Lost souls

      Подскакиваю в кровати, судорожно хватаясь за горло, и ошалело оглядываюсь по сторонам. Мне снилась битва, снилась кровь… Мне кажется, что я все еще ощущаю ее теплые липкие потеки на своих руках. С отвращением начинаю тереть их об одеяло, с опозданием понимая, что все это тщетно. Кровь с моего тела давным-давно уже смыта, вот только душу обыкновенная вода не способна очистить. В отчаянии обнимаю себя за плечи и утыкаюсь головой в колени, тихо всхлипывая. Черт…       Пытаюсь выбросить из головы образ умирающей матери, однако не могу думать ни о чем другом. Меня трясет. Холод, кажется, пробирается в мое сердце, навеки убивая огонь. Словно в забытье, я натягиваю на себя одеяло, пытаясь спастись от него, мечтая лишь о том, чтобы этот холод, эти мысли остались там, вне моего кокона… Вот только они уже прорвались в мою душу, и вытравить их мне уже не по силам.       За моей спиной раздаются тихие ненавязчивые шаги. Я слышу их, однако никак не реагирую. Мне абсолютно все равно, кого это там принесло. В конце концов, здесь, должно быть, постоянно собираются приспешники Локи, обсуждая свои планы по дальнейшему разрушению моего мира. Моего дома. Пусть маленького, пусть тесного. Пусть такого, о котором я никогда не мечтала, однако дома, в котором я выросла, стала той, кто я есть, обрела любовь и мгновенно потеряла ее, поставив его жизнь превыше всего. Правильно ли я поступила? Тот ли сделала выбор? Могла ли я поступить иначе? Это вопросы, наверное, до скончания времен будут терзать меня, заставляя вновь и вновь разочаровываться в своем выборе. Внезапно мне становится ужасно стыдно перед Стивеном. Что он чувствует сейчас, зная, что ради него я предала всех? Я не имела права перекладывать на него такую ответственность. Свою ответственность. Я побоялась стать во главе нашего сопротивления, предпочла трусливо сбежать, прикрываясь его жизнью, и теперь эта обязанность падет на него. Своим бегством я не столько спасла его, сколько предала, оставив наедине с моими проблемами.       Понимает ли он это? Ну, разумеется, понимает. Проклинает ли меня? Ненавидит ли? Как Стивен поступит, поняв, какая ответственность внезапно свалилась на его плечи? Что сделает, если мы вновь встретимся? Думать об этом больно, однако мысли о матери причиняют еще большую боль, и из двух зол я выбираю меньшее. Я, словно умалишенная, вновь и вновь раздираю эту рану в клочья, надеясь забыть о другой, медленно тлеющей и ждущей своего часа. Я даже не пытаюсь оправдать себя, попытаться подумать о чем-то хорошем. Не потому, что я не хочу, просто на ум не приходит ничего светлого.       Внезапно на мое плечо опускается мягкая рука. Я вздрагиваю, резко разворачиваясь. Элвина. И вновь ей удалось потревожить ту благоговейную тишину, то уныние, что окутывали меня до этой секунды. Женщина сочувственно смотрит на меня, явно желая помочь. Хочу ли я помощи? А самое главное, достойна ли я ее? — Плохой сон? — участливо интересуется Элвина. — Я искала Вас в комнате, но не нашла… — вдруг добавляет женщина. — Угу, — угрюмо киваю я, стараясь смотреть куда угодно, только не в эти сочувственные глаза. Отчего-то мне невыносимо стыдно перед ней. — Вот, — она протягивает мне большую кружку с горячим чаем. — Согрейся.       Я благодарно беру кружку двумя руками, пытаясь согреть ледяные ладони, а затем принимаюсь жадно пить, обжигая горло. Мне холодно. Мне ужасно холодно, и я надеюсь, что это хоть немного поможет. — Спасибо, — облегченно выдыхаю я, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему моему телу, согревая болящие после недавнего сражения мышцы. — Вы можете поговорить со мной, если хотите, — ненавязчиво предлагает свою помощь Элвина. — Иногда это помогает. — Нет, спасибо, — я устало качаю головой. На мои плечи вдруг наваливается такая сильная слабость, будто бы я и вовсе не спала эту ночь. — Я не хочу вспоминать об этом. — Понимаю, — тихо кивает женщина. — Мне оставить Вас?       «Нет!» — хочется закричать мне, отчаянно хватаясь за мягкую руку. «Нет, не оставляйте меня одну, умоляю!» Я боюсь оставаться одна. Боюсь вновь поддаться тем… чувствам, что одолевают меня в одиночестве. Страшно боюсь этого, однако лишь киваю Элвине и, холодея, наблюдаю за тем, как она скрывается из виду.       