очередь наёмники. Приказывать родичам умирать за правителя, который вместо договоров и взаимовыгодных условий пошел иным путём, глупо. Тишина нарушалась лишь тихим позвякиванием оружия. Спокойствие казалось обманчивым, так и виделся за ним какой-то подвох. Но время шло, а никого, требующего внимания, не появлялось. Разложенные на татами танто, сюрикены и кунаи хищно поблескивали. Они даже в правке особой не нуждались. Размещение смертоносных игрушек по положенным местам настраивало на философский лад. Желание проверить, как сын и ученик справляются с миссией, было велико. Останавливало лишь осознание, что такой пригляд сейчас обидит их обоих: как же, столько тренировались. Да Мадаре уже скоро нужно будет отряд вверять! Стоило потерпеть. Завтра можно лично выдвинуться со второй группой. Вот это уже не вызовет ничьего недовольства. Приметив у выхода из комнаты засаду, демонстративно не стал ничего предпринимать. Хех, завалят же, как того мамонта. Тама и Юдсуки с веселыми визгами повисли достаточно умело, и, стой я не так хорошо, вполне мог бы познакомиться с полом поближе. Перехватив обоих мальчишек удобнее, сгрёб их в охапку и направился на небольшой полигон у дома. — Скоро всё будет готово! — окликнула выглянувшая с кухни Сачико. — Хорошо, — на лету перехватил всё-таки выскользнувшего Юдсуки и вернул его на место. Скажи такое Мидори, действительно уходить не было бы смысла, а так немного времени у нас есть. *** Прикомандированный к отряду ирьенин явно чувствовал себя неуверенно, и, пусть не запыхался, видно было, что общий темп ему поддерживать тяжело. Приходилось то и дело одергивать себя, подстраиваясь под медика. Начала закрадываться мысль, что зря я согласился на предложение Цукико временно направлять в отряды ирьенинов. Идешь на боевую миссию — получи такое усиление. На словах-то разумно и помогло бы решить нехватку медиков. Вот только большинство из них привыкло к работе в клане. Они морально не готовы, что в них в любой миг может прилететь нечто смертоносное. Тихо порадовался, что пока обошлось без сражений. Оставалось сделать последний рывок и выйти на место встречи с ушедшим ранее отрядом. Вот только что-то заставляло настороженно посматривать по сторонам. Шорох, движение, которое скорее почувствовали, чем заметили. Таро, не оборачиваясь, запустил несколько сюрикенов — больше как предупреждающую меру. Из густых зарослей чуть ли не выкатился растрёпанный мальчишка и кинулся вперёд, не разбирая дороги. — Тьфу, ёкай, — Акума схватил беглеца за шиворот и слегка его встряхнул. Отрезвляющего действия это не оказало, но позволило соклановцу поймать чужой взгляд и погрузить добычу в гендзюцу. От ребенка отчётливо ощущалась чакра, да и то, с какой скоростью и как он бежал, петляя, наводило на определённые мысли. Никаких монов на простой одежде не было, но поблизости находились земли небольшого клана. Особыми способностями они не отличались, даже в столице толком не бывали, выполняя миссии от ближайших аристократов. Отряд быстро расточался по поляне, вооружаясь и высматривая, что же заставило юного шиноби забыть про осторожность и так мчаться. Шепотом ругающийся Акума уложил мальчишку на землю и временно выпал из реальности, погружаясь в чужое сознание. Сперва бить, потом смотреть — этим грешили многие шиноби. Хорошо хоть у Таро хватило ума ударить чуть в сторону и не превратить ребёнка в решето. Пока мужчина выковыривал из дерева застрявшие сюрикены, глянул на столпотворение вокруг нежданного гостя. Пристроившийся с другой стороны ирьенин выглядел растерянным, а на висках Акумы блестели капли пота. Такое бывало, если приходилось обходить защиту. То ли у мальчишки хороший природный блок, то ли меня обманула его одежда. — Ран нет, — вынес свой вердикт медик, поднимаясь на ноги, — так, несколько ушибов и ссадин, но