Lost souls

      Мое сердце резко замирает, ухая куда-то вниз. Его голос — вкрадчивый, таящий угрозу, властный, не сулит ничего хорошего. Локи приказывает мне выйти, и я, не помышляя о том, чтобы ослушаться его, покорно вхожу в зал, чувствуя на себе два взгляда: один — яростный и раздраженный, равнодушно скользит по моей фигуре и моментально возвращается к Локи, другой — изучающий, беспристрастный, колючий — без стеснения устремляется на меня, пытливо вглядываясь в мои глаза, словно стараясь прочитать меня, узнать мои мысли, так как чувства уже давно известны его обладателю.       Локи молчит, склонив голову на бок и слегка прищурив глаза. Внезапно я начинаю чувствовать себя маленькой провинившейся девочкой, которую вот-вот будут отчитывать за очередной проступок. Мне хочется опустить голову, спрятаться, капитулировать перед этим человеком, и я практически делаю это, однако присутствие Гаморы вдруг заставляет заговорить мою гордость, оказавшуюся до сих пор живой. Мне ужасно не комфортно, я понимаю, что играю с огнем, однако больше унижаться не могу. По крайней мере, не перед той, что однажды проиграла мне в бою. Я бравадно вскидываю голову, прикладывая все силы к тому, чтобы достойно выдержать этот взгляд. Локи же все еще продолжает ждать. Он испытывает меня, проверяет на прочность, ожидает, что я первая заговорю, принимая его игру и открывая ему все карты. Ну, что же… Поиграем?..       Я не могу описать точно, как Локи реагирует на мой жест неповиновения, достаточно слабый, если быть честной. Он удивленно усмехается и качает головой, все еще не отводя от меня взгляда. Краем глаза я замечаю, что Гаморе начинает надоедать наше немое противостояние, однако прерывать его она не осмеливается и лишь нетерпеливо складывает руки на груди, неодобрительно косясь на Локи. Однако ему, похоже, абсолютно все равно на ее недовольство. Холодная, угрожающая улыбка вдруг пробегает по его плотно сомкнутым губам. Он чувствует мою злость, мой гнев и обиду. Понимает, что я услышала гораздо больше, чем ему хотелось бы мне рассказать. Я прислушиваюсь к себе, точнее, к нему, и понимаю, что Локи сейчас, в это самое мгновение, буквально разрывается от желания избавиться от меня и, к моему огромному удивлению, в то же время он не хочет этого… Я окончательно запутываюсь в том, что чувствует этот человек, и прекращаю всяческие попытки понять его. Мне это больше не нужно. Теперь я знаю, что стояло за всеми его действиями на протяжении этих месяцев. Понимаю и еще больше ненавижу его. От былого сочувствия в моей душе не остается и следа, отныне я вижу перед собой лишь того, кто не пощадил моих родных только лишь из-за какой-то вещи, пусть даже и очень могущественной. Только лишь из-за чертового Камня Времени… — Гамора, — произносит вдруг Локи, не отводя от меня колючего взгляда. — Она полетит. — Что?.. — девушка растерянно смотрит на Локи. — Ты же… — Пускай, — равнодушно прерывает ее он. — Черт с ней.       Мне вдруг становится ужасно страшно, хотя я еще в полной мере не осознаю, что последует за этими словами. Локи передумал относительно меня, это ясно, но… Что это значит? Что я отправлюсь к… Таносу? Господи, нет… Только не это… — Куда? — все же уточняю я, решая играть до конца.       Хотя ответ мне уже и так ясен, я не могу не спросить. Не могу просто лишь потому, что не хочу верить в этот абсурд. Он же не может отправить меня к Таносу… К моему и, к слову, его, главному ночному кошмару… От напряжения я вновь до крови сжимаю кулаки, и Локи видит это, на долю секунды роняя взгляд на мои руки. — Уверяю, там тебе понравится куда меньше, чем здесь, — ядовито усмехается он, стараясь закрыть от меня свои чувства.       