Lost souls

      Вонг все еще тянет меня вперед, однако ноги вдруг отказываются идти куда-либо. Я упрямо замираю на месте, жадно впиваясь взглядом в родной профиль, который мерещился мне все эти дни. Только сейчас я по-настоящему осознаю, как тяжело дались мне эти три дня разлуки. Внезапно мне становится очень страшно: как же я смогу потом вновь оставить его? Вновь расстаться с ним, уже на гораздо более долгий срок? Нет, это невыносимо! Возможно, лучше уж мне совсем не встречаться с… — Кэтрин… — ошеломленно выдыхает Стивен, отчаянно исследуя меня взглядом. — Слава богу!       С этими словами он бросается ко мне, в два счета сгребая меня в объятия. Отчаянно хватаюсь за его тунику, не желая отпускать его ни на мгновение. Прячу лицо у него на груди, впервые расслабляясь по-настоящему. Меня переполняют эмоции, я попросту не могу поверить в то, что все это происходит наяву. Мне перестает хватать воздуха, тугой ком сдавливает горло. Господи, знал бы ты, как больно мне думать о скорой разлуке с тобой!       Греюсь в долгожданных объятиях, наконец, чувствуя, как тепло разливается по всему моему телу. Надо же, прошло всего три дня, а я уже успела позабыть, каково это — чувствовать тепло родного человека. Там, в Башне Локи, все казалось мне чужим, враждебным, ядовитым. Я не могла расслабиться там ни на минуту, не говоря уже о том, чтобы почувствовать… счастье? Странное слово, учитывая обстоятельства моего визита, однако сейчас я, действительно, ощущаю безграничное счастье. Счастье, смешанное с ужасной болью. — Ты здесь… — хрипло произносит Стивен и вдруг отстраняется, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно бы проверяя, что все это наяву.       Сил, да и желания сдерживаться больше не остается. Я улыбаюсь, а из глаз моих фонтаном текут слезы. Думала ли я, что сумею еще хоть раз свидеться с ним? Мечтала ли о том, что встреча будет такой… теплой? Нет. Мне проще было готовиться к самому худшему, запрещая себе думать о хорошем. Мысли о хорошем измотали бы меня куда сильнее, чем все те мрачные, горестные думы, что вертелись в моей голове на протяжении всех этих дней. — Здесь! Здесь! — повторяю я, покрывая поцелуями его ладони. — Я здесь…       Этот миг сродни глотку чистого воздуха, лучу солнца в мрачную погоду. Я плачу, однако впервые в жизни это слезы радости. Радости, возникшей случайно, оказавшейся абсолютно не к месту. Радости, выросшей из самой черной боли.       Я вижу, как по щеке Стивена ползет слеза. Всего одна, однако я не могу оторвать от нее взгляда. Он рад мне. Не презирает, не ненавидит за слабость, а… Любит? Действительно любит? Неужели… Неужели я достойна этого человека после всего, что сделала? — Я скучала, — бормочу я, вновь утыкаясь ему в грудь. — Очень-очень… — Я тоже, — тихо признается Стивен, поглаживая меня по спине. — Сильно.       Эти простые слова, словно бальзам, ложатся на мою израненную душу. Я исповедуюсь ему в своих чувствах, не боясь больше того, что они сделают меня слабой. Какая глупость, подумать только, скрывать свои чувства, когда вам мешают лишь глупые обычаи! Я ведь слишком поздно поняла это, слишком много времени потеряла… Слишком много «слишком». — Пора, — ненавязчиво напоминает Вонг у меня за спиной.       Я чувствую, как напрягается Стивен. Он тяжело вздыхает, успокаивая бушующие эмоции, а затем берет мое лицо в ладони и ласково смотрит на меня. Этот взгляд заставляет все внутри меня сжаться. Он сочувствует мне. Пора. Время начинать похороны…       Вспоминаю, зачем я, собственно, пришла сюда, и будто проваливаюсь в транс. Пред глазами остается лишь фигурка матери, бледная и маленькая, такая беззащитная. Я должна была защитить ее, должна была спасти… Должна была, но не сумела.       