у него шок. — Шок? — прищурился Осаму. — Да мальчишка же сейчас рехнётся, и тайчо достанется! Сев на освободившееся место, он принялся складывать печати. Первым порывом было немедленно вытаскивать Акуму из чужого сознания: мальчишку жалко, но выбор между товарищем и непонятно кем очевиден. Остановило лишь знание, что этим можно только сильнее навредить, а Осаму начал подстраховывать. *** Углубляться в земли другого клана чревато, даже если хозяева не обладают никакими улучшенными геномами и численностью в несколько раз уступают твоей семье. Но не в этом случае. Глянул на причину нашего нахождения здесь. Мальчишка смотрел на всё отрешенно. Такое не сыграешь. Осаму на пару с Акумой едва смогли удержать его сознание от погружение в безумие. Повезло. И ребёнку, что на нас выскочил и не был убит мгновенно, и нам, ведь теперь знаем и это. Сила, способная устроить такой лесоповал, представлялась очень хорошо. Вот если мы с Буцумой рехнемся, сцепимся и, забыв обо всём, начнём без разбору использовать самые мощные техники, примерно такое и получим. Внутри одного из кратеров уже успело образоваться озерцо с мутной водой. Вот только были сильные сомнения, что по ней удастся пройтись: от поверхности так и разило ядовитой чакрой. Хоть как-то сориентироваться сенсорно не было никакой возможности, да и Осаму после первой же попытки сосредоточится и поработать долго не мог унять дрожь. Кожу пощипывало и создавалось впечатление, что это ещё цветочки. Как-то равнодушно отметил, что тела не трогают падальщики. И вообще поблизости никаких животных и птиц не попалось на глаза. Мальчишка неожиданно всхлипнул и бросился к каким-то руинам в попытке поднять рухнувшие балки. Оставалось кивнуть заинтересовавшемуся Осаму. Мало ли что удастся там найти. Какие-нибудь свитки, а то и выживших, всё же времени прошло немного, а шиноби живучи. — Надо же, собачники не соврали, — Джиро говорил тихо, но его голос казался слишком громким. Что-то подобное уже попадалось в отчётах, вот только данные эти получены разведчиками через третьи-четвертые руки. Особой веры той информации не было. Разве что одному случаю. Два потрёпанных отряда, наш и Инудзука, умудрились пересечься на узкой тропке и не поцапаться, а даже вполне мирно пообщаться. От них и услышали о раскуроченном чем-то смертоносным приграничном городке. Глянул на отряд, отмечая, сколь скованно и осторожно передвигаются подчинённые. Понимаю их, у самого внутри всё замерло и хотелось сбежать куда подальше от этого места. Хорошо, что не видел, что здесь творилось в момент боя. Хотя какой тут бой, избиение. На ум невольно лезли сказки о всяких Змеях Горынычах и подобных тварюшках. А тут свой колорит, не всем же головы запасные отращивать, хвосты тоже нужны. Я-то думал биджу — это всё легенды или метафоры к какому-то стихийному бедствию. Ошибся. А сказка-то страшной оказалась. — Осторожно! — возглас медика подтвердил предположение. — Не тащи, там могут быть сплошные переломы. Таджима-сама! — Всех выживших — в клан, к ирьенинам и под охрану. По крайней мере, пока, — на принятие решения не потребовалось много времени. — Вызвать сюда людей, пусть проверят всё. Ценное описать и запечатать. Осаму-сан, тут командование на тебе. — Однохвостый, — вздохнул Акума. — Песчаники как-то смогли направить его сюда. Интересоваться, когда он стал таким знатоком биджу, никто не начал. Да и какая, в сущности, разница, сколько там хвостов, останавливать их обладателя всё равно надо. Проглотил рвущиеся маты. Это ведь как ядерное оружие использовать! А самое неприятное, под удар попал издавна проживающий здесь клан. Если верить семейным летописям, с помощью мангекё можно контролировать биджу. Но если выбьют всех соседей, нас просто задавят числом. — Оповестить все отряды, — отогнал мысль, что на биджу могли