Глава 12. Анна
13 февраля 2026 г., 17:05
День получения печатей и оружия неумолимо приближался, и Максимус боялся его не меньше Магнуса: в этот день он намеревался раскрыть свою сущность и сорвать с меча защиту. Он мучительно выбирал для этого время, потому что сразу после церемонии Корнелиус поведёт и его, и Магнуса в Башню, где состоится их торжественное знакомство с будущими жёнами.
— Прости, Магнус, — сказал он брату одним поздним вечером, когда они стояли в саду, наблюдая за звёздами, — но, похоже, своими действиями я неизбежно сорву тебе помолвку.
— Ничего, — с улыбкой отмахнулся темноволосый, — девушек много. Упущу эту, так возьму другую. И почему только мне? О своей помолвке ты разве забыл?
— Моя — для отвода глаз. Мы с отцом уже обо всём договорились, и если всё сорвётся, пострадаешь только ты.
— Да и не я даже, а жена моя будущая. Представляю, как она будет горько плакать.
— Девушки всегда принимают всё близко к сердцу. Особенно если это касается амурных дел.
Магнус безмятежно улыбнулся и машинально коснулся рукой правого запястья.
— Когда я получу свою печать, меня уже никто не остановит. Я буду иметь полное право скрестить мечи даже с магами из Башни, если вдруг они посмеют помешать нам.
— Ты слишком самоуверен. Магам из Башни в большинстве своём уже далеко за тридцать, и ты для них ещё пока неоперившийся птенец. Они руководствуются многолетним опытом, а ты — собственными амбициями, так что попридержи коней, Магнус, чтобы не оказаться лицом в грязи.
— Ты всё ещё слишком боишься за меня, — тихонько рассмеялся старший брат. — При этом не забывай, что за мной отец. Если я вдруг пострадаю, он не останется в стороне.
— А как же мать? Она разве за тебя не заступится?
— Вот этого не знаю, не спрашивал. Кстати, — вспомнил Магнус и задумчиво прищурился, — кто такая Анна?
— Анна? — переспросил дракон и удивлённо захлопал ресницами. — Какая Анна?
— Та, которая снится тебе уже какую ночь. Ты так страстно шепчешь по ночам её имя, что я просто не мог не спросить.
Магнус не сумел удержать в себе улыбку, глядя на смущённого брата. Он молча наблюдал, как Максимус отчаянно теребил пуговицы на камзоле, и в итоге в голос расхохотался.
— Видел бы тебя сейчас отец, от души бы посмеялся.
— Нельзя смеяться над чувствами, — пробормотал младший наследник и испуганно отшатнулся от брата, который слишком резко ухватил его за руку.
— Значит, возлюбленная! — воскликнул Магнус и устремил на дракона блестящие от радости глаза. — Ведь… я угадал?
Максимус в ответ смутился ещё больше.
— Это… сложно объяснить. Анна… она…
— Что она? Ну же, не молчи, договаривай.
— Она… Она девушка из далёкого прошлого.
Максимус уходил от ответа всеми сила, и раздражённый Магнус не выдержал.
— Объясни мне толком, кто такая Анна! Я ничего не понимаю.
— Я… я сам не понимаю, — тихо отозвался дракон и нервно сглотнул. Он был очень взволнован и немного смешон в своём юношеском смущении. — Я увидел Анну на фотографии в семейном альбоме и с тех пор потерял покой. Её зелёные глаза… О, боги, век бы их не видать! Честное слово, они сведут меня с ума. Как вспомню, так в дрожь бросает…
Юноша действительно мелко дрожал, и Магнус в глубине души очень сильно позавидовал такому искреннему чувству, которое брат познал раньше него. Впрочем, это была всего лишь белая зависть, и в скором времени губы старшего изогнулись в сочувственной улыбке.
— Значит, ты влюбился в погибшего дракона?
— Нет! — вскинулся Максимус. — Она… человек и ещё жива. Но наш брак с ней невозможен в силу её возраста. Она очень стара, Магнус, но глаза её всё так же прекрасны…
— Я знаю её? — тихо поинтересовался Магнус после недолгого и неловкого молчания, и брат пару раз кивнул в ответ.
— Знаешь. Её все знают.
— И кто же она?