Стивен аккуратно берет меня за руку и ведет куда-то. Я не вникаю в путь, просто доверяю ему и иду вслепую. Мне кажется преступным тот факт, что все так добры ко мне, так радуются моему возвращению… В то время, как она, та, кто действительно была достойна всего этого, больше никогда не войдет в эти стены, никогда не подбодрит нас словом. Никогда не обнимет меня. Отныне и вовек я совершенно взрослая, мне не у кого больше просить совета, и это… Пугает. Я не готова, нет! Прошу, скажите, что это простая проверка, которую я с треском провалила! Скажите, что мать недовольна мной, что все это время она пристально наблюдала за своей непутевой дочерью… Пожалуйста, скажите, что я вновь могу обнять ее, хотя бы только раз…       Однако ответом мне служит лишь мрачная траурная тишина, и я понимаю, что все мои мольбы тщетны. Ее больше нет. Мне давно пора бы смириться с этим, но я не могу. Не могу поверить в то, что я осталась совершенно одна…       Стивен приводит меня в небольшой дворик, в котором мы обычно проводим похороны. В центре находится алтарь с телом моей матери. Вокруг такие же алтари поменьше, с телами павших в тот кровавый день. Мертвых много, однако мое внимание занимает только она. Медленно, очень медленно я подхожу к ней и падаю, хватаясь за холодный ритуальный камень. Легко дотрагиваюсь до руки, необычайно холодной. Непривычно чужой и в то же время такой родной. Подношу ее ладонь к губам и целую, стараясь согреть ее горячим дыханием. В голове, несмотря ни на что, вертятся отчаянные мольбы. «Ну же, мама, проснись! Вставай, мама! Мне тебя не хватает…»       Кладу руку на худую впалую щеку, такую же холодную, как и вся она. Мама выглядит такой умиротворенной, такой спокойной… Я никогда не видела ее такой раньше. Возможно, сейчас она где-то, где очень хорошо… Я хочу так думать. — Мама!.. — срывается с моих дрожащих губ отчаянный крик. — Прошу, вставай…       Меня трясет. Рыдания железной хваткой сдавливают горло, не давая вдохнуть. Чувствую, как сильные руки обнимают меня за плечи, подбадривая. Я благодарна Стивену. Не знаю, что бы я делала сейчас без него.       Внезапно раздаются тяжелые удары барабанов, и я в панике понимаю, что мое время истекло. Ее вот-вот заберут у меня навсегда. — Нет-нет… — словно обезумев, повторяю я. — Не надо… Не забирайте ее у меня… Вы не понимаете!       Остальные мои слова тонут в потоке рыданий. Стивен крепко прижимает меня к себе. Я бьюсь в его объятиях, однако он только крепче обхватывает меня, пока мои силы не иссякают. Тогда я безвольно падаю на колени, в отчаянии наблюдая за тем, как тело моей матери превращается в искорки, стремящиеся в небо. В Вальгаллу, как говорила она. — Прощай… — сдавленно шепчу я, раскачиваясь из стороны в сторону.       Мне вдруг кажется, что и я вот-вот рассыплюсь на подобные искорки и улечу туда же, к маме. Испуганно обхватываю себя руками, так сильно, что наверняка на локтях останутся следы от пальцев. Боль не отрезвляет, только еще больше заставляет меня ощутить отчаяние.       Десятки голосов вокруг заводят свою заунывную песню, разделяя мою боль и мое горе. Мы не просто прощаемся с наставником и учителем, сегодня мы хороним часть себя. Каждого, из присутствующих здесь, моя мать сумела собрать по кусочкам, с умением ювелира она собирала осколки израненных душ, вселяя в нас новую надежду, даруя нам новую жизнь. Для многих поколений Кетсия олицетворяла последнее пристанище, дом. Борясь за нее, мы всегда знали, что боремся за свой родной дом. А сейчас… Нет дома, нет родных, нет предводителя… Нет надежды и, если быть честными, сил. Локи удалось сделать самое страшное: обезглавить нас. Теперь мы не представляем угрозы. Являемся лишь воспоминанием, жалкими остатками того, чем некогда являлся знаменитый Камар-Тадж.       