наткнуться дети. Их нужно скорее найти. *** Мадара погладил вьющуюся у ног Анзу по мягкой спинке. Кошечка довольно мурлыкнула и вновь убежала на разведку. Поблизости никого не было, кажется, песчаники действительно отступили. Дробный стук, будто ливень обрушился на крышу, заставил вздрогнуть и обернуться. — Изуна? — со своего места Мадара видел лишь странно напряженную спину младшего брата. Ответа не последовало. Чувствуя, как внутри все холодеет, мальчик поспешил к нему. Тот медленно обернулся навстречу. — Что слу… Ками-сама! — додзюцу вспыхнуло само собой. Одновременно с этим пришло облегчение. Теперь отчетливо было ясно: ни один сенбон не пробил пластину доспеха. Изуна с растерянным видом стоял над изломанной марионеткой, а его грудь топорщилась металлическими иглами. — Осторожно отпрыгивай ко мне, — говорить спокойно удалось с трудом, голос всё норовил дрогнуть. — Что ты трогал? — сдержаться и не начать трясти приземлившегося рядом брата оказалось тяжело. — Ничего, — тихо ответил Изуна, — оно само сработало. Порадовавшись, что на руках толстые перчатки, Мадара осторожно начал вытаскивать иглы. — Стой спокойно, ещё не хватало, чтобы ты поцарапался! Изуна, порывавшийся лучше рассмотреть, в какого ёжика превратился, после этих слов всё же перестал вертеться. Наконец Мадара извлёк из доспехов последний сенбон. В руке уже собрался внушительный пучок металлических игл. Убедившись, что нигде не остался сломанный кончик, мальчик прикрыл глаза, усилием воли заставляя себя расслабиться, погасить шаринган. — Обошлось, — он осторожно принялся запаковывать сенбоны. — О чём ты думал, подходя к той кукле… Изуна на этот риторический вопрос лишь виновато потупился. Мадара вздохнул: понятно же, братишке просто стало любопытно, а марионетка лежала почти разломанной. Кто ж думал, что она и без кукольника столь опасна. Повезло, что Изуна стоял так близко, сенбоны не успели разлететься и все попали в защищенную грудь. — Что с куклой? — спросил брат. — Возьмём с собой? — Оставим тут, потом покажем место взрослым, мало ли какие там ещё могут быть сюрпризы! — Такая заинтересованность не понравилась, появилось подозрение, что Изуна опять полезет к марионетке. — Нам нужно идти к месту сбора. Не укрывшееся от внимания легкое недовольство братца заставляло тревожно поглядывать по сторонам. Мысль, что сам он когда-то был таким же, вызывала сочувствие к наставникам. — Папа? — Изуна неожиданно встрепенулся. — Я чувствую его чакру! *** Запах палёной плоти залепил нос. Сдержать подкативший к горлу ком оказалось не так-то просто. Фыркающий Каге, израсходовав почти всю чакру, вернулся в свой мир. Расставленная им ловушка сработала как надо. Хикаку медленно выдохнул. Самым сложным вышло ждать момента, когда противники оказались в нужном месте, и молиться всем ками разом, чтобы под удар не попала она. — Хикаку?! Интонации в голосе прозвучали такие, что Учиха не рискнул бы сходу их перечислить. Но, кажется, ему были скорее рады, чем нет. Повернувшись к куноичи, он почувствовал, как заготовленный насмешливый ответ в духе Мадары вылетел из головы, а губы пересохли. От невозмутимости, делающей Сенджу похожей на статую, не осталось и следа. Челка растрепалась, сложная прическа хоть и пережила бой, но темные волосы выбились отдельными прядями. Сбившееся дыхание, широко распахнутые глаза, чуть приоткрытые губы. Теперь пересохло и в горле. Справиться со странной реакцией тела удалось спустя пару секунд, показавшихся вечностью. Пришлось поспешно сосредоточиться на мазке крови на щеке. — У тебя ведь было одно томоэ! — поняв, что не так, Тока быстро отвела взгляд. Вид у куноичи стал смущенный. Хикаку прикусил губу, сдерживая смешок: всмотреться в шаринган, а потом начать опасаться иллюзий. Глаза ещё немного пощипывало, да и отток чакры увеличился. — А, значит, сам