Ты мне вообще не нравишься

Азирафаэль всегда был предельно внимателен. В его ангельскую сущность входил навык ожидания, вслед за ним появилась и наблюдательность, с которой он, кажется, неожиданно повздорил. Ангел смотрел, но ни черта не видел вокруг, это огорчало и немного пугало. Сперва он не заметил демона под носом, а после этот же самый демон, некогда соблазнивший и нагло обманувший, приказал ждать. Демон ему что-то там приказал! Где-то что-то сломалось, либо же Азирафаэль крупно согрешил, раз Вселенная решила над ним так мерзко надругаться. О, ангел почти слышал тихий смех у уха — с ума сходил, или… — Кро… Мисс Аштарот! Кроули умел появляться совсем бесшумно. Азирафаэль не в первый раз так дергался, ощущая затылком чужое горячее дыхание. Демон любил игры, но Азирафаэль попросту не знал правил. — Пора бы привыкнуть, — лениво протянул Кроули. Рядом сновала прислуга, и демон изображал няню, говоря высоким голосом. Им помахала Мэри, а после тихо хихикнула в кулак. Азирафаэлю лишние глаза и уши в их ситуации были ни к чему, потому он нежно взял нянюшку под локоть и вывел в сад. — О, опять под яблоню уведешь? — игриво спросил Кроули. Он вышел из образа и начал низко хрипеть. — Только чтобы закопать тебя там! — так же любезно ответил ангел. Они действительно пошли под яблоню, потому что там всегда было тихо. До нее редко кто доходил, не желая топать так далеко. Азирафаэль там и отсиживался, как и нянюшка с Адамом. Как бы ни звучало, но это… их место? У него было «их» место с демоном — чем дальше, тем веселее. Утро выдалось спокойное. Взрослые Янги быстро разбежались по своим делам, а младший приболел, поэтому до сих пор спал. Близился полдень, и Азирафаэль начинал беспокоиться, но Аштарот заверила, что это обычная простуда. Кроули он как-то не особо верил, но о ребенке нянюшка заботилась как о родном, посему об этой проблеме можно было не волноваться. Но заговорщический тон демона наталкивал на мысль, что кого-то опять хотят нагло облапошить. — Я, в первую очередь, человек деловой, — начал демон. Кроули поправил юбку, зацепившуюся за какую-то траву, тихо ругнулся. Азирафаэлю это показалось забавным, поэтому он помог хилым стебелькам, чтобы демон дольше мучился. Обычно Азирафаэль не позволял себе баловаться чудесами, но так хотелось сделать какую-нибудь пакость. Расправившись с юбкой, Кроули поднял голову, закатывая глаза. — Серьезно? — Не понимаю, о чем ты! Детский сад затянул свои игры, но Кроули почти сразу продолжил: — В общем, я так понял, что тебе не по нраву наше соседство. — О, это еще мягко сказано! Меня тошнит от того, что ты рядом стоишь. Кроули тихо хмыкнул. За спиной Азирафаэля росла многострадальная яблоня, и демон сделал большой шаг вперед, прижимая его спиной к дереву. Запахло мускусом, и голова закружилась. Обычно Азирафаэля реально тошнило рядом с демонами, но Кроули он немного соврал: у ангела тряслись колени и губы, когда Кроули оказывался настолько близко, но потом, когда приходило осознание печальной действительности, его начинало мутить. Правильнее было сказать, что Азирафаэлю нравилась Аштарот, а вот Кроули с его грязной сущностью хотелось превратить в кучку пепла. — А раньше что-то не тошнило. Вот ведь незадача! — Кроули уместил ладони на его плечах, повел вниз, за что тут же получил хлесткую пощечину. — В следующий раз чем потяжелее прилетит! — предупредил ангел. — А то и голову тебе взорву! И все, что между ног болтается! Азирафаэль совсем не умел угрожать, но очень старался. Кроули приложил ладонь к щеке и посмотрел будто бы обиженно. Азирафаэлю показалось даже, что он переборщил, но затем демон раскатисто рассмеялся. — Понял! Руки держу при себе! Какой ты нудный… — он поправил чуть растрепавшиеся волосы — ангел ударил знатно. — Давай о работе. У меня к