Lost souls

      Несколько мгновений проходят в блаженном наслаждении. Как удачно, что мои планы совпали с моими желаниями! Как же давно я не испытывала ничего подобного, и не упомнить! Такое случается крайне редко, но раз уж случается… Воспользуемся этим по максимуму. Наконец, у меня заканчивается воздух в легких, и я нехотя отстраняюсь, однако Стивен не дает мне сделать этого, крепко прижимая меня к себе. Утыкаюсь ему в плечо и с удовольствием вслушиваюсь в его сбившееся дыхание. Вот так… В прошлом я просто-таки обожала ловить на себе пораженные взгляды. Подумать только, какое глупое мое «светлое» альтер-эго! Сидя там, под коркой у этой бесхребетной девчонки, я могла лишь в отчаянии наблюдать за тем, как она, страшась нарушить древние устои и свои принципы, ежедневно отталкивала от себя столь шикарного мужчину. Вот только зачем? Да, конечно, в Камортадже не приняты такие отношения, но… Почему ради себя нельзя нарушить пару правил? Это даже забавно. — Значит, целуемся с учителем, да? — усмехаюсь я и вижу на его лице сияющую улыбку. — Ну, раз учитель не против… — хитро прищуривается он и в следующую минуту вновь притягивает меня к себе для нового поцелуя. Впрочем, я не против. Зарываюсь пальцами в его коротко стриженные волосы и еще ближе прижимаюсь к нему, окончательно уничтожая свободное пространство между нами. — Не против, — выдыхаю ему прямо в губы и с удовольствием отмечаю, что его синие глаза так и лучатся ликованием и удовлетворением.       К сожалению, ничто не длится вечно. Вот и Стивену пришлось оставить меня в одиночестве, что, признаюсь честно, мне немного не нравится. Я понимаю, что через некоторое время моя светлая сторона вновь завладеет телом. Завладеет и испортит все, что я создала за эти пару часов. Однако я хочу получить максимум выгоды за то короткое время, что пока что мне отведено у власти. Мне просто необходимо заручиться поддержкой Стивена, ведь я хочу не просто свергнуть мать, я хочу занять ее место, а может, стать еще выше, а это значит, что ученики Камортаджа должны благоволить мне. И вот тут-то мне и пригодится Стрэндж. Я уверена в том, что обвести его вокруг пальца не составит труда, просто скормив ему байку о том, что «Кетсия поддалась-таки веянию темной магии и предала нас и бла-бла-бла…» В случае его поддержки мне нетрудно будет удержать власть в своих руках, однако… Остается последняя проблема, и только один человек способен помочь мне с ее решением. И, думается мне, сердоболием Локи не отличается, а это означает, что надо придумать, как заставить его помочь мне.       Внезапная мысль заставляет меня пулей вскочить с кровати и кинуться к письменному столу, молясь, чтобы мне хватило времени. Только бы успеть… Ручка лихорадочно носится по бумаге, стараясь обогнать магию, однако я чувствую, что моя власть над этим телом кончается. На последних секундах я успеваю отправить записку и мгновенно отключаюсь, понимая, однако, что успела сделать именно то, чего добивалась долгое время. Я запустила свой план в действие, и теперь будь, что будет, однако своего я добьюсь.       Следующим утром я, вопреки протестам целителей, решительно покидаю лазарет. Врачи считают, что мой болезненный вид вызван раной, однако они даже и не догадываются о том, что всю ночь я провела, пытаясь разгадать сумасшедший план Кэтрин. Кому она могла отправить это письмо? А главное, что было в нем? Ответы на эти вопросы мне не ведомы, однако что-то подсказывает мне, что они в любом случае доставят нам хлопот.       Покидаю лазарет и понимаю, что этот день является одним из таких, которые и хотелось бы забыть, да нельзя. Все вокруг погружено в гнетущую траурную атмосферу, в коридорах застыла мертвая тишина. Я знаю, что совсем скоро состоится обряд погребения, во время которого мы, выжившие в той кровавой бойне, достойно простимся с павшими. С теми, кто отдал за нас свои жизни.       