Я лежу у Стивена на коленях, не в силах делать хоть что-то. В моей душе не осталось места гневу, ненависти, огню. Отныне я лишь живая оболочка, что скрывает давно истлевшую душу. Стивен, похоже, чувствует нечто похожее. Аккуратно, не желая потревожить мой страшный транс, он поглаживает меня по голове, уйдя в собственные мысли. — Что делать дальше? — спрашивает Стивен вдруг, и вопрос так и повисает в воздухе. Вот именно, что? — Вам нужно будет выбрать… Верховного Чародея… — хриплым голосом отвечаю я, стараясь вновь не сорваться. — Потом. — Хорошо, — кивает Стрэндж.       Я знаю, о чем он думает. Я должна была занять этот пост по праву рождения, вот только этим планам не суждено сбыться. Забавно, сколько лет я сгорала от ненависти к Стивену, считая, что тот уводит мою жизнь, мою славу… Мой титул. Однако сейчас я даже рада, что не мне отныне быть Верховным Чародеем. Возможно, мать предвидела это? Понимала, что я буду достойна, однако неспособна принять это бремя? Возможно. Я должна была понять, должна была послушать ее… Возможно, все еще удалось бы переиграть… Если бы я только смирилась с ее волей.       Несколько часов спустя я нехотя подымаюсь на ноги. «Пора идти!», — проносится в моей голове равнодушный мертвый голос. Пора… Ненавижу это слово.       Стивен понимает. Он молча следует за мной, а затем крепко прижимает к себе, словно в последний раз. Хотя, как знать… Реалии наших жизней таковы, что, возможно, это действительно наша последняя встреча.       Отчаянно цепляюсь за него, такого родного и знакомого. Такого… Любимого. Слез нет. Нет совсем. Удивительно, наверное, все уже вышли. Однако так даже сложнее. Горло сжимает невидимая рука, мешая сказать такие важные слова, такие необходимые слова. В голове вдруг становится невыносимо пусто, так, словно все мысли просто пропали, исчезли, слились с вечностью.       Меня вновь бьет озноб. И вновь я чувствую, как мертвенный холод наполняет меня изнутри, прячась в самых укромных закоулках души. Не выношу долгих прощаний! Однако и закончить эту муку, шагнуть в портал, тоже не могу.       Наконец я с трудом отрываюсь от него и несколько раз глубоко вдыхаю теплый домашний воздух. Вот так… Надышаться, насмотреться… Впрок. Чтобы и через несколько лет этот образ не померк в моей памяти. В последний раз касаюсь ладонью его щеки и отворачиваюсь, даже не пытаясь унять бешено скачущее сердце. — Я люблю тебя, — срывающимся шепотом говорю я и моментально прохожу сквозь портал. Прочь. Прочь отсюда!       Назад не смотрю. Боюсь, что стоит мне еще хоть раз взглянуть в родные глаза, и я останусь с ним навсегда, посылая к черту все остальное. Но ведь я не могу поступить так, правда? Слишком многие уже пострадали из-за моего выбора, и на попятную идти поздно.       Оказываюсь в зале. Локи здесь. Все также сидит, расслабленно уставившись на огонь. Интересно, он вообще шевелился? Неважно. К черту все. Я не хочу больше никого видеть. Нет ненависти, нет былого запала, нет гордости. Вот он, сидит передо мной, я могу в любой момент попытаться напасть… Однако я не хочу. Что толку с того, что я попытаю свои силы? Легче от этого никому не станет. Уже не станет. — Стой, — окликает меня Локи, заставляя застыть на месте.       Медленно выдыхаю и поворачиваю назад. Подчиняюсь просто потому, что так проще. Даже проклинать его не хочу только лишь из-за того, что для этого нужны силы. Непростительно много сил. Сил, которых мне больше неоткуда взять.       Возвращаюсь в зал и вопросительно смотрю на него, ожидая дальнейших указаний. Локи внимательно осматривает меня, а затем качает головой, не то сокрушенно, не то рассерженно. Интересно, что могло расстроить его в моем виде? Разве не этого он добивался с самого первого дня, не полной покорности и безразличия?       Внезапно он встает и в несколько быстрых шагов оказывается прямо передо мной. Я непроизвольно отшатываюсь, пытаясь побороть приступ паники. Ногти до крови впиваются в ладони, однако я этого даже не замечаю, лишь испуганно смотрю на него, застывшего в паре шагов от меня. — Молчишь… — вновь качает головой Локи. — Так нельзя, — мягко, однако настойчиво заявляет он.       