Ты мне вообще не нравишься

Крик застрял в горле так же внезапно, как и появился. В подобной ситуации не знаешь, как верно среагировать, и инстинкты (а у ангелов было их некое подобие) решали сами, заставляя кровь вскипать, а воздух непроизвольно вырваться из легких. Тихое шипение у самого уха отзывалось дрожью в теле. Азирафаэль испугался, скорее, от неожиданности, потому что эту змею мог узнать из миллиардов. Эта змея — наглая, бессовестная и непонятно чем думающая. Ангел издал странный удушливый стон и позволил змею заползти себе на руку, а после, как несколько дней назад, — на грудь. В этот раз змей остановился в районе солнечного сплетения и поднял морду, глядя в небесно-голубые глаза. — И что? — спросил его Азирафаэль, словно змей мог ему ответить. Кроули отличался молчаливостью в этой форме, но бесстыдства, увы, у него не убавилось. Ангел только проснулся и, открыв глаза, напоролся на змею. Та тихо лежала возле его головы, иногда едва слышно шипела. Азирафаэль находил это неподобающим, поскольку вторгаться к кому-то, пока он спит, нельзя, но Кроули было все равно. Он приполз и занял свое место, и Азирафаэль подумал, что демон мог делать так не в первый раз. Возможно, он уже приползал к нему так, и ангел, кажется, даже припоминал, как во сне по его голой ноге что-то скользит. — И в который раз ты в моей комнате в таком обличии? — спросил Азирафаэль. Змей подполз ближе, почти уместил морду на подбородке, продолжая неотрывно глядеть. — Это ужасно, Кроули! Что ты себе позволяешь? — прошептал ангел, словно их могли услышать. Змея лизнула его в щеку и свернулась комочком, пряча голову. — О, очень смешно! Ты думаешь, я тебя не скину? Он его не скинул. Они встретились ранним утром, так что работа еще не ждала. Ангел не любил долго лежать на спине, потому что привык много ворочаться, но почему-то не мог скинуть пригревшуюся змею. Кроули, кажется, вообще уснул, и Азирафаэль прикинул, как аккуратно повернуться на бок и не разбудить его. Да, змей пробрался к нему без спроса, но обижать его ангел не хотел, поэтому медленно менял позу, придерживая змея у груди. Он уложил демона на постель рядом, накрыл одеялом и провалился в сон обратно. Во второе пробуждение рядом никого не было, и, войдя на кухню, Азирафаэль обнаружил няню при полном параде, будто ничего и не произошло. Прошлым вечером они не засиживались допоздна. Азирафаэль вообще старался избегать нянюшки, что выходило так себе. Кроули был везде, особенно когда дело касалось Адама. Он что-то рассказывал малышу и сейчас за завтраком. — Любите же вы поспать, Франциск, — сказала Аштарот. Адам захихикал. — Мне снились кошмары, — ответил садовник. — Какие? — Змеи. — Как те, которых мы видели в саду? — восхищенно спросил Адам. — Намного коварнее. Адам поднял глаза к потолку, отрываясь от каши. Любознательный малыш. Аштарот отвернулась, улыбаясь. — А как это — коварнее? — спросил Адам. Аштарот почти в голос рассмеялась, а после постучала пальцем по столу. — Ешь! — строго сказала она Адаму. Мальчик всегда слушал нянюшку. Мэри не было видно уже который день. Если бы не слова Кроули, Азирафаэль вряд ли бы додумался, в чем дело, поскольку был слишком занят самим собой и немного — своим заданием. До окружающих ему не было дела. Напряжение в доме можно было ощутить кожей. Ангел смотрел на тяжело сгорбившегося дворецкого и повара, на притихших девочек, которые открывали рты лишь чтобы спросить что-то. Весь дом накрыла объемная хмурая туча, стоящая на своем и не сдвигающаяся ни на дюйм. — Скажешь, что и это не твоя работа? — тихо спросил Азирафаэль, поймав Кроули в прихожей. — Не понимаю, о чем ты! Еще тогда, после первого скандала, Кроули попросил Азирафаэля