Медленно иду по коридорам, сама толком не зная, куда. Иногда до меня долетают всхлипы и тихий шепот успокаивающих. Я бы и рада вмешаться, вот только не могу. У меня просто нет сил. Да и желания, откровенно говоря, тоже. Столько павших, еще больше раненых… Погибших, веря в свои идеалы, веря в наше кредо. Веря в магистров. В мою мать. И в меня. Я подвела их. Оказавшись слишком слабой, слишком беспомощной. Я и сейчас подвожу их, по прежнему не выдавая свой грязный мелочный секрет, из-за которого, возможно, еще большему числу моих братьев придется сложить головы.       Интересно, что мне следует сделать? Признаться матери и остальным? Тогда, быть может, они сумеют отвести от нас угрозу, вот только… И мой секрет будет раскрыт, а я этого совсем не хочу. Малодушно? Возможно, вот только я не желаю вновь становиться подопытным кроликом для матери. Значит, мне остается лишь одно — молчать и молиться, чтобы нашим хватило сил выстоять перед неизвестной угрозой. Но кем я тогда буду? Я воин, я клялась защищать эти стены, этих людей, путь даже ценой своей жизни, а на деле… На деле же я не могу пожертвовать даже памятью. Где же моя хваленая честь? Где кредо, в которое я так верила? Неужели я вновь становлюсь той, что была раньше? Той, что сумела развязать войну. О, нет, не бывать этому…       С силой стискиваю кулаки и резко сворачиваю, намереваясь отправиться к матери. Черт с ней, с памятью. Плевать на все. Я должна защитить братьев. Это мой долг, моя обязанность пред собой и перед ними. И ее я выполню. Вот только… Стрэндж. Я навсегда потеряю его, а он даже не будет знать, из-за чего. Впервые в жизни я испытала любовь и вот теперь собственноручно отказываюсь от нее, во имя каких-то высших целей…       Мое сердце болезненно сжимается при одной только мысли о Стивене. Ну, вот, не хватало еще разрыдаться… Однако в глазах щиплет, и я ничего не могу с этим поделать. Мне страшно. По-настоящему страшно, господи… Я не хочу, не хочу! Вот только ноги, не останавливаясь, несут меня в кабинет Старейшины, повинуясь чувству долга, что, оказывается, гораздо сильнее любви. Да, сейчас я уже спокойно могу признаться в том, что я люблю Стрэнджа. Раньше я страшилась этого чувства… Но что уж теперь, верно? Скоро все закончится…       Вот и та дверь, войдя в которую, я навсегда изменю свое будущее. Передергиваю плечами, стараясь унять холодок, пробежавший по спине. Несколько раз шумно выдыхаю и… Понимаю, что матери нет в кабинете. В приступе какой-то сумасшедшей, отчаянной радости мое сердце делает кульбит. — Ч-черт… — слегка заикаясь, шепчу я, облегченно прикрывая глаза и прислоняясь разгоряченным лбом к прохладной поверхности старинной каменной стены. От моей былой уверенности, конечно, не остается боле и следа. — Магистр О’Хоран, с Вами все хорошо? — участливо интересуется Стефани — младшая ученица Камортаджа. Лицо девушки посерело, осунулось и будто бы постарело за последние сутки, а из глаз, еще совсем недавно светившихся озорством и радостью, ушел весь интерес и жажда жизни. — Да-да, — поспешно распрямляясь, отзываюсь я. — А с тобой? — Лютор… Погиб, — с трудом шепчет она, бездумно крутя обручальное кольцо на безымянном пальце. — О, Стефани… — вздыхаю я, обнимая девушку. — Мне так жаль… — Не надо, — упрямо качает головой она, решительно смаргивая слезы. — Не надо. Он ушел, как герой, защищая нас. Не бывает победы без смертей…       Усмехаюсь про себя, в который раз слыша эти слова. Мы, Магистры, испокон веков внушали нашим ученикам, что лучшая смерть — в бою, с оружием. Что это благо, умереть вот так, считаясь героем. Честно говоря, это такой бред! Благо — смерть в глубокой старости в окружении семьи, а уж никак не в самом