тебе деловое предложение. Азирафаэль опешил. У демона было деловое предложение? К нему? Что такое должно было произойти, чтобы он, Ангел Господень, пал столь низко? Его всю жизнь учили, что демоны — падшие отродья, на которых и смотреть-то не стоит. Они мерзкие, тупые и бесконечно грязные во всех смыслах, они пошлые и грубые, агрессивные и, что неудивительно, несущие хаос и смерть. Какие дела у него могли быть с приспешником тьмы? Конечно, Кроули не совсем уж напоминал тот собирательный образ демона, но некоторые черты ему точно принадлежали. По крайней мере, Кроули внес немало хаоса в его жизнь — тут не поспоришь. — У тебя сейчас глаза от злости вытекут, — Кроули качнул головой и почти коснулся чужого плеча, но вовремя отдернул руку. — Да как ты смеешь?.. — Смею. Еще как, — демон лучезарно улыбнулся, переступил с ноги на ногу и откинул голову, глядя на поспевшие яблоки. — Давай так. У нас с тобой есть определенные обязанности, которые необходимо выполнять. Конечно, мы можем начать маленькую войну, а то и большую, позвав своих, но — но! — я не особо хочу возиться со всем этим, потом еще бумажки писать. У меня куча дел, поэтому я просто предлагаю не лезть в работу друг друга. Я буду заниматься своим, ты — Адамом. Мы спокойно доработаем срок, напишем рапорт, где никаких других потусторонних существ не будет. Ты молодец, я молодец — мы молодцы! Договорив, Кроули сложил руки на груди, криво улыбаясь. Было видно, что ему не очень нравился его собственный план, но ангел был готов признаться, что именно так им и стоило поступить. Уходить от Янгов Азирафаэль не собирался, как и звать крылатую армию, хотя что-то из этого было бы истинно верным поступком. Однако, он никогда не бросал работу незаконченной, а еще боялся последствий произошедшего недавно инцидента, поэтому был рад, что они с Кроули смогли как-то сойтись на этом. Им действительно лучше сделать вид, что ничего не было, но иногда учитывать влияние ангельского или демонического, поправлять его в нужную сторону. Мозгом Азирафаэль понимал, что позволить демону вот так легко находиться рядом и сводить Адама с благого пути — ужасный поступок, но Аштарот не сильно влияла на мальчика, в отличие от того, как влияла на садовника. Ангел сам не придумал ни одного плана, который бы удовлетворил его полностью, а этот был адекватен и частично упрощал сложившееся недоразумение. — Ты так долго молчишь, — Кроули вырвал его из душных размышлений, но по-прежнему держал руки при себе. Уже хороший знак. — Неужели ангельскую команду вызываешь? — Я думаю, стоит ли мне верить какому-то вшивому демону, — ответил Азирафаэль. В этом правда были сложности. — О, ну вшивому конечно не стоит! Заразит еще твои прекрасные кудри, на шампунь разоришься, — Кроули закатил глаза, громко цокая. — Как вы вообще нормально живете, будучи настолько высокомерными? Папочка вас не учил, что гордыня — грех? Нет? Возможно, для тебя будет новостью, но…  — Демон еще будет учить меня, что грех? — Азирафаэль от неожиданности истерично рассмеялся. — Будет. — Что дальше? Крылышки друг другу начнем чистить? — А может и начнем, — Кроули повертел пальцем у самого носа, пока Азирафаэль пытался хоть немного успокоиться. — В общем, я тебе сказал все, что хотел. По-моему, ты и сам прекрасно понимаешь, что наша «вшивая», — он показал пальцами кавычки в безграничном возмущении, — не менее важна для человечества, так что можешь продолжать хвалить меня своими оскорблениями, а я, пожалуй, пойду и испорчу одного молодого человека. Кроули мило улыбнулся и развернулся на пятках, тихонько ускользая. Азирафаэль очнулся с опозданием. — Стой! Подожди! — ангел сорвался с места, словно крылья выпустил. — И не подумаю. — Нет, подожди! — Азирафаэль настиг его и развернул, хватая за плечо. — Значит, тебе