факт моего присутствия вопросов не вызывает? — додзюцу он все же погасил, чтобы не нервировать собеседницу. Тем более, уже успел сохранить в памяти красивый образ. Проигнорировав вопрос, Тока выпрямилась, но сразу едва заметно поморщилась. Неестественность положения руки вызвала беспокойство. — Вывих плеча, — не выдать излишнюю заинтересованность оказалось нелегко. — Ребра хоть целы? — Целы, — после некоторых колебаний всё же призналась Тока. — Откуда ты вообще здесь взялся? — Полагаю, как и ты, разделился со своим отрядом, — в этом даже врать не пришлось. — Потом звуки боя услышал и твою чакру почувствовал. — А это тогда откуда? — куноичи кивнула на остатки ловушки, поморщившись явно и от запаха, и от боли. — Я решил, что если вступлю в бой открыто, только сделаю хуже. У нас же ни договоренностей никаких, ни стратегий не было. Не будешь дергаться, если я подойду? — мысль, что девочка не так поймёт, была неприятной. — Самостоятельно вывих вправлять проблематично. — Учиха, по голове тебя вроде не били, — Сенджу постаралась добавить в голос ядовитых ноток, но прозвучало неубедительно, больше попыткой спрятать страх. — Тока-чан, ну в самом деле, — Хикаку медленно шагнул вперед, демонстративно держа руки на виду. — Не подходи! — ток чакры куноичи начал меняться. Почему-то такая вполне логичная реакция была неприятна. — Тока-чан, — Хикаку остановился, — я не причиню тебе вреда. Неужели по-прежнему не доверяешь? Считаешь наши встречи частью коварного плана? Сенджу явно колебалась. Устала, и сильно, но и довериться страшно, эти чувства Учиха видел ясно и только вздохнул. Глупо было надеяться, что редкие встречи на реке так просто перекроют поколения вражды. Тем более, они оба на боевом задании. — Ну, подумай сама, — оставалось лишь продолжить увещевать, — уже поздно, твой отряд неизвестно где, а если не вправить вывих, потом будут проблемы. Мои родичи тоже далеко. А вдвоем безопаснее. Тока вздохнула, села и потянулась к креплениям доспехов. Сочтя это согласием, Хикаку осторожно приблизился и помог снять амуницию. — Нужно обезболить. — Я и так смогу убрать спазм мышц. Дай немного времени. — Дыхание куноичи стало спокойным и ровным, ток чакры слегка изменился. Сенджу осторожно прошлась пальцами по плечу. — Готово. — Ложись, — Хикаку скинул с ноги сандалию. Тока без уточнения улеглась на спину. Стараясь не провоцировать, Учиха упёрся пяткой в её подмышку и потянул за пострадавшую руку, вытягивая по оси*. Пациентка зашипела сквозь зубы, но сопротивляться не стала. Наконец раздался щелчок. — Тебе бы в допросчики, — выдохнула Сенджу, садясь. — Не дёргайся, нужно зафиксировать руку! — Бинты удачно лежали так, что сразу попались под пальцы. — И как я должна буду это объяснить? — ворчливо поинтересовалась Тока, но попыток остановить его не сделала. — Ты же сенсор, — довольный небольшой победой Хикаку помог вернуть на место доспехи. — В крайнем случае снимешь повязку перед встречей со своими. Идем, надо найти подходящее для ночлега место. *Описывается метод Гиппократа. Как самый выполнимый в их ситуации. *** — Десять — это минимум! — припечатала старейшина Цукико. — У нас будут чужие шиноби, а вы предлагаете приставить к ним меньшее количество охранников? Я не собираюсь рисковать подчинёнными и допускать чужаков в свои владения. Так что выносим всё в отдельный дом. —Да они после биджу не факт, что пошевелиться смогут самостоятельно, — возразил старейшина Кейтаро. — А ты хочешь оторвать от миссий и охраны селения столько людей! — Вот именно, что те шиноби после биджу будут, — покладисто согласилась женщина. — Их охранникам быть ещё и сиделками, нужны терпеливые и спокойные. К ним же пару нормальных ирьенинов с учениками, чтобы лечением занимались. Мидори прикусила губу, сдерживая смешок: Цукико-доно в своём