рассвете сил. Однако с воинами, верящими в эти идеалы, легче идти в бой. Они безоговорочно отдадут свои жизни за кредо. Кредо, смысл которого некоторые, к сожалению, так и не смогут понять. — Не знаешь, где Кетсия? — интересуюсь я, понимая, что Стефани нужно оставить в одиночестве. — О, она с Мастером Мордо на тренировочном поле, — отзывается девушка, и по щеке ее все же скатывается одна непослушная слеза. — Спасибо, — киваю я, уже направляясь туда. Не знаю, зачем. Видимо, моей решимости хватило лишь на одну попытку. Провальную, к счастью. Или к несчастью, это еще как посмотреть. Странно, зачем бы матери и Мордо в такой час и в такой день отправляться на тренировочное поле?       Подхожу к Кетсии, облаченной в черный траурный балахон, и встаю рядом с ними, уже твердо уверившись в своей догадке. Черт, неужто они считают, что я не сумею обучить Стивена?! Прошло же не так много времени, чтобы считать, что мое обучение пошло прахом. — Стивен, я так понимаю, отдыхает на Эвересте? — как бы невзначай интересуюсь я, стараясь скрыть свое раздражение. — Верно, — кивает мать, и по ее взволнованному лицу я понимаю, что дела у нас не очень хорошо. — Долго? — нахмурившись, спрашиваю я, еще больше раздражаясь. — Пару минут уже, — вместо матери отзывается Мордо.       Краем глаза замечаю, что старейшина нервно теребит свой веер. Верный знак того, что она ужасно напряжена. Черт, ну вот какой смысл устраивать такие проверки недостаточно подготовленному человеку?! А если он не справится? Так, нет, я должна верить в него, это же я обучала его… Нет, я не могу позволить, чтобы с ним что-то случилось. Только не теперь. — Не смей, — качает головой мать. — Он должен сам. — Но он еще не готов! — огрызаюсь я, понимая, что именно Кетсия виновата в том, что с моей руки пропало Двойное кольцо. — Готов, — отрезает она, сжимая губы в тонкую полоску. — Он справится. — Может, я… — неуверенно предлагает Мордо, однако мать лишь качает головой. — Мама… — стараясь не выдавать своего волнения, пытаюсь урезонить ее я. — прошло уже слишком много времени. — Прошло недостаточно времени, — холодно отрезает Кетсия, и я понимаю, что спорить с ней бесполезно.       Время будто застывает на месте, желая еще сильнее помучить меня. Каждая секунда, кажется, растягивается втрое, лишь усиливая мое волнение. Я вижу, что моя мать пристально наблюдает за мной, а потому изо всех сил стараюсь оставаться спокойной с виду. Очевидно, получается у меня неплохо. Черт, Стивен, ну давай же!       Из моей груди невольно вырывается вздох облегчения, когда прямо перед собой я начинаю замечать слабые искорки портала. Вначале они так малы, что их запросто можно и не увидеть, однако постепенно они увеличиваются, превращаясь в неидеальный, но хотя бы полноценный портал, из которого буквально вываливается Стивен. Усилием воли заставляю себя оставаться на месте, а не бросаться к нему с радостными воплями. Стрэндж дрожит. Я вижу, как он отчаянно пытается стряхнуть снег и лед, налипшие ему на волосы. Подхожу к нему и протягиваю руку, за которую он тут же хватается. Его ладони ужасно холодные, и я понимаю, что Стивена нужно срочно отогревать. Тайком от матери накладываю на Стрэнджа согревающее и вижу, как он моментально расслабляется, с благодарностью смотря на меня. — Я надеюсь, на этом все? — приподнимаю я бровь, раздраженная тем фактом, что мать вновь пристально смотрит на меня. — Да, — кивает она. — Стивен может быть свободен.       