Ты мне вообще не нравишься

Единственным верным решением в данной ситуации было сообщить кому следует. Почему-то это ощущалось, как самое адекватное и правильное, что он мог сделать, но после, немного подумав, ангел понял, что смысла в этом не было никакого. Он просто представил, что могло произойти, сообщи он, допустим, Гавриилу. Ну, ангелы бы пожали плечами и вынудили его самого разбираться со всей проблемой — это в лучшем случае. Азирафаэль не припоминал, когда в принципе имел проблемы на заданиях, но также был уверен, что его с чистой совестью пошлют. Опять-таки, это при самом лучшем раскладе событий. Скорее всего, именно так бы и произошло, однако было одно большое и невероятно страшное «НО». Азирафаэль столкнулся не просто с демоном. Азирафаэль столкнулся с падшим ангелом — из тех, что когда-то попытались совершить переворот, а в итоге известно, чем все закончилось. И он не просто встретил демона, а не заметил — и даже это не самое плохое. То, что Азирафаэля по-настоящему пугало, была связь с демоном. Он накручивал себя и преувеличивал значимость проблемы, с каждой новой мыслью приходя к выводу, что все очень-очень хреново, потому что характер их связи довел бы Гавриила до инфаркта, а у ангелов такая функция изначально предусмотрена не была. Архангел сперва упал бы без сознания, а очнувшись, оторвал бы ему крылья, громко матерясь. Собственноручно. Проанализировав события последних нескольких дней, Азирафаэль понял, что у них была самая настоящая интрижка. Они флиртовали, много раз целовались и однажды почти совокупились. К этому добавлялся тот факт, что демон был в мужском теле, как и ангел, но этот момент было решено опустить, потому что, в первую очередь, они не были людьми. Богу в принципе не особо было дело до ориентации и пола, насколько помнил Азирафаэль, но вряд ли господь обрадуется, узнав, чем ангел и демон занимались, пока их братья были слепо заняты своими делами. Азирафаэль давно перестал быть безгрешным. Он насчитывал у себя столько порочных моментов, но вот это все — край. Впереди лишь испепеление в ничто или вечные муки в пустоте. Больше всего пугала пустота. Там, наверняка, холодно, темно и ужасно одиноко. Он слишком привык к людям, к их миру, вкусной еде; даже кабельное подключил. Правда, не пользовался. Аштарот не представилась своим настоящим именем, а Азирафаэль не рискнул узнавать. Лезть в драку он тоже не решился и позорно сбежал, ненавидя и себя, и подлого демона. Во рту все еще был вкус его поцелуев, и влажные губы горели огнем. Демон ни слова не сказал, что было даже хорошо. Азирафаэль не хотел обсуждать это ни с кем, кроме своих тараканов. Тараканы беспощадно жрали его мозг до рассвета и еще немного после. Азирафаэль давно изучил потолок своей комнатушки, когда терзался сомнениями из-за нянюшки, но этой ночью был особенно любопытен до него из-за того, что поддался. Демону после всего этого не будет ровным счетом ничего. Демону даже медаль выдадут за совращение ангела с последующим унижением. Ангел же ощущал себя ничтожным и бесконечно глупым. Демону стало смешно. Азирафаэлю было тошно. За размышлениями в кудрявую светлую голову пришла мысль, что демону, вероятно, было еще и противно. Он раскрыл себя невероятно быстро, хотя мог вдоволь наиграться. Как минимум, демон мог для начала раскрыть пол своего тела, и Азирафаэль бы потратил пару дней на очередные сомнения. После ангел мог и сдаться, потому что конкретно это его испугало меньше всего. Вероятно, конечно, что наличие члена казалось меньшим из зол лишь на общем их фоне, но Азирафаэль чувствовал так. Думая, сдался бы он няне-мужчине, Азирафаэль опоздал на завтрак. Он помнил, каково это — когда чужое возбуждение горячо упирается в живот. От этого свое собственное словно увеличивалось в штанах, давило почти болезненно, а сейчас было так не к месту. Ангел прикрыл глаза, судорожно выдыхая. Нянюшка стала казаться еще более обжигающей. За завтраком Аштарот широко улыбнулась ему. Азирафаэль скривился, на что няня тихонько рассмеялась. — Чего не поделили? — спросил Уильям. — Яблочко, — почти пропел демон. — У нас этих яблок, — повар почесал затылок. — Во! Яблочный пирог приготовлю! От упоминания пирога во рту скопилась слюна. Господь, насколько он безнадежен? А демон все поглядывал. Азирафаэлю физически стало не по себе: по ухмылке было