Ему это почти удается, однако на краткий миг у меня все же получается различить его обиду и… нежелание делать это. Этот миг столь мимолетен, что я моментально начинаю сомневаться в том, что это не показалось мне. Каждое слово Локи буквально сочиться ядом, презрением и желчью, что не оставляет никаких сомнений в том, что мне показалось. А еще в том, что я конченная дура, которая пыталась найти смысл там, где его нет и никогда не было… — К твоему удовольствию, — все же вворачиваю я свои пять копеек, просто ради того, чтобы не молчать. Я хочу обидеть его, хочу задеть, однако решительно не знаю, как именно, поэтому все, что мне остается — пытаться вывести его на разговор. — Почему бы и нет? — Локи равнодушно пожимает плечами, отворачиваясь и давая понять, что потерял ко мне всякий интерес. — Когда она может лететь?       Он говорит обо мне так, будто бы меня и вовсе нет в этой комнате, или же я настолько глупа, что все равно не пойму, о чем идет разговор. Локи договаривается о моем отлете равнодушно и даже немного нетерпеливо, так, словно я надоевшая ему вещь, от которой он жаждет поскорее избавиться, ведь мы оба понимаем, что я, скорее всего, не вернусь оттуда… Хотя, возможно, так оно и есть, и я действительно попросту надоела ему, потеряла свою важность, не выполнив тех безумных надежд, что они с Гаморой возлагали на меня? Возможно… Конечно, я ведь не привела его к заветному Камню!       Образ Таноса, отчетливо запечатлевшийся в моей памяти благодаря воспоминаниям Локи, вдруг ясно всплывает в моем сознании, заставляя меня паниковать. Я вновь вижу, как легко и непринужденно он наносит мне тот смертельный, роковой удар, снова чувствую боль и пузырьки крови на губах… Голова начинает страшно кружиться, и я понимаю, что еще никогда так не боялась, хотя самое страшное еще впереди. Сегодня я, скорее всего, буду зверски убита… Где-то там, в космосе, на чужом космическом корабле. Меня приведут туда мои конвоиры, словно овцу на закланье, и я… Я боюсь этого.       Опускаю взгляд на побелевшие от напряжения, дрожащие кулаки, и упрямо зажмуриваюсь, молясь, чтобы ни одна слеза сейчас не выдала моего страха. К черту, пускай Локи чувствует все, вот только рыдать и доставлять ему удовольствие тем самым я не буду.       Глубоко выдыхаю, стараясь абстрагироваться от ужасной реальности, теряясь где-то в счастливом прошлом. Мне почти удается это сделать, когда я вновь ловлю на себе взгляд Локи. Черт, он вновь не оставляет мне выбора, захватывая меня в свой плен. Локи все еще смотрит на меня властно, холодно, однако где-то глубоко под тысячей масок мне удается разглядеть… Сочувствие? Да нет, ерунда… Однако это призрачное открытие, отчего-то, придает мне сил.       Локи отворачивается, продолжая обсуждать с Гаморой насущные проблемы, в том числе и мой отъезд. Так, между делом, словно это последнее, что волнует его. Вот только все это время я неотрывно слежу за ним, пытаясь отвлечь на это свои мысли, и замечаю, что пару раз он невольно оборачивается ко мне, на какие-то краткие секунды. — Чем быстрее, тем лучше, — подводит итог Гамора. — Ты и сам знаешь это. — Знаю, — словно бы нехотя отзывается Локи. — Тогда отправляйтесь прямо сейчас.       «А ты?..» — наивно хочется спросить мне, однако я сдерживаясь, отчего-то чувствуя страшную обиду. Хотя, чего я ожидала? Конечно, Локи не опустится до того, чтобы лично сопровождать меня на казнь…       Я тяжело сглатываю, чувствуя, как сердце резко ускоряет темп. Все кончено, я понимаю это очень отчетливо. И Локи, похоже, тоже. Если бы был хоть малейший шанс на мое помилование, он поехал бы со мной… Почему-то я на сто процентов уверена в этом. — Тогда открывай, — ставит Гамора жирную точку, забивая очередной гвоздь в мой гроб.       