— Моя вторая мать, если так можно выразиться. Мне не известно, где она живёт, но все незаслуженно зовут её местной ведьмой.
Магнус издал нервный смешок, вспомнив, какие слухи ходили в Паруме об этой женщине-отшельнице.
— Но она действительно ведьма. Эта женщина выходит из дома лишь ночью, да и многие видели, как она колдовала. Не веришь — спроси отца, какую магию ему довелось узреть в ночь на двадцать первое июля десять лет назад.
— Я и сам её видел. Именно Анне я обязан возвращением домой после падения со скалы два года назад. Этой магией она обратила мои раны в обычные синяки, и если ты ещё хоть раз дурно отзовёшься о ней, честное слово, я не спущу тебе это с рук просто так.
— Ты угрожаешь мне впервые за пятнадцать лет, — сердито откликнулся Магнус и отошёл от брата на несколько шагов назад. Тот незамедлительно опустился на землю, будто силы покинули его.
— А ты впервые за пятнадцать лет не веришь мне. Хотя я готов простить тебя лишь потому, что ты ничего не знаешь об Анне.
— Да, не знаю. И уж прости меня, брат, но, признаюсь, я больше не могу тебе безоговорочно верить. Понимаю, что ты по натуре своей лгать не можешь, и всё же, как бы то ни было, я не могу основываться только на твоих рассказах. Впереди у нас серьёзное предприятие, и я обязан чётко понимать, на что иду.
— То есть, другими словами, тебе нужны доказательства моей искренности?
Максимус, раздосадованный, сжал в кулаке полу камзола, и Магнус, осознав излишнюю грубость речей, опустился перед братом на одно колено и положил поверх его руки свою.
— Мне просто нужна правда. Больше ничего. Ведь чем больше я буду знать, тем легче мне будет помочь тебе.
— Будет тебе правда, — процедил сквозь зубы Максимус после минуты мрачных раздумий и внезапно поднялся на ноги, едва не опрокинув старшего наследника. — Хоть сейчас.
— Сейчас? Но ведь поздно уже.
— До сна ещё три часа, успеем. Ты знаешь, где живёт Анна?
— На окраине, в получасе ходьбы отсюда. Неужели ты намерен пойти туда сейчас? Давай хотя бы до завтра подождём и днём навестим твою ведьму.
— Она не ведьма, — отрезал дракон и крепко стиснул руку Магнуса почти до хруста костей. — Запомни это раз и навсегда. А что касается визита к ней, то лучше идти немедленно, чтобы нас не видели. Днём злые языки покроют позором фамилию Венатори, едва мы ступим на запретный порог, а я бы очень не хотел раньше времени портить нашу репутацию примерных сыновей.
Магнус не смог не согласиться с этим весьма разумным замечанием, и, обещав отцу к полуночи вернуться, — а по легенде юноши направлялись в парк Луны и Солнца, куда их отпустили не так уж и охотно, чтобы проверить одну старую легенду о воде в полнолуние, — через двадцать минут братья спешно шагали по практически безлюдным улицам. В Паруме после девяти жители запирали двери и мало-помалу готовились ко сну.
Искомая лачуга — а иначе и не назовёшь — ютилась недалеко от берега шумного Фригуса, чьи воды нагоняли необъяснимый ужас чернотой и грохотом. В запылённом окне брезжил слабый свет не то от свечки, не то от маленькой световой сферы, и крыльцо жалобно заскрипело под ногами братьев.
— Не бойся, — шепнул дракон, почувствовав, как затрепетал его спутник. — Она всего лишь старая и глубоко несчастная женщина. Она не причинит вреда. Тем более, Анна ждала меня, хоть и наверняка будет недовольна, что я пришёл раньше обещанного срока.
Юноша потянулся было к дверной ручке, как дверь отворилась сама, и негромкий скрипучий голос донёсся до Максимуса из глубин этого невзрачного покосившегося дома.
— У обещанного срока не было точной границы, и когда бы ты ко мне ни пришёл, я с радостью бы встретила тебя. А вот спутника твоего с удовольствием погнала бы со двора поганой метлой, если бы не знала, зачем он здесь.