Передергиваю плечами и оглядываюсь по сторонам, пытаясь отвлечься хоть на что-то. Только сейчас до меня доходит, что я все еще нахожусь в главном зале Башни Старка. Видимо, я заснула практически сразу после того, как Локи оставил меня здесь одну. Камин больше не горит, однако я прекрасно помню, как завороженно наблюдала за алыми языками пламени, лижущими аккуратно сложенные дрова. Этот миг был сродни гипнозу, я не могла отвести взгляд от весело полыхающего огня, искорок, угольков.       Опускаю взгляд вниз и понимаю, что несколько минут подряд бездумно накручиваю уголок пледа на палец. Уголок… Пледа… Стоп. Недоверчиво дотрагиваюсь до теплой вязаной поверхности, проверяя, что мне ничего не мерещится. Я точно помню, что заснула вчера без него. Но глупо полагать, что Локи проявил заботу обо мне. Скорее, это Элвина, но… Зачем тогда она искала меня в комнате, если точно знала, что я здесь? Возможно, забыла… Поверить в это гораздо легче, чем в то, что Локи…       Внезапно я усмехаюсь, качая головой. Я так увлеклась своим небольшим расследованием, что мне удалось на время вытеснить неприятные мысли из головы, так что, кто-бы ни подарил мне этот плед, я благодарна ему. Пусть даже это и будет… Локи, хотя это совершенно, абсолютно невозможно.       Не спеша обхожу этаж, призванный стать моей темницей на неопределенный срок. Не захожу ни в какие комнаты, просто стараюсь запомнить расположение окон, входов и выходов, а также повороты и коридоры. Профессиональная привычка, что уж тут… Так мне спокойнее.       На добрых полчаса застываю около панорамных окон во всю стену, таких огромных, что, кажется, стекол и вовсе нет, и на минуту мне даже чудится ветерок, дующий оттуда, из свободного мира.       С моего последнего визита Нью-Йорк преобразился. Уж не знаю, зачем, однако слуги Локи начали активно разбирать завалы и оттирать кровавые пятна. В этом они, кстати, преуспели: крови практически не видно, что не может не радовать. Дома, которые ранее изобиловали вокруг Башни, оказались снесены, Локи позаботился о приватности своей жизни. Интересно, что ожидает Нью-Йорк в дальнейшем? Вернутся ли сюда люди, покорившееся Локи? Скорее всего, все его приспешники и слуги будут жить там, в домах, что он оставит специально для них. Все ли страны уже покорились воле Локи, или есть еще те, кто пытается отстоять свою свободу и независимость? Разумеется, есть… Не думаю, что ему когда-либо удастся искоренить дух бунтарства в сердцах людей.       Мне действительно хочется узнать, каковы планы Локи относительно Земли. И каковы планы людей относительно Локи. Хорошо бы выяснить это пораньше, может, тогда мне удастся понять ситуацию с двух сторон — проигравшей и победившей?       Возвращаюсь в Зал и несколько минут наблюдаю за снованиями Элвины из угла в угол. Наконец, женщина замечает меня и приветливо улыбается. — Тебе лучше? — аккуратно интересуется она. — Намного, — киваю я, хотя настроение все еще на нуле. — Элвина… А чем вы… — начинаю я, не совсем понимая, как правильно сформулировать вопрос. — Занимаюсь здесь? — помогает мне женщина. — Я выполняю работу по дому. Помогаю… Ему, — похоже, она не до-конца понимает, как называть Локи. Забавно. — Вы осуждаете меня? — с грустной улыбкой интересуется Элвина, очевидно, уловив какие-то изменения в моем лице. Осуждаю ли я ее? Возможно.       В ответ я лишь пожимаю плечами, не зная, как правильно выразить то, что я сейчас чувствую. С одной стороны, она просто приспосабливается к новым обстоятельствам, а с другой… Возможно, не будь таких, как она, Локи не удалось бы победить, или, по крайней мере, он сделал бы это не так легко. — Пойми меня правильно, — мягко объясняет женщина. — Я тоже не сразу смирилась с переменами. Мне было страшно, я не понимала, как дальше жить и буду ли я жить дальше… Несколько дней все мы ждали, что вот, в эту самую секунду эти страшные монстры вернутся и расстреляют нас… Поверь, тебе не понять этого чувства. Ты была воспитана, чтобы противостоять монстрам, а мы… Мы обычные люди, что мы могли сделать? — взгляд Элвины застилается воспоминаниями. Она медленно садится, по нескольку раз сворачивая и разворачивая белоснежную салфетку. — У меня есть сын, и больше всего я боялась, что никогда больше не увижу его… Он ученый, талантливый мальчик с большими надеждами… Но