можно руки распускать, а мне нет? — вежливо поинтересовался демон. — Я… Я разве руки распускал? Азирафаэль захлопал ресницами, Кроули долго смотрел на него, ожидая чего-то. Сегодня ангел был излишне заторможенный. — Прости, — очухавшись, он первым делом отпустил плечо Кроули, которое крепко сжимал и неосознанно поглаживал большим пальцем. — Я согласен. Давай решим все спокойно и доработаем без вмешательства. Я обещаю не звать братьев, если ты пообещаешь то же самое. — Я еще что-то обещать должен? — удивился Кроули. — По мне разве не видно, что я с теми олухами почти не контактирую? — Не знаю. — Азирафаэль пожал плечами. Он был вынужден признаться. — Я не помню, чтобы сам пересекался с демонами. То есть, конечно, было пару раз, но и то вскользь. Мы даже не общались. Теперь настала очередь Кроули хлопать глазками, но из-за очков лишь показались аккуратные бровки, и рот округлился. — Я с Небесами тоже редко общаюсь, так что насчет этого можешь быть спокоен. Кроули даже присвистнул, но закивал. У них оказалось удивительно много общего, чем могло бы быть. Больше, чем должно быть. Азирафаэль в последнюю очередь хотел иметь что-то общее с демоном, однако Кроули все меньше напоминал тот образ, что ангел построил у себя в голове. Даже странно.

***

Адам обожал слушать, как ему читают сказки. Из-за простуды нянюшка запретила ему выходить из дома, а нежданно начавшийся ливень был еще одной из причин сидеть в гостиной и пить какао. Мальчик занял место на диване, завернулся в одеяло и широко распахнул глаза, иногда тяжело кашляя. — Ты пьешь все лекарства? — спросил его Франциск, сидевший на том же диване. — Пьет, — ответила Аштарот. Нянюшка вышивала, полусидя в кресле. Ее аккуратные кудри, уложенные набок, несильно растрепались, а на ноги был накинут теплый плед. Азирафаэль заметил, что она часто мерзнет, в чем, возможно, и была причина носить столько слоев одежды. Вообще ангелу не было дело до количества одежды на каком-то там демоне, но он часто удивлялся, видя поверх шерстяного платья пиджак, а на улице — еще и пальто. — Не люблю лекарства. Они горькие! — Адам поежился. В ногах зашевелился Пират, который минут десять назад громко храпел. — Но тебе нужно выздороветь, — Франциск покачал головой. Не нравилось ему, что малыш болен. Сам он не знал, как переживаются болезни, потому что ангелы не болеют, но по виду Адама было все понятно. Это ему еще стало лучше. Азирафаэлю не всегда нравились настоящие сказки, поэтому он придумывал свои. В них все было хорошо, все были добрыми и помогали друг другу. Адам иногда возмущался неправдоподобности, потому что нянюшка читала ему ужасные произведения. В них обязательно кто-нибудь страдал, а то и умирал, и Адам верил таким сказкам. На истории Азирафаэля мальчик лишь закатывал глаза, а Аштарот хихикала, тихо комментируя. — Что тебе не нравится? — не выдержал Франциск. — Братец Кролик? Ты из какого века? — няня закачала головой. — Готовили печенье? О, какая прелесть! — Но Адам любит печенье! — возмутился Франциск. — А еще люблю драки! — Адам замахал кулаками у лица. Аштарот кивнула. Мол, вот, пожалуйста. Его сказки часто комментировали и критиковали — якобы, недостаточно реалистичные. Демон своими страшными историями был ближе к жизни, однако часто перегибал. Франциск как-то раз слушал эти сказки, поражаясь, откуда Кроули все это брал. Сказка про падение маленького сокола во время полета — до дрожи пугала. Демон много ужасного пережил, если уж слагал такие сказки. Адаму на удивление нравилось. Азирафаэль не желал таких сказок никому. Адам быстро уснул, уставший от болезни и долгих рассказов. Аштарот хотела отнести его в спальню, но Франциск предложил свою помощь, так как такой хрупкой женщине не подобает носить уже взрослых юношей. — Он у тебя так слюнтяем