репертуаре. — Тогда понятно, — яда в голосе старейшины Кейтаро было больше, чем на оружии песчаников. — Эти “сиделки” ещё и будут следить, чтобы от такого лечения никто не сбежал. — Значит, с этим решили, — Мидори поспешила закрыть вопрос, пока не начались новые споры. В такие моменты девушка искренне радовалась, что не родилась мальчиком. И сочувствовала брату. — Осталось ещё два вопроса. Старейшины переглянулись, явно всё для себя решив. — Приказ будет передан разведке, — озвучил общее мнение Юудей, — а уж они донесут весть до представителей других кланов. А вот последний пункт, — он покачал головой. — На бегство многие не согласятся. Придётся объявлять общее собрание и показывать последствия атаки биджу. После этих слов повисла тишина. Чуть смявшееся письмо лежало в центре комнаты, а принёсший его ворон продемонстрировал красочные иллюзии. Мидори подавила желание обхватить себя за плечи. Дома можно будет отстроить, а вот погибших не вернёшь. Недоумение вызывало лишь единственное требование к тем, кто должен был вступить в бой с биджу. С каких пор брат стал верить в сказки… — Кто-нибудь составит мне компанию? — разорвал тишину старейшина Кейтаро. — А то с бешеными тануки сражаться как-то не приходилось. Нужно хоть примерный план придумать. — Так значит, это не легенда? — тихо спросила Мидори, испытывая противоречивые чувства. — Мангекё. — У каждой сказки есть основание, Мидори-химе, — скупо улыбнулся Кейтаро. — Прослежу, чтобы ты не развалился в процессе, — кивнула старейшина Юми. — Интересно, сколько нас в итоге наберётся, — в её голосе появились мечтательные нотки. — Что? Мидори мысленно обругала себя последними словами. Не удержала невозмутимое выражение лица. — Полагаю, химе осознала, — протянул старейшина Юудей, — какие мы с ней, оказывается, безобидные создания. И как только тут оказались? — Он с деланной тоской покачал головой. *** Изображавший воротник Торио приподнял голову, обтёрся об мою щеку, насмешливо мурлыкнул в ухо и вновь замер. — И я чувствую их, — потрепал кота по загривку. Искренне порадовался решению прочесать местность лишь в паре с призывом. То, что удалось почувствовать, было довольно подозрительно. Ощущение чакры ученика и ещё кого-то. Опознать второго человека не получалось, то ли хорошо прятался, то ли сильно пострадал. Но в том, что этот кто-то — не Учиха, сомнений почти не было. Неоткуда тут сородичу взяться: наша группа и собравшиеся сокомандники Хикаку в другой стороне. А до соседних отрядов — изрядное расстояние. Осторожно приблизившись к укрытию у корней дерева, прислушался. — Ну, хочешь, расскажу что-нибудь из легенд, — голос ученика узнал сразу. — Я их читала, — девочка осеклась, но всё же продолжила. — Одна из групп захватила свиток с ними вместо необходимой информации. Ещё осенью. От такой новости прикусил губу, чтобы сдержать смешок. Вот тебе и “не уйдёт дальше клана”. Если в их подлинность поверили, пора самому себе присвоить звание почётного фальсификатора. — Почему твои глаза преобразились? — от вопроса юной Сенджу резко стало не смешно. Эволюция просто так не идёт. — А ты как думаешь? — в тоне Хикаку скользнули игривые нотки. Не выдержал, прижался лбом к шершавой коре. А ведь надеялся, что будет годик-другой спокойной жизни! Ещё немного сместился, чтобы увидеть ребят. Покачал головой. Картина была милой, да только с учётом монов им бы пытаться друг друга убить, а не обнимать. — У нас говорят, что шаринган требует крови, — голос девочки прозвучал так тихо, что слова с трудом удалось разобрать. Ответ ученика расслышать не вышло, но вот то, что девчонка начала стремительно краснеть, видно было отчетливо. Помассировал переносицу, чувствуя, как начинается мигрень. Только местного варианта Ромео и Джульетты мне не хватало. Когда и как Хикаку успел, непонятно, но в том, что дело