каковы его шансы в той мясорубке, что устроили эти монстры?.. — я замечаю, что ее губы слегка подрагивают. — И вот тогда пришел Он… Он предложил присоединиться к нему, уверял, что никто из нас больше не пострадает… Нам некуда было деваться. Мы были согласны на все, лишь бы только перестать бояться… Оказалось, мой сын давно уже присоединился к Нему, и, господи, как я рада была вновь встретить моего Алекса! Он объяснил мне, что не все так… Однозначно. Что, возможно, потом мы все будем благодарить судьбу за честь работать… с Ним. Я тогда, конечно, не поверила, но делать было нечего. А потом… Постепенно я привыкла. Ты поймешь, потом, позже. Поймешь, что с Ним… Не все так однозначно… — до меня вдруг доходит, что Элвина пытается сформулировать. Я не верю ей. Как я могу понять, что Локи может оказаться не таким уж и злодеем? Как смириться с этим? — А та гора трупов?! — холодно интересуюсь я. — Те реки крови, что полились из-за него?! Сколько таких же Алексов, как ваш сын, было убито Локи?! — ярость кипит у меня в душе, пытаясь прорваться наружу. Вот, оказывается, какова истинная сущность человека! Стоять на коленях и пресмыкаться перед сильным, боясь только лишь за свою тщедушную жизнь! Главное, чтобы их не тронули, а на остальных плевать! — Я стараюсь не думать об этом, — пожимает Элвина плечами. — Я знаю, что тебе непросто принять все это… Ты злишься на меня и на остальных… Но, прошу, послушай моего совета: попытайся увидеть ситуацию нашими глазами. Я всю жизнь работала воспитателем… Мой сын — астрофизик. Что мы должны были делать в той ситуации? — Бороться, — упрямо отрезаю я. — До конца. Умереть, но не предавать своих убеждений.       Я чувствую себя преданной. Мы всегда готовы были пожертвовать всем: друзьями, близкими, жизнями ради них, а они… Продались за жалкие крохи, за подачки с барского стола. Раньше я надеялась, хоть смутно, но старалась думать о том, что мы едины. Маги и люди. Что в трудную минуту нам помогут… Нас поддержат. А оказалось, нас бы продали просто за похвалу. Предали бы, словно собаки за жалкую кость!       Элвина не отвечает и лишь сочувственно качает головой, еще больше выводя меня из себя. Затем она легко поднимается и возвращается к своей работе, а я, погруженная в свои мрачные мысли, отгораживаюсь от всех стенами своей комнаты и продолжаю пытаться осознать правду, что только что открылась мне. Пытаясь ответить на вопрос, а достойны ли люди тех жертв, что мы принесли ради них? И нужно ли продолжать приносить эти жертвы ради тех, кто вполне себе может смириться с новой жизнью?       Локи не появляется до самого вечера, что несказанно радует меня. Не знаю, как бы я повела себя, встреть я его в таком состоянии… Весь день я, словно безумная, носилась по комнате, в тщетных попытках найти себе место. Мерзкое чувство отвращения ко всему переполняло меня тогда и продолжает переполнять сейчас. Я была готова умереть ради них, а они…       Беспокойный день сменяется беспокойной ночью. Я знаю, что грядущий день несет лишь скорбь и боль. Этот день — день похорон матери. Похорон, на которые я не сумею попасть. Я должна бы быть там, стоять рядом со всеми, говорить, что не все потеряно… Однако я не там, и отныне уж точно не со всеми. А самое главное, что, похоже, все окончательно потеряно.       Ни капельки не выспавшись, я, словно в трансе, откидываю одеяло и встаю босыми ногами на холодный пол, зябко поеживаясь в утренней прохладе. Принимаю душ, совсем, как дома каждое утро. Если закрыть глаза и не думать, можно и впрямь подумать, что я дома, и что все это — просто страшный сон. Вот только я не дома, и все это — реальность, куда более страшная, чем любой ночной кошмар.       Горячая вода нисколько не согревает меня. Черт, похоже, в последнее время я становлюсь похожа на живой труп. Тяжело вздыхаю и, зябко обнимая себя за плечи, бреду в Большой Зал, мечтая о чашечке горячего чая, обжигающего горло. Я бы очень хотела напиться, тем более что у Тони Старка была собрана огромная коллекция великолепного спиртного, однако мой метаболизм не позволит мне сделать этого. Черт, я даже напиться по-настоящему неспособна!       Захожу в Зал и едва не начинаю шипеть от раздражения. Локи. Опять он расслабленно сидит на диване, также, как я в свое время, завороженно наблюдая за камином. Ну почему именно сейчас?!       