не лезть в дела всего дома. Он мог заниматься юным Янгом, но остальных демон просил не трогать, зная, что ангел точно решит исправить эту гнетущую обстановку, поскольку она плохо влияла на мальчика. И Азирафаэль хотел влезть, что-то сделать, чтобы в доме вновь стало спокойно, малыш мог радостно бегать, а не думать о совершенных родителями глупостях. Кроули назвал это «нырнуть в жижу жизни» и несомненно был прав, однако ангелу и самому это все не очень нравилось. Его раздражала такая атмосфера, душила. Он любил жизнь и любовь, а не тяжелую тоску. От тоски у ангелов начиналась изжога. Кроули о многом умалчивал. Говорил, что так ему спокойнее — чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Азирафаэль, напротив, предпочитал все знать, и неведение тоже его раздражало, а все вместе доводило до нервной дрожи. Он не понимал, к чему вел Кроули, не мог помочь Янгам помириться, а еще, кажется, хотел демона так, как ангелу не стоило хотеть. Азирафаэль прямо-таки ощущал, что вот-вот сгорит, если не возьмет отпуск. Слишком много всего за столь небольшой временной промежуток. Ангелы живут веками, размеренно следят за крохотными песчинками времени. Им не свойственна спешка, и подобное невероятно давило. Ангел почти начал собирать вещи, чтобы ненадолго свалить из этого рассадника томительного напряжения, но потом увидел Адама и остался. В голове сразу появилась картина, где он уезжает, возвращается через три дня, а дома еще больший кошмар. Нянюшки Адаму бы не хватило, чтобы успокоиться, потому что демоны в принципе не особо и умели успокаивать. Оставлять ребенка одного в таком ужасе — грешно. Ангел не настолько сопля, как говорил Кроули, чтобы раскиснуть даже в таких условиях. Он сильный, и Адам тоже должен быть сильным. Никто не кричал — и на том спасибо. Франциск почти не вылезал из сада, а с ним — Адам. Нянюшке приходилось быть рядом, и лишь она одна ехидно улыбалась, оглядывая свою работу.

***

Азирафаэль понял, что горько ошибался. Демону все-таки достаточно было подействовать на одного человека, чтобы десятки, а то и сотни душ были загублены, прокляты на вечные муки, дарующие силу и власть Аду. Знай он, что именно творил Кроули, он бы точно пошел останавливать его, и как минимум подпортил бы ему работу. Мэри вышвырнули из дома. По словам прислуги, она ничего и не успела сделать. Кроули, как-то сильно напившись, признался, что эта вертихвостка могла легко завоевать любого, но мистер Янг слишком уж любил и уважал свою семью. Демон даже удивился, насколько сильна его воля, но ему хватало и легкого резонанса. Служанка потеряла неплохую работу, и Азирафаэль догадывался, что на хороший путь она уже не встанет. У Янгов творился кошмар, начиная с самих хозяев, заканчивая прислугой. — Ты использовал бедную девушку в своих темных делах? — Азирафаэль был в ярости. — Она и так распутная блудница, — отмахнулся демон. — А как же мистер Янг? Миссис Янг? — Про них ты тоже много не знаешь, ангел. Кроули продолжал плести свои сети. Это все — не его конечная цель. Дальше круче. У Азирафаэля голова шла кругом, поскольку становилось все более невыносимо. Это то же самое, если бы демон попал к святым — настоящим. Ангелу было тяжело сдержать свою энергию из-за какого-то тупого соглашения. Почти каждый, живущий под этой крышей, был обречен, и Азирафаэль чувствовал, что и сам падает ниже некуда. Он любовался яркими кудрями, тонкими пальцами в нежных темных перчатках. Он хотел прижаться щекой к его руке, чтобы почувствовать мягкий бархат. Ангел держал себя в руках, не лез, чтобы не утратить доверие. Ему было необходимо доверие демона. Действительно, дальше — веселее. Ему это не нравилось. Кроули, кажется, был в восторге.