вырастет, — решил Кроули. — Ты обещал не лезть. — А я не лезу. Просто замечание со стороны. Они аккуратно уложили Адама в койку, накрыли теплым одеялом. Аштарот положила ладонь на его лоб, недовольно хмыкнула: горячий, но вчера было хуже. — У тебя мышление слишком узкое, — Кроули обернулся, выпрямляясь. — Мир не делится строго на черное и белое. Глупо воспитывать мелкого, применяя лишь ваши устаревшие методы. Азирафаэль это и сам прекрасно понимал, но не отходил от инструкций. Правила вносили порядок, не давали хаосу разрушить и без того хрупкий мир, на который так старательно действовали демоны и падшие. Работа Кроули — прекрасный тому пример. Стоило ангелу немного отойти от привычного плана, как все пошло по другой тропе: он в смятении, а юный Янг уже и сам сомневается в методах воспитания садовника. Да, садовник, в принципе, так себе воспитатель, однако, он в этом что-то да смыслил. Они спустились вниз, сели за свой любимый стол на кухне. Вечер вновь радовал тишиной, и Аштарот достала бутылочку травяного бальзама с градусом, добавила в свой горячий чай. Азирафаэль решил отказаться от таких добавок, просто наливая себе чай с сахаром. — Не думаешь ли ты, что мальчику стоит быть жидкой соплей? — спросила нянюшка. — Я думаю, что он должен быть достойным человеком. — Которого будут травить в школе! Да он ни слова обидчикам сказать не сможет, а потом сойдет с ума от травли: накопит дерьмо внутри и выплеснет каким-нибудь ужасным способом, — Кроули сделал хороший глоток, потом — второй, тихонько хлюпая. — Он слишком юн, чтобы знать, насколько ужасен мир! — А еще слишком умен, чтобы разобрать, где хорошо, а где — не очень. Ангел и это понимал. На его пути встречалось множество разных людей, большая часть из которых не была приспособлена к жизни. Они были напуганы, искали помощи друг у друга, взывали к Богу. Азирафаэлю таких людей было искренне жаль, но ничего он поделать не мог. И он прекрасно знал, что мир ужасен, вкладывал это в головы своих воспитанников, учил, как не уподобиться обидчикам. — По-твоему, лучше сразу говорить ему, что все вокруг плохо? — пораженно спросил ангел. — Лучше не ебать малому мозги про Братца Кролика, а научить реально смотреть на вещи. Нет, здорово, что ты прививаешь любовь к ближнему, но порой перебор. — Ты свои-то сказки слышал? — Они создают баланс! Азирафаэль хотел было спросить, что за баланс создают сказки про смерть совсем маленьких птенчиков, но подумал, что спорить с демоном — себе дороже. Из чашки Кроули так приятно пахло, и тот, заметив, как ангел поглядывает на его напиток, подлил немного бальзама и ему. — Расслабься! — демон откинулся назад, стянул очки, чтобы потереть глаза. Азирафаэль поглядывал на него, пряча взгляд за чашкой. — А не проще спрятать их проклятой магией? — спросил Азирафаэль. Кроули окинул его удивленным взглядом, не пряча змеиных глаз. Ядовитый цвет ему шел, и почему-то было сложно представить его с обычными глазами. — Не проще, — буркнул демон и надел очки обратно. — А не мешает? — Со временем привыкаешь, — Кроули подлил себе еще. Самого Азирафаэля повело и начало клонить в сон. — Ты же ходишь с этими ужасными зубами, — демон поморщился, помахал рукой у самого его носа. — Я не собираюсь обсуждать свой внешний вид с тобой, — ангел фыркнул. Кроули тихо рассмеялся. Внутри становилось тепло, а от этого — удивительно спокойно. Кроули тоже разморило: он легонько улыбался, молча поглаживая край чашки пальцами. Фарфор скрипел, раздражая слух, но при этом было так все равно. Азирафаэль поморгал, садясь прямо. Зубы действительно стали немного мешать, но убрать их он не решился, поскольку рядом все время кто-то находился. Ангел слышал Уильяма, который готовился ко сну, и слушал свое сердце, будучи не в силах признать, что рядом с демоном