видно, какого именно характера его тягучий взгляд, и ангел был готов сбежать прямо сейчас, забыв про еду, но он быстро вспомнил, что однажды уже бежал. Позориться вновь не хотелось, а вот показать гордость и полный (несуществующий) пофигизм — очень даже. Азирафаэль выпрямился и сделал вид, что у него все великолепно. Уильям вышел в сад так не вовремя. Они остались вдвоем, что не сулило ничего хорошего. Сам факт нахождения рядом с ним отравлял воздух. — Как спалось? — низко спросил демон, сейчас его бархатный голос больше напоминал мужской. Он перестал притворяться, и Азирафаэль словно мгновенно протрезвел. — Прекрасно! — Азирафаэль вдобавок улыбнулся. Завтрак, к слову, тоже был хорош, и стоило находиться здесь хотя бы ради него. — Врешь, — прошипела нянюшка, — я всю ночь слышал, как ты вошкаешься. Еще и бил что-то. Азирафаэль как-то позабыл, что садовник с нянюшкой — соседи. — Я подушку взбивал. Люблю, когда она мягкая. Демон часто закивал. Не поверил. Ну и хрен с ним! Хозяева неожиданно остались в гостях до обеда. С утра дом пустовал, ведь никто не носился по комнатам. Горничные молчаливо пробегались по дому, приводя все в порядок, Уильям неторопливо готовился к обеду, Фрэнсис дремал. Садовник и без того не часто старался работать, предпочитая наблюдать за чудесами природы, юным хозяином и одной особой. Теперь, пожалуй, следить за Адамом придется активнее, потому что отныне его нежная душа в опасности. Если так посудить, душа мальчика и так была не в лучших руках. Его воспитывал демон, влиял всякими гнусными способами, однако Адам не особо и менялся. Он был абсолютно обычным, как любой мальчишка, совсем не избалованным, хотя здесь мог затаиться грешок. Он дарил цветы няне и просил ее помириться с садовником. Да в нем светлого было больше, чем во многих ангелах. И чем, в таком случае, демон занимался все это время? — Демон, — тихо позвал Азирафаэль. — Кроули. Меня зовут Кроули, — наконец-то представился демон. Азирафаэль попытался вспомнить кого-то с таким именем, но тщетно. — А тебя как зовут? — Азирафаэль! — гордо ответил ангел. Кроули прыснул. — О, больно нужно мне твое одобрение! — Нет, просто я не думал, что твое имя настолько… Ох, — демон вновь захихикал, не имея возможности подобрать слова. — Так что ты хотел, Азирафаэль? Кроули произнес его имя, растягивая звуки на конце. Звучало как-то эротично, либо же Азирафаэль окончательно поехал крышей. Он мотнул головой, не пуская красочные образы в свой разум. Образы были интересные, сладкие. Он был готов признаться, что голос Кроули ему нравился. Демон словно видел это: вновь плотоядно ухмыльнулся. — Что ты здесь делаешь? — спросил Азирафаэль, с трудом поборов реакцию души и тела. — Чай пью, — наивно ответил демон. Азирафаэль не выдержал. — О, серьезно? Кроули отсалютовал ему чашечкой и сделал хороший глоток, но в итоге все-таки ответил. — Вообще-то это профессиональная тайна, и я не обязан распространяться. И я особенно ничего не должен тому, кто не смог довести дело до конца вчера и бросил меня. Неприятно, знаешь ли, оставаться один на один с собственным возбуждением! Мог и постараться! — Радуйся, что вообще цел остался! — Налюбовался я на твои сверкающие пятки. Спасибо! Внутри все неприятно стянуло. Демон продолжал забавляться, словно произошло что-то обычное. Вполне нормально, что демон и ангел предаются страсти под деревом, где их могут увидеть. Нормально же? Или так же было в порядке вещей, как демон терся об ангела, лизал губы, стискивая бока своими крепкими длинными ногами и такими прекрасными коленками? Да каждый день такое происходит! — Не понимаю, зачем ты вообще это устроил. — Азирафаэль перестал контролировать слова и свой собственный рот. — Что именно? Искусил или раскрылся? — Да все сразу! Кроули пожал плечами, подлил себе, и заодно Азирафаэлю, еще чаю. Ангел засмотрелся на его запястья, которые совершенно точно нельзя было назвать тонкими, но так хотелось. Они были худые — что уж сравнивать с запястьями Азирафаэля! — но такие аккуратные: косточки торчали, туго обтянутые карамельной кожей. Азирафаэль облизнулся против воли. — Я не такой ублюдок, как ты думаешь, — сказал демон, — я выполнял свою работу, а заодно решил немного развлечься. Кто ж знал, что ты такой зануда? Занудой его еще ни разу не называли. Даже стало немного обидно. Кроули аккуратно