***

Дом провонял злобой насквозь. Азирафаэль чувствовал себя не лучшим образом, много спал и каждый раз на протяжении недели просыпался с юрким змеем под боком. Это уже входило в привычку. Ядовитые глаза смотрели будто с хитрым прищуром, и ангел не знал, радоваться ему или злиться. Осадок от содеянного демоном никуда не уходил, но также он понимал, что работа есть работа. Змей тяжело давил на грудь, и Азирафаэль непроизвольно тянул к нему руки. Пальцы пробежались по гладкой чешуе, и, если бы змеи умели мурлыкать, Кроули бы заурчал, и тогда бы ангел окончательно потерялся. Плотоядный взгляд дразнил, но змея была слишком мала, а просить Кроули стать человеком Азирафаэль не решался. Такая просьба могла прозвучать жалко. Змей был гладким, но не гадким. Он приятно ползал, проходясь острым хвостом по чувствительному месту в изгибе локтя, отчего ангел мгновенно просыпался. Щекочущее чувство дразнило, запуская дрожь по всему телу. Азирафаэль медленно поднимал веки, заранее зная, что увидит. — Я надеюсь, ты тут не с вечера. Он смутно припоминал, чем вчера закончились их посиделки. Знал лишь то, как долго смотрел на бесконечные ноги и часто облизывался: хотелось прижаться губами к щиколотке и проследовать вверх, втиснуться между аккуратными коленями, положить на них голову. Но Азирафаэль был в таком состоянии, что, скорее всего, тут же так бы и уснул, едва склонив голову. Он почти чувствовал тонкую ткань чулок пальцами. Но у них точно ничего не было. Примерно так заканчивался почти любой их вечер: Кроули развязно рассиживался, пока Азирафаэль в открытую пялился. Однажды ангел увидел, где заканчивается кружево и виднеется тонкая полоска кожи. Тогда он долго не мог уснуть, представляя, как широко разведет ноги Кроули в стороны и припадет жадным ртом к нежной коже. В груди звучно ухало, и ангельское возбуждение все чаще становилось неловким. Ему, конечно, нравились такие игры, но без продолжения они были болезненными. Азирафаэль вовремя сбегал, либо выгонял демона, пару раз якобы «случайно» коснулся чужого колена. Кроули молча наблюдал, словно затаившийся хищник. Ждал. — Ты слишком коварен, — заметил Азирафаэль. Когда Кроули был безмолвной змеей, Азирафаэль ощущал себя свободнее. Он высказывал ему многое, почти признавал свое поражение, словно змея была не демоном, а просто ручной зверушкой или игрушкой. Кроули, наверняка, это знал, поэтому пользовался. Ангел рад бы возмутиться, да ему и самому так было удобно. Он не высказывал самые смелые желания, но мог касаться демона, делая вид, что просто любит гладить змей. — Коль уж пришел, будь добр, не буди меня в четыре утра, — взмолился Азирафаэль. Змей занял свое любимое место на его груди, положил морду на плечо и шумно задышал, щекоча. Змеи вообще умеют так? Кроули пододвинул хвост ближе, елозя по ангельской груди. Ладно он хоть не голый спал. Ощущать чужое дыхание так близко — тяжко. Ощущать дыхание Кроули — сродни пытке. Азирафаэль коснулся его головы над мордой и с нажимом погладил одним пальцем, зная, что змеям это нравится. Демон один раз резко выдохнул, как самый настоящий человек. Неожиданно стало как-то слишком тяжело. Азирафаэль с восторженной улыбкой осознал, что к нему прижимается тяжелое горячее тело, о котором он столько думал. Влажный язык очертил его ушную раковину и скользнул чуть глубже, вызывая высокий стон. — Ангел-ангел, — прошипел Кроули. — Я терпел, сколько мог, но ты сам напросился. Азирафаэль думал, стоит ли сопротивляться, целые две миллисекунды. Вопреки всем представлениям, Кроули очутился в одежде. Он был в тонкой черной рубашке и узких боксерах — настолько узких, что, должно быть, ему было больно. Азирафаэль чувствовал его возбуждение рукой, сжал ладонь, чтобы отомстить за ухо, но Кроули быстро скатился ниже, из-за чего рука сжала пустоту. — Поганец! Азирафаэль не умел ругаться. Сейчас и не старался. Ангел не думал, что ощущать тяжесть чужого тела так приятно. Кроули оперся на локти, приподнимаясь над Азирафаэлем, и долго смотрел в глаза, сладко облизываясь. Длинные рыжие волосы спадали роскошным каскадом, щекотали. Ангел поднял руку, касаясь его волос, наматывая пряди на пальцы. Кроули забавно щурился, вклинивая колено между ног Азирафаэля. Его бедро было в опасной близости от ангельского хозяйства, восставшего и требовавшего ласки. Демон держался крепче, даже не старался потереться, просто пялясь. — Как жаль, что ты запретил себя трогать, — тяжко вздохнул демон. Азирафаэль закатил глаза. — Серьезно? Нет, ты серьезно сейчас? Кроули раскатисто и хрипло рассмеялся, опустился ниже, касаясь грудью его груди. Шелковая рубашка была расстегнута на пару пуговиц, и Азирафаэль наблюдал редкие рыжие завитушки на твердой груди. Он уже ощущал их под ладонью, представляя, как ведет от шеи к животу. Ангел несмело попытался сделать это, но поверх рубашки, ощущая, как напрягаются мышцы под его прикосновениями, и демон весь твердеет, застывая на месте. Кроули следил за его ладонью, пока та проделывала свой путь. Ниже живота рука не опускалась, после ведя обратно и комкая приятную ткань. Азирафаэль посмотрел в хмурое лицо, ловя жадный кусачий взгляд. Он отпустил рубашку, завел руку за шею, обнимая и притягивая ближе. Губы демона были такие же, как и тогда, под яблоней. Они целомудренно сминали губы друг друга, пока внутри разгоралось желание, которое грозилось сжечь все к чертям собачьим. Когда во рту оказался чужой юркий острый язык, Азирафаэль громко замычал. Он закинул вторую руку на талию демона и обнял его еще и ногами. Кроули не щадил его, долго вылизывал рот, пока они оба не выдохлись. Нужно было остыть, причем срочно. Азирафаэль откинул голову назад, задрал подбородок, чтобы не лезть с поцелуями и отойти чутка, но Кроули укусил его за этот самый подбородок, долго держал зубами, как пес, и отпустил лишь тогда, когда начал вылизывать шею. Ангел был вынужден опустить голову, потому что чувства были слишком острые, до сумасшествия приятные. Больше всего сносило башню от осознания того, что это реально. Они лежали в кровати Азирафаэля, переплелись конечностями и жадно целовались, пока все в доме спали. Кроули терся членом о его бедро, откидывал волосы назад и горячо дышал, довольно улыбаясь. И Азирафаэлю это все совершенно точно не снилось, потому что сны не бывают настолько яркими. Ангел несколько осмелел и позволил себе опустить ладонь на подрагивающий низ живота демона. Кроули ждал чего-то, и Азирафаэль запустил указательный палец под тугую резинку его трусов, пощекотал, чувствуя жесткие волосы. — Божечки, — выдохнул Азирафаэль. — Прости, не знал, как тебе больше понравится, да и не готовился, если честно. А надо было. — Что?! Его палец все еще был под резинкой, а Кроули уже не мог терпеть. Хотелось быстро и жестко трахнуться, но, пожалуй, это было бы слишком громко. Азирафаэль уже все губы искусал, готовый спустить от самого факта происходящего, но все-таки держался. Он пропустил под резинку второй палец и оттянул белье, опуская вниз. Этого не хватало, поэтому ангел основательно запустил под трусы ладонь, сместил к заднице и стащил трусы к коленям, попутно оглаживая ягодицы. У Кроули была небольшая задница: как раз влезала в ладони. Азирафаэль крепко сжал одну половинку, на что Кроули грязно выругался и вновь потерся. У демона даже член был красивый. Азирафаэль, совсем потеряв голову, притянул его за бедра ниже, чтобы коснуться своими, вел нетерпеливой ладонью по спине, задирая рубашку. — Какой ты шустрый, — восхитился Кроули, — знал бы, что так будет, давно бы начал приходить к тебе утром. Кроули склонился, глубоко целуя, и позволил себе вольность, избавляя ангела от тесных текстильных оков. Азирафаэль громко застонал ему в рот, когда длинные пальцы сжали его член, а после в ту же ладонь толкнулся еще один, вынуждая истошно хрипеть. Азирафаэль уже видел, как трахает Кроули во всевозможных позах. Стоило представить, как уже Кроули нагибает его, как бедра непроизвольно напрягались, а внутри зудело. Он надеялся, что чулки у Аштарот крепкие, потому что он был уверен, что и им достанется. Ангел принял свое поражение, когда кончил в ладонь демону, который спустил ему на живот через несколько секунд.