он чувствовал себя куда свободнее. Быть может, познакомься они много раньше и при других обстоятельствах, Азирафаэль уже сейчас смотрел бы на мир иначе, но случилось то, что случилось, и они сидели на кухне, постепенно пьянея. Азирафаэлю нравилось это состояние. Мозг мгновенно очищался, и жужжащий поток мыслей отпускал, даруя блаженную тишину. Ангел посмотрел на Кроули, а тот пялился в ответ. Он старался не думать о том, кто они и что было, но горькая реальность неприятно обрушилась на него, чуть душа. Азирафаэль нахмурился. Он не должен был находиться здесь сейчас, рассиживаясь с чаем и печеньками. Ему нужно было уйти, но тяжесть в конечностях придавила к стулу задницей и спиной — к стене, словно что-то стороннее действовало на него, не отпуская. — Расслабься, — повторил Кроули. Демон еле слышно шипел. Змей. Азирафаэль много читал про змей. Как-то раз к нему в руки попала удивительная энциклопедия именно на букву «З», и шестьдесят две страницы про змей пролетели так незаметно. Только он понимал, что змеи земные и библейские несколько отличались. Вряд ли какая-нибудь кобра умеет столь красиво сидеть, сложив ногу на ногу — у нее и ног нет. Очень вряд ли какая-нибудь мамба сможет спутать мысли одним глубоким влажным поцелуем. Это уже попахивало зоофилией… Он попытался расслабиться, отпустить странные сумасшедшие мысли. Уильям зашел и вышел дважды, молча выпил воды, искоса поглядывая на них. Азирафаэль замечал его оба раза, но и сам ни слова не сказал. Ангел отбросил все дерьмо, наслаждаясь теплом.

***

Пират нагло похитил инструменты садовника и куда-то утащил, закопав. Франциск пробежал половину сада, чтобы обнаружить свежую кучу земли, две раскопал, найдя под ней кости. Пес игриво махал хвостом, лежа в том месте, где еще позавчера Франциск увидел длинную черную змею со знакомым взором. Садовник тогда вздрогнул, охнув. Он еще ни разу не находил змей в саду, но ту конкретную, кажется, узнал. Тогда Азирафаэль сел на корточки и аккуратно коснулся переливающейся чешуи, гладко провел по ней пальцами, ощущая, как реагирует змея. Он не сразу понял, кто это, но отдернул руку, увидев, что змея внимательно смотрит на него. — Божечки! Змея зашипела, заползла на его руку, туго охватывая запястье, и заскользила под рукавом, продвигаясь глубже. — А кто обещал вести себя хорошо? — хрипло спросил ангел. Змея, конечно же, не ответила, а поползла дальше. Его лизнули в чувствительном местечке с внутренней стороны плеча. Маленькая головка показалась из-за рубашки, вылезая у шеи, вновь лизнула, но уже в щеку. — Кроули! Вид змеи как правило вызывает страх. Если бы Кроули увидела Мэри, она бы закричала на всю усадьбу. Как бы отреагировал Адам, неизвестно, Френсис мог бы тихо удалиться, чтобы вызвать надлежащую службу. Но Азирафаэль всегда тянул руки к любому живому существу, и дело было не только в том, что ему не может навредить яд. Он любил жизнь во всех ее проявлениях, и черная змея нисколько его не напугала. Под рубашкой было щекотно. Змея проскользнула в другой рукав, обласкав грудь, и вылезла на другую руку, так же извиваясь вокруг предплечья. Азирафаэль сперва хотел возмутиться, но после понял, что Кроули не трогал его в местах, где не стоило бы, а просто пощекотал, выползая обратно. В человека он тогда не превратился, и ангел было подумал, что играется с какой-то посторонней змеей, что было бы глупо, но, с другой стороны, смеяться от того, что по тебе ползет демон — не то, что стоит делать ангелу. Однако Азирафаэль смеялся, и это был совершенно точно Кроули. Отвращение прошло как-то слишком быстро. Они часто беседовали — просто беседовали, и Кроули все меньше напоминал противного демона. Он вел себя как настоящий человек, но куда более мудрый. Кроули многое видел, и человек от столь глубоких знаний