пил чай, стараясь не смазать помаду. Азирафаэль как-то задумался, не лень ли нянюшке каждый раз краситься и поправлять макияж на протяжении всего дня. Помада быстро размазывалась, стоило им начать целоваться. В конце изрядно накрашенные губы покрывал тихий хаос, и было сразу ясно, чем их хозяйка занималась. Но Кроули шла помада, будто он был рожден с ней на губах. Размазанная помада и растрепанная прическа шли еще больше. — Я не мог позволить совершить тебе такую глупость в неведении, — Кроули продолжил, постепенно возвращая свой голос. — Ты бы с ума сошел, узнай, с кем потрахался. Повесился бы, написал рапорт, восстановился и опять повесился. А папочка не любит таких мальчиков, так ведь? Ты ведь не хочешь обидеть папочку самоубийством, пусть оно и будет ритуальным очищением души. Азирафаэль хотел было возразить, но действительно не знал, как бы поступил в таком случае. Скорее всего, произошло бы что-то ужасное, — тут он был в какой-то степени… благодарен? Кроули прервался очень вовремя, но лучше бы вовсе не лез. — А что ты тут забыл, позволь спросить, — ангелу не хватало информации. Кроули обходил момент с тем, какого хрена он тут забыл. — И я расправлял защиту. — Ох, защита! Я ее даже не заметил. В доме она почти не чувствуется. Азирафаэль напрягся. Он прикрыл глаза, обшаривая вокруг эфирным телом. Все было на месте и по всем правилам. — Не понимаю. Кроули тихо цокнул, перекинул ногу с ноги, вновь привлекая внимание, но в этот раз Азирафаэль был занят. — Ты же на мелкого ставил? — Да. — А кто тебе сказал, что я тут за ним? Кроули поднял бровь, скривил алые губы. Где-то в подсобке послышался шум, а значит, разговор следовало прервать, но сейчас вопросов стало только больше, чем было до этого. Азирафаэль выяснил лишь имя демона и то, что Кроули любил уходить от темы, скакать, выруливая на абсолютное непотребство. — Ты пришел за мной? — почему-то это казалось логичным, но демон рассмеялся. — За тобой? Кому ты нужен? Азирафаэлю это не нравилось. Ему было бы спокойнее, если бы демон пришел совращать его, и это при условии, что Кроули неплохо справлялся. Демон пришел не к Адаму и не к нему, а тогда оставалось не так много людей, но Аштарот должна была взаимодействовать с тем, кого нужно было соблазнить, а Азирафаэль не мог вспомнить, с кем нянюшка общалась достаточно долго. Ангел прислушался к стуку в кладовке. — Мимо, — сразу ответил Кроули. Он никак не мог вспомнить! Аштарот удивительно часто общалась с Мэри, но та появилась позже нянюшки. С миссис Янг няня почти не контактировала, как и с мистером Янгом. Повар мимо, садовник — тоже. Чаще всего Аштарот была рядом с Адамом и Франциском. Вряд ли Ад послал демона, чтобы свести с дорожки собаку Пирата. — Сдаюсь. — Азирафаэль поднял руки. Нет, правда. — Просто наблюдай. Азирафаэль настроился на соперничество. Он был готов рвать и метать, чтобы выбить Адама из грязных рук, но, кажется, ему не придется этим заниматься. Потому Аштарот и не трогала Адама слишком активно — это не ее работа, а из-за этого Адам и был милым мальком, ведь его не коснулся демон. Но вокруг все казалось нормальным, за исключением того, что ангел и демон столь долго проживали в одном доме. А ангел и демон еще лобзались. Несколько раз. Почти переспали. Какой кошмар! Если бы Азирафаэль знал, с какой целью Кроули стал Аштарот, он смог бы как-то исправить все, что тот успел натворить. Проблема заключалась в том, что ему нечего было исправлять: Янги жили так же и до появления няни. Вроде как. Азирафаэль не знал, как они жили, потому что и сам появился недавно. Но ему казалось, что все в порядке, потому что Адам смеялся, а Уильям готовился к пирогу. — Ты все еще слепой, — решил Кроули. — И ужасный. Неожиданно длинная рука Кроули вытянулась, и тонкие пальцы коснулись щеки ангела, как и прежде, возвращая его лицо. Демон нежно улыбнулся, как будто был той самой Аштарот, от которой Франциск был без ума. Азирафаэль же держался, отгоняя от себя эти мысли внутри себя и откидывая руку в действительности. Ангел вернул себе кривую улыбку за несколько секунд до того, как в дверях появился Уильям. — Помирились? — спросил повар. — Мы и не ругались, — проворковала нянюшка. — С такой как вы, мисс Аштарот, грех ссориться! — Уильям хохотнул, ставя на стол огромный мешок с яблоками. «С такой вообще нельзя связываться!»