Они уходят, оставляя меня одну. Одну во всем мире, раздираемую отчаянием и страхом. Я, еще не до конца осознавшая все, что только что произошло, ошарашенно опускаюсь на диван, проводя несколько минут в напряженном молчании и размышлениях. Сколько раз я уже пыталась смириться с неизбежным, готовилась умереть… Однако так и не научилась принимать это, как данность. Липкий пот выступает у меня на лбу, выдавая мою панику. Я даже не пытаюсь найти пути к спасению, потому что понимаю: их нет. Если бы только Локи полетел со мной, тогда, и только тогда я могла бы рассчитывать на помилование. Локи с легкостью мог бы вытащить меня оттуда, уверить Таноса, что я нужна, однако… Он не едет, попросту избавляясь от меня таким способом, обрекая меня на смерть. Почему же раньше Локи противился этому? Почему передумал, едва заслышав мою возросшую ненависть, которая не должна была оказаться для него неожиданностью?       Я растерянно обвожу взглядом комнату, толком не зная, что пытаюсь найти. Мне просто нужно делать хоть что-нибудь, хоть как-нибудь занимать мысли. В голове вдруг становится необычайно пусто, и лишь звук настенных механических часов отдается там гулким эхо. Часы… Тик-так, тик-так… Я завороженно вглядываюсь в них до боли в глазах, слежу за секундной стрелкой, неумолимо идущей вперед, отсчитывая мгновения до неизбежного. Тик-так… Тик-так… Словно умалишенная, повторяю про себя я. — Идем, — нарушает эту звенящую тишину, этот транс, который я создала с таким трудом, Гамора.       Окружающее спокойствие со звоном рассыпается тысячей осколков, впивающихся в меня и вновь ввергающих в суровую реальность. Гипноз часов моментально пропадает, и я снова чувствую, как по спине ползут мурашки, и как предательски пощипывает уставшие глаза.       Не говорю ни слова. Просто встаю и иду в направлении, указанном мне девушкой. Где-то на задворках сознания маячит мысль, что они даже показывают мне, где здесь находится портал — главная их реликвия, что еще раз убеждает меня в том, что надежды нет. И все же это упрямое чувство умирает последним. Я по привычке оглядываюсь по сторонам, в надежде на то, что сейчас мне подвернется удачный шанс для побега, однако весь путь состоит из пары шагов, ведущих на крышу. Туда, где уже вовсю сияет портал. Несмотря ни на что, во мне просыпается интерес к этому величественному сооружению, соединяющему два мира, открывающему дверь в любой конец необъятного космоса, и делающего его смехотворно маленьким. — Готово, — раздается недалеко от меня голос Локи, однако я не обращаю на него внимания, всецело погруженная в созерцание этого чуда. — Пошли, — подталкивает меня в спину Гамора, заставляя идти вперед, в портал, открытый Локи.       Я не сопротивляюсь. Внезапно все чувства пропадают, оставляя лишь пустоту. Сердце тяжело бухает в груди, в висках стучит, руки слегка трясутся. Я тупо иду вперед, еще толком не понимая, что может ожидать меня, однако твердо осознавая, что ничего хорошего там не будет.       Перед самым переходом я мешкаю, неосознанно оборачиваясь назад и натыкаясь взглядом на одинокую фигуру Локи, стоящего в паре шагов от меня. Он равнодушно приподнимает бровь, как если бы спрашивая, какого черта мне понадобилось от него. Мне с трудом удается сдержать слезы отчаяния и паники. Вместо этого я улыбаюсь. Горько, неестественно, смаргивая слезы, однако улыбаюсь, твердо смотря прямо в его глаза, которые больше не чаруют меня своей дьявольской магией, больше не внушают мне страх.       Впервые в жизни я вижу, чтобы с лица Локи слетала маска спокойствия. Внезапно он бледнеет, растерянно отступая на шаг назад, как если бы я отвесила ему сильную пощечину. Неплохая идея, кстати. Хорошо бы ее исполнить…       Переход оказался очень быстрым. Момент — и вот мы уже стоим на холодном металле. Черном. Как иронично… — Туда, — командует Гамора, первая вступая в один из множества коридоров.       