наверняка бы сошел с ума. Но демон мудро взирал на мир, и порой учил Азирафаэля, что ангел не принимал никак. Наставления от падшего ангела — последнее, что ему сейчас было нужно. Он все не мог свыкнуться с самим фактом общения с демоном, а тут они уже спорили, активно обсуждали что-то, в чем-то даже соглашались. Найти того, с кем можно обсудить все на свете, — так ценно. Азирафаэль никогда не думал, что он будет просыпаться с мыслью о том, что совсем рядом есть кто-то, с кем он может затеять беседу, выпить вечером, а потом молчать, слушая тишину и свои глупые мысли. Глупые мысли одолевали все чаще, являясь так же неожиданно, как нянюшка Аштарот обернулась Змеем. Кроули ползал по его руке, иногда высовывая свой острый язычок. Он был холодный, и Азирафаэль отнес его к солнцу. Показалось, что змей улыбнулся. Немного позже прибежал Адам и с восторгом уставился на змею в руках садовника. — Это… Энтони, — вдруг сказал Франциск. Он поведал мальчику о том, кто такие змеи, почему к ним стоит относиться осторожно. — А Энтони ядовитый? — Нет, он хороший змей. — А можно потрогать? — Только осторожно. Азирафаэль нехотя отдал змея Адаму. Мальчик смотрел на него, гладил и часто хихикал. Ангелу показалось, что Кроули закатил глаза и фыркнул. — А где нянюшка? — спросил Франциск. Нет, вдруг все-таки не он? — Ушла по делам. Уже скоро должна вернуться. Азирафаэль вскинул брови. Кроули легко покинул тонкие пальцы, ускользая в руки садовника. Он обернул хвост вокруг его запястья, уместил морду на ладони. Адам расстроился, но погладил его с чужой руки. — Это твой? Мы можем его оставить? — Адам испуганно глазел. Ему нравилось все необычное, и он прекрасно понимал, что родители ему ни за что не разрешили бы завести змею, чего нельзя было сказать о садовнике. Нянюшке удивительно легко позволили привести пса, с которым Адам играл. Вдруг и тут сработает? — О, у него наверняка… семья! Мы не можем… Азирафаэль же знал, что этот змей и так жил с ними. Адам расстроился, а Кроули пригрелся и перестал подавать какие-то признаки жизни. Уснул, что ли? Так хотелось сжать ладонь над маленькой головой, но ангел этого не сделал, следя за переливами на чешуе. Его взгляд заметили, когда змей чуть шелохнулся и хитро посмотрел в светлые глаза. Кроули часто прятал глаза. Лишь сейчас, будучи змеем, он показал их, глядя в упор, словно специально. Азирафаэль часто пытался поймать его взгляд, когда Кроули был в очках. Он хотел увидеть глаза именно из-за очков — это немного отрезвляло, возвращало на землю к действительности. Аштарот все еще привлекала своим очарованием, и Азирафаэль не верил, что настолько легко сдается притяжению. Вид ядовитых глаз пояснял, кто есть кто, и становилось легче. Кроули тогда уполз куда-то, и нянюшка вскоре вернулась. Франциск провел в саду весь день и вернулся в дом к вечеру, когда пора было ужинать. Аштарот тогда не было, и садовник быстро справился со всем, слушая бессмысленный треп служанок. Он не мог понять, хочет ли он сбежать к себе или ждет Аштарот, но та так и не явилась, потому он ускользнул к себе. По вечерам садовник читал. Адама укладывали спать, судя по времени, а возвращаться на кухню к повару и служанкам уже не хотелось. На сегодня он решил вернуться к своей обычной стратегии, где он не высовывается, только вот вновь возникла его персональная непостижимая неожиданность. В дверь тихонько постучались, и на пороге стояла нянюшка с бутылкой вина и парой бокалов. — Серьезно? — Азирафаэль всеми силами сдерживал и себя, и демона, чтобы вечер не превратился во что-то неожиданное. — О, не будь букой! Кроули подвинул его и вошел, ставя бутылку на маленький прикроватный столик. Он скинул очки одним движением руки, отправляя их куда-то за спину. Азирафаэль понял, что его уже ничто не напрягает.