Магнуса покоробило такое приветствие, и он едва удержался, чтобы не ответить на него какой-нибудь излюбленной колкостью. Он вошёл в лачугу вслед за братом, едва не ударившись головой о низкую притолоку, и принял было высокомерный вид, да хозяйка в ту же секунду сбила его с толку: он ожидал увидеть в этом доме ведьму, страшную, горбатую, как её описывали жители Парума, вдобавок злую, но вместо этого в тусклом свете пары магических сфер увидел маленькую худую женщину, действительно уже преклонного возраста, совершенно седую, которая с добродушной улыбкой, что вообще никак не вязалась с позорным клеймом ведьмы, приглашала юношей испить с ней горячего чаю.
— Прости, что так встретила тебя, Магнус, — проговорила Анна, ставя на стол чашки с душистым травяным чаем. — Это я не со зла. Твоё положение в обществе слишком высокое, чтобы ты смел появляться на этом проклятом пороге.
— Я пришёл лишь потому, что…
— Потому что жаждешь правды, которую Максимус не в состоянии предоставить тебе лично в силу некоторых обстоятельств.
Анна сделала несколько глотков из своей чашки и насмешливо посмотрела на собеседника. Зелёные глаза, казалось, совершенно не тронутые временем, сверкали в свете магических сфер, и Магнус понял, о чём ему недавно говорил брат.
— Нет, — замотал он головой, нахмурившись, — вы точно ведьма. Ну вот откуда вам известно, зачем я здесь?
— Магнус, — сердито одёрнул брата дракон, — я же просил не называть её ведьмой.
— Пусть зовёт, раз ему так удобно, — простодушно отозвалась Анна и сделала ещё пару глотков из почти опустевшей чашки. — Ведь разве это не правда?
— Нет, и ещё тысячу раз нет. Я не знаю, кто вы на самом деле, но точно не ведьма.
— И он в вас по уши влюблён, — брякнул неожиданно Магнус и тут же получил значительный подзатыльник от потомка погибшей расы. Тому хотелось провалиться сквозь землю от стыда, и юноша едва сумел совладать с охватившими его гневом и волнением.
— Да что ты говоришь-то, в самом деле?! Язык бы тебе оторвать!
— И вправду, — рассмеялась от души Анна, — с чего бы ему меня любить? Он ведь совсем ещё юнец, а мне уж помирать скоро.
— Так не о нынешней Анне речь, — расхохотался в свою очередь Магнус, удерживая руки Максимуса, которыми тот пытался закрыть брату рот, — а вот русоволосая красавица из прошлого ему крепко в сердце запала. Уж больно вы хороши на фотографии получились, что едва моего ненаглядного братца с ума не свели.
Одно лишь упоминание об этой фотографии заставило Анну замереть. Губы её задрожали в припадке жестокого беспокойства, и она довольно долгое время не могла ничего толком сказать, только вздыхала судорожно и не сводила с Максимуса зелёных сверкающих глаз.
— Что с вами, Анна? — взволнованно спросил дракон и мигом оказался рядом с расстроенной женщиной, которая, казалось, вот-вот расплачется. — Смотри, что ты наделал! — зашипел он на Магнуса, который и сам уже пожалел, что позволил себе такую грубую вольность. — И кто тебя только за язык тянул!
— Эта фотография… — начала Анна, но слова давались ей с большим трудом. — Она… Она — моя память. Это единственное живое напоминание о прелестной молодости, которую я… Которую…
— Которую я невольно отнял у вас, — закончил за женщину Максимус, и та испуганно встрепенулась: на протяжении долгих лет Анна не позволяла себе лелеять такую циничную мысль, и теперь, услышанная из уст юного дракона, она больно уколола сердце и возродила похороненное в глубине души сожаление о загубленных годах.
Всё так же вздрагивая, женщина поднялась со стула и достала из ящика старого комода фотографию, которую отдала Максимусу в руки. Фотография ничем не отличалась от той, что юноша видел в семейном альбоме, и при одном только взгляде на русоволосую красавицу с насмешливыми зелёными глазами драконом опять овладел странный трепет, и сердце так гулко забилось, что его стук, казалось, слышали все трое. Взглянув на снимок через плечо брата, Магнус улыбнулся, признав, что Анна в молодости была действительно по-королевски прекрасна, и, быть может, он ещё поборолся бы за её сердце, не будь эта женщина так стара сейчас.