Растерянно моргаю, не понимая, чего конкретно Локи хочет от меня. Да, я молчу. А что еще я должна делать?! Прыгать от радости?! — Кэтрин, — не унимается Локи. — Скажи что-нибудь. Иначе это, — он красноречиво указывает на меня. — Сведет тебя с ума. — Будто тебе не все равно! — закатываю я глаза, зябко поеживаясь. — Будем считать, что нет, — не моргнув и глазом, пожимает он плечами, пронзительно глядя мне в глаза. — Что ты хочешь услышать? — слышу я свой безразличный голос, доносящийся будто бы со стороны. Надтреснутый, хриплый. Неживой. — Я могла бы сказать, что ненавижу тебя, что желаю твоей смерти, но… Мне все равно, — устало опускаю я голову, скрываясь от его пронзительного взгляда за стеной волос. — Мне все равно, Локи. Правда. Можешь радоваться, — последние слова я уже шепчу, оказавшись не в силах говорить в полный голос.       По моим щекам внезапно вновь начинают струиться слезы. Локи видит их, однако мне нет до этого никакого дела. Пускай смотрит, мне не жалко. Пусть насладится деянием рук своих.       Внезапно я слышу шаги, совсем близко, практически около меня. Я различаю их смутно, словно сквозь непроницаемую пелену, однако…       Быстро поднимаю голову и утыкаюсь в прохладную поверхность кожаных доспехов. Чужие руки крепко обнимают меня… И с опозданием я понимаю, что сейчас происходит. Какая-то детская обида поднимается в моей душе, обида на этого человека, и я начинаю брыкаться, пытаясь вырваться из его крепких объятий, вот только… Я не могу. То ли сил не хватает, толи желания. А он не отпускает меня, спокойно выдерживая все мои жалкие потуги, и лишь его учащенное дыхание говорит мне о том, что все это происходит не так просто.       Постепенно моя обида переходит в слезы, и я начинаю плакать прямо так, прямо у него на груди. Даю себе волю, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Я хочу, чтобы меня пожалели, мне это необходимо. Пускай это даже будет Локи, плевать.       Мои ноги подкашиваются, и я едва не падаю от усталости, однако Локи вновь успевает раньше. Он подхватывает меня на руки и легко опускает на диван, аккуратно присаживаясь рядом. Его руки такие же холодные, как и у меня, и отчего-то я концентрирую внимание именно на этом. Забавно.       Не менее получаса Локи просто сидит рядом со мной, успокаивающе поглаживая мою руку. На краткий миг я осознаю, что отчаянно цепляюсь за его ладонь, панически боясь одиночества. На долю секунды мне удается почувствовать абсурдность ситуации, однако этот миг быстро проходит, уступая место страшной усталости. Я попросту не могу больше ненавидеть его и исходить от ярости. Только не сейчас, когда мне так необходимо чье-то общество.       Похоже, Локи понимает это. Понимает, как сильно мне сейчас нужен кто-то рядом. Он не оставляет меня одну ни на минуту, и его присутствие странным образом успокаивает меня. Я, наверное, никогда не смогу объяснить этого… Два врага, которых сплотила боль. Пусть на краткий миг, однако наша вражда канула в небытие. Да, не навсегда. И да, скорее всего, вместе с новым днем она вернется, но сейчас мы оба получаем краткий миг передышки.       Внезапно меня начинает клонить в сон, и последнее, что я ощущаю, прикосновение прохладных рук к своей разгоряченной голове. Они успокаивают, помогают забыться. Этот жест… Такой домашний, такой теплый, что я невольно начинаю сомневаться, не подкидывает ли мне воображение очередные фортели? В последний раз всматриваюсь в глубокие зеленые глаза, одаривающие меня сочувственным взглядом, и проваливаюсь в царство Морфея, так и не отпуская его руки… — Не все равно, — сквозь сон различаю я слова, хотя, возможно, это мне уже снится.