Едва уловимые изменения в лице и позе дают мне понять: он заметил меня. Возвращаться к себе в комнату было-бы глупо, в конце концов, не буду же я бегать от него?! Захожу в комнату и направляюсь к раковине, аккуратно наливая себе горячей воды, доливаю заварку и, наконец, расслабляюсь, делая большой обжигающий глоток. — Ты рано, — замечает вдруг Локи, о котором я напрочь успела позабыть. — Ты тоже, — парирую я нехотя. Он только что вернулся, я ясно понимаю это. Откуда? Знать бы!       Локи лениво оборачивается и одаривает меня долгим испытующим взглядом. Интересно, поймет ли он, что я сейчас чувствую? И если да, то что предпримет?.. — Что-то случилось, — не спрашивает, утверждает Локи.       У меня на языке вертится пара-тройка язвительных комментариев, и я просто горю желанием ответить одним из них. «Что-то!» Действительно, «что-то» случилось! — Сегодня хоронят мою мать, — вместо язв и оскорблений, тихо отвечаю я.       Внезапно я чувствую острую потребность рассказать об этом хоть кому-нибудь. Просто я больше не в силах держать это в себе. Мне нужно поговорить, пожаловаться, пусть даже это и будет Локи.       На несколько мгновений он погружается в размышления, не отводя от меня задумчивого взгляда. Интересно, о чем сейчас думает Локи? О том, как бы поискусней использовать миг моей слабости против меня? Я уже начинаю жалеть о том, что вообще решила рассказать ему об этом… — Хочешь там быть?.. — в тон мне интересуется Локи. Без привычных насмешек и подколов. — Да, — коротко киваю я, смаргивая набежавшие слезы. — Я… Должна… — Хорошо, — внезапно кивает он, заставляя меня удивленно застыть на месте. Что?! — Ты… — недоверчиво тяну я. — Я серьезно, — пожимает Локи плечами, вновь принимая расслабленную позу. — Ты вернешься, я это знаю. Так иди, если это так важно. — Спасибо, — шепотом благодарю его я, однако твердо знаю, что он слышит. — Можешь уйти и вернуться через портал, — сообщает мне Локи. — Сегодня можешь.       Меня не надо просить дважды. В два счета отставляю от себя кружку и создаю портал. Сердце болезненно сжимается при виде родного дома, открывшегося мне в огненном колечке. Не медля больше ни секунды, возвращаюсь домой, полной грудью вдыхая свежий воздух свободы. Господи, как же мне не хватало его все это время!       Медленно бреду вдоль знакомых дорожек и парков. За то время, что я прохлождалась в апартаментах Локи, наши уже успели справиться с разрушениями, что нанесла нам его армия. Конечно, им не удалось привести все в первоначальный вид, так что-то и дело мне приходится обходить воронки и выбоины, оставленные читаури. Однако нигде нет крови и трупов, что я так отчетливо запомнила в тот день, и от этого на душе становится немного легче.       Панический страх вдруг сковывает мое сердце. Как воспримут они мое возвращение? Примут ли меня? Простят ли за слабость? Холодок вновь пробегает у меня меж лопаток, и я вновь, уже привычным жестом обхватываю себя за плечи. Мне кажется, так я становлюсь крепче. Так я не рассыплюсь в прах…       Мое сердце разрывается на части, когда я понимаю, что никогда уже это место не станет обителью спокойствия и домом для тех, кому некуда больше идти. Во внутреннем дворике уже не идут уроки, из жилых помещений не раздаются больше голоса и смех. Никто больше не снует туда-сюда, путаясь у меня под ногами. Раньше, помнится, это раздражало меня, но теперь… Эта гнетущая, давящая тишина просто убивает меня. Мне кажется, что страх поселился в каждом целом уголке этой тихой обители, просочился в щели, забился меж страниц древних фолиантов. Страх и обреченность. Никто здесь уже не верит в положительный исход боя. Некому больше поднять их на битву. — К… Кэтрин… — раздается у меня за спиной привычный и родной голос.       Резко оборачиваюсь, не веря своим ушам, боясь, что это лишь секундное наваждение, и с облегчением принимаю теплые объятия друга. — Уж не думали, что свидимся! — восклицает Вонг, поглаживая меня по спине в то время, как я всхлипываю у него на груди. — Как сбежала? — Я не сбежала, — обреченно качаю я головой, боясь реакции на эти слова. — Он отпустил меня… Чтобы я потом вернулась… — Ты молодец… — сочувственно вздыхает Вонг. — Ты правильно вернулась, хоть и ненадолго. Ты нужна нам.