За моей спиной моментально вырастают два каких-то уродливых монстра, внешне отличающихся от читаури, да и вообще ото всех, кого мне доводилось видеть. Они безмолвными тенями сопровождают меня, плетущуюся по пятам за Гаморой, уверенно сворачивающей то вправо, то влево, открывающей разные двери, поднимающейся по лестницам, ведущим в неизвестность. Я не задаю вопросов и даже не пытаюсь запомнить путь, понимая, что это бессмысленно. Все коридоры и переходы, в которых мы уже побывали, оказались настолько одинаковыми, что даже при огромном желании вспомнить, какой из них — какой, мне не удастся. — Поклонишься, как подойдешь ближе, — заявляет Гамора несколько минут спустя, останавливаясь перед огромной, очень огромной дверью. — Хорошо, — бесцветным голосом отзываюсь я, полностью погруженная в догадки относительно того, что будет там, за дверью…       Следом за Гаморой вхожу в огромное темное помещение, куда более мрачное и зловещее, чем все остальное на этом корабле, и опускаюсь на колени, чувствуя, как паника вновь накатывает на меня с головой. Близко к трону я не подхожу, однако даже с весьма внушительного расстояния тот, кто восседает на троне, заставляет меня содрогаться от ужаса. Содрогаться и молиться, чтобы весь этот ад поскорее закончился.       Гамора не кланяется, лишь слегка склоняет голову. Она бесстрашно подходит к Таносу, гораздо ближе, чем осмелилась я, и что-то говорит ему. По-моему, объясняет, кто я такая, однако я слышу все это, словно сквозь плотный туман, а потому упускаю большую часть их разговора. Да и чем он может помочь мне?.. — Кэтрин… — громыхает вдруг над моей головой низкий, рокочущий голос. — Дочь Кетсии… Асинья…       Каждое слово — металл. В каждой ноте — угроза. Таносу не нужно даже пытаться напугать меня, он непроизвольно внушает мне ужас одним лишь своим существованием. Я вновь закусываю губу, чувствуя на языке вкус мокрого ржавого железа. Боль немного отрезвляет мой затуманенный разум, и я осмеливаюсь робко поднять глаза на Таноса.       Он величественно восседает на троне, с ног до головы закованный в мощные золотые доспехи. Я никогда не видела кого-то более мощного, более огромного, более… ужасающего. Танос действительно кажется мне просто невероятно огромным. Я с трудом сглатываю ком, подкативший к горлу, чувствуя, как от страха у меня перекрывает дыхание. — Да, — тихо отвечаю я, понимая, что он ждет от меня ответа.       Звук моего голоса в этой адской обстановке ужасает меня. Мне кажется, что я говорю слишком громко, хотя тише будет лишь шепот, слишком сильно привлекаю к себе внимание, хотя более жалко я еще не выглядела никогда. Мощные черные стены из металла и камня давят на меня, впервые вызывая у меня чувство клаустрофобии. Господи, как же я хочу выбраться отсюда! Из этого проклятого места, по капле высасывающего из меня жизнь! — Ты хорошо поработала, моя любимая дочь, — обращается он к Гаморе, и та благодарно склоняется перед ним. — Ты никогда не подведешь меня. — Да, отец, — с восхищенным придыханием отвечает она.       Я с ненавистью смотрю на эту сцену, на миг даже забывая про то, что стою перед ним на коленях. Как можно так ворковать с этим монстром?! А Гамора, выходит, еще и является его дочерью…       Неподдельное, яростное отвращение вдруг просыпается во мне по отношению к этой девушке. Дочь Таноса… Я бы удавилась, случись это со мной.       Ярость придает мне сил, и я бравадно вскидываю голову, горящим взглядом наблюдая за этой тошнотворной сценой. Я понимаю, что делаю хуже себе, однако ничего не могу поделать с упрямством и гордостью, проснувшейся так некстати. — Интересно… — рокочет Танос, смерив меня убийственно-тяжелым взглядом. — В тебе еще есть силы… — Они будут во мне всегда!.. — с достоинством чеканю я, поднимаясь с колен и расправляя плечи. Вот так… Не хочу больше пресмыкаться. — И ни тебе, ни твоим прихвостням ничего не добиться от меня! — Сколько отваги… — задумчиво тянет Танос. — Сколько преданности своим идеалам… А знаешь ли ты, за что я борюсь? Что стоит на кону этой войны? — Свобода, — уверенно отзываюсь я. — Наша свобода. — Нет, — с жестокой ухмылкой качает Танос головой. — Вселенная конечна, ресурсы ее конечны. Мы истощили наш мир до предела, уничтожили все, что только могли. Множество планет погрязли в перенаселении и постепенно исчезли, затерявшись в прошлом. — Я не понимаю… — Тут ведь чистая математика, — Танос пожимает плечами, гремя золотыми доспехами. — Если все и дальше будет так, как сейчас, то в итоге все планеты задохнутся, уничтоженные собственным населением. — Ты хочешь уничтожить жителей планет?.. — растерянно переспрашиваю я, не веря, что все это правда. — Только лишь половину, — он небрежно усмехается. — Не взирая на статус и титулы. Зато вторая половина будет жить, и жить прекрасно! — Ты сумасшедший! — ошарашенно восклицаю я после того, как на протяжении нескольких секунд пыталась подобрать слова. — Это же… Миллиарды! Как ты… — Молчи, — властно приказывает мне Танос. — Разумные существа понимают, что это необходимо, и присоединяются ради общего блага. Тебе осталось лишь… — Нет! — я в ужасе отскакиваю от него, надеясь, что все это какой-то глупый театр. — Я никогда не пойму этого! Никогда я не стану помогать вам! — Хорошо, — он безразлично пожимает плечами. — Дважды я не предлагаю…       В следующее мгновение он сжимает кулак, и мое тело пронзает адская боль. Я задыхаюсь, хватаюсь за горло, в исступлении скребу по шее ногтями. Падаю на пол, корчась и крича от невыносимой боли. С силой несколько раз ударяюсь головой о холодную поверхность пола, однако даже не чувствую этого. Я кричу, захлебываясь собственными рыданиями. Кричу, срывая голос, хрипя.       От напряжения из носа у меня фонтаном начинает хлестать кровь. Она затекает везде: в глаза, в рот, — смешивается со слезами, пузырится, медленно стекает на пол. Страшный спазм все еще не отпускает мое горло, и я с остервенением царапаю тонкую кожу на шее, лишь бы скинуть эту тяжелую жестокую руку. Я плачу. Плачу навзрыд, не заботясь боле не о чем. Боль — вот, что самое главное сейчас.       Новая волна боли заставляет меня неестественно выгибаться, выворачиваться до хруста в спине. Танос наслаждается этим, смакует пытку. Он поочередно ломает каждую косточку в моем теле, разрывает каждый сосуд и каждую мышцу. Я молю о смерти. Не в слух, в слух говорить уже не получается. — Хватит, — будто бы сквозь сон, я слышу знакомый голос. — Она может еще понадобится нам…       Боль прекращается также внезапно, как началась, давая мне передышку. Вот только нужна ли она мне?.. Я с трудом сворачиваюсь в калачик, подтягивая ноги к груди. Тело практически не слушается меня, отдавая тупой болью при каждом движении. Кровь все еще струйкой стекает из носа, я хочу утереть ее, однако не могу заставить себя поднять руки. Самая сильная боль прошла, однако и той, что осталась, мне сейчас предостаточно.       Сквозь пелену слез я вижу, как Локи аккуратно обходит меня, закрывая мое тело от Таноса, а затем изящно опускается пред ним на одно колено, склоняя голову в почтительном жесте. Я хотела бы ненавидеть его за это, однако не могу. На задворках сознания все еще пытается работать моя едва живая душа, и я с удивлением понимаю, что благодарна ему. Просто благодарна за то, что эта жуткая, адская боль прекратилась. — Она может оказаться полезной… — слышу я обрывок ответа Локи на вопрос Таноса, который я, очевидно, пропустила. — Древние знания… Артефакты… Наша цель… — пытаюсь вдуматься в его речь, однако пульсирующая боль и ужасная слабость позволяют мне осознать лишь отдельные слова, из которых я все же понимаю, что Локи пытается уговорить Таноса повременить с моим убийством.       Я закрываю глаза, на какое-то время пропадая из этого мира. До меня доносятся звуки разговора Локи и Таноса и шум корабля, однако разобрать их мне не удается. Я словно бы нахожусь в вакууме, из которого меня никто и никогда не сумеет достать. Прислушиваюсь к боли, словно мазохистка. Считаю бешеные удары сердца в ушах. Вот так… Пожалуйста, не трогайте меня больше… Оставьте вот так лежать, не думая больше ни о чем…