кончится скверно, если пустить его на самотёк, сомнений не было. Уже наслушался при дворе местных романтических историй. Как-то не хотелось, чтобы ученик с дамой сердца совершили двойное самоубийство в надежде в следующей жизни быть вместе. И ведь такой исход ещё можно было считать для клана удачным. Когти Торио отчетливо кольнули сквозь одежду. От неожиданности вздохнул чуть громче, чем следовало. Под корнями сразу воцарилась настороженная тишина. — Хикаку-кун, я всё понимаю, но будь добр пока не переходить грань, после которой только жениться. Из “норки” раздался сдавленный писк. — Хотя бы дождитесь официальных переговоров. — Чуть сместился так, чтобы обозначить присутствие. — А сейчас разберём ваши ошибки при подготовке убежища! — Надеюсь, своё отношение к происходящему я обозначил достаточно четко, а потом можно будет поговорить с учеником в более спокойной обстановке. *** Тобирама с недоумением осмотрел кабинет отца, пытаясь вспомнить, зачем вообще сюда пришел. Точно ведь была какая-то цель. Подобные провалы в памяти мальчик за собой раньше не замечал, но это пугающе напоминало не очень умелую закладку. Стало страшно, что однажды он может, сам того не ведая, подсыпать в еду яд. Очнётся утром над мертвыми телами братьев или, что ещё серьёзнее, подставит под удар весь клан. Сын главы легко пройдёт туда, куда многим нет доступа. Задавив панику, Тобирама внимательно осмотрел кабинет в поисках несоответствия. Вот только ничего подозрительного на глаза не попалось. Стол отца на месте, бумаги, свитки и тубусы вроде как не поменяли положение. Мальчик постарался почувствовать что-нибудь подозрительное, но тщетно. Если он под действием гендзюцу установил какую-то ловушку, она явно не на чакре. Подойдя ближе к столу, Тобирама принялся рассматривать разложенные на нем бумаги, осторожно сдвигая и возвращая на место. Подобное не должно было вызвать вопросов. Очередной листочек, лежащий чуть обособленно, привлёк внимание. От одного взгляда на картинку задрожали пальцы. Он сам, изображенный в боевой стойке и с оружием. Но почему-то с кошачьими ушками и пушистым хвостом. Это убивало всю серьёзность момента, делало не грозным, а забавным. Этаким котёнком, которого только тискать и гладить, умиляясь попыткам сопротивления. А в голове промелькнул смутный образ кого-то сильного, опасного, но рождающего не столько страх, сколько любопытство. Так вот какую ассоциацию он вызывал у того художника! Шиноби или какой-то дух? Ответа на этот вопрос не нашлось. Только рука определённо была та же, что и на других рисунках, хранимых у отца. Все пути шли к реке. Туда же он ходил, пытаясь выследить брата. Так близко к Учиха. От одной мысли, что художником может быть кто-то из красноглазых, к щекам прилила кровь. Мальчик с трудом вернул лицу нормальный цвет. Медлить было нельзя. Тобирама быстро спрятал рисунок в потайной кармашек, решительно развернулся и направился на поиски отца. Пора было ему всё рассказать. Выбежав во двор, мальчик остановился, будто на стену налетел. Шиноби, которого никак не могло быть в поселении, неспешно шел в компании Широ-сана. В следующую секунду на плечах сомкнулись чужие руки. — Брат, ну я же говорил! Говорил! — Хаширама тискал его, как игрушку. От растерянности Тобирама почти не делал попыток высвободиться. — Мики-сан вернулся час назад! — А почему я его совсем не чувствую? — облегчение и радость не помешали задать интересующий вопрос. — Ну, так чакру заблокировали, на всякий случай, — брат пожал плечами. — Пока наши менталисты будут искать то, чего нет. Подобная уверенность царапнула, точно Учихи лично отчитывались брату, что и с кем собираются делать. Спрятанный под одеждой рисунок жег, как огонь. Тобирама медленно выдохнул. Определённо стоит рассказать отцу и об этом. И проследить за Хаширамой уже вдвоём.