— Мне было пятнадцать, как вам, когда наш с Терной общий друг сделал эту фотографию. Терна была младше меня всего на полгода, но дерзости и смелости хватало на двоих взрослых. Мы очень с ней дружили, и если бы не война, быть может, дружили бы и теперь.
— Почему случилась война? — спросил Магнус, не отрывая взгляда от фотографии, и заметил краем глаза, как Анна беспокойно стала теребить длинные седые волосы.
— А поверишь ли ты, если я расскажу?
— Так если это правда, отчего бы и нет? Я ведь за тем и пришёл.
Магнус внимательно посмотрел на печальную женщину, и та под его серьёзным, даже колким взглядом опустилась на стул.
— Я застала прекрасные времена. Драконы в ту эпоху свободно общались как с людьми, так и с магами. Они вели торговлю на море и на суше, торговали как товарами, так и собственной силой, которая очень высоко ценилась и всегда оплачивалась исключительно золотом. Но, как говорится, ничто не вечно, и процветание нашей Империи быстро перешло в стадию упадка из-за нехватки золота. Рудники исчерпали себя, и денег в казне становилось с каждым месяцем всё меньше. На просьбу Императора вернуть часть золота в обмен на что-то, равное ему по цене, драконы ответили отказом, как и на предложение отправить в их государство людей, чтобы те отработали это золото. Император в те времена был слишком молод и поздно сообразил, что драконы все последние годы методично разоряли его Империю, и что их государство — всего лишь мираж, наспех построенные стены, которые можно покинуть в любой подходящий момент. И когда Император это понял, то приказал во что бы то ни стало вернуть золото в родные земли. Он объявил драконам войну.
А меж тем в рядах самих драконов тоже было неспокойно. Захватническая политика влиятельных семей хоть и приносила немыслимый доход, но была не по душе остальному населению. Многие драконы подружились с жителями нашей Империи, и их неприязнь к правящей знати неуклонно росла и накапливалась. После переговоров с Императором разногласия достигли апогея, и разразилась междоусобная война, что вышло только на руку императорскому войску. Многотысячная армия магов пусть и была значительно слабее, но брала количеством, а тут эта междоусобица и вовсе стала причиной их преждевременной победы. Разобщённая раса оказалась уничтожена, и лишь немногим удалось тогда убежать.
— А мои родители? — подавленно проговорил Максимус, положив фотографию на небольшой деревянный стол, где всё ещё стояли чашки с недопитым чаем. Юноша уже слышал часть истории от Терны при первой встрече с ней, но всё же оказался не готов услышать её полностью, во всех подробностях. Всё сказанное Анной его неприятно удивило и очень расстроило.
— Твои родители… Они погибли позже других. Я нашла их в пещере, в той самой скале, где мы впервые с тобой встретились. Они просто чудом сбежали от магов Империи, но раны были столь тяжелы, что спасти их не представлялось возможным. Дея… — Тут Анна осеклась и с трудом проглотила подступивший к самому горлу комок слёз. — Дея сидела, прижавшись спиной к холодному камню, и обнимала корзинку с младенцем, на котором лежала печать.
— Максимус… — прошептала мне Дея, отдавая корзину. — Его зовут Максимус… Эта печать защитит его от императорских магов, но разрушится она не раньше, чем раса драконов станет легендой. А до тех пор храни этот медальон и плащ для нашего сына. Однажды он придёт к тебе за ответами, и я бы хотела, чтобы ты передала ему нашу историю.
Силы почти оставили её, и потому вместо жены заговорил Максимус-старший.
— Медальон можешь отдать сразу, но плащ — лишь тогда, когда наш сын будет достоин его носить.
— Я надеюсь на тебя, Анна, — улыбнулась мне Дея. — Береги его и помни о нас…
Это последнее, что я услышала от твоих родителей. Несколько последующих дней просто исчезли из моей жизни, и с той самой поры, несмотря на свою завидную молодость, я стала затворницей. Ни мужа, ни детей я так и не завела, отчего в народе меня прозвали ведьмой. Пусть так. Мне было всё равно, что говорят за спиной. Важна только память и взятый на себя груз ответственности. Ты лежал в самом укромном месте, о котором знала только я одна, и как лягушка засыпает, чтобы пережить зиму, так и ты заснул на сотню лет, укрытый в магическом коконе. Целый век я ждала, целый век хранила тебя как зеницу ока, оберегала от любого случайного взгляда, пока пятнадцать лет назад печать не разрушилась, и обещание перестало иметь силу. Это я принесла тебя к порогу поместья Венатори, и пусть эти люди растили тебя без надлежащей любви и ласки, ты всё же жив, и теперь твоя цель — заслужить право носить плащ своего отца.
Анна, всхлипывая и вздрагивая, поднялась со стула, подошла к сундуку в углу и сдула с него вековую пыль. Крышка со скрипом поднялась, и женщина извлекла из недр сундука нечто, завёрнутое в красный шёлк. Она стала его неспешно разворачивать, и тяжёлая ткань едва слышно зашуршала, открыв изумлённому дракону маленький круглый медальон на золотой цепочке.
— Это медальон Деи. Надень его. Теперь он по праву твой.
Максимус неуверенно взял семейную реликвию в руки, и перед глазами на секунду вспыхнуло красивое лицо его погибшей матери. Он внимательно рассмотрел медальон: с обеих его сторон был выпуклый рисунок, в точности до мелочей совпадавший с рисунком печати на правом запястье дракона. Он был очень плотно закрыт и поддался неохотно, зато внутри юный маг обнаружил прочно закреплённый маленький камень огненно-рыжего цвета с огранкой, которую вряд ли могли повторить нынешние мастера Парума.
— Так вот, значит, в чём дело… — прошептал Максимус. — А я-то всё никак не мог понять, каким образом родился, если мать мертва уже сотню лет как…
Юноша дрожащими руками надел медальон на шею и взялся за ворот красного шелкового плаща. Это был даже не плащ — накидка в пол с капюшоном и сверкающей застёжкой, с золотой широкой каймой и драконом-змеем в полный рост. Хвост его был вверху, голова внизу, тело извивалось, чешуя пылала как огонь, а морда с раскрытой в оскале пастью наводила пусть не ужас, но трепет.
Эта накидка совершенно не шла к нынешнему камзолу Максимуса, и тот припомнил, что у родителей остался другой, который он всё забывал забрать у них.
Магнус не мог ни слова из себя выдавить и молча, будто в ступоре, наблюдал за происходящим. Он невольно почувствовал себя лишним в покосившейся лачуге, но тут Анна подала ему чай.
— Выпей. Он прогонит дурные мысли.
Она усадила юношу на стул, и тот, сделав несколько спешных глотков, с удивлением ощутил, как медленно расслабилось его тело. Мрачные мысли через несколько томительных минут рассеялись как дымка поутру, и Магнус действительно почувствовал себя гораздо лучше.
— Моя жизнь перевернулась вверх дном, — выдохнул он, откинувшись на невысокую спинку.
— Зато теперь ты знаешь правду, — отозвался в ответ Максимус, и темноволосый наследник Венатори улыбнулся, задумчиво окинув брата оценивающим взглядом с головы до ног.
— Этот плащ я оставлю у вас, — обратился дракон к Анне и скинул с плеч на сморщенные руки женщины наследие отца. Та его аккуратно свернула и положила обратно в сундук, — до тех пор, пока не заслужу право носить его. Когда-нибудь я вернусь за ним, и до этого времени мы, быть может, и не увидимся.
Максимус подошёл к столу и почти залпом выпил уже остывший чай. Приятная нега разлилась по уставшему телу, волнение отступило, и юноша, поклонившись хозяйке, улыбнулся.
— Спасибо за помощь, Анна. Однажды я вас за это обязательно отблагодарю, а сейчас нам, к сожалению, пора. Корнелиус будет недоволен, если мы явимся позднее положенного.
— Не нужна мне твоя благодарность, — чуть не плача ответила женщина и крепко обняла дракона, прильнув щекой к его плечу. — Лишь бы ты жив остался да надежды народа своего оправдал, а большего мне и не надо.
— О большем я пока не смею и мечтать.
Анна удивлённо покосилась на Максимуса, но тот намеренно не удостоил её ответом. Она ласково обняла и Магнуса, и братья покинули её дом, вот только, напоследок обернувшись, Максимус заметил лоскут тёмной ткани, плотно намотанный на правое запястье женщины.
Это секундное видение его немало обеспокоило, но возвращаться назад он не стал.
«Запомню на будущее», — подумал он напоследок и немного ускорил шаг.