Не теряя больше ни минуты, переношу нас обоих ко мне в комнату, откровенно наплевав на законы Камортаджа и присутствие матери. Усаживаю Стивена в кресло поближе к камину и укрываю его теплым пледом. В довершение протягиваю ему огромную кружку горячего чая. — С-спасибо, — улыбается он, чуть-чуть заикаясь и борясь с дрожью в руках. — А ты молодец, — хмыкаю я. — Сумел-таки. — Ну, ты меня неплохо подготовила, — усмехается он. — И да, мне не хотелось остаться в виде снеговика на вершине Эвереста. — Я волновалась… — вздыхаю я, отводя глаза. Отчего-то сейчас мне не хочется вновь возводить стены и закрываться от всех. Я видела, как мимолетно наше счастье. Эта недолгая встреча со Стефани, отчего-то, подтолкнула меня к мысли о том, что в первую очередь мы, все же, должны думать о нас самих. О нашем счастье и о наших жизнях. Эгоистично? Пусть. Зато я, по крайней мере, получу от жизни как можно больше хорошего. — Правда? — приподнимает он бровь. — Ты сомневался? — удивляюсь я. — Было такое, каюсь, — пожимает он плечами, заставляя меня закатить глаза. — Так то, что между нами было… — Может продолжиться, — улыбаюсь я. — Если ты хочешь, конечно.       В следующее мгновение Стивен уже оказывается напротив меня, уверенным движением притягивая меня к себе. — Разумеется, не против, — усмехается он прежде, чем накрыть мои губы долгожданным поцелуем…       Несколько часов спустя, кажется, весь Камортадж собрался на главной площади, дабы проводить братьев и сестер в последний путь. Огромная скорбящая толпа сплотилась в общей боли и гневе, взращивая в своих сердцах ненависть к тому, кто отнял у них братьев, сестер, родителей, детей и любимых. Я буквально кончиками пальцев чувствую их ненависть, их боль и ярость. Сама с трудом сдерживая эмоции, я с силой сжимаю кулаки, мечтая лишь об одном — о мести. Я отомщу за своих братьев, чего бы мне это ни стоило.       Внезапно все звуки замолкают, и в центр площади выходит моя мать. Интересно, терзает ли ее чувство вины за смерти этих людей, доверившихся ей когда-то? Ее учеников, которых она не сумела уберечь? — Мои ученики! — торжественно восклицает она. — Мои братья и сестры… Сегодня для всех нас скорбный и мрачный день. Эти смерти — невосполнимая потеря для каждого из нас. Мы ничего уже не можем сделать для тех, кто покинул нас вчера, однако мы можем пообещать, что память о них не умрет никогда. Что всегда, что бы с нами ни происходило, мы будем помнить о нашем долге и о тех, кто погиб героем, до конца веря в него! — Так будем же им соответствовать! — продолжаю я, становясь рядом с матерью. — Поквитаемся с их убийцей, освободим наш мир! Пусть же их жертва не будет напрасной! А если умрем, то сделаем так, что до скончания времен Локи будет бояться даже подумать о нас! Он отнял у нас все! Все, кроме веры! У него нет принципов, нет идеалов! Так пора бы отвоевать свой мир обратно, а его отправить гнить в могилу!       В ответ, воодушевленная этой горячей речью, толпа взрывается ликующими аплодисментами. Я присоединяюсь к ним, воинственно потрясая рукой и чувствуя, как и в моей душе разливается эта общая ярость. Локи не будет жить. Я вижу это. Чувствую. Я понимаю, что каждый из здесь присутствующих поставит на кон все, лишь бы увидеть, как слетает с плеч голова Локи. Мы не сдадимся, не отступимся. Мы — защитники Земли, и мы отомстим за нее. Отомстим любой ценой. Забавно, похоже, эта фраза постепенно станет моим слоганом.       Взглядом нахожу Стивена и понимаю, что вот он-то как раз и не разделяет всеобщего ликования и жажды крови. Нахмурившись, Стрэндж неодобрительно поглядывает на меня исподлобья. Он еще не привык к нашим порядкам и обычаям. Ничего. Скоро он поймет, что такое — жизнь мага.       В следующее мгновение мать, взмахнув руками, заставляет тела павших превратиться в небольшие полупрозрачные облачка, радостно устремляющиеся к небу. Несколько мгновений проходят в напряженном молчании, а затем, один за другим, по всей площади начинают раздаваться всхлипывания и шепот. Да, сегодня мы оплакиваем наших погибших. А завтра мы триумфально войдем в